Леси Ук ра ин к и

НАКАНУНЕ 25-ЛЕТИЯ ГРУЗИНСКОЙ ССР Симон ЧИКОВАНИ Р А Б О Т А Настоящий поэт осторожен и скуп. Дверь к нему изнутри заперта. Он слететь не позволит безделице с губ, Не откроет не во-время рта. Ал. АБАШЕЛИ РО ДИНЕ

75 ле т со дня рож дения

литературы болезнью. На помощь пониманию прихо­дило чувство. Есть у Леси Украинки сти­хотворение «Дым», передающее впечатле­ние от одной из заграничных поездок. Стих Крылова, повторенный Грибоедовым: И дым отечества нам сладок и приятен - заставляет писательницу на чужбине вспомнить дымок родного волынского се­ла. Но вот в окно вагона врывается едкий угольный дым: поезд подходит к Генуе, сплошь окутанной каким-то туманом. Но то не туман, а дым множества фабричных труб. «Это наше богатство», - поясняет с гордостью сосед по вагону. Но за фабрич­ными окнами видит она бледные, измож­денные лица невольников труда; эти лица напоминают то, что было и дома, на роди­не: Тот дым проникнул мне глубоко в сердце, И стиснулось оно, и занемело, И уж не говорило мне: «чужбина». Для эпигонов народничества поэзия Леси Украинки, ломавшая рамки при­вычной тематической ограниченности, ка­залась «экзотическою». Разговоры об «эк­зотическом» характере ее поэзии особенно усилились в ХХ веке, когда излюбленным жанром Леси Украинки стала драматичес­кая поэма с сюжетами из библейской и античной мифологии, из римской и новой европейской истории. В этих поэмах ста­вились и решались острые вопросы обще­ственной жизни Украины. Чем дальше, тем более чувствовала себя Леся Украин­ка «гласом вопиющего в пустыне». «В пе­чати молчание», - жалуется она не раз в своих письмах… «Ну, что же, разделю этот фатум с Шевченко, в его компании и это не стыдно».

Неопубликованные стихи Л. Украинки (На мотив Гейне) I Часто слышу: «Звезд лучистых Нет прекрасней в целом мире». Все же помнить не мешает: Есть миры еще прекрасней. А в ночи в мечтаньях сонных Улетаем мы от мира, Кто -- на дно угрюмой бездны, Кто - к сребристым эмпиреям, Кто хаос туманный видит, Кто танцует в круге звездном. А едва проглянет солнце - И хаос и звезды гаснут, Все светло, бело и ясно, Словно в чистенькой тетрадке Школяра, что всех прилежней. Но найдутся в мире люди Непонятные, чудные, Что при свете солнца видят И хаос и звезд сиянье, Звезд, прекраснее небесных, И хаос темнее ада. Этим людям мир неведом Белый, чистый, ясный, светлый. Жизнь у тех людей, как будто, Разрозненные листочки, Где написаны поэмы Сумасшедшего поэта. 2. (18.VII 1900).

