КНИЖНАЯ ПОЛКА Н. ГУДЗИЙ В этот том вошли избранные повести и рассказы Л. Толстого, написанные им ло «Войны и мира»,—<Рубка леса», «Разжалованный», «Записки маркера», «Метель», <Два гусара», «Севастопольские рассказы», «Утро помещика», «Люцерн», «Альберт», «Три смерти» и «Казаки»; Естественно; что в том не вошли такие выдающиеся вещи Толстого этого периода, как его трилогия «Детство», «Отрочество» и «Юность», а также «Семейное счастье». Они относительно велики по своим размерам, и им, особенно трилогии, целесообразнее отвести отдельный том. Но жаль, что в книге отсутствуют такие значительные произведения, как «Набег», «Поликушка» и «Холстомер». Если бы они были включены в том, в нем представлено было бы все лучшее, что создано было Толстым до «Войны и мира», за исключением трилогии и «Семейного счастья». Хотя «Холстомер» окончательно отделан был лишь в 1885 г., но основная работа над ним падает на 1863 г., и эта повесть по своему характеру и стилю примыкает к произведениям Толстого не 80-х гг., а как раз 50 — 60 rr. Если редактор был стеснен листажом тома, ему лучше было бы пожертвовать <Разжалованным», «Записками маркера», «Метелью» в пользу «Набега», «Поликушки» и «Холстомера». Тексты вошедших в том произведений напечатаны исправно. В основу издания положено, как и следовало сделать, юбилейное издание сочинений Толстого, что, впрочем, не оговорено. По тексту юбилейного издания (т. 1, 1932 г.) напечатаны и «Севастопольские рассказы», в том числе и рассказ «Севастополь в декабре месяце». Но среди всех публикаций толстовских текстов, выполненных в юбилейном излании вообще ‘ес наибольшей критичностью и с наибольшей научной точностью по сравнению с другими изданиями сочинений Толстого, публикация рассказа «Севастополь в декабре месяце» является едва ли не единственно спорной. В основу этой публикации ия юбилейного издания совершенно правильно положила текст рассказа, напечатанный в издании «Военные рассказы гр. Л. Н. Толстого» (СПБ. 1856), но с опушением в двух случаях следующих строк этого текста: «но здесь на каждом лице кажется вам, что опасность, злоба и страдания войны, кроме этих главных признаков, проложили еще следы сознания ‘своего достоинства и высокой мысли и чувства», и в другом месте опущено: «И эта причина есть чувство редко проявляющееЛ. Н. Толетой. Избранвые повести и рассказы. Том Т. Гослитизлат. Москва, 1945, Стр. 488. Tupaa 100.000. Ц. 9 руб. › > Несвершенные намерения А. ТАРАСЕНКОВ Аншюот Гарнакерьян пишет добрых полтора десятка лет, но пока выступает по преимуществу лишь в местной печати. Две рецензируемых книжечки Гарнакерьяна дублируют одна другую — обе они содержат стихи на темы войны, по десятку-друтому лирических вещей, стихи о Кавказе, родине автора. Есть что-то неподдельно поэтичное в том, как выражает Гарнакерьян свою любовь к родному краю, как говорит он о своем кровном родстве со стихией русского языка, русской культуры. Не слуптал в Диканьке я сказки О тедьмах при евете луны, И предки мой на Араксе В.предгорьях пасли табуны. Но северный снег и метели И Пушкина гордый язык С младенческих лет, с колыбели, Считать я родными привык. И голосу совеети внемля, В туманы и сырость дождя Сражался за русскую землю, По-русски себя не щадя. Есть и в военных стихах Гарнакерьяна нечто свое, зорко увиденное, лично найденное. В стихотворении «Мельница» Гарнакерьян рисует донской пейзаж, остро и неожиданно измененный войной. Он рассказывает о том, как рядом со старой мельницей ржавеют чьи-то каски и высится сожженный немецкий танк. Есть эпичность в строках о крыльях мельницы: Стремительно и безупречно Свершая свой круговорот, : Они, как символ жизни вечной, Упрямо движутся вперед. В некоторых — к сожалению, немногих — стихах Гарнакерьяна есть лирическая воолушевленность. Таково стихотворение «Сердце», написанное просто и безыскусственно. Таково стихотворение «Не с мечтою о любимой», где автор сумел найти точные и выразительные строки: ..Тиить веротина Арарата, Будет той же, что была— И прозрачна и крылата, И, как лебедь, всея бела. Но хорошее в двух стихотворных сборниках Гарнакерьяна дано скупо, плохое— широко, привольно. Можно не придавать большого значения тому, что Гарнакерьян очень небрежно рифмует («тумана — изранить», «светлорусая — медуза», «укором — море», «берегу — строку», «улыбки — ошибках»). Можно не слишком строго взыскать за то, что иногда у Гарнакерьяна встречаются тяжелые, наредкость неизящные с точки зрения словесного мастерства строки: «НУ что-ж, что осень, я здоровый...» «И нам не по двадцать минуло сегодня, А лобрых но тридцать, моя дорогая...» Антют Гарнакерьян. «На родвой земле») Стихи. Издательство «Советская Кубань», Краенодар. 