Маяковском литерату-

о

Доклад

Антифашистские драмы Хосе Бергамина Федор КЕЛЬИН  Москве журнале «Интернациональная лите­ратура» (на испанском языке) в 1943 г. Что касается второй из присланных драм-- «Партизанка», то это трогательный и в то же самое время величественный рассказ, частью в стихах, частью в прозе (сам ав­тор определяет его словами «романс»), о молодой испанской девушке Ля Нинья, принимающей имя убитого фалангистами партизана Мартинико и продолжающей его дело. Ля Нинья становится душой пар­тизанского отряда, действующего в горах Верхнего Арагона, на границе с Францией. Отряд под ее руководством проводит не­сколько удачных боевых операций. Но у Ля Ниньи остались в селе двое братишек (родители ее убиты фалангистами). Наве­шая своих братишек, она попадает в руки врагов и погибает, замученная ими. В пьесе, кроме центральной фигуры Ля Ниньи, имеются другие, хорошо написан­ные фигуры. Таков образ благородно­го священника, героически помогаю­щего партизанам и также гибнущего от ру­ки врага. Кроме того, постоянными слут­ницами Ля Ниньи в пьесе являются три ста­рухи, символизирующие Судьбу (древние парки), и три девушки, олицетворяющие мечты и надежды испанского народа, его борьбу и свободу. Сюжет драмы Бергамина, как мы видим, глубоко народный и в силу этого глубоко современный и революционный. Написан­ная прекрасным, мужественным и, вместе с тем, лиричным языком, драма особенно трогает и волнует советского читателя тем, что образ главной ее героини Ля Ниньи, как это говорит сам автор, зародил­ся в нем под влиянием бессмертного обра­за Зои Космодемьянской, Судьба великой дочери советского народа, ее подвиг зву­чат в истории испанской девушки, этой Лины Одены наших дней, приносящей свою молодую жизнь на алтарь борьбы за вели­кое дело народного освобождения. стерство. Новая драма Бергамина­бесспорно его большая художественная победа. Бергамин нанми с языког народной не тературы, глубоким знатоком которой он является, обнаружив в этом случае боль­шое и вполне зрелое художественное ма­Хосе Бергамин прислал московским друзьям томик с двумя своими антифаши­стскими драмами «Иха-де-Диос» и «Парти­занка»-томик, набранный в типографии республиканского поэта и также боль­шого друга Советского Союза Мануэ­ля Альтолягирре и иллюстрированный великим мастером Пабло Пикассо. Этот то­мик, таким образом, принес нам тройной привет из далекой Мексики - от трех за­мечательных представителей искусства рес­публиканской Испании. Хосе Бергамина хорошо знают у нас в литературных кругах, знают как прекрас­ного художника и интересного мыслителя, знают как смелого борца за свободу и не­зазисимость испанского народа. Мы пом­ним Бергамина в дни тяжелой освободи­тельной войны 1936- 1939 гг., произнося­щего на Втором международном конгрессе в Мадриде речь, в которой он клеймил по­зором европейских писателей-нейтрали­стов, уже тогда способствовавших своим модчанием нашествию гитлеровских варва­ров на Европу, клеймил от имени «герон­ческих мертвецов Мадрида». Мы помним Бергамина у нас в Москве, в дни выборов в Верховный Совет в ноябре декабре 1937 г. «Я всего несколько дней в Моск­ве, сказал тогда Бергамин в беседе с со­трутником «Литературной газеты»,но с самого первого момента я почувствовал, что в вашей стране праздник. Ваш народ радуется и торжествует. Ваша избиратель­ная кампания - это нечто совершенно но­вое, невиданное, ни с чем не сравнимое… Для меня, испанца, сына борющейся за свою свободу страны, выдвижение в кан­дидаты А. Толстого, В. Ставского, М. Шо­лохова и других писателей имеет особое значение. Я всегда говорил, что писатель должен быть с народом, действовать заод­но с ним. Писатель, оторванный от народа, перестает быть писателем. Политические воззрения не могут быть иными, чем воз­з зния народа, к которому он принад­лежит. Иначе он не писатель!» Наконед, мы никогда не забудем, что Остября, в грозные дни, когда неменкие захватчики рвались к Москве, обратился с открытым письмом к группе советских писателей. Приведем из письма несколько строк: «Я ваш до гробовой доски. Я на-