А Белецкий Гордость украинской   се Украинке принадлежит одно из почет­ных мест. Семьдесят пять лет назад, 25 февраля, на Волыни, в семье мел­кого помещика Пет­ра Косача родилась дочь Лариса, В дет­стве ее звали Лесей. С малых лет Леся познакомилась с род­ными песнями и ска­зками. Развиваясь под влиянием мате­ри - писательницы, одаренная девочка с 13-ти лет стала пи­сать стихи и печатать их в западно-украин­ских журналах. Сти­хи шли за подписью «Леси», а для того, чтобы читатели-гали­чане знали, что ав­тор их уроже­нец «надднепров­ской» Украины, K имени было добавле­но прозвание «Укра­инка». Так возник псевдоним, сохра­ненный и позже и обозначающий ныне одно из явлений, со­ставляющих закон­ную национальную гордость украинцев. C каждым годом имя Леси Украин­ки приобретает все большую извест­ность среди читате­лей Советского Сою­за. И это понятно: не боясь преувеличения, мы можем сказать, что не только в ряду украинских, но и в ряду европейских пи­сателей конца XIX и начала XХ века Ле­Лариса Петровна Косач прожила недол­гую жизнь, и жизнь эта дала ей мало про­стых человеческих радостей. Исключи­тельно даровитая, с редкой способностью к языкам, с любовью к музыке, с острым интересом к общественным вопросам, со страстным желанием не только высказы­ваться, но и действовать, она почти с само­го детства вынуждена была бороться с му­чительной болезнью. Творчество ее было одним из выражений этой отчаянной борь­бы духа с немощным телом. Она впоследст­вии рассказала сама: «Я только тогда могу бороться, лучше сказать - забывать о борьбе со слабостью, высокой температу­рой и другими гнетущими интеллект симп­томами, когда меня попросту гальванизи­рует какая-то неодолимая сила. Толпа об­разов не дает мне спать по ночам, мучит, как новый недуг, и тогда уже приходит демон, лютее всех недугов, и приказывает мне писать, а затем я вновь лежу, с ежив­шись, как пустая сумка». Такую силу духа мы знали у ссыльного солдата Тараса Шевченко, у разбитого Ивана Франко. Такую силу ду­ха мы знаем у Николая Островского. Как поэт, Леся Украинка выступила в 80-е годы, время тяжкое и для украин­и для русской литературы. Среди интеллигенции проповедывалась «теория малых дел», «мирная культурная работа», ширилась житейская философия щедрин­ских «премудрых пискарей» и «вяленой воблы». В украинской общественности де­ло осложнялось еще тем, что непрекра­щавшиеся репрессии царского правитель­ства обостряли националистические тен­денции. В это время молодая писательница уже призывала к борьбе, которая пошла бы, по ее словам, «на пользу всему гро­мадному и разнообразному составу Рос­сийского государства», мечтала о полити­ческой свободе. и крови. Слово поэта должно стать твер­дой сталью, мечом, направленным против ! Свой поэтический голос Леся Украинка обрела не сразу. Начинала она с робких попыток подражать балладам Шевченко, родной песне, ранней лирике Тейне. По год от году голос этот начинает крепнуть, приобретает энергию, выделяющую его из хора современных поэтов. Уже в 1897 году Иван Франко, внимательно следивший за ростом молодой поэтессы, отметил в ее творчестве переход от тихой печали к бурному отчаянию, от жалоб - к гневным проклятиям, от сомнений и колебаний - к отваге и упрямой вере в победу.«Или погибнуть, или победить» - становится ее лозунгом. «От времен шевченковского «Заповiту», - писал Франко, - Украина не слышала такого сильного, горячегои поэтического слова, как из уст этой слабо­сильной, болезненной девушки». «Будь проклята негодная кровь, пролитая не за честное знамя», - цитирует Франко, еще раз подчеркивая, что эта слабая девушка «едва ли не единственный мужчина на всю товременную соборную Украину». Мы знаем гражданскую лирику русских «восьмидесятников» - Надсона, Якубови­ча-Мельшина, раннего Минского, Сравни­вая с ними поэзию Леси Украинки, неред­ко родственную им по образной символи­ке, по мотивам, даже по ритмам, -- мы тотчас отметим и резкую разницу. Поэтес­са не может утешить себя мыслью о том, что когда-то в будущем вновь «вернется на землю Любовь», а пока следует «не падать душой». Она призывает не надеять­ся, а бороться. Слезы ничто там, где мало

Вот он сам, вот и дом, вот и крыша с Вот и купы чинар в стороне. трубой. И, как к старшему младший, застенчив нем, Подхожу я к его очагу И еще окончательнее, чем пред тем, Должных слов подыскать не могу. и Я ищу их, однако, и шелест листа Пробуждает под утро жену, Мы читаем сомнительные места. Завтра я их совсем зачеркну. И начальная мысль не оставит следа, Как бывало и раньше раз сто. Так проклятая рифма толкает всегда Говорить совершенно не то. Перевел с грузинского Б. ПАСТЕРНАК.

Как блаженствует он, когда час молчалив! Как ему тишина дорога! Избалованной лиры прилив и отлив Он умеет вводить в берега. Я сдержать налетевшего чувства не мог, Дал сорваться словам с языка, И, как вылитый в блюдце яичный белок, Торопливая строчка зыбка. И как раньше, в часы недовольства собой - Образ Важа Пшавелы при мне.