1945 г. Ашот Гарнакерьян. Стихи, Ростовское Областное книгоиздательство, 1945 г. И. НОВИЧ Свыше двух десятилетий выходят в свет «Ленинские сборники» — издание, совершенно исключительное и по своему ти‘пу и по своему огромному значению. Каждый новый «Ленинский сборник» приносит читателю, — можно смело скаЗать, — волнующую встречу с Лениным. Именно это ощущение охвагывает вас при чтении нелавно вышедшего ХХХУ <Ленинского сборника». Перед читателем — сотни новых, неопубликованных ленинских документов — писем, телеграмм, записок, резолюций, пометок, проектов постановлений советского правительства. Телеграммы, записки, резолюции... но они написаны Лениным. И вот встает, как живая, эпоха 1917—1922 годов (к которым относятся документы этого сборника), вся эпоха в ее кипучей повседневности и в ее всемирно-историческом значении, эпоха грандиозных усилий отстоять, защитить страну и советскую власть от тысячи тысяч врагов—белой контрреволюции, иностранной интервенции и хозяйственной разрухи, голода, холода, сыпняка, злостного саботажа одних и разгильдяйства других. На одно мгновение все это кажется далеким прошлым. Ведь всего четверть века отделяет нас от тех дней, — и BOT мы стоим ‘на передовом командном пункте современной истории, развеяв в ‘прах сильнейшего врага, которого провидел Ленин уже в те дни и победить которого завещал он ‘нам. От нынешних дней нашей славы и нашего могущества протянута живая нить к тем дням первых лет борьбы за новую советскую родину. Там истоки нашей нынешней всемирно-исторической победы. Вы читаете сейчас ленинские документы, и вот из их потока встает, как живой, вечный, бессмертный образ человеческого гения, создателя нашего социалистическоro государства, мудрейшего государственного деятеля, учителя, друга, Человека. = Литературная газета № 14 о he a ae Избранный Толстой \ ся, стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каждого,-—-любовь к роцине». Основанием для исключения приведенных строк в юбилейном издании сочинений Толстого (как ранее и в издании его сочинений под редакцией П. И. Бирюкоза) послужило письмо Толстого к английскому переводчику его сочинений Эльмеру Мооду в ответ на его запрос по поводу некоторых смущавших его фраз в «Севаслопольских рассказах», в TOM числе и двух указанных выше. Толстой писал, что эти фразы «или изменены или добавлевы редактором в угоду цензору, и ‘потому лучше ‘исключить их». Однако редактор «Севастополя в’ декабре месяце» в юбилейном издании В, И. Срезневский, выполняя в подаче текста позднее заявленную волю Толстого, в своем комментарии к этому рассказу говорит: «Правда, если мы вспомним, что о переводе в Крым из Кишинева, как Толстой пишет в письме к брату, он просил главным образом из «патриотизма», который в то врёмя «сильно нашел» на него, что он «предоставил начальству расноряжаться своей судьбой», что наконец, видно из его дневника того времени, его тогда захватывали и война, и военная служба, и боевая жизнь, и опасности, —то можно думать, что и слова, которые так шли вразрез со всеми мыслями его в 1890- 1900тг., ‘были естественны в 1855 г.» Конечно, обе отмеченные фразы и по своему содержанию и по словесному выражению находятся в полном соответствии “и с настроением Толстого — отважного защитника Севастополя —и со всем духом рассказа «Севастополь в декабре месяце». Несомненно, не Толстым были написаны слова в конце рассказа «Севастополь в мае», в тексте, напечатанном в «Современнике»: «Но не мы начали эту войну, не мы вызвали это страшное кровопролитие. Мы защищаем только родной кров, родную землю и будем защищать ее до последней капли крови». Слова эти— из цензурных соображений — были приписаны редактором «Современника» И. И. Панаевым. В отлельном издании «Военных рассказов» сни были несколько видоизменены и сокращены, а, начиная с издания сочинений Толстого 1886 г., и вовсе устранены. Именно против вставки Панаева Толстой особенно протестовал, а позднее, по естественной забывчивости, ошибочно приписал вмешательству редактора и те две фразы из первого севастопольского рассказа, о которых идет речь, и предложил исключить их. Но как раз в данном случае воля писателя не может и не должна