Hwcrudis informatio rudes decet Idoneimagis legantidonea. Ahinu$

Prafens typus proponkur/follime Donatum uthinspuerminoremintelligat . mana

На-днях в Институте мировой Горького на заседании группы по ры им. изучению творчества В. Маяковского проф. на тему: Б. Томашевский сделал доклад «Маяковский в истории русского стиха». Б. Томашевский рассматривает систему стихосложения Маяковского в связи с исто­рией развития русского стиха. Та или иная система стихосложения, говорит докладчик, - не возникает сама по себе. Она связана с развитием языка, с системой произношения данной эпохи. Но­ваторство Маяковского появилось не слу­чайно, оно возникло из речевой практики элохи, оно отразило новый этап в истории русского языка. И поэтому система стихо­сложения Маяковского закономерна в рус­ской поэзии. Б. Томашевский подробно характеризует рифму Маяковского, говорит об ее исклю­чительном звуковом богатстве. Выступившие в прениях Г. Винокур, C. Бонди, А. Реформатский отметили со­держательность и полноту доклада Б. То­машевского, оспаривая отдельные частные положения.

деюсь, я верю в вашу победу, которая бу­дет и нашей победой. И если мой слабый голос, голос испанца, может дойти до вас, прислушайтесь к нему. Он звучит для вас. Не забывайте: истина, которую вы защи­щаете,-это счастливая жизнь и радость ва­ших детей, подлинный мир и свобода для всего мира и всего человечества, свобода человека и всех народов на всем земном шаре». «Я с вами, собратья и друзья. Я сам в какой-то мере исполнен той суровой и вместе с тем великолепной и радостной отваги, с которой вы ведете борьбу. Я гор­жусь тем, что я не только испанец, но-- превыше и прежде всего­ваш друг. Я чувствую вас подле себя, я стою рядом с вами. Я обнимаю вас». Заброшенный исторической судьбой в далекую Латинскую Америку, оторванный от своей родины, от своего народа, Берга­мин сохранил с ними живую, тесную связь. На чужбине в эмиграции он не перестал быть «писателем для народа», «испанским писателем». И это особенно живо чувст­вуется в наши дни, когда героический ис­панский народ стоит перед новым этапом своей борьбы за свободу и демократию. Присланный в Москву томик драм Бер­гамина еще лишний раз подтверждает подлинно народный характер его твор­чества. Одна из этих драм «Иха-де­Диос» была уже раньше известна в Моск­ве. Присланная еще в 1942 г. с характерной пометкой, что весь сбор в странах Латин­ской Америки автор предназначает на «усиление обороны Советского Союза», драма эта представляет собой, по призна­нию самого писателя, антифашистскую ре­дакцию «Гекубы» Эврипида или, точнее, ее деОливы, сика де-Диось страшная исто­рия страданий испанской матери и ее ме­сти палачам­была тотчас же по ее полу­чении переведена на русский язык. Драма выходящем в 

Новые книги Лениздата ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). В 1946 году Ленинградское журнально-газетное и книжное издательство предполагает издать 750 авторских листов художественной ли­тературы, в три раза больше, чем было издано Лениздатом в прошлом году. План Лениздата (раздел художественной лите­ратуры) обсуждался на-днях президиумом Ленинградского отделения Союза совет­ских писателей. 52 книги, намеченные из­дательством к выпуску, - это прежде всего романы, повести и стихи, посвящен­ные Ленинграду, а также лучшие произ­ведения советских писателей и избранные сочинения русских классиков, Кроме того, Лениздат продолжит издание «Библиотеки школьника». Писатели, участвовавшие в обсуждении что издательство заняло почетное место в плана Лениздата, единодушно отметили, литературной жизни Ленинграда. Президиум ЛенССП высказал пожелание увеличить число книг по разделу совре­менной поэзии и издать несколько сбор­ников произведений молодых ленинград­ских поэтов.