Я раскрываю Грузию, как книгу, Как библию на письменном столе. В минувшее гляжу: какой великий И трудный путь прошли мы по земле! К дням лучезарным из лесов дремучих Идет он - путь счастливейшей судьбы. Как молния, прорезавшая тучи, Проходит он по зареву борьбы. И как при буре свечку восковую, Проносит путник, пряча за ладонь,

Так пронесли сквозь бешеную бурю Мы очага родимого огонь. В борьбе с врагом мы крови много лили, За свой очаг мы отдавали кровь. И там, где предков древние могилы, Теперь цветет бушующая новь. Бессмертные, быть может, вспомнят звезды И горы наши вспомнят, может быть, Как в смене лет учились мы геройству. Как полюбили родину любить! Перевел с грузинского С. ШЕРВИНСКИЙ.

Из глубины и говорит со мною: «Я здесь, я здесь всегда, всегда Уста твердят: «Он мертв, не отзовется», Но сердце шепчет: «Нет, он вновь вернется». Ты слышишь, как струна незримая трепещет? Дрожит, звучит, слезой горячей блещет с тобою!» Когда я в песне позабуду муку, И кто-нибудь пожмет мне молча руку, Иль я услышу, как беседа льется, Иль поцелуй неясный уст коснется, Струна поет, как эхо, надо мною: «Я здесь, я здесь всегда, всегда с тобою». Иль я спущуся в бездну снов туманных, Среди видений зыбких, темных, странных, Таинственных, что властно чары деют, И призраки моей душой владеют. А голос твой звучит передо мною: «Я здесь, я здесь всегда, всегда с тобою». Иль долгий сон мои закроет вежды, Уставшие от трепетной надежды, Но в сновиденьях тяжких с той же силой Я слышу голос горестный и милый, Звучит он скорбно, с странною тоскою: «Я здесь, я здесь всегда, всегда с тобою», И всякий раз, когда раздастся шопот, В моей душе растет неясный ропот Цветов, тобой не сорванных при жизни, Цветов, не бывших на печальной тризне, Они дрожат и говорят со мною - «Хоть нет меня, но я всегда с тобою». (Кимполунг 7.VI 1901). Перевел с украинского А. Гозенпуд.

ЛУННАЯ НОЧЬ

Журча баюкает Метехи Куры полночная струя. Склонились сонные орехи, Листвы дыханье затая. Осыпал кто прибрежья эти Песком чудесной белизны? Как тают тени в млечном свете Плывущей медленно луны! Я подошел к порогу дома, К биенью сердца твоего. Ведь эта ночь - твоя истома, Твоих сияний торжество! И мнится, что пути и тени Льют сами этот свет ночной, И город в ясном озареньи Лежит, разрезанный луной. Так я тревожусь ночью каждой, Тебя утратить страшно мне,

И эта ночь умчится так же, Как те другие, при луне! Просторы пламенеют чудно, Горит живая глубина. Земля - лазоревое судно, И парус - белая луна. И, парус надувая, ветер Поет, и ночь к рассвету мчит, Но замкнуты врата рассвета, Еще за ними солнце спит. Сиянья лунного источник Еще струится, бел и нем. Но вот и колокол полночный: Как близко ночью слышен Кремль! Двенадцать. О полночном часе По миру весть разнесена… Смолкает песнь Куры, - и гасит Двенадцать свеч своих луна. Перевел с грузинского C. ШЕРВИНСКИЙ.