быть принудительной пля текстолога и современного редактора. «Придумал глупую бы ложь И долго жил бы с ней...» Гораздо хуже другое, — слишком часто автору изменяет вкус. Иногда это сказывается в отдельных метафорах, сравнениях, эпитетах, поражающих своей нарочитостью: г у Когда погибну я—венки и розы ^ Пусть на могиле не пестрят моей: Мой трун сожгите в топке паровоза, Чтоб паровоз пошел вперед быстрей. Или — разве можно так говорить о своем лирическом герое: Я с ней замерзал В буран суровый И голубел Васильком по весне. Речь ведь идет о взрослом человеке, воине. Ну причем же тут василек, в самом деле! В стихотворении, `названном «Балладой о Никите Горюнове», герой освобождает свою жену из немецкой неволи. Вот как описывает это Гарнакерьян: ‚Как витязь доблестный, проник Никита в край чужой, И семь замков слетело вмиг С темницы страшной той. И свет в оконцах вспыхнул ‘тех, И сразу ожил дом, И зазвучал девичий emex Чистейшим серебром. Все это выспренно и мало убедительно. Увлеченный книжными, традиционными образами, поэт не замечает, что он делает эпростительные ошибки. против житейской правды. Ну, почему после нашей победы вдруг «вспыхнул свет» в окнах того дома, где жила в Германии жена Никиты? Как может ее смех быть девичьим, если она — замужняя женщина? Конечно, это «придирки», но придирки существенные. Ничего тут не поделаешь, баллада — балладой, но речь ведь идет о современной нам действительности, которая не может, не должна быть изображена фальLUMBO. Как часто намерения поэта остаются нереализованными, нераскрытыми, тема не находит своего настоящего выражения из-за отсутствия необходимых слов, красок, ЗВУКОВ. Гарнакерьян пишет о послевоенном времени: Ну что же, что роши вокруг сожжены, — Пробьютзлея опять молодые побеги, Уловом рыбацкие сети полны, Озера в разливе и реки в разбеге, К сожалению, это выражено в стихах Гарнакерьяна „только декларативно. Если, изображая войну, он иногда находит верные краски, то изображение реального облика победы ему еще совсем не. удается. От души пожелаем Гарнакерьяну, чтобы в его стихах было не только много хороших намерений, но и подлинно-поэтическое их воплощение, : Читая этот новый «Ленинский сборник», ясно ощущаешь великую тайну ленинской снлы; Ленин видел всю страну из конца в конец, слышал малейшее биение ее пульса, ее дыхание, знал все, решительно все знал и говорил, что надо делать и советскому представителю в Лондоне, и наркому в Москве, и председателю уезд2 ‘ные Ленину. Вот телеграмма зам. уполноного исполкома в Сибири, и рабочему на 6. Путиловском заводе, и крестьянину в орловской деревне, и ученому в Пулковской обсерватории... Так сегодня зорко видит всю. нашу огромную страну и все ее интересы И. В. Сталин, так в недавние дни Великой Отечественной войны его гений охватывал стратегический план наступления армии и флота на всех фронтах, позицию и интересы советского государства за дипломатическим столом в Лондоне и Вашингтоне, выплавку чугуна в Магнитогорске и посевную кампанию на Кубани, строительство новой школы в возрождающемся Сталинграде и театральную постановку в Москве, заботу о чистоте марксова метода диалектического материализма и планы ра: бот Академии наук, —все, чем живет, жила вчера и будет жить завтра страна. Многогранно содержание ленинских документов, собранных в ХХХУ сборнике. Они охватывают ход гражданской, войны, положение на фронтах и на отдельных участках фронта, вопросы военного стВоительства, борьбу с разрухой и голодом, международные отношения, хозяйственное строительство, вопросы национальной подитики, область религии, организацию работы советских органов в центре и на местах, электрификацию страны, положение в деревне, культурное строительство = литературу, кино; театр, библиотеки, культурно-просветительные организации, издательские дела. Это — поистине своеобразная энциклопедия советской жизни тех лет, великой эпохи утверждения советской власти, В документах ХХХУ «Ленинского сборника»—глубочайшее историческое содер: жание. В них— эпоха, человеческие отношения, подчас драматические коллизии, как Иллюстрации П. Павлинова к квиге Жюль Верна «Приключения капитана Гаттераса» (Военмориздат) o 6 6 Максим РЫЛЬСКИ Я никогда не знад... Я никогда не знал, что так люблю— По-над Днепром, в моем родном краю — Пушистых верб серебряные лозы, Березу, что росы прозрачной слезы .