TEXTVM

B1:099BIA

Редчайшая листовка начала XVI века, обнаруженная недавно в архивах Госу­Публичной библиотеки им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. Аллегорическое изображение частей речи: в римском замке, олицетворяющем латинский язык, изображены Глагол (под видом короля), Наречие (королева), Междометие (шут) и т. д. -   

ВСОЮЗе совЕтских писАТЕЛЕЙ сссР ,Дом у дороги  А. Твардовского

Л. Субоцким, В. Александровым, О. Резни­Д. Петровским и ком, А. Тарасенковым, другими. Высоко оценивая лирическую хро­нику А. Твардовского, Л. Соболев, Д. Поли­карпов, А. Лейтес выразили сожаление, что чувства радости и счастья победы не на­шли такого же высоко поэтического звуча­ния в произведении Твардовского, как чувства горя народного, потрясения войной. В итоге Великой Отечественной войны ре­шены важнейшие государственные пробле-

Лирическая хроника Александра Твар­довского «Дом у дороги» послужила пред­метом обсуждения на заседании президиу­ма ССП СССР 26 февраля. Участники об­суждения высоко оценили новое произве­дение А. Твардовского, единодушно при знав, что это большая удача поэта и всей советской поэзии. Автор нашел удивитель­но точную лирическую интонацию, настоль­ко простую и естественную, что временами перестаешь ощущать стих. Общий душев­ный тон, благородство и целомудрие чувств свойственны произведению. Несмотря на то, что повествование проникнуто чувством  боли, оно остается глубоко оптимистич­ным. В особенности предпоследняя глава - рождение ребенка, где автору удалось так проникновенно изобразить побеждающую силу жизни. Герои Твардовского -- обык­новенные советские люди, судьбы их схо­жи с судьбами множества других людей. Таково было мнение о новом произведе­нии А. Твардовского, высказанное Н. Тихо­новым, М. Исаковским, С. Михалковым,

мы, укреплена мощь нашей державы. Эти всемирно-исторические победы окупают страдания народа в войне. Рассказать об этом народу средствами эмоциональной, Литературный Донбасс СТАЛИНО. (От наш. корр.). Донецкая организация Союза советских писателей истинно поэтической речи - задача, не ре­шенная еще нашей поэзией. Таким образом, поэма А. Твардовского явилась поводом для принципиального раз­говора о неотложном деле нашей литера­туры. В заключение А. Твардовский прочел но­Украины издала альманах «Донецкие ог­ни», «Избранные произведения» П. Бес­пощадного, сборник новелл П. Байдебуры «Земля Донецька», сборник молодых поэ­тов «Стихи о Донбассе». Подписан к пе­чати литературно-публицистический аль­манах «Возрожденный Донбасс», который быходит в Харькове. Намечен выпуск пе-

Свидетельство дружбы Slidek

продукции и умеют пользоваться ими Два примера заслуживают особого упоминания. Один - это великолепно изданное собра­ние репродукций с картин, рисунков и гра­вюр знаменитого чешского художника Ио­зефа Манеса, одного из лучших портре­тистов прошлого столетня. Манес был ху­дожником широкого диапазона, и собрани-, его репродукций можно было строить по­разному. Но в этом собрании явно преоб­ладают национальная тематика и нацио­нальные мотивы, и кистью Манеса книга говорит с читателем на том же языке, что и пером Эрбена. Другой пример - две детские книжки: «Детям» Сладека и «Повторяйте за мной» Ф. Грубина, Первую иллюстрировал А. За­бранский, вторую - И. Трнка. Эти иллю­страции, редкие по выразительности и тон­кому проникновению в психологию ребен­ка, делают обе книги подлинным шедев­ром полиграфического искусства. А вместе с тем они (в особенности рисунки Трнки) неотразимо внушают детям любовь к род­ному быту и родной природе. Всепроникающая патриотическая тенден­ция присуща, впрочем, любой из получен­ных нами книг. Вот, например, талантли­вый роман молодого автора Яна Дрды «Ме­стечко на ладони»; он посвящен чешской деревне, и каждая его строчка дышит глу­бокой любовью к своему народу. Или возьмем пользующийся большой популяр­ностью в Чехословакии юмористический роман Эмиля Вашека «Галерка», написан­ный еще до войны (одним из звеньев его сюжета является раскрытие немецкого шпионажа); он весь проникнут интересом и сочувствием к «маленьким людям». В жестокие, страшные годы боролась чешская книга за чешскую свободу, И ей удалось сохранить национальные ценности до прихода Красной Армии, принесшей освобождение братскому народу. Насиль­ники были разгромлены, и перед чешской книгой встали новые задачи. Первые по­слевоенные издания, - главным образом, стихи Незвала, Зейферта, Горы, Кратох­вила. Эти небольшие, изящно изданные книжки красноречиво говорят о том, что думают и чувствуют миллионы людей в Чехословакии. Горячая и искренняя благо­дарность «старшему славянскому брату», сознание, что Советский Союз крепкий и надежный оплот свободы и независимо­сти всех народов, страстное желание жить в нерушимой дружбе с ним и учиться у не­го - вот чем вдохновляется новая лите­ратура освобожденной Чехословакии. A. Г-ч.

