«пм)

БЕСПАРТИЙНЫХ ЯВЛЯЕТСЯ ЕСТЕСТВЕННЫМ И ЖИЗНЕННЫМ ДЕЛОМ  Вл. БАХМЕТЬЕВ Л. ПЕРВОМАЙСКИЙ

КОММУНИСТОВ

И

БЛОК

Илья ФРЕНКЕЛЬ Рассказ агитатора На-днях я был в гостях у тети Поли. Мы с ней знакомы десять дней, не боле: в том самом доме, где живет она, я агитатор. Цель моя ясна. Я не назойлив, и ко мне, конечно, все жители относятся сердечно, и даже после трудового дня не без вниманья слушают меня. Но тетя Поля. Здесь совсем иное. Как встретимся, нахлынет столь родное, настолько близкое судьбе моей, что, кажется, давно дружны мы с ней. - Короче говоря, при первой встрече забыл я приготовленные речи: как сын и мать, сидели мы вдвоем и каждый, верно, думал о своем. Не помню я, о чем зашла беседа - как будто бы о жизни домоседа: старушка доказать старалась мне, что я мечтал о доме на войне, что угол свой и вещи - вот в чем сила. Не знаю, что за муха укусила меня: я тете Поле возражал. но был разбит и со стыдом бежал. И все-таки от первого свиданья остался тихий свет очарованья: - Бывают люди,- думал я потом, и, значит, вправду есть родимый дом! Но не о первой встрече - о последней я расскажу. Как я стоял в передней, как не решался даже постучать (и агитатор может подкачать!): Она там плакала, за тоненькой фанерой, а я не знал, какой жестокой мерой ей отпустила горести война. Не знал, хоть сам испробовал сполна. И медлил я и волновался вместе. Потом решил: - Довольно! Дело чести! Толкнул фанеру и вошел. Она, закрыв лицо, стояла у окна. На подоконнике письмо лежало. Увидел я, и что-то сердце сжало - от писем, этих беленьких листков, страдают люди чаще, чем от слов. И я страдал. И, только чувству веря, я знал: молчи, когда придет потеря. Молчи, прими несчастье, как свое, … и потому не утешал ее. - Сын умер. (Так и знал!) Сынок скончался. Ждала, ждала. А он не попрощался. И не придет… И не обнимет мать. О, господи!…-И плакала опять. - Он год лежал в далеком лазарете. И знали всё, что не жилец на свете. Я письма получала от него … мол, вылечусь. Что, дескать, ничего… Такой хороший был. Особенный. Такой, как все. И на отца похожий. И слабенький. И все любил поспать. О, господи!…И плакала опять. Пригожий. И снова говорила, вспоминала, как стал ходить. Как в школу отдавала. Как он дружил с покойником отцом: один характер, а в нее лицом. - Смотрите: рот его. Ну, а глазами… и карточку закапала слезами. И снова вспоминать хотелось ей. А я подумал о судьбе друзей. На безграничной боевой равнине зарыт их прах. И только мать о сыне не может, не желает позабыть. Не потому ль хотелось пособить хозяюшке походного привала, когда она солдату открывала в глухой ночи приветливую дверь? Не потому ль так хочется теперь пройти по старым фронтовым дорогам, и сладко вспоминается о многом, чем на пути дарила нас война, когда была победа не видна. И кто из нас под кровлей сел попутных не испытал тех радостей минутных, что материнской лаской рождены и нам от сердца теплого даны?… И скромное жилище тети Поли мне показалось хатой в дальнем поле, и я сказал как будто невзначай: А ну, хозяйка, приготовьте чай. Дорога дальняя. И холодно в дороге. И, может, встать придется по тревоге. А вы не бойтесь - мы теперь вдвоем и, значит, живы будем - не помрем!… И слезы мигом высохли у тети: - Ах, батюшки! Сынок, а вы-то ждете! Ах, бестолковая! Сейчас. Живой рукой! А все молчит­застенчивый какой… И так отрадно стало нам обоим: наверно, оба мы друг друга стоим. И надо жить роднее и дружней, чтоб не было детей без матерей.

Ата САЛИХ Первый кандидат Народ-победитель, твой завтрашний день беспечален. Неслыханной радостью край беспредельный об ят. Мы счастьем тебе всенародным обязаны, Сталин. Из пепла встают города, возрождается сад. Поют топоры и доносится звон наковален, Полны ликованья, любимые песни звучат. Безоблачно небо, и воздух сегодня хрустален. И сеердце народное бьется со сталинским в лад. Ты - совесть народа, ты - первый его кандидат. С любовью свои голоса отдаем тебе, Сталин. Перевела с туркменского B. ПОТАПОВА.

