СЛАВА ПОБЕДОНОСНОЙ КРАСНОЙ АРМИИ! СЛАВА  ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ! ИТЕРАТУРНАЯ серАЗЕТА Суббота, 23 февраля 1946 г. ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА соватских тисателй

ВЕЛИКОМУ

ПОЛКОВОДЦУ

СТАЛИНУ!

№ 9 (2272)

Цена 45 коп.



ПРИКАЗ

Народного Комиссара Обороны гор. Москва Союза ССР  8 23 февраля 1946 г. Товарищи красноармейцы и краснофлот­цы, сержанты, офицеры и генералы! Сегодня мы празднуем 28-ю годовщину существова­ния Красной Армии. 28-ю годовщину Красная Армия встречает в расцвете своих сил, овеянная славой побед N над немецкими и японскими империалиста­ми. Из длительной и тяжелой войны Красная Армия вышла первоклассной армией, с вы­сокими морально-боевыми качествами, имеющей вполне современное вооружение, опытнейших и закаленных командиров. В войне с фашистскими захватчиками Красная Армия оказалась на высоте своих великих задач, показала себя верной и на­дежной защитницей интересов Советского государства. Наши бойцы, офицеры и гене­ралы оправдали доверие народа и с честью выполнили свой долг перед Родиной. Совет­ские люди воочию убедились, что они смело  могут положиться на Красную Армию Все народы нашей страны по праву гордятся своей армией, ее победами и чтут священ­ную память героев, павших смертью храб­рых в боях за Отечество. Выдающиеся победы Красной Армии об ясняются, прежде всего, тем, что она яв­ляется подлинно народной армией и защи­щает интересы своего народа. Советские люди горячо любят свою армию и постоян­но заботятся об укреплении ее мощи. Эта забота особенно ярко проявилась в трудные Весь годы Великой Отечественной войны. наш народ, не покладая рук, дни и ночи трудился для фронта, для победы. Без самоотверженного труда рабочих, крестьян, интеллигенции, без их материальной и мо­ральной поддержки Красная Армия не смог­ла бы одолеть врага. Победы Красной Армии об ясняются далее тем, что о ней ней заботится и ее воспиты­вает коммунистическая партия. Выполняя заветы великого Ленина, совет­ский народ под руководством коммунисти­ческой партии превратил нашу Родину из отсталой страны в передовую, из аграрной в индустриальную. Тем самым были созданы все необходимые материальные возможно­сти для успешной борьбы Красной Армии с врагами. В годы Великой Отечественной войны коммунистическая партия сплотила нашу страну в единый военный лагерь и направила все усилия народа и армии к одной общей цели - разгрому врага. Коммунистическая партия раз ясняла советским воинам смысл и цели войны, воспитывала у них любовь к Родине, укрепляла боевой дух, прививала им бесстрашие и дисциплину, Все это яви­лось важным условием нашей победы. Закончив войну победой над врагами, Со­ветский Союз вступил в новый, мирный пе­риод своего хозяйственного развития. В на­стоящее время перед советским народом стоит задача -- закрепив завоеванные пози­ции, двинуться дальше вперед к новому хо­зяйственному под ему. Мы не можем огра­ничиваться закреплением этих позиций, ибо это привело бы к застою,- мы должны двинуться дальше вперед, чтобы создать условия для нового мощного под ема народ­ного хозяйства. Мы должны в кратчайший срок залечить раны, нанесенные врагом на­шей стране, и восстановить довоенный уро­вень развития народного хозяйства с тем, чтобы значительно превзойти в ближайшее время этот уровень, повысить материальное благосостояние народа и еще больше укре­пить военно-экономическую мощь Совет­ского государства. В новых условиях Красная Армия должна бдительно охранять мирный созидательный труд советского народа, надежно обеспечи-