Союз советских писателей получил из Чехословакин ценный дар: свыше 250 книг, изданных в Праге за последние годы. В этом даре не только новое проявление ис­кренней дружбы братского народа, но и на­глядное свидетельство той героической культурной работы, которую проделала чешская интеллигенция в тягчайшие годы своего существования. Немецкие насильники стремились прев­ратить славян в рабов и уничтожить все основы их культуры. Перед чешской ин­теллигенцией встала трудная задача, чест­ное исполнение которой стоило жизни многим из ее представителей. В обстановке кровавой немецкой оккупации нужно было неустанно напоминать чехословацкому на­роду о его славных традициях и поддер­живать его веру в себя. Этой цели прежде всего служила книга, которой легче было пробиться через на­цистскую цензуру, чем другим видам пе­чати. В самом деле, переиздание художе­ственных произведений половины и даже конца прошлого века могло казаться «без­обидным». А между тем одни имена ав­торов были для каждого чеха знаменем и программой. Эрбен, Врхлицкий, Неруда, Отокар Брже­зина, Сватоплук Чех, Маха, Божена Нем­Светла, Антонин Сова, Алоис Ирасек! Одни из них были глаша­таями чешского национального пробужде­ния, другие умели найти в чешской исто­рии и в национальном духе современного чешского народа надежные культурные и политические ценности и в ярких красках показать их своему читателю. Эти любов­но изданные, безупречно оформленные книги много должны были сказать и много говорили широким массам страны, захва­ченной гитлеровцами. И не случайно большое внимание уделя­лось народным сказкам, собранным некото­рыми из этих писателей. В чешском и сло­вацком народном творчестве рельефно выступают народные идеалы и националь­ные черты. И когда читатель раскрывает чешские сказки Эрбена, словацкие сказки Немцовой или собрание сказок Горака, он чувствует и знает, что обезличить и пора­ботить такой народ не под силу гейдриз хам и нейратам. А вот перед нами изящно изданная книга на первый взгляд один из томов собрания произведений Эрбена. Да это труд Эрбена. Но какой? Перевод летописи Нестора - великий памятник истории Руси, каждым словом своим напоминающий о могучем и непобедимом брате на востоке…

вое стихотворение «Я убит подо Рже­вом…». рилась гулярно произведений, дых Совет сборник ты деятельность Союза писателей, ре­устраиваются обсуждения новых работает семинар для моло­писателей. К выборам в Верховный СССР узбекские писатели выпустили стихов и рассказов, молодые поэ­Р. Бабаджанов, Шухрат, Янгин Мирза, немецкими захватчиками. риодического альманаха «Литературный Донбасс»; первая книга альманаха подго­товлена к печати. При газетах «Социалистический Дон­басс», «Радянська Донеччина» и «Вороши­ловградская Правда» созданы литератур­ные консультации, В литературных обеди­нениях Сталино, Ворошиловграда, Макеев… ки систематически работают молодые авто­ры. Член об единения Л. Черкашина напи­сала повесть «В Донбассе» - - о подполь­ной группе в Буденновке, боровшейся с КИЕВ. (От наш. корр.). На-днях в кол­лективе Украинского драматического театра им. И Франко состоялась читка пьесы А. Корнейчука «Мечта». Пьеса посвящена советской интелли­генции и ставит вопросы творчества, семьи и быта в послевоенный период. Коллектив высокую работе театра дал оценку новой циальную Д. сторонах «касыду» (оду) о выборах. Шарипов остановился и на слабых деятельности узбекских писате­«МЕЧТА» лей, удачных вании сейчас ми дал критический обзор нескольких не­произведений, говорил об отста­прозы и критики. Узбекские писатели заняты капитальными произведения­о современности. признал Выступивший в прениях Вл. Луговской значительные успехи за узбекской литературой, но обратил внимание на сла-