В притихшую роняет мураву, Бурьян колючий в придорожном рву, Где вальдшнеп, поэтическая птица, В листве засохшей от стрелка таится, Я никогда не знал, не ведал я, Как тяжело мне жить без соловья, Когда, пронизанный горячим светом, Трепещет в песне он... (кто раз увидел это, Как видел я над тихою водой, Под розовой, приветливой звездой, — Тот не предаст холодному забвенью Очарованья этого мгновенья). Я никогда не знал, что светлый взгляд И взмах рученок встречных нам ребят, Когда наш поезд мчится меж полями— Жемчужины роняет перед нами, И мы должны ревниво их беречь. Летя вперед, не нашу слыша речь, „ Любуясь городом, где что ни_площадь, Под солицем стяги алые полошут, Людских голов поток живой, — Я отогнать не в силах голос твой, Что днем зовет меня и кличет ночью, И ты в мои заглядываешнь очи, И я руками тень твою ловлю. Я никогда не знал, что так люблю. Перевела г украинского Екатерина ЛИУМСКАЯ, СТИХИ И ПОЭМЫ Максима РЫЛЬСКОГО В сборнике М. Рыльского «Стихи и поэмы», изданном Гослитиздатом, два раздела: в первом — «Стихотворения», кроме юношеских произведений из книги «На 6eлых островах», публикуются стихи, написанные в пернод с 1918 по 1945 год. В творчестве М. Рыльского значительное место занимают поэмы. однако в ранее издававшихся сборниках они были представлены очень неполно. Впервые в одну книгу вошли все поэмы Максима Рыльского. Во втором разделе сборника — «Поэмы» напечатаны — повесть в стихах «Марина» и лирические поэмы: «Сено», «Жажда», «Чумаки», «Любовь» и «Путешествие -в молодость». Поэмы «Чумаки» и «Любовь» полностью на русском языке опубликованы впервые. Сборник открывается статьей академика А. Беленкого «Творческий путь Максима Рыльского». Произведения, вошедшие в книгу, даны в переводах Б, Пастернака, П. Антокольского, В. Инбер, А. Прокофьева, М. Зенкевича, Н. Ушакова, В. Звягинцевой, Л. Длигача, А. Гатова, Б. Турганова, НД Бродского, Е. Благининой, Е. Шумской и до. я Новый Ленинский сборник. строгий эпос времени, борьба взглядов, классов, партий, — все, чем жила страна в те дни. И над всем этим возвыщается образ Ленина, руководящего всем, дающего жизнь и направление всему. Рядом с ленинскими материалами поразительны и многие документы, адресованмоченного Самарского гУбППО 11 ноября 1919 r.,—oHa способна дать нам почувствовать своеобразие эпохи не менее, чем иные исследования. «Кремль. Ленину. Умоляю во имя закрепления нашей революции сделать... распоряжение, обратить серьезное внимание на полную неподачу с Казанской дороги на Волго-Бугульминскую ж. д. вагонов порожняка для отправки продовольствия доблестной Красной Армии и центру». «Во имя закрепления нашей революции», не меньше... Стиль эпохи, замечательный романтический стиль великой эпохи, полной воодушевле‘ния, энтузиазма, народного порыва! Удивительно красноречивы в «Ленинском сборнике» подобные документы—обращения советских людей к своему вождю рядом с документами самого Ленина. Вот телеграмма Владимира Ильича председателю Совдепа города Дриеса 19 февраля 1918 г.: «Оказывайте сопротивление (немцам.— И. Н.)... Вывозите все ценное и продукты. Остальное все уничтожайте. Не оставляйте врагу ничего. Разбирайте пути — две версты на каждые десять. Взрывайте мосты. Ленин». Вот записка одному вид: ному советскому работнику в июле 1916 ES «Вид. больной. Не теряя времени — на двухмесячный отдых. Если не обещаете точно, буду жаловаться в ЦК. Ленин». Вот надпись на записке секретаря о том, секретарь Ильичу. Его надпись: «В Компрод для детей». Вот записка библиотекарши, сообщающей о получении новых книг и запрашивающей, какие книги нужны Ленину, Надпись Ильича: «Прошу все». В письме секв Харьков с запросом о положении дел ‹ что в приемной ждет делегация из Азербайджана, привезшая 6 вагонов. икры: «Ждут ваших. распоряжений», — пишет ретарю — поручение послать телеграмму “— А. ЕЛИСТРАТОВА У i р Новый роман Джона Пристли, напечатанный в № 11—12 «Нового мира» за 1945 год, обратит на себя внимание советских читателей, По своему обыкновению, Пристли тесно связан здесь с современностью. «Затемнение в Гретли» и «Дневной свет в субботу» рассказывали об Англии воечного времени; «Трое в новых костюмах» — роман о послевоенной Англии ‘мая 1945 года. Герон романа «Трое в новых костюмах» — фронтовые друзья, однополчане, только что демобилизованные из армии и возвращающиеся домой. Они земляки и сверстники, но принадлежат к различным слоям общества: сержант Алан Стрит — отпрыск гродовитой помещичьей семьи, капрал Герберт Кенфорд — сын состоятельного