вать государственные интересы Советского Союза и сделать недоступными для врагов рубежи нашей Родины. Во время войны главной задачей бойцов, офицеров и генералов Красной Армии было завоевание победы, умелое применение своих сил и знаний для полного разгрома врага. В мирное время первостепенная зада­ча всех без исключения бойцов, офицеров и генералов состоит в непрерывном совершен­ствовании своих военных и политических знаний. Все красноармейцы и сержанты должны неустанно изучать военное дело, знать свое оружие и безупречно выполнять свои обязанности по службе. От офицерско­го состава сейчас, как никогда раньше, тре­буется умение хорошо обучать и воспиты­вать подчиненных. В годы войны офицеры и генералы Красной Армии хорошо овладе­ли мастерством вождения войск на поле боя. Теперь все офицеры и генералы должны в совершенстве овладеть мастерством обуче­ния и воспитания войскв мирной обстановке. Великая Отечественная война внесла в военное дело много нового. Боевой опыт, добытый на полях сражений, представляет богатую сокровищницу для обучения и вос­питания войск. Поэтому всю подготовку армии надо проводить на основе умелого освоения опыта минувшей войны. Этот опыт необходимо также всесторонне использо­вать для теоретического образования офи­церских кадров и дальнейшего роста совет­… ской военной науки. Следует помнить, что военное дело непрерывно и быстро разви­вается. Красная Армия обязана не только поспевать за развитием военного дела, но и двигать его вперед. Красная Армия имеет на своем вооруже­нии первоклассную технику, составляющую основу ее боевой мощи. Задача заключается в том, чтобы отлично знать эту технику умело владеть еть ею и беречь ее, как зеницу ока. Успехи в обучении и воспитании войск немыслимы без крепкой дисциплины и стро­гого воинского порядка, поддержание кото­рых является главнейшей обязанностью все­го состава армии. Опорой дисциплины и порядка должны быть, в первую очередь наши командные кадры, в том числе стар­шины и сержанты - ближайшие и непосред­ственные начальники и воспитатели красно­армейцев. Бойцы, офицеры и генералы Красной Армии имеют большие заслуги перед наро­дом и Родиной. Однако, это не должно при­водить к зазнайству и благодушию. Не ки­читься своими заслугами, а добросовестно трудиться на своем посту, отдавая все силы и знания на пользу Красной Армии -- вот ОТ что требуется от каждого советского воина. Товариши красноармейцы и краснофлот­цы, сержанты, офицеры и генералы! От имени Советского правительства и на­шей коммунистической партии приветствую и поздравляю вас с 28-й годовщиной Крас­ной Армии. В ознаменование дня Красной Армии … ПРИКАЗЫВАЮ:

Генералиссимус Советского Союза Иосиф Виссарионович СТАЛИН и. РУМЯНЦЕв Герой Советского Союза

Рассказ о пережитом  ка. На бугре в кустарнике стояло немец­кое орудие, и оттуда же били пулеметы, которые нам приказано было уничтожить. Этот бугор все время был перед глазами. передвигался со стороны в сторону, и я т­мог понять, приближаемся мы к нему илон лась у дороги. удаляемся. Я боялся, что нас отнесет тече­нием слишком далеко, и тогда все будет напрасно. Сколько мы плыли, не помню. Нас все время прикрывали ураганным огнем, над головой разными голосами пели снаряды и пули, Наконец, измучившись, потеряв на воде шесть человек, мы добрались до бе­рега, у лощинки левее бугра. Там было много острых камней и в реке, и на самом берегу среди кустов, в которые мы вы­ползли из воды. Все обмундирование пор­валось, мокрые клочья висели, руки были расцарапаны до крови. Мы карабкались кустарником по склону, на бугор, к орудийному расчету немцев, и мне казалось, что я вижу, как вместе с на­ми ползет красная стрелка на карте, Вот совсем уже уперлась в бугор, останови­Теперь мы были в темноте, а немцы в свете луны, Мы видели их офицера, Он ходил выше нас по берегу туда и назад и чем-то махал. Сквозь кусты блестели вспышки орудийных выстрелов, но орудия не было видно. Поближе к нам стреляли пулеметы. Их тоже не было видно, Я ви­дел только офицера - скроется за кусти­ком и снова появится. Наши пулеметы бы­ли наготове, но мне хотелось взять его живьем. Я сказал Давлетханову; - Брось в воду камень. Давлетханов размахнулся, и камень гром­ко бултыхнулся в воду. Офицер повернул­ся к нам спиной. Я показал на него Ли. -Бей прикладом полегче, я заткну ему глотку. Мы подползли на расстояние двадцати­тридцати шагов и поднялись во весь рост. Ли прыгнул и ударил офицера при­кладом по голове. Немец не успел упасть, только закачался, повернулся ко мне сво­ей белесой мордой, как я схватил его за глотку. Мы забросали гранатами орудийный рас­чет немцев, повернули их пулемет против второго немецкого пулемета, уничтожили расчет и этого пулемета, и тут же стали окапываться, чтобы зацепиться за бугор. Там было еще немного немцев, но они не вылезали из дотов. Потом мы читали в газете, что за эту ночь немецкая авиация совершила 192 на­лета на Днепр. Это всех поразило. Сами мы сосчитать, конечно, не могли. Мы не заметили даже, когда наступил день, ког­да снова началась ночь, Мы бились без передышки, луна и солнце смешались окончательно. Я был ранен осколком гра­наты в руку, увидел кровь, перевязал ра­ну, но боли не ощутил. В сознании было только одно: надо зацепиться за берег, на нас вся дивизия смотрит. Мы бились на бугру и видели, как по Днепру плыли большие и малые лодки, плыли бойцы на плотах, плащпалатках и кормушках. Потом на Днепре появились баржи, Сверху била немецкая авиация, с берега -- орудия. Бар­жи разламывались, и люди бросались вплавь. Нас билось уже всего семь чело­век, остальные были убиты или ранены, когда рядом появились новые люди. Я уви­дел комбата Осипова и подумал: здесь уже батальон, значит зацепились, увидел Шишкова, и первой же мыслью было: че­рез Днепр шагнул уже полк, значит заце­пились крепко, появился Гудзь, и я сказал себе: ну, теперь уже не сковырнешь нас - дивизия подпирает полки. Литературная запись Е. ГЕРАСИМОВА