Рост узбекской литературы

Секретарь правления ССП Узбекистана Д. Шарипов выступил в национальной ко­миссии ССП СССР с сообщением о работе Узбекского ССП. После декады узбекской литературы, проведенной в Москве в конце 1943 года, Союз советских писателей Узбе­кистана принял в свои ряды 15 новых чле­нов и 7 кандидатов; издано на узбекском языке свыше 100 книг, преимущественно сборников стихов (Гафура Гуляма, Х. Алимджана, Шейхзаде, Уйгуна, Зульфии, Миртемира, Хамида Гуляма, Тимур Фатта­ха и др.). Из произведений прозы вышли роман Айбека «Навои», повесть «Золотая звезда» и сборник рассказов Абдуллы Ках­хара. На сцене узбекского театра с успе­хом идут драмы Яшена, И. Султанова и Уйгуна. писатели выпустили два аль­и Узбекские манаха, перевели на узбекский язык рус­ских классиков (прозу Лермонтова, «Хаджи Мурата» и «Анну Каренину» Льва Толсто­го, басни Крылова, рассказы М. Горького Чехова). Из произведений современных советских писателей изданы «Ленинград­ские очерки» Н. Тихонова, «Радуга» Ванды Василевской, «Чингис-хан» B. Яна и уже переведены: «Как закалялась сталь» Н. Ост­ровского, «Хлеб» Ал. Толстого, «Тихий Дон» (т. I) М. Шолохова. К юбилею казах­ского классика Абая узбекские поэты Уйгун и Миртемир перевели книгу стихов Абая. За последние месяцы значительно ожи­



бую ми, связь узбекских писателей с таджика­туркменами. К. Зелинский отметил, что узбекская ли­тература все чаще выходит за ру­бежи своей республики, а это выдвигает А. Корнейчука. ,Рассказ героя  В Детгизе принята к изданию книга перед узбекскими писателями задачу E. ном и боевом пути Героя Советского Со­предявит им советская критика. Надо по­высить интерес узбекских писателей к тео­рии литературы, к русской литературе и ее юза И. Н. Румянцева - участника граж­данской и Великой Отечественной войны. традициям реализма. Письмо в редакцию Уважаемый товарищ редактор! Позвольте мне на страницах Вашей газе­ты принести искреннюю благодарность всем лицам и организациям, выразившим мне и моей жене сочувствие по поводу по-



Книги, присланные Союзу советских писателей в дар от писателей Чехосло­вакии Фото В. славинского. Обращение к свидетельству истории во­обще весьма характерно для чешской кни­ги последних лет. Вот роскошно издан­ные шесть томов классического труда по чешской истории Палацкого; вот два боль­ших тома классической истории чешской литературы Яромира Влчека; вот три то­ма художественной обработки истории «ходского бунта», принадлежащие перу Врбы; вот с исключительной тщательно­стью изданная чешская проза времен Кар­ла IV А наряду с этим найдется немало произведений современных писателей на темы родной истории. И нельзя не отме­тить, что в большинстве этих книг текст сопровождается гравюрами (чаще всего исполненными на дереве), которые не про­сто «оживляют» текст, но очень тонко подчеркивают его значение. Можно наз­вать хотя бы «Пражский ноктюрн» Ф. Ку­бки с гравюрами А. Стрнаделя. Чешские издатели отлично знают силу и значение художественного рисунка или ре-



кович, В обсуждении приняли участие Л. Клим­П. Скосырев, С. Липкин, С. Евгенов.

Воспоминания о Горьком, Станиславском и Шаляпине На-днях А. Тихонов прочел в клубе ССП СССР отрывки из книги мемуаров о встре­чах с М. Горьким, К. Станиславским и Ф. Шаляпиным. Автор привел разговор с М. Горьким, показывающий, какую большую роль игра­ла во внутренней жизни М. Горького идея То свободном и гордом человеке.