Голоса свободной Украины Но вот исполнилась вековая мечта ук­райнского народа Западная Украина, зем­ли древнего Талича и Лодимерии, многие столетия стонавшие под ярмом австрийских плутократов и польских помещиков, зеле­ная Буковина, попавшая после распада ав­стро-венгерской монархии в пасть к жад­ным румынским боярам, Закарпатская Ук­раина наиболее отсталая вследствие тыся­челетнего пребывания в плену у мадьяр­Когда мы произносим звучное слово «Ук­раина», невольно сердце наше наполняется нежностью и гордостью. Мы вспоминаем мягкий и звучный язык, простые и трога­тельные напевы ее песен, буйную удаль ее  старинных плясок и чарующую красоту Днепра, катящего свои волны по степному приволью. Но даже тот, кто очень любит Украину, кажется мне, не совсем ясно представляет, что же это за страна, раскинувшаяся на огромных просторах от виноградных склонов Закарпатья до донских степей? Даже мы, украинцы, до недавнего времени не знали, а если знали, то воочию не мог­ли ощутить все многообразие нашей мн­лой родины, потому что части ее были раз­общены. Наши представления не шли дальше привычного пейзажа Полтавщины или Подолии, Слобожанщины или Нижнего Поднепровья. ских феодалов часть украинской земли, все эти искусственно расчлененные части великого целого ныне, в результате муд­рой политики советского правительства, впервые в истории воссоединены в одном советском украинском государстве. Какая небывалая перспектива раскры­вается в связи с этим для украинского на­рода, какие возможности расцвета хозяй­ственной и культурной деятельности!… Впервые представляется возможность це­лостного, полного научного обследования обширной страны, обладающей огромными   природными богатствами, таящимися в нед­рах Карпатских гор, в Донецком бассейне, в Криворожской степи и под холмами Ро­менщины. Впервые перед глазами писате­лей и художников предстает Украина во всем многообразии своего пейзажа и бы­та, - какой обширный материал, какое ве­ликолепие красок и образов, какая ширь творческому воображению! Я думаю о том времени, когда в украин­скую советскую литературу, музыку, жи­вопись войдут очерченные рукой мастеров сбразы лесорубов украинского Полесья и кряжистых рыбаков, выплывающих в море  у Джарылгацкой косы, донецких шахтеров и криворожских рудокопов, закарпатских виноградарей и бориславских, воспетых   Иваном Франко, нефтяников и искателей горного воска -- озокерита, когда в стихах наших засверкают голубые озера Слобо­жанской Швейцарии, когда рядом с огнями Днепрогэса заблещут в романах и повестях одинокие огоньки разбросанных в кар­патских ущельях гуцульских избушек, ког­да заговорят своим языком чабаны, пасу­щие овец в степях Новой Аскании и на альнийских лугах у Космача или Криво­ривни, когда запоют свои песни плотогоны, сплавляющие лес по Десне и Черемашу, когда романисты опишут эпопею поискоз висачковской нефти… Мы, писатели, - в долгу перед нашей страной, перед родной Украиной, и чем от­кровенней сказать это, тем лучше! Нет сомнения, в предвоенные годы и во время войны украинская литература добилась крупных успехов, но, как бы ни были ве­лики эти успехи, они все же кажутся не­достаточными в свете грандиозных задач, стояших перед всем народом, и в свете не­ограниченных возможностей строительства и творчества во всех областях народной жизни, которые принесла нам победа над немецким фашизмом. Эта победа имеет всемирно-историче­ское значение и, естественно, не может не оказать благотворного влияния на даль­нейшее развитие украинской культуры, ко торая отныне будет развиваться в рамках единого советского государства. Украинский народ пережил жесточайшие муки во время немецкой оккупации. Если бы не братская помощь великого русского народа и всех народов Советского Союза, если бы не Красная Армия, немцы вконец разорили бы нашу республику, истребили бы наш народ… Еше не была окончена вой­на, как уже с помощью братских народов Украина приступила к восстановительному труду. Кипит работа в колхозах и на заво­дах, в шахтах, рудниках, - небывалый трудовой подем народных масс и повсе­дневная поддержка правительства, прила­гающего все усилия к восстановлению жиз­ненного уровня и повышению благосостоя­ния страны, являются залогом нового рас­цвета нашей республики. Вот почему сегодня, в день выборов в Верховный Совет, украинский народ с без­граничной благодарностью к организатору наших побед товарищу Сталину будет голосовать за кандидатов сталинского бло­ка коммунистов и беспартийных-за мир и дружбу между народами, за новый под ем и расцвет народной жизни, за свободный труд и разумное творчество на благо на­шей родины.