фермера, рядовой Эдди Мольд — рабочий каменоломни. “Как и в «Дневном свете в субботу», Пристли стремится представить современную Англию в различных сониальных разрезах. «Ну вот, кончилась война — что же дальше? Да, в этом все дело. Что дальше?» — этими словами с первой же страницы определяется основная, ведущая тема романа. Обстановка, в которую возвращаются герои Пристли, различна; различны те ‘частные вопросы, которые ставит перед ними жизнь. Но у всех троих уже с первых дней пребывания на родине нарастает чувство разочарования и — неудовлетворенности. Чувство это социально осмыслено. Тема «рядового человека», столь часто оборачивающаяся сейчас на Западе своей реакционной изнанкой, в романе Пристли оправдана и полна значения. «Трое в новых костюмах» — не те себялюбивые обыватели, «славные маленькие люди из славных маленьких домиков», на которых, по словам Пристли, ориентировались нацисты и к которым взывают представители современной империалистической реакции. Они сознают себя частью народа и частью человечества и пытаются самостоятельно разобраться в политических вопросах послевоенной современности. + «Трое в новых костюмах» — это те, кто у станков или в окопах вынес все бремя войны, выпавшее на долю Англии. Со времен Дюнкерка, по словам Алана Стрита, им говорили: «Вы, ребята, воюйте, а мы сделаем все остальное». Опыт войны сделал их новыми людьми; но Англия встречает их по-старому. Эдди Мольд, рабочий, возвращшающийся домой к разрушенному семейному очагу, снова сталкивается с соединенными силами Собственности, Церкви и Государства. Напрасно пытается он заявить, что и OH— «человек. а не. проклятая машина какая-нибудь...», хозяин его каменоломни, местный пастор и участковый полисмен единодушво стараются «поставить его на место». Герберт Кенфорд попадает в атмосферу семейного преуспеяния. Фермеры разбогатели за время войны; его ждут процветающая ферма и невеста, подысканная родными. Но сытое собственническое благополучие не удовлетворяет: Герберта. В то время, как его родня со злобой говорит о требованиях городских рабочих и радуется повышению цен на сельскохозяйственные продукты и тому, что «все останется так же, как было», вопреки «разным ораторам, которые уверяют, что после войны все здесь переменится», Герберт ощущает себя чужим в’ родной среде. Он вспоминает своих товарищей по фронту. «Не говоря уже об уцелевших..., было еще по меньшей мере полсотни убитых, похороненных в пустыне, во Франции, в Германии, и Герберт чувствовал сейчас, что они ему ближе, чем эти люди здесь, дома. Эн слышал их голоса: «Я тебе говорю, дружище, после войны все будет по-другому!» «Полно тецгить себя. Будет га же чортова канитель. Ты как думаешь, капрал?» А капрал «стоит обеими ногами на земле». На какой земле? В зыбкой могиле. в окопе, где земля каждую мннуту может внезапно осыпаться, н вы увидите направлевный -на-вас костлявый палец скелета и зияющие впадины пустых глазниц». Своих единомышленников Герберт находит вне родного дома; это старый батрак Чарли Шэттль и Дорис Морган, работница с авиазавода, которые говорят ему новым для него языком о необходимости бороться за права трудового народа. Для Алана Стрита, как и для Герберта, возвращение домой связано с моральным искусом. Политические связи семьи обеспечивают ему выбор легкой и блестящей карьеры. Лофд Дарральд, крупный промышленник, финансист и владелец газетного треста, приглашает его сотрудничать в своей прессе. Речь идет о том, чтобы установить контроль над демократическим общественным мнением послевоенной Англии. Надо внушить тем, кто возвращается с фронта, и тем, кто работал в тылу, что все, что им нужно — это «собачьи бега, дешевые пари, футбол, сколько влезет, лучшие фильмы, хорошие фесторанчики, где можно выпить и закусить и куда можно взять жену, поездки в отпуск». Надо доказать, что только кучка смутьянов «стоит поперек дороги парням, заслужившим право на постоянный труд и разумные развлечения». Такова цемагогическая которую ведуг газеты лорда Дарральда. Алан знает ей цену, но, прельщенный возможностью легкой, беззаботной жизни, уже готов согласиться на предложенные ему условия. Только встреча с недавними товарищами — Гербертом и Эддн, приходящими к нему за советом, во-время отного фонда, о пароходах в пути в южные порты, и приписка: «Попросите библиоте‚ каршу достать мне на время Гейне, томика 2 стихов и Гете «Фауст». Вот охранная грамота семидесятивосьмилетнему