Нить воспоминаний А. Тихонова о К. Станиславском тянется с 1901 г. - «поры якова. зеленой весны» Художественного театра. A. Тихонов рассказал о стиле работы Ста­стигшего нас горя - смерти нашего сына ПОПРАВКА C. МАРШАК.  ниславского с актерами, о его творческих поисках. Воспоминания А. Тихонова были с инте­ресом выслушаны аудиторией. В № 9 «Литературной газеты», в статье А. Дро­здова «Солдатекая дружба» по техническому недосмотру перепутаны в некоторых местах имена Петра и Андрея, героев романа А. Ка­линина «Товарищи».

боту: лета), От ужаса меня знобило. Мучимый неиз­бежностью завтрашнего свиданья с Генри­эттой, я продолжал святотатственную ра­Так думал (полагал, надеялся) молодой повеса (юный висельник), Летя (несясь над землей) в пыли (пыл порыв, горячность) на почтовых (род само­Всевышней волею (свободою, которая превыше всего) Зевеса (облачная, дымовая). За ночь я успел перевести на язык под­строчников около двухсот строк. В конце концов, думал я, бурное об яснение---не та­кая уж высокая плата за возможность спо­койно спать, бесстрашно пользоваться те­лефоном и без риска для жизни бриться в парикмахерской. зьями. Утром Генриэтта Барбюст встретила меня у входа в редакцию. Я вручил ей в конвер­Ез­те плод своей бессонницы. Генриэтта лампиевна бегло под­считала количество строк и с чувством пожала мне руку. Мы расстались дру­Но недавно в ве­стибюле бани «Люк » я увидел роскошный фанерный стэнд, на котором висела кра­сочная стенгазета переводом Генриэтты Евлампиевны: Отец двоюродного брата! Мой самых чест­ных что есть сил! Ты снова, как умел когда-то, Себя к почтенью приучил. И твой пример других научит Быть чистоплотным день и ночь. Недуг неряшливого мучит, Все от него отходят прочь. Готов повеситься, недаром, Неряха, гибнущий в пыли. Не лучше ль вместе с легким паром Лететь, не чувствуя земли?… Генриэтте Евлампиевне все-таки удалось «продвинуть» перевод, сделанный по моему «подстрочнику». - Как бы то ни было.--закончил мой

шапиро-«Байнехороший ной помады. Уходя домой, я сунул их в кар­ман, чтобы на досуге ознакомиться с этим видом литературного творчества. Проник­новение в дух и смысл забытых подстроч­ников отняло у меня порядочно времени, но это была полезная гимнастика мозга, напо­минающая разгадывание кроссвордов. Осо­бенно понравились мне примечания к одной восточной басне: человек. Гуд-бай хороший человек. Бай-бай­сонливый чело­век». От этого занятия меня отвлек телефонный звонок Генриэтты Барбюст. «Перьеводчица» справлялась, не остался ли у меня ее сло­варь, «без которого она, как без рук», я ответил, что словарь будет ей возвращен завтра. Только завтра?… Но ведь у меня про­падает сегодняшний творческий вечер и завтрашнее рабочее утро… Мучимый тяжелыми предчувствиями, я повесил трубку и к телефону на всякий слу­чай больше не подходил. На следующий день едва я пришел в редакцию, за дверью раздался не то стон, не то вздох: - Разрешите? В дверях показался бархатный кукиш, ото­роченный куньим хвостом, а за ним возникла евны. атлетическая фигура Генриэтты Евлампи­Я немедленно вернул ей словарь. Она су­нула его в портфель и положила на стол молдавскую дойну о рыбаке. Генриэтта Евлампиевна преследовала мечя всюду. Приходя в столовую писательского клуба, я раскладывал на свободных стульях портсигар, перчатки и палку, потому что терял аппетит, слыша за спиной знакомый вкрадчивый голос: -- Этот стул свободен? В гостинице «Метрополь» я минут десять вертелся, как белка в колесе, пытаясь увильнуть от Генриэтты Барбюст, проворно вскочившей в смежное отделение вращаю­щейся входной двери. Намыленный и завернутый в салфетку, я увидел в зеркале парикмахерской стоя­щую за моей спиной Генриэтту, с нензмен-И ным портфелем и лисой через плечо. Застигнутый Генриэттой Евлампиевной в лифте десятиэтажного дома, я около часа носился вверх и вниз, пока она, читая мне свой перевод, поочередно нажимала то одну, то другую кнопку. У меня выработалась отвратительная при­вычка отвечать по телефону женским голо­сом: «его нет дома» и втягивать голову з плечи, как бы ожидая удара сзади, Иногда я нервно вскакивал и подбегал к экну, что­бы поемотреть, не взбирается ли Генриэтта … К 4-76-02 , по пожарной лестнице.