Всенародное торжество род к избирательным урнам и, не колеб­лясь, отдаст свои голоса кандидатам блока во главе с первым среди первых, мудрым среди мудрых. Ничто не угрожает свободе волеиз явле­ния гражданина социалистического обще­ства. Оно не имеет эксплоататорских клас­сов, а значит, избавлено и от всего того темного, уродливого, лицемерного и ко­варного, чем обычно сопровождаются из­бирательные кампании в странах господст­вующей буржуазии, «демократия» которой была и есть, по крылатому замечанию Ленина, раем для богатых, ловушкой и об­маном для эксплоатируемых. Голосуя за кандидатов блока коммунис­тов и беспартийных, советские избиратели знают, что свою судьбу и все будущее своей Родины они вручают лучшим сынам и дочерям ее, преданным, верным борцам ее за новый подем материального благо­состояния народа, за новые успехи куль­туры, науки, искусства, за полную победу коммунизма в нашей стране. обеспечивают его. И они, избиратели, знают, что только советский строй и советская демократия народу оборонную мощь И они, советские избиратели, знают, что на пути великого послевоенного плана Сталина не может быть и не будет ни кри­зисов, потрясающих капиталистические страны, ни безработицы - этого бича тру­дового человечества, там, где труд еще об­речен существовать в условиях хозяйст­венной анархии и деспотизма привилеги­рованных классов. Да здравствует наша Родина, великая семья трудящихся, отец и вождь ее товарищ Сталин! Будем помнить, что победа блока ком­мунистов и беспартийных в нашей стране подтвердит еще и еще раз нерушимое братство трудящихся, спаянных единством цели, выше которой нет под солнцем. День 10 февраля - день всеобщего праздника нашего народа, гордого своей безграничной преданностью коммунисти­ческой партии, счастливого своей готов­ностью к новым, прерванным войною, тру­довым битвам за дальнейший расцвет го­рячо любимой Родины. Владея невиданной в истории Конститу­цией, увенчавшей гигантскую работу по построению социалистического общества, советский народ вновь, как восемь лет на­зад, демонстрирует перед всем светом свое морально-политическое единство, свою несокрушимую волю итти вперед, к пол­ному торжеству коммунизма. Полновластный хозяин в политической н хозяйственной жизни страны, вооруженный непобедимым социалистическим сознани­ем, наш народ защитил Сталинскую Кон­ституцию от смертной угрозы, и никаким мрачным силам мира не вырвать из его рук это священное знамя. Могут еще быть за рубежом люди--лю­ди «с того света», как выразился в своем слове к избирателям В. М. Молотов, ко­торые не прочь помечтать о переменах в нашей стране, о приходе к власти какой­либо другой, не коммунистической пар­тии. Смешные мечтания! Союз коммунистов и беспартийных - союз на жизнь и на смерть. Сложился он в ходе исторической борьбы нашего народа, окреп на путях гражданской войны и социалистического строительства, в неслыханных схватках с фашистскими полчищами… Пора понять мечтателям «с того света», что дело партии Ленина--Сталина - дело многомиллион­ного народа, что в коммунистической пар­тии наш народ видит испытанного вождя, вдохновителя и организатора всех побед на мирных и военных фронтах. С именем Сталина на устах, с вещим его словом в сердцах миллионов придет сегодня, 10 февраля, великий советский на-