Портрет работы художника ИНГЕРА. палачей, молнией. Не к гармонии, не к примирению, - к ненависти оно должно звать: «Только тот не знает ненависти, кто никогда не любил», - говорит она, воль­но или невольно перефразируя известные стихи Некрасова. В поэме «Старая сказка» (1893) гордому рыцарю Бертольдо проти­вопоставляется народный певец, ведущий с ним неравную, но упорную борьбу. Вос­ставший народ убивает графа Бертольдо. Но наследники графа строят крепкие тюрьмы, а потомки поэта закаляют ору­жие острого слова: и длится борьба прав­дивого слова против позорного дела, За­дача поэзии - раскрыть правоту этой борьбы, внушить уверенность в победе, организовать чувства и волю народной массы. Поэзия должна быть подобна тому цветку, который встретили путники на Ай­Петри, в Крыму, среди голых, серых кам­ней: камень, задавивший могучие дубы, непокорные терновники, пробит цветком, который ученые люди называют «Saxi fraga» - «ломи-камень» и который поэты должны чтить больше, чем пышный лавр. Так в конце 90-х годов, преодолевая элегическую рефлексию, поэзия Леси Ук­раннки окончательно становится утверж­дением героизма, как принципа, как нормы поведения. Постепенно меняется и внеш­ний облик творчества. Идет на убыль сим­волика цветов, звезд, времен года, аксес­суар «фантазий» и «грёз», знакомый нам и по русской поэзии того времени, Прежняя напевная речь становится простой, энерги­ческой. Пятистопный нерифмованный ямб оттесняет другие размеры. Лирика перехо­дит в драматический монолог, тяготеет к рассказу. Кругозор становится шире: за ним вссяснее вырисовывается перспекти­ва грядущей социальной революции. Разумеется, несоизмерима роль двухпи­овой итературсорького и Леси Украинки. Различны их твор­ческие пути. Лесе Украинке не вы­пало счастья - как ее старшему современ­нику Коцюбинскому -- лично общаться с Горьким, хотя она печатала свои критиче­ские статьи в русском журнале «Жизнь», где Горький сотрудничал. Но с Горьким ее роднит до известной степени как ее не­примиримость, ее максимализм, так и ха­рактерное соединение «романтизма» с «ре­ализмом». Известно, что Горький считал это соединение чертой всякого большого искусства. Иронизируя над стремлением одного из литературных критиков разло­жить писателей по направлениям, Леся Украинка в одном из писем 1903 г. писала: «Реализм и романтизм соединяются в лице автора на тысяче примеров во всех лите­ратурах, и это единение вполне законно». «Человек» Горького роднится с излюблен­ным Лесей Украинкой образом Прометея, так же, как Горькому, ей ненавистна «мо­раль рабов», религия терпения и страда­ния, против которой так резко восстает раб Неофит в драматической поэме Леси Украинки «В катакомбах». Но Леся Украинка--и вследствие усло­вий личной жизни, и в силу сложности ук­раинской обстановки - открывала путь, найденный Горьким, с трудом пробира­лась по лабиринту противоречий. Учили не столько книги, сколько сама жизнь, но уроки жизни были урезаны прежде всего

И точно так же, как творчество Шевчен­ко после смерти великого поэта, творче­ство Леси Украинки стало после ее кончи­ны предметом ожесточенной борьбы. На­ционалисты либо доказывали его отчуж­денность от жизни и «народных интере­сов», развивали тезис об «индивидуализ­ме», как основной черте поэзии Леси Ук­ракнки, либо, напротив, пытались сделать ее своей единомышленницей. Но фальси­фицировать свободолюбивое творчество Леси Украинки оказалось столь же невоз­можно, как невозможно было поставить на службу зоологическому национализму гневную музу Шевченко. В некрологической заметке о Лесе Ук­раинке «Рабочая Правда» 1913 года писа­ла: «Леся Украинка, стоя близко к освобо­дительному общественному движению во­обще и пролетарскому в частности, отда­вала ему все силы, сеяла разумное, доб­рое, вечное… Добрая, вечная память писа­тельнице --- другу рабочих!» Еще в начале своей деятельности Леся Украинка написала стихотворение «Пред­рассветные огни». Тяжелая, темная ночь окутала землю, все кругом спит, как в мо­гиле, злые признаки гнетут душу, - и вдруг она пробуждается от сна, потому что уже загорелись «предрассветные ог­ни», зажженные рабочими руками. Вот с кем связала себя поэтесса, ненавидевшая. всякую тиранию, клеймившая огненным своим словом изменников и соглашателей, «паралитиков с блестящими очами». Такие ее произведения, как стихотворения «Ког­да устану я», «Да будет ночь», «Грешни­ца», как драматические поэмы «Вавилон­ский плен», «На поле крови», «Ор после пережитых нами событий приобрель новое злободневное звучание. Вся поэзия Леси Украинки, проникнутая героическим порывом к борьбе за свободу, продолжив­шая и углубившая великую традицию Шев­ченко, обогатившая украинскую литерату­ру новыми формами и жанрами, - высокое достижение украинской классической ли­тературы.