В течение двух недель я довольно удач­но маневрировал, избегая наскоков «перье­водчицы», но в конце концов ей удалось настигнуть меня в телефонной будке на центральном телеграфе. Выхода не было. Дверь была приперта снаружи атлетическим торсом Генриэтты. и повесил трубку. - Меня нет дома, сказал я по привыч­- Разрешите? - радостно спросила Ген­риэтта, приоткрывая дверь.-Мне вчера уда­лось продвинуть «Чтец-декламатор юного натуралиста». Как литератор-организатор и переводчик я разбила материал по эпохам, зверям н жанрам. Сейчас я абсолютно сво­бодна и надеюсь, по старому знакомству, получить уваскакой-нибудь подстрочничек. У меня онемели конечности и, потеряч вам подстрочничек… волю к сопротивлению, я вяло сказал: - Подстрочничек? Хорошо, я подберу знал, что утро сулит мне очередную встре­чу с Генриэттой, и принял отчаянное ре­шение. Стараясь со­хранить стилистичес­кие и смысловые осо­бенности подстрочнн­ков, забытых в свое время Генриэттой, я решил пересказать та­ким же образом одно из самых гениальных поэтических произве­дений, которое знал наизусть. Получилось, примерно, следующее: Всю ночь меня му­чила бессонница, я

И она подсунула мне рукопись, отчеркнув темнокрасным ногтем наиболее разительные строки. - Не хотите? - разочарованно спросила Генриэтта. - Тогда я могу обработать для вас кое-что из староказачьего фольклора… или посмотрите мой перевод песни «Весен­ние арыки» из комедии «Веселые ашуги». И она доверчиво протянула мне заверну­тую в целофан пьесу, напечатанную графским способом на папиросной бумаге. - А кроме песен и фольклора есть у вас что-нибудь? - спросил я, в надежде на то, что ассортимент таящихся в портфеле поэтн­ческих жанров уже исчерпан. - В таком случае… сказала «перьевод­чица», и положила на стол картонную тру­Я не смог скрыть овладевшего мной бес покойства, когда зашуршал и развернулся освобожденный от бечевки упругий картон. -Ничего, ничего. Это плакат-газета паркового передвижного театра «Маски и пляски». Тут помещен мой перевод народ­ной песни, где я оригинально рифмую бол­гарское слово «позорище» со словами «узор еще», «взор еще» и т. д. нет стихов на интересующую нас тему… Вот что, живо прервала меня Ген­риэтта Евлампиевна, и от напряженной ра­боты мысли ее лицо покрылось свеклович­ным румянцем. - В гостиницу «Москва» приехал один молодой поэт, очень талант­ливый, -- не знаю, на каком языке он пи­шет, может быть, он согласится написать для вас какой-нибудь подстрочник. Только для этого мне необходимо иметь официаль­- Великолепно. Но при чем тут море? -А вы попробуйте спеть припев! Его легко можно изменить, Стоит только вместо «Эх, ты горе, мое горе», проставить «Эх, ты море, мое море». -Ничего проставлять не надо! Если у и письмо. Ее творческая фантазия все больше и больше распалялась, и от этого еще острее приторнее пахли ее духи. Я почувствовал, что с неизвестным поэтом из гостиницы «Москва» связана моя единственная наде. ждз на спасение. Прекрасно,-сказал я.-Письма я вам дать не могу, но вы сами получите, переве­дите и принесите стихи этого поэта, До сви­данья! Взяв подмышку плакат-газету и привыч­ным рывком подняв полновесный портфель, она вышла. Я распахнул окно и с наслаждением вды­хал морозный воздух, но вдруг обнаружил на краю стола истрепанный словарь рифм Абрамова, в котором лежали сколотые двей­ной булавкой подстрочники со следами губ­

ФЕЛЬЕТОН

Лев ДЛИГАЧ

Переводныев К А название «Комитет писателей» оказалозь всего лишь вольным переводом общеприня­того профсоюзного термина «группком»). - Зачем, собствен­но, вы предявляете документы? - недо­уменно спросил я. нуть ее анкету: Год рождения-1900… Имя--Генриэтта… Отчество-Евлампиевна… - Вы ведь должны знать, кого печатаете. У меня еще есть вырезки из газет и ноты. Бес любопытства заставил меня развер­Литературный псевдонимБарбюст… Образование-Студия литературных даро-вас ваний при клубе мастеров художественной

К

художника? Абай Кунанбаев сказал: «Как ни прекрас­на мысль, но, проходя через уста, она блед­неет». Как же бледнеет мысль выраженная два­жды, двумя разными людьми, на двух раз­ных языках? Сколько вдохновенного труда должен потратить поэт-переводчик, чтобы преодолеть бедность человеческой речи и передать все оттенки чувств и мыслей, тес­нившихся в сердце и сознании другого тура обогатилась многими первоклассными произведениями, которые стали доступны русскому читателю, благодаря творческим усилиям большого отряда квалифицирован­ных литераторов, работающих в области пе­ревода. Однако кое-кто понимает перевод как по­верхностный и вялый пересказ чужих мыс­лей. Именно это пагубное заблуждение вле­чет некоторых безнадежных ремесленников и всеядных строчкогонов в тихую заводь перевода. Вот почему я считаю нужным опу­бликовать печальную повесть, рассказанную мне в новогоднюю ночь моим другом и за­писанную почти стенографически. Здравствуйте, коллега! - вкрадчиво произнесла она, прислонив к стене сверну­тый в трубу лист картона.--Я слышала, что За последнюю четверть века наша куль­под вашей редакцией выходит сборник о море… Швырнув на стол туго набитый портфель, она начала перекладывать и сортировать какие-то документы и газетные вырезки. Ее волосы напоминали наспех смотанный клубок проволоки, наполовину проржавев­ший и лишь где-то в глубине сохранивший свой первоначальный черный цвет. Голова ее была украшена средних размеров куки­щем, скомбинированным из черного бархата и рыжего меха. Перекинутая через плечо желтая лиса придавала ей высокомерный вид удачливого охотника. -Нашла, -- радостно воскликнула она, захлопнув портфель. - Вот моя анкета и справка Комитета писателей о том, что я уже подала туда заявление. (Торжественное Адрес редакции и издательства: ул.

бу.



переводите?--С адыгей­белорусского, дар­кумыкского, лакско­мордовского, сербского, татарского, удмуртского, цыганского, якут-ное ского и вообще всех народов СССР и дру­гих стран.

 ка   Мой (умывай) дядя (брат отца, матери, отец кузины), самых честных (лучших лю­дей) правил (исправлял, редактировал). Когда не в шутку (сурово, строго) зане­мог (стал не уметь), Он уважать себя заставил (проникся поч­тением, вынудил себя к уважению), лучше выдумать (сочинить, приврать) не мог, Его пример (легкая задача)-другим нау­(премудрость), Но, боже мой (религиозное восклицание), какая скука (самка собаки). C больным сидеть (с недужным старить­ся) день и ночь (сутки).

Разносторонняя литературная деятель­ность «перьеводчицы» Генриэтты Барбюст не могла оставить меня равнодушным: - Что же вы мне предлагаете? - А вы скажите, с какого языка у вас еще нету, и я подберу.

Лучше уж вы скажите, с какого языка у вас есть, ответил я в тон Генриэтте Ез­лампиевне.

-У меня есть один совершенно гени­альный подстрочник…

Не отходя (живя, не умирая) ни шагу еводческого» вздора, староказачьего фоль­(чи с места) прочь! (вон, долой!). клора и стародевичьего эпоса.  Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, Е. КОВАЛЬЧИК. C. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ, лите ратур братских республик -

- Простите, но мы подстрочников не пе­чатаем. Это не имеет значения, - надменно сказала она. - Я могу его зарифмовать спе­циально для вас.

В. КОЖЕВНИКОВ, Л. СОБОЛЕВ, А СУРКОВ (ств. редактор). К 4-60-02 , искусств - К 3-37-34 , информации и Зак. № 581.

25 Октября, 19. (Для телеграмм - Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат … К 5-10-40 , отделы: критики писем - К 4-26-04 , издательство - К 3-19-30 . Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.

 Г0901.