ученому В. И. Танееву, подпнсанная Лениным. Поразительна ее MOTHвировка: В. И. Танеев «долгие годы работал научно и По свидетельству Карла Маркса (подчеркнуто мною—И. Н.), проявил себя «преданным другом освобождения народа» (Ленин имел в виду отзыв о Танееве в одном из писем Маркса). Это ленинский стиль официальной государственной бумаги. Все ленинские документы полны государственной мудрости, высокой человеческой чуткости, ненависти к врагам, любви к друзьям, тревоги за судьбу страны, титанических усилий в организации победы народа и советской власти. Болышая группа ленинских документов ХХХУ сборника , связана › с именем И. В. Сталина. Множество записок огромного значения адресованы И. В. Сталину, чье мнение по важнейшим государственным, военным, хозяйственным и культурным вопросам неизменно запрашивал Ленин. Множество ленинских документов пока: зывает нам В. М. Молотова как одного из ближайших соратников Владимира Ильича. Группа документов содержит директивы Ильича советским дипломатам по острейшим проблемам международной политики тех лет. Блестяще определил еще в 1920 тоду ленинскую дипломатию А. М. Горький, когда писал: «Бесстрашие разума и острая проницательность в области политики — основные свойства натуры Ленина, Мир никогда не слыхал языка, которым говорит дипломатия, вдохновляемая им. Пусть это язык, грубо терзающий нежные уши дипломатов во фраках и смокингах, HO это — убийственно правдивый язык». , Значительная серия яенинских документов, напечатанных в ХХХУ сборнике, связана с А. М. Горьким. Эти документыы— бесценный вклад в еще не написанную нашим литературоведением историю вели‚Кой дружбы гениальнейшего политическокампания, ое НОВЫХ резвляет его. Беседой трех друзей 5 будущем ‘Англии и о их месте в борьбе за это будущее заканчивается книга Пристли, Книга эта значительна тем, что разоблачает многие иллюзии относительно действительного характера английской демократии., Пристли выступает против тех, кто, как мать Алана, леди Стрит, хотел бы перестать «волноваться из-за поляков, рус ских, китайцев и ломать голову над тем, что будет дальше», и против тех, кто, подобно лорду Дарральду и его помощникам, желал бы успокоить народ демагогическими обещаниями ‘частных реформ. Его роман показывает, как далеко зашел процесс брожения и размежевания социальных сил в современной Англии. ‘ Но роман Пристли, разрушающий многие либеральные иллюзии о мире и единстве послевоенной Англии, и сам, ‘однако, не свободен от иллюзий. Тема английских квислингов, врагов народа, облеченных иногда и в военные мундиры, когда-то весьма драматически поставленная в «Затемнении в Гретли», вытеснена из романа «Трое в новых костюмах». Устами своих героев, как и всем ходом действия книги, Пристли склонен противопоставлять «войну» — «миру», армию с ее спаянностью и единством целей — тылу, где царит «проклятый, глупый, жадный эгоизм». Армия, говорит в заключительной главе романа Алан Стрит, «лучше, чем была до сих пор наша Большая земля. Никто не фабрикует подложных приказов, чтобы получить В собственность яхту или завладеть оленьим заповедником. Никто не продает шифр, чтобы стать. полным хозяином в газете и в банке. Никто не сдает опорный пункт из-за дорого стоящей любовницы или для приобретения старинной мебели». Вопрос о политических целях, на службу которым, в разрез с действительными интересами английского народа, может быть поставлена военная машина Англни, не смущает пока ни героев Пристли, ни ‘самого романиetal i. Характерно и то, что вопрос о политическом руководстве страной не получает в постановке Пристли действительной остроты. Тубби Арнклифф, товарищ министра по делам самым, как иронически определяет его автор, «надежда (или товарищ надежды) миллионов далеких канадцев, австралийцев, новозеландцев, прочих», настолько беспомощен, что Kaжется почти безвредным. Реакционная демагогия лорда Дарральда и его помощников более агрессивна; но ее действительные масшгабы, чели и почва, ее питающая, автором никак не раскрыты. Как бы ограничивая себя, по праву художника, материалом первых впечатлений своих героев, Пристли подчеркивает в изображении английской общественной жизни прежде всего распад, разложение старых устоев и старых традиций. Всеобщий разгром и наступление ада на земле возвещает языком апокалиптических пророчеств полупомешанный священник, мистер Тальгарт. О конце старого мира говорит, под элегический аккомпанемент граммофонных