 Книги башкирских писателей-фронтовиков

ва», сборник стихов Мустая Карима «Пес­ни степи» и др Подготовлен к печати сборник избран­ных стихов и поэм Х. Карима, стихи С. Кулибая о Закарпатской Украине «Бое­вая песнь».

УФА. (От наш. корр.). В Государствен­ном издательстве Башкирии вышли в свет новые книги башкирских писателей-фрон­товиков: сборник лирических стихов Сала­ха Кулибая «Сказка времени», сборник новелл и очерков А. Бикчентиева, расска зы А. Харисова «Жизнь начинается сно-

М. ИСАКОВСКИЙ ВЕТЛОЕ ВОСПООИННИЕпараличом Есть произведения, которые до такой степени захватывают читательское вообра­жение, что от них трудно оторваться. Не­что подобное испытал я, когда прочитал драму Леси Украинки «Лесная песня». Ме­ня обрадовала поэтическая сила этого произведения. Как известно, для своих поэм и драм Ле­ся брала образы мировой литературы, мифических героев различных эпох и стран. Но украинский бота над переводом «Лесной песни» - до­рогое и светлое для меня воспоминание. фольклор, украинский быт органически вошел в ее творчество. Пере­осмысливая взятые образы, Леся Украинка создавала оригинальные произведения, на­полняла их новым илейным содержанием. Сильная, гордая личность, недовольная окружающей действительностью, восстаю­щая против всякого угнетения и насилия, вот излюбленный герой писательницы. Его она воспевает в драматических поэ­мах: «В катакомбах», «На руинах», «В пу­ще», в «Адвокате Мартиане» и других, Сю, жет «Лесной песни» в этом отношении про­должает известную нам линию, характер­ную для всего ее творчества. Очаровательная лесная девушка Мавка­олицетворение вольной природы, света, счастья-полюбила музыканта Лукаша, че­ловека, кровно связанного с землей, кос­ного и ограниченного. Огромна любовь Мавки, но и она бессильна поднять Лука­ша, опутанного земными помыслами, до вершин настоящей свободы и счастья. Образ Мавки нарисован Лесей Украин­кой с потрясающей художественной силой. Постановку этой пьесы готовит Театр Ле­нинского комсомола. Однажды я присут­ствовал на репетиции, Артисты играли без театральных костюмов, не было также де­кораций. Но когда появлялась Мавка, по­кинутая Лукашом, у многих невольно на­вертывались слезы. Говорят, что «Лесную песню» Леся Ук­раинка написала за две недели, Когда я работал над переводом драмы, она захва­тила меня до такой степени, что я не мог заниматься ничем другим. Работал я над ней месяца полтора, с утра до поздней но­чи. Все в этой пьесе совершенно - и чу­десный ритмический стих, и пленительные образы, построенные на основе украинско­го фольклора, и описание украинской при­роды, которую я так люблю, Поэтому ра-

Литературные вечера

газеты ,,Коммунист 

САРАТОВ. (От наш. корр.). В редакции областной газеты «Коммунист» возобнови… лись литературные вечера-«среды». На оче­редной «среде» выступил поэт-фронтовик маойр Вадим Земной. В обсуждении его стихов приняли участие проф. Г. Гуков­ский, поэты Б. Озерный и И. Тобольский.

Затем художественный руководитель дра­матического театра им. Карла Маркса А. Ефремов рассказал о работе над поста­новкой «Последней жертвы» Островского. В заключение артисты театра показали не­сколько сцен из этой пьесы.

…Надение Келильгву  ще и возвращает чукчам солнце и хорошую жизнь. Пьеса принята к постановке Хабаров­ским краевым театром юного зрителя. Другая пьеса Р. Агишева «Ради боль­шой семьи» принята к постановке Благове­щенским драматическим театром. 

ХАБАРОВСК. (От наш. корр.). Дальне­восточный писатель-фронтовик Рустам Агишев написал пьесу-сказку «Падение Келильгву». Сюжетом послужило нарол­ное чукотское предание о борьбе смелого охотника Аэльги с чудовищем Келильгву, который лишил чукчей солнца и света. Смелый охотник Аэльга побеждает чудови­

На совешании девушек-снайперов. И. ГУрВИЧ. Из фронтового альбома.

Июль. 1944 г. Наше наступление в Белоруссии.