Антон БЕЛЕВИЧ Праздник на Буге Что за праздник в деревушке возле Буга, Почему собрались люди тесным кругом? То ли это новоселье, то ли свадьба, Что венками разукрашена усадьба? Нет, не свадьба это и не новоселье То другое, всенародное веселье: В новой хате, принаряженной богато, Собрались приветить люди кандидата, Чинно бороды поглаживают деды, Пережившие и горести и беды, Пред немецкой не дрожавшие расправой, Увенчавшие свою краину славой. Дым из люлек вьется кольцами седыми, Разговаривают деды с молодыми, Что, мол, вот дела-в Кремлевские палаты Своего пошлем мы скоро депутата… Но беседа затихает постепенно - На трибуну всходит женщина степенно. На висках из-под платка - густая проседь. Рассказать ее о жизни люди просят. ＿ Ох, и тяжко вспоминать о прошлом, люди, Вспомню я и снова сердцу больно будет… Тосковала, горевала я в неволе, Как былинка в непогоду среди поля, Зажинала, дожинала жито пану. Я на зореньке вставала раным-рано, Умывала ноги босые росою, Обливалась я горючею слезою. Выходила я на пожни да на взгорья, Чтоб слезой горючей вылить свое горе, Чтоб слезой горючей вылить грусть, недолю, Чтоб их по ветру развеять в чистом поле. «Ветры вольные, возьмите мое горе, Отнесите, утопите в сине море!» Ветры вольные летели мимо, мимо, - Было горюшко со мной неразделимо. Пролетали в небе гуси над водою: «Разлучите вы меня с моей бедою!» Улетали, покидали меня гуси С горьким горем на Заходней Беларуси. Меж борами и долами я блуждала, Свою долю, свою волю призывала: «Где ты, доля, моя радость и утеха?» Но в ответ мне откликалось только эхо, нушка куковала мне в пролесьи: «Твою долю на осине пан повесил, И осталось тебе право, молодица, На косе своей на длинной удавиться, От недоли, от неволи схорониться»… Не узнала, люди, доли моей птица. Засиял нам свет рубиновый высоко От звезды, что прилетела к нам с востока. И под этим светом ясным на Полесьи Вдруг откликнулась мне доля звонкой песней. С песней той иду я в поле раным-рано, Зажиная, дожинаю - не на пана. Золотым зерном я засыпаю клети. Как привольно, как отрадно жить насвете! Не осталось от беды моей и тени… На меня глядит с портрета мудрый Ленин. На мой труд глядит отец великий Сталин, Путь указывает в солнечные дали. Наша жизнь сейчас былинкою не вянет, Солнце всем в глаза засветит, лишь он глянет, Зацветут сады повсюду, словно в сказке, Согревает мое сердце его ласка. Свет очей его развеял мое горе. Глубока у него память, словно море, Широки у него мысли, словно реки, Понимает он простого человека. Это он учил нас доблестно трудиться, Это он водил нас с ворогами биться, И ему клянусь я клятвой дорогою, Что народу буду ревностной слугою! Перевел с белорусского Конст.ТИтов.