Кто не умел плавать­на Кромке, на Десне научился, но Днепр-не Кромка, не Десна, и многие, становились не­веселыми, думая, конечно, что опять вырвемся впе­ред и придется переправляться на тот бе­рег вплавь. Так и произошло. Полк подпи­рал батальоны, дивизия полки, и мы опять вырвались вперед. Но теперь уже опыт форсирования был. Как только подо­шли к Диепру севернесКазалось, п пяти, остановились под ночь в лесу, готовить себе переправочные средства. Светила луна, и выйти на Днепр всем полком не представлялось возможным. Немцы, укрепившиеся на правом берегу, чтобы зимовать тут, из амбразур своих три Неменкие орудкометра на и всю ночь били этой наводкой. Наш родной Днепр! А страшным он ка-м зался. Его еще не видно, не слышно, он где-то там, за лесом, и неизвестно еще, когда придется переправляться на тот бе­нуть посреди Доспра вирок он какой!--только бы течением не снес­по-течение-то быстрое!- за что бы только рукой ухватиться на воде, и один бе бежит, лошадиную кормушку откуда-то тащит, другой торопится круг сшить из ,плащпалатки, соломой ее набивает, а там, смотришь, плот уже вяжут прутьями, и каждый хочет помочь, кто ремнями под­кручивает, кто лямки с вещевого мешка срывает. В эту ночь Шишков несколько раз вызы­вал к себе комбатов и их заместителей. Я бежал в и думал: сейчас получим приказ на форсирование. Но встречал ад­ютант и говорил: штаб … Явка отменяется, оставайтесь на сво­их местах, ждите вызова. Идешь со своим комбатом Осиповым обратно и думаешь, поглядывая на луну: ну что ты будешь делать с ней! - вот же проклятое светило, нет от него никакого спасения. Осточертела нам луна за войну ужасно. Прямо хоть плачь: только форси­ровать соберешься, как она уже тут как тут, выйдет из-за туч и устроит тебе иллю­минацию на всю ночь. Я думал, что явка отменяется из-за этой проклятой луны, висевшей над Днепром, как осветительная бомба, но вот опять вы­зывают нас с Осиповым в штаб и на этот раз пропускают к Шишкову, У него в зем­лянке был полковник Гудзь со своим сы­ном -- ад ютантом Далькой. -Вот где надо взять Днепр­сказал Гудзь и показал на карту. Он не говорил: форсировать, говорил: взять. Любил ко­роткие слова. На карте уже была прове­дена через Днепр красная стрелка. Я смотрю на эту стрелку,- она мне как-то особенно запомнилась, с сильным нажи­мом проведена была, думаю: наконец-то, а Гудзь говорит: - Всем сразу итти нельзя, нужно отоб­рать отчаянных людей, которые ни чорта не боятся. - Прикажете отобрать - отберу, своих людей я знаю, - говорю я. Что ж, Ваня,--говорит Шишков, - я тебя ругал за то, что ходишь в разведку, когда не надо, а сейчас надо пойти, доро­гой мой. Отберешь тридцать девять чело­век из своего интернационала, а ты - со­рокова Задача такая: переправиться че­рез дпр, уничтожить орудийный расчет, два п емета и закрепиться на правом бе­регу. Начальник штаба тут же взял у меня карту и обозначил на ней все эти враже­ские огневые точки. Красная стрелка про знда их своим острирасная стрелка прон­Когда прощались, Гудзь ничего не ска­зал, тряхнул руку -- и все, а Шишков об­нял, поцеловал. с Осиповым я прощался уже в батальоне. У него слезы на глазах появились. - Пожалуйста, Саша, только не хоро­ни, терпеть этого не могу, - - сказал я. - Ну, чего уж там, Ваня! Ты же сам знаешь, на что идешь, - сказал Осипов. Не чужой же ты мне человек, мы с тобой все-таки хорошо сработались. Верно, мы с ним неплохо сработались, но характеры совсем разные: он думает, что я на верную смерть иду, а меня охва-