A. КокорИн. Из фронтового дневника.

C. ГЕРАСИМОВ

В картине много отличных сцен. Это не те сцены - аттракционы, которые быть вынуты из картины без ущерба ее содержания. Все они при видимой стоте исполнены глубокого смысла и ственной красоты. Достаточно вспомнить сцену перед артиллерийским налетом, енный совет, сцены отстранения Кривенко, все сцены, связанные с генералом евым. Роль эта бесспорно прекрасная ча равно и сценариста, и режиссера, и полнителя, В этой роли артнсту скому удалось с прекрасной глубиной крыть сложный душевный мир могут для про­муже­во­Пантеле­уда­нс­Зражев­рас­человека скромного, деликатного, но глубоко уве-

ренного в своей профессиональной право­те, непреклонного в своих решениях, ге­роического в самой глубине своей нату­ры. Война для него - работа, дело, требу­ющее опыта, знаний, выдержки и спокой­ствия. Однако неверно думать, что он принимает войну холодно и бесстрастно, Самые сокровенные мысли его и чувства открываются только однажды, и то, когда  он лежит после тяжелого ранения на гос­питальной койке. Сцена эта вызывает сле­зы, самые дорогие слезы гордости за че­ловека. Прекрасна также сцена на команд­ном пункте междугенералом Муравьевым и лейтенантом Федоровым, которого превос-

все настраивает зрителя на серьезный и вдумчивый лад. С первых же кадров вы понимаете, что с вами будут гово­рить сурово и искренно о важнейших со­бытиях нашей жизни. Тон этот последова­тельно углубляется, становясь стилем ве­щи, и зритель уже не ждет отвлекающих подробностей, жадно следя за основным. Этому помогает все: лапидарная точность кадра, хорошая отобранность и одновре­менно высокая жизненность диалога, со­держательная, не суетливая игра артистов, где выражение всегда соразмерно чувству, ясный и отчетливый язык монтажа - все это помогает воспринять главное: вели­чие Сталинградской битвы, огромную роль ее в деле грядущей победы. Монументальность стиля в этой картине определяется не грандиозностью массовых сцен, не богатством пиротехники, не раз­мерами декораций, т. е. средствами, кото­рые, являясь правомерными для кинемато­графа, в руках недостаточно принципиаль­ных мастеров часто становятся самоцелью, подавляя сами события оперно-бутафор­скими сценами. Лучшие традиции реали­стического кинематографа торжествуют в этой картине. Обстановка событий сохра­няет черты почти хроникальной доподлин­ности, т. е. использует и массовки, пиро­технику, и обширнейшие общие плады, ни разу не заслоняя сложного поведения лю­дей, позволяя им раскрываться все более содержательно и глубоко. и и Сталинград не назван в этой картине. Мы узнаем судьбу исторического города и людей, решивших Сталинградскую победу, по многочисленным признакам жизненной исторической правды, глубоко изученной понятой создателями фильма. Правда эта прежде всего в том, что победа под Ста­линградом -- это победа большевиков Ста­линской школы. Раскрывая секрет Сталин­градской победы, авторы видят в ней не только успех гениального стратегического маневра, они постоянно видят самый источ­ник сил, высоко-сознательную, непреклон­ную волю к победе, гигантскую выдержку советского человека, видят партию и Сталина.

ходно играет артист В. Марев. В этой сце­не сценарист предложилисполнителям су­ровую, почтижестокую интонацию военной правды. Офицер, вызванный генералом на командный пункт для поощрения и благо­дарности, принимает эту благодарность с холодноватым достоинством, сквозь кото­рое выступает нечеловеческая усталость и одновременно несокрушимая твердость, На вопрос генерала - отстоит ли он свой бое­вой рубеж, лейтенант говорит, что он мо­жет отвечать за дела на своем участке только находясь там, и потому просит по возможности не отзывать его на КП без крайней необходимости. Такой ответ дол­жен обескуражить генерала. Он ставит его в неловкое положение, и эта интонация, очень тонко сыгранная, на секунду окра­шивает сцену. Но тотчас становится понят­но, что такой генерал, как Муравьев, не должен и не может обидеться на такую солдатскую отповедь, потому что он сам солдат и потому что они - большевики, отвечающие за дело решающей государст­венной важности, Здесь автор, мужествен­но перешагнув через элементарную логи­ку субординации, нашел высшую логику отношений, продиктованных обстановкой, характерами, величием и единством целей. Так, принципиально смелая задача, столь же принципиально смело решенная, расши­ряет художественные средства выражения, дает прецедент для более мужественного обращения с любым материалом, даже с таким притязательным, как военный, где ус­тав ограничивает возможности свободного толкования взаимоотношений людей. Все эти удачи фильма есть результат общей принципиальности авторов, сумевших об - единить вокруг себя энтузиастов и едино­мышленников, среди которых надо наз­вать и прекрасного художника Н. Суворо­ва, и композитора Г. Попова, и оператора A. Кольцеватых, и многих других сотруд­ников постановочного коллектива, своим настойчивым трудом обеспечивших перво­классное художественное и техническое качество фильма. Фильм «Великий пере­лом» - выражение зрелости советского искусства в его работе над военной темой,

,Великий Стремление советских художников выра. зить величие Сталинградской битвы поро­дило уже в нашем искусстве целый ряд произведений на эту тему. В этом ряду сценарий Б. Чирскова наметил особую цель, и фильм, сделанный по этому сцена­рию Ф. Эрмлером, занял соответственно особое место среди наших военных кар­ТИН. Если кинофильмы первых военных лет, стремясь выразить силу всенародного дви­жения за честь, свободу и независимость советской родины, подчас грешили против подлинности военного быта, если послед­ние военные фильмы научились подробно и живо изображать обстановку и людей войны, то фильм «Великий перелом» поста­вил и решил иные, более сложные, более важные задачи. Картина эта не по поводу войны, а о самом ее существе. Сюжетом фильма является стратегия Ста… линградского сражения. Авторы не разре­шают себе малодушных отвлечений в сто­рону от этого сюжета и, с мужеством и строгостью исследуя причины Сталинград­ской победы, заставляют зрителя поверить  в своих героев, горячо сочувствовать им, сопереживать их величественную борьбу за победу советского оружия. Война раскрывается в этой картине не в виде обширных баталий, но более всего в самом существе военной профессии, равно требовательной и к мужеству и к уму. Сообразно с генеральной задачей фильма героями его являются, прежде всего, полководцы-большевики, советские генералы. Все они: генерал Муравьев (в исполнении артиста М. Державина), гене­рал Виноградов (артист П. Андриевский), генерал Кривенко (артист А. Абрикосов), Литературная газета 2 № 9

перелом генерал Пантелеев (артист А. Зражевский) глубоко различаются между собою по признакам натуры, Различие это -- не ре­зультат схематического распределения между героями антагонистических свойств, способных создать подобие драматиче­ского конфликта. По ходу событий кон­фликт возникает, но он есть как бы след­ствие подробного изучения живых свойств людей Великой Отечественной войны, умело наблюденных и выраженных с подкупающей естественностью в пове­дении, мыслях, рассуждениях и приказа­ниях героев фильма -- полководцев Крас­ной Армии, Весь сценарный строй идет скорее от прозы, чем от драмы … в том смысле, что события развиваются ввширо­ком опосредствовании многочисленных факторов, влияющих и на ходсобытий и на формирование характеров. Движение сю­жета ставит героев в чрезвычайно слож­ное положение, требующее от них само­стоятельного решения со всей мерой ответ­ственности за успех гигантской операции. Это заставляет людей действовать в пол­ную меру своих духовных сил. Все времен­ное, второстепенное отступает перед гене­ральной жизненной целью героев. В основе сценария, таким образом, лежит благородная идея, что будь то мирный со­зидательный труд, или ожесточенное срa­жение, советские люди, убежденные люди, большевики, питаются высокой принципи­альностью своего мировоззрения. Это род­нит фильм «Великий перелом» с другим фильмом Эрмлера-«Великий гражданин», где в поступках и суждениях людей мы узнавали масштабы своего времени, вели­чие Сталинской эпохи, В этом качестве и заключена подкупающая сила реализма сценария Б. Чирскова и постановки Ф. Эрмлера. Величественная цель, поставлен­ная авторами, выступает в картине с са­мого ее начала. Самый тон повествова­ния, организация сцен, манера игры, -

Кадр из фильма «Великий перелом». Артист М. Державин в роли артист В. Маров в роли лейтенанта Федорова.

Муравьева и