M. РЫЛЬСКИЙоткрываются Я пишу и печатаюсь больше тридцати лет. И все же каждый раз, встретив не­знакомого «живого читателя», я наивно удивляюсь. Между тем у всех у нас чита­телей много. И читатели эти, будучи строгими и неподкупными судьями, любят нас, любят нашу литературу трогательной любовью. Помню, после освобождения Киева от немецких оккупантов я возвращался до­мой с эшелоном Академии наук Украины. На какой-то станции, уже недалеко от Кие­ва, поезд наш долго стоял. Рядом с ним стоял поезд с красноармейцами, ехавшими на запад. Бойцы, выйдя из вагонов, затея­ли танцы под баян с местными девушка­ми. Мы все любовались ими, следя из ок­на. Я, наконец, не выдержал и решил вый­ти поговорить с ними. Оказалось, что большинство из них -- мои земляки, ук­раинцы, некоторые даже - колх)зники соседних с моею родною деревень. Как-то узнав, что я литератор, они забросали ме­е ня вопросами: Что пишет теперь Тычина? Что делает Корнейчук? Что знаю я о Ба­жане, о - и так далее. Должен признаться, что и мои стихи были им изве­стны. Недавно в Киев привезена книга, прон­зенная пулей. Она была найдена на груди y павшего бойца. Это - «Вершники» («Всадники») Юрия Яновского, книга, на­поенная духом благородной романтичес­кой героики. И мы знаем много случаев, когда воин, попав в тяжелую обстановку, бросал свои самые нужные вещи, но со­хранял любимую книгу. Часто это бывали классики -- Пушкин, Шевченко, но час­то и современные стихи. Писем с просьбами о присылке литера­туры я и мои товарищи по перу получали с фронта бесчисленное множество, много получаем мы их и теперь из далеких де­ревень, от рабочих заводов и шахт, от учителей, от офицеров и солдат… Зачастую получают писатели и письма с волнующей благодарностью за прочитанную безвест­ным читателем, - а то и почитателем, - книгу; но нередки и случаи, когда незна­комый корреспондент подвергает твое про­изведение суровому критическому разбо­ру. И то, и другое с одинаковой убеди­тельностью свидетельствует о живом ин­тересе и любви к литературе. Пускай в иных случаях восторги бывают неуклюжи, а то и неоправданны, а осуждения неспра­ведливы или же основаны на непонимании, важно то, что широкие народные массы близко принимают к сердцу дело литера­туры, как свое кровное дело. Во времена Пушкина литература в России была, по меткому, хоть и мало приятному замеча­нию иностранца, занятием нескольких дво­рян. Адам Мицкевич со вздохом мечтал о  том, ские вал: чтобы его стихи залетели под сель­кровли. Некрасов горестно спраши­…придет ли времячко,  Когда мужик не Блюхера И не милорда глупого - Белинского и Гоголя С базара понесет? Многие, даже умные, передовые люди до недавних пор полагали, что нужна ка­кая-то особенная художественная литера­тура «для народа»--в этом была доля прав­ды тогда, когда народ наш был забит, ко­гда грамотные люди в деревне могли быть пересчитаны по пальцам, а попасть сыну крестьянина или рабочего не только в высшее, а и в среднее учебное заведение была редкая удача, редкое счастье. И все же даже тогда, в мои детские и юно­шеские годы, многие сельские девушки знали наизусть «Катерину» Шевченко и горько плакали над ней, даже тогда про­никали в самые глухие уголки произведе­ния высокой литературы и делали свое благородное дело. Народ всегда жадно тя­нулся к литературе. Теперь литература и народ неразле­лимы. Взаимодействие фольклора и лите­ратуры, каждодневный приход в литера­туру все новых и новых людей, которые вчера еще были слагателями песен, злобо­дневных частушек, рассказов для своего завода или даже цеха, для своей деревни или даже улицы, а сегодня выплыли в мо­ре большой литературы, - факты общеиз­вестные.

Великая сила Литовский народ стонал под пятой крестоносцев, польских магнатов, кайзе­ровских оккупантов, сметоновских сатра­пов. Царское самодержавие, угнетавшее русский народ, как и все народы России, проводило политику принудительной асси­миляции, воспрещало печатное и писанное литовское слово, литовские школы. В ус­ловиях кабалы и угнетения не могло быть речи о настоящей культуре для народа. И все же из среды литовского народа вы­ходили талантливые певцы, писатели, в произведениях которых горести и чаяния народа, его надежды на лучшее будущее, страстное стремление к свободе звучали с непререкаемостью. Таковы произведения великого Донелайтиса, Майрониса и пер­вых представителей литовского реализма Жемайте, Билюнаса, Вайжгантоса, Вьенуо­лиса. Славная история литовского народа, его вековая борьба с угрозой тевтонского нашествия служили неисчерпаемым источ­ником вдохновения и для великих поль­ских писателей - Адама Мицкевича, Кра­шевского и для многих других. Подлинные условия для развития своей экономики, культуры и литературы литов­ский народ получил в годы советской вла­сти, войдя в великий Союз советских рес­публик. За годы советской власти неузнаваемо изменился облик Литовской республики, произошли глубокие сдвиги в ее науке, литературе, искусстве. Всем этим мы обя­заны большевистской партии и ее вождю товарищу Сталину, который ведет народы Советского Союза от победы к победе. г. ВИЛЬНЮС. (По телеграфу).

Петрас ЦВИРКА

Как всякий гражданин Советского Союза, я горд и счастлив оттого, что окрепла мощь советского государства, что «в результате победы над немецкими и японскими империалистами Советский Союз укрепил безопасность своих границ». Как сын литовского народа я испытываю эту радость и от такого факта, - наконец­то «осуществлено справедливое требова­ние литовского народа: ему возвращена отторгнутая от Литвы немцами Клайпед­ская область». Партия Ленина­Сталина проделала бес­примерную в истории работу по укрепле­нию братского содружества людей различ­ных наций, населяющих Советский Союз. Плоды этой работы особенно ярко сказа­лись в годы Отечественной войны, когда русские и украинцы, белоруссы и азер­байджанцы, грузины и армяне, литовцы и латыши, эстонцы и молдаване и многие другие народы нашей страны самоотвер­женно защищали от варварского наше­ствия горячо любимую родину. Призывая всех избирателей Советского Союза голосовать за блок коммунистов и беспартийных, партия большевиков на­мечает грандиозную программу по даль­нейшему укреплению могущества на­шей страны, развертывает перспективы дальнейшего усиления материального бла­госостояния населения, роста его культу­ры, расцвета литературы, искусства, науки и техники. На фоне этих великих перспек­тив мне по контрасту вспоминается та народа, которую он влачил века, вплоть до момен­та установления советской власти.

Высочайшие свои доблести показал наш народ в дни Великой Отечественной вой­ны. Это были дни испытаний и подвигов. С честью вышла из этих испытаний и на­ша советская литература, хотя большие подвиги еще впереди, хотя народ ждет еще от своих сынов-писателей не сказан­ных до сих пор великих слов о великих делах. Во всяком случае, все честное, все верное Родине в нашей литературе отдано было безраздельно борьбе с иноземными насильниками и злодеями. Теперь, в дни возрождения страны, писатели вместе со всем народом принимают живейшее уча­стие в ее восстановлении, отнюдь не за­мыкаясь в стенах своих кабинетов, не от­гораживаясь своей профессией, как не от­гораживаются и ученые, и артисты, и ху­дожники. «Слуги народа» - так назвал товарищ Сталин депутатов советского парламента. Слугами народа всегда чувствовали ичув­ствуют себя советские писатели, достойные этого имени.

ЕДИНСТВО

Л. СЕЙФУЛЛИНА Выборы депутатов в Верховный Совет Союза Советских Социалистических Рес­публик после победы советского народа в Отечественной войне 1941-1945 годов не могут не вызвать высокого душевного вол­нения в любом гражданине нашей страны. О том, с каким чувством, с каким желани­ем люди, различные по своей профессии, по годам, по образованию, пойдут к изби­рательным урнам 10 февраля 1946 года, мне довелось узнать из того, что рассказа­ли мне лифтерша, старый врач-инвалид Отечественной войны, пожилая колхозни­кандидат ВКП(б). Разные слова обединяло одно общее непосредственное решение. Лифтерша у подемной машины сказала: … Я хочу, чтобы все стало хорошо, как было до войны у нас. И трудились, и от­дыхали, и каждый сам себя хорошим че­ловеком сознавал. Оттого такой порядок получался, что все мы, беспартийные, пле­чом к плечу с коммунистами шли, по ру­ководительству Ленина и Сталина. И бу­ду я голосовать за кандидатов от всего сердца. В семиэтажном московском доме, где не удалось еще восстановить лифт, старый врач-инвалид сказал так: - Трудно мне, инвалиду, спускаться и подниматься на пятый этаж без лифта, но я пойду к урне, чтобы ясней ощутить свою связь с этой монолитной волей нашего на­рода. Блок коммунистов с беспартийными на выборах - ее естественное выявление. И кандидаты этого блока мои кандидаты, Пожилая подмосковная колхозница го­ворила раздумчиво: Когда враг уберется, храбрых много найдется. А кто храбрей всех на войне сражался, кто ни раны, ни смерти са­мый первый не боялся? И в своей семье и от чужих военных слыхала я: это были коммунисты. Они уповали на Сталина. Как трудно ни приходилось, он им победу предуказывал. Они верили, на победу и шли. А не только одним коммунистам, все­му нашему народу Сталин заботник и го­лова, Оттого мы все с коммунистами в один дух живем. Оттого и Красная Армия не сробела, и Берлин, и всеx фашистов завоевала, покорила врага. Мне читали из газеты, что Сталин с коммунистами грудью стояли и будут стоять за наш народ. Зо­лотые эти слова, правильные. Мы все, вкупе и влюбе, - Советская держава. Что­бы всегда крепкая она была, чтобы скорей все уроны, все из яны, все горести, от войны полученные, мы поправили, залечи­ли и еще много хорошего нажили, буду я голосовать в первую голову за Сталина, а стало быть, и за всех тех, кто с ним заодно. Аспирантка университета, кандидат ВКП(б), заявила с горячим и глубоким убеждением:

благополучие народа и самую свободную в мире демократию. Коммунистическая партия под водительством товарища Сталина подняла твердость духа во всем советском народе во время самой жесто­кой в истории мира войны, блестяще вы­играла эту войну и разбила фашизм. Ком­мунистическая партия, зная и защищая ко­ренные интересы всего советского народа, обеспечит и в будущем его славу и сча­стье. За нашу коммунистическую партию, первый кандидат которой - гениальный Наша партия создала перед войной С искренним и полным душевным удов­летворением я слушала эти высказывания моих собеседников. Не может быть слу­чайным или привнесенным извне такое единство желания закрепить наш государ­ственный строй, нашу подлинную демокра­тию. Генеральная линия коммунистической партии отвечает моральным требованиям и и надеждам народов всего Союза Советских Социалистических Республик. Она отвеча­ет моральным требованиям истинной демо­кратии всего мира. Коммунистическая пар­тия построила на совершенно новых на­чалах и государственный строй и внутрен­нюю жизнь людей нашей страны. Лишь от нее путь ведет в будущее. Остальные дороги идут вснять и гибельны для чело­вечества, ибо нет живых дорог, ведущих обратно, живая жизнь всегда впереди. Ес­ли мы не будем едины в устремлении к светлому будущему, куда влечет нас вы­сокая идея коммунизма, нас одолеет ста­рый мир ненависти, войн, горя и крови. Наша страна - творческий союз людей, понимающих духовную ценность идей коммунизма. В них - наш рост, радость и богатство созидающейся жизни. Оттого мы голосуем так единодушно за первого кандидата коммунистической партии, за сталинский блок коммунистов и беспар­тийных.

Г. РАМАЗАНОВ Наше поколение идет

За счастье родины, мира, Вера СМИРНОВА ловей, который пел так чудесно, что даже бедный рыбак, слушая его, забывал про свой тяжелый невод и говорил: «Господи, как хорошо!». Весть о соловье разошлась по всему свету, наконец, дошла до самого императора, и он пожелал сам услышать чудесного певца. Соловья с трудом разы­скали и доставили во дворец. Посреди ог­ромной залы, где сидел император, возвы­шался золотой шест для соловья. Все при­днорные, были, сборе, разодет, серенькую птичку, которой император ми лостиво кивнул головой». Соловей пел и «имел положительный успех». Его оставили при дворе, отвелиему особую клетку, позволили гулять на сво­боде два раза днем и раз ночью и приста­вили к нему двенадцать лакеев: каждый держал его за шелковую ленточку, привя­занную к его ножке. Когда я слышу или читаю, как западные писатели говорят о демократизме и о сво­боде художника, я всегда вспоминаю доб­рого старого Андерсена (которого, кстати сказать, у нас теперь читают и знают боль­ше, чем на его родине). Даже в самых оп­тимистических, самых «счастливых» своих сказках Андерсен великолепно проговорил­ся о том, как «свободно» было жить и ра­ботать художнику того мира, который мы, не разделяя на прошлое и настоящее, назы­ваем вообще «старым». Нет нужды пере­сказывать эти сказки: все знают и «Гадко­го утенка» и «Соловья китайского импера­тора», В сущности, это история жизни жу­дожника путь его к славе и самая сла­образ достигает такой выразительности, такого поистине волшебного обобщения, что и через сто лет он оказывается силь­нее всех красноречивых рассуждений гос­под Леманов. «…Зима стояла холодная-прехолодная. Утенку приходилось плавать по воде без отдыха, чтобы не дать ей замерзнуть со­всем, но с каждой ночью свободное ото льда пространство становилось все меньше и меньше… Утенок без устали работал лап­ками, но под конец обессилел, остановился и примерз». Раскройте мартиролог мировой литера­туры: сколько писателей могут оспаривать друг у друга право считаться прообразом этого бедного утенка, без устали работаю­щего лапками… Какие имена! Тут и Баль­зак, и Диккенс, и Джек Лондон, и наши Островский, Чехов… Это те, кто, в конце концов, превратились в «прекрасных лебе­дей». А сколько обессилевших, остановив­шихся, сколько замерзших! Ведь все лишь дело случая в мире, где тебя подстерега­ют охотники с ружьями и страшные охот­ничьи собаки, где родные братья дерутся из-за червяка, найденного тобой, где об­разцом ума и таланта являются курица, не­сущая яйца, и кот, умеющий выгибать спинку, мурлыкать и испускать искры… …Случайна там и слава. «…В саду китайского императора жил со-

человечества! ром», который мы строим, за который дрались до последней капли крови, кото­рый отстояли и строим вновь. И будем строить на страх и на зависть всему ста­рому миру! Мы знаем цену одиночной свободы чело­века из этого старого мира. Свободен - расчищай себе путь, растал­кивая всех, один пролезай вперед и шагай по головам…, а если не удастся, свободен без устали работай лапками или замерзай. Нам холодно от этой свободы замерзания, мы привыкли согреваться друг о друга. иси, вссла дрнастьенскатели. Они свое собственное. о олит в этом ку, в конце концов находит только то, что может унести один. Нам, советским писа­телям, нужно много счастья, нужны зале­жи счастья, чтоб хватило всем, на весь мир и надолго. Нам нужен мир во всем мире, дружба народов, свободный труд для всех и спо­койный отдых после труда, нужна краси­вая, чистая и разумная жизнь, победа над природой и освобождение от всех жизнен­ных страхов и высокая и гордая любовь… Вся наша литература -- экспедиция, сна­ряженная в будущее. Этой экспедиции нужно много работников, и каждый из нас может пригодиться, каждому найдется де­ло. И если кто еще толкается и торопится опередить другого, то это не закон жизни, не волчье правило, а просто характер, темперамент, и это не опасно. Кто хочет счастья, может его добивать­ся, - так говорит «старый мир». Мы говорим: Кто хочет счастья, тот может его добиться. Мир уже начинает понимать разницу. «Кто хочет, чтобы наше государство и впредь было сильным и могучим, тот бу­дет голосовать за кандидатов блока ком­мунистов и беспартийных», - говорится в Обращении Центрального Комитета партии к избирателям. И я голосую сегодня: за счастье!

В тот далекий декабрьский день Было нам по тринадцати лет… Выбирала моя страна Самых лучших в Верховный Совет. Ковш Медведицы звездной струей С той поры проливался семь раз… Наша юность ушла с войной, Наша зрелость с войной началась. Да, семь лет. Это - долгий срок… И четыре года в боях. Тяжкий груз боевых тревог Мы несли на своих плечах. Все, что можно счастьем назвать, Все, что в жизни дорого нам, Мы сумели в боях отстоять, Не позволили смять врагам. Нашу юность вспомнив сейчас, Вспомнив тот декабрьский рассвет, Говорю я: «Многим из нас Стало больше, чем двадцать лет; Мы прошли через годы невзгод И на светлый выборный «той», Сохраняя строй боевой, Поколение наше идет!» Перевел с башкирского Я. АПУШКИН.

 

 

«Невелико было удовольствие от такой прогулки!» - вздыхает добрый сказочник. Спасибо ему! Он честнее многих, и мы крепко поверили ему. До сих пор во многих зарубежных кни­гах мы ясно слышим свистящий жесткий шелест шелковых ленточек, «привязанных к ножкам», и отчетливо видим лакеев и господ за спинами писателей. Нет, не так мы, советские люди, пред­ставляем себе славу художника, славу писателя, и не такой у нас путь к ней! У русской литературы всегда был бес­покойный характер, русские писатели хо­тели не только «об яснять мир», но и изме­нять его к лучшему. Это стало нашей литературной традици­ей, и мы хотим продолжать это делать. За границей те, кому это не нравится, называют это тенденциозностью, связанно­стью. Да, мы связаны, мы неразрывно, креп­чайшими нитями связаны со своим наро­дом, со своей страной, с тем «новым ми­

Е. КОВАЛЬЧИК. В. КОЖЕВНИКОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).

Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, C. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ,  

Во вторник, 19 февраля, в 12 часов дня СОСТОИТСЯ ЗАЩИТА A. К. ДОРОШКЕВИЧЕМ на соискание ученой степени «Украинская проза Марка члены мировой литературы им. А. М. Горького Н. К. ДИССЕРТАЦИИ на тему: доктора филологических наук И. АН Вовчка». А. УССР в

в АН заседании Ученого совета Института СССР (ул. Воровского 25-а)



Офиц. оппоненты: действительные Гудзий и М. Ф. Рыльский. и С диссертацией

Белецкий,

можно ,

знакомиться

Секретариате

отзывами ежедневно с 9 час. до 17 часов.

Института

Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм - Москва, Литгазета).

Телефоны: секретариат … К 5-10-40 , отделы; писем - К 4-26-04 , издательство - К 3-19-30 . Тилография «Гудок», Москва, ул. Станкевича,

критики … К 4-76-02 , литератур братских республик K 4-60-02 7.

искусств - К 3-37-34

, информации и

Г0897.

Заказ № 422