из Отрывок воспоминаний 

 

и И вот ялся. тывает такое нетерпение, что я думаю только одно: скорее, скорее. Казалось, только бы форсировать Днепр, только бы форсировать Днепь, пошли, Все тридцать девять бойцов и сержан­тов, которые пошли со мной, вызвались на дело сами. Однако один из них, самый молодой, веселый Сережа Орловский, уви­дев Днепр, испугался. Подходит ко мне, дрожит. Я спрашиваю; - Что с тобой, дурачок? … Не могу, - говорит, - хоть убейте меня не могу. … Что же это ты, - шепчу ему, … сам вызвался, а теперь боишься. - Я, - говорит,-сперва совсем не бо­… Чего же ты теперь испугался? ＿ спрашиваю его ласково. - Очень большая река, Я думал, что пом поменьше. И смешно мне и жалко его. - Вот чего! - говорю.--Конечно боль­шая. Это же … Днепр. Переправимся, и тогда уже легко будет: останутся только маленькие речки. Если боишься - плыви реке. впритирку ко мне. Сорок человек нас. Еc­ли тридцать девять ни чорта не боятся, а один боится, так это же пустяки, никто и не заметит. Он согласился: - Хорошо, Иван Николаевич, я буду впритирку к вам. Нас прикрывала артиллерия. Немцы от­вечали, били по берегу. Мы долго лежали в воде, совсем окоченели - луна мешала, и мы проклинали ее на чем свет стоит. По­том тучка прикрыла луну, и мы поплы­ли, толкая перед собой плот, на котором стояли два пулемета и лежали гранаты. Лошадиные кормушки стало сносить, их пришлось бросить. Они поплыли вниз по Плащпалатки с соломой хорошо держали нас на воде. Впереди плыли Давлетханов и Нор, по бокам от меня - Ли и мой Сашка, Сережа Орловский плыл сзади, Он все о чем-то разговаривал, спрашивал че­го-то. На середине Днепра луна опять вы­шла из-за тучи. Она была какая-то необык­новенная, кроваво-красная. Немцы стали из пулеметов стрелять. Кого ранило, тот еще плыл, а убитые тонули. Сережа Орловский подплывает ко мне, говорит: - - Иван Николаевич, смотрите, какое красное, кровавое солнце взошло. - Дурачок, - говорю. - солнце еще не взошло, еще ночь, это луна опять высуну­лась. - Идет какая-то борьба, - говорит он. Луна за немцев, а солнце за нас. -Да, -- говорю, - борьба, действи­тельно, идет. Днепр шумел, мы боролись с течением, выбивались из сил. Плот относило вниз, на камни, надо было таскать его вверх, про­тив напора воды. У меня самого должно быть немного помутнело сознание, тоже стало казаться, что светит и солнце и лу­на, мелькнула даже мысль: как это так - солнце уже взошло, а луна еще не зашла. Что-то неладное происходит в природе, подумал я, - вот и вода какая бурая! - а может это от крови? Ориентиром служил нам бугор, темнев­ший на том берегу. В этот бугор упиралась своим острием красная стрелка, проведен­ная на моей карте начальником штаба пол-

Сегодня, 23 февраля, произвести салют: столице нашей Родины -- Москве, в столи­цах Союзных республик и в городах­героях - Ленинграде, Сталинграде, Сева­стополе и Одессе - двадцатью артиллерий­скими залпами. в Да здравствует наша победоносная Крас­ная Армия! Да здравствует наш победоносный Воен­но-Морской Флот! Да здравствует наша славная коммунисти-з ческая партия! Да здравствует великий советский народ! Да здравствует наша могучая Родина!

Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении писателя Леонова Л. М. орденом Ленина За выдающиеся заслуги в области художественной литературы, в связи с 25-ле­тием литературной деятельности, наградить писателя Леонова Леонида Максимовича орденом Ленина.



Народный Комиссар Обороны СССР Генералиссимус Советского Союза И. СТАЛИН.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 18 февраля 1946 года.