мелодий, старый сибарит, дядя Родней. «Распад, полный распад. Класс, к которому все эти люди принадлежат, и их общественный строй просто-напросто разваливаются на части. Каждый из них — в тупике. Каждый обвиняет другого в том. что он свихнулся. И правильно. Как особому классу, делать им больше нечего. Но они не могут или не хотят выйти на дорогу, смешаться со всеми и двигаться‘ с ними куда-то. И они остаются на месте и тихо, благопристойно сходят с ума» — так характеризует руководителей английской политики главный герой романа Алан Стрит. Может быть, именно потому, что только такими красками означен фон его романа, процесс об’единения различных демократических слоев, представленных его тремя героями, совершается в изображении Пристли с величайшей легкостью и быстротой, без: трудностей и без борьбы. Рабочий Эдди Мольд, фермер нием всех своих жизиенных проблем к Алану Стриту, как своему естественному советчику и заступнику. Он, Алан, несколькими часами ранее согласившийся было сотрудничать в желтой прессе лорда Дарральда, будет отстаивать их интёресы. Он станет общественным деятелем, может быть, членом парламента. Его сестра Диана, еще накануне признававшаяся. в своей нелюбви к тупому и невежественному простому народу, будет говорить, «как с женSSS имперского сотрудничества, и тем южнеафриканцев и’ костюмах” илибвУ. ‘© ‘подругой Герберта — работниuc Мооган, с женой Элди Мольла... ae Дорис ав: белительное в этом Ехть нечто слащаво неуре em are es финале романа Пристли, ложном и жественном отношении. Общественное значи Е ee велико. 2 не ази; 7 eh on НЕВЕ ИО, то новое, что внес vee рический` опыт войны с DE ate gar нание миллионных народных масс 4% 4 как и других стран мира. о Герои _ Пристли. недаром прошли vat : путь — от Дюнкерка в Африку и о Tyne в сердце Европы. Они недаром «видел! > этой войне гораздо. больше, чем их пред: шественники — в прошлой... Квислингов, Черную биржу. Реакционные банлы. nes жение сопротивления». Они недаром ср жались, как союзники Красной Армии, против общего врага. Они не хотят «возвращаться к довоенному хаосу». «-сли мы попробуем жить по-старому — хватать, отнимать и кусаться, попробуем опять применять изжитые, прогнившие истины, то У нас будут тягчайшие кризисы, рр ца, полуголодное существование... OPb 2 за рынки будет еще более ожесточенной, чем прежде. А это означает новые войны, новые кровавые потрясения и, весьма BO3- можно, появление сумасшедших диктаторов. И тогда очень скоро мы все превратимся в полуголодных и полупомешанных людей и будем жить в подземельях и изготовлять летающие бомбы весом в тысячу тонн», — говорит Алан Стрит в заключительной главе романа. «Гораздо лучше жить без обычных удобств, на ограниченные пайки, как жили русские, если живешь в обществе, которое знает, что оно делает и куда идет, чем наслаждаться — еще недолго! — роскошным существованием в обществе, катящемся от одной катастрофы к другой... Выбор только один: либо ‚земля на:иа будет вскоре жалкой могилой нашего рода, либо станет наконец нашим домом, где человек сможет жить в мире и работать для блага других». К сожалению, советский читатель вынужден знакомиться с романом Пристли в крайне несовершенном переводе Юрия Шер. Переводчик допустил многочисленвые фактические промахи, санкнционированные редактором (А. Гурович). Перевязочный материал (dressings, p. 100) mepeводится у него словом «белье» (стр. 234), сочельники почему-то стыдливо именуются «разными праздничными днями» (стр. 210), взгляд брата, в котором Герберт улавливает подозрительность и отчужденность («it might have come from a suspicious strangers, р. 43), характеризуется как взгляд ‹злобствующего недоброжелателя» (стр. 214) и т. д. Смысл литературных намеков и сравнений, довольно частых У Пристли, не только не расшифровывается, но зачастую прямо искажается. «Фея Моргана, сидяшая под вёчно цветущими яблонями Авалона» — образ совершенно конкретный, вошедший в английскую поэзию из средневековых кельтских преданий, которым автор пользуется для характеристики одной из героинь, превращается в переводе в бледное и претенциозное сравизние: «Она была похожа на сказочную деву под вечно цветущей яблоней» (стр. 231). Совершенно пропадает в переводе и смысл ссылки леди Стрит на Барсетширские хроники Троллопа — цикл романов о провинциальной викторианской Англии, которые она перечитывает, чтобы забыть о треволнениях современности; в передаче Юрия Герберт Кенфорд обращаются за разреше> Шер получается, что герой сам приехал в вымышленный Барсетшир Троллопа: «Да, так вот ты приехал, так уютно в Барсетшире...» (стр. 207). , Еще печальнее то, что. переводчик зачастую грешит против духа самого русского языка. «Сочный сколок» (стр. 234), грам; мофон, «гигантский рупор которого довлел в комнате над всем» (стр. 208), героиня, которая, не боясь двусмысленности, заяв‚ляет, что «пробовала мужчин — в солдатской столовойз (cTp. 222); — Bee 9TH nepлы — не редкость в ero nepesone. [pwr этом перевод чрезвычайно огрубляет подлинник; русские эквиваленты, находимые переводчиком для передачи разговозной речи героев Пристли, звучат гораздо более грубо и нарочито, чем следовало бы, судя по оригиналу. Читатели «Нового мира» вправе пред’явить свой счет релакции журнала, по. вине которой они получат лишь искаженное представление о новом явлении английской литературы. > Обложки книг А, Кононова «Рассказы о Ленине», изданных за границей. го писателя современности. Мы знаем кратковременную дружбу Маркса и Гейне в сороковых годах, большую дружбу Чернышевского и Некрасова в шестидесятых годах прошлого столетия. Это—прообразы великой дружбы, духовной близости Ленина и Горького. Она родилась, созрела и утвердилась на героическом пути пролетарского революционного движения. Только пролетарское освободительное движение в России смогло породить эту дружбу, глубочайшую по своему идейному содержанию, прошедшую сквозь все суровые, подчас встававшие на ее пути испытания в борьбе и выходившую из них еще более закаленной, дружбу редчайшей моральной красоты. Директор Пулковской обсерватории просит В. И. помочь в постановке научной работы обсерваторин,—Ленин пишет замнаркома просвещения: «По отзыву Горького помочь необходимо». Не раз пишет Ленин записки в государственные учреждения—распоряжения 06 оказании содействия Горькому в работе его как руководителя множества комиссий н культурных организаций. ХХХУ «Ленинский сборник» впервые с такой отчетливостью рисует нам Горького как советского государственного деятеля. Вот он предлагает В. И. Ленину (в 1918 году) взять... рыбу у рыбопромышленника Антонова для голодающих питерских рабочих, ходатайствует перед Владимиром Ильичем © пайках для петроградских ученых, вот напоминает об издании декрета о конфискации имущества эмигрантов, вот пишет о необходимости организации борьбы с детской преступностью, о валяющемся без призора и ржавеющем железе, об издании нереводов иностранных книг ит. д. В прошлом бывали случаи, когда писатели обращались к главам государств, — но таких писем; как эти горьковские, небыло; это письма одного из хозяев страны, болеющего за нее, ибо это теперь — свободное` государство, народом. И Ленин с исключительным управляемое неизменно вниманием самим относился к обрашениям Горького, как это ясно видно из ОР дд Внешторга на Украине, о размерах обменго деятеля новейшей эпохи и. величайншевсех его пометок на письмах Алексея Максимовича. Весьма важны для советского литературного движения документы В.И., связанные с «пролеткультом», организацией в свое время собиравшейся строить Heкую особую, замкнутую, цеховую «пролетарскую культуру» в отрыве от государства и в разрыве с великим классическим наследием прошлого и потому вызывавшей к себе со стороны Владимира Ильича отрицательное отношение. «1. Не особые идеи, а марксизм, — писал Ленин в публикуемом ныне наброске резолюции. 2. Не выдумка новой пролеткультуры, а развиTHe лучших образцов, традиций, результатов существующей культуры с точки зрения миросозерцания марксизма и условий жизни и борьбы пролетариата в эпоху его диктатуры». Эти ленинские замечания относятся к 1920 году. Жизнью подтверждено, что наша советская культура развивалась по пути, указанному Лениным. суждение вопроса о постановке памятника К. Марксу, реставрация кремлевской башни, забота об охране ценной библиотеки, проект постановления о театрах, вопросы издания тех или иных книг, тематика кинохроники, централизация библиотечного дела в респуб лике, программы высшего ne художественного образования, внимание к писателям и работникам искусства, забота о... глине для скульптора Гияцбурга, изготовляющего бюст Плеханова — 060 всем этом говорят краткие ленинские записки по культурным вопросам, помещенные в ХХХУ сборнике. И все они освящены животворящей ленинской идеей они новой культуры, развития учших ‘образцов, традиций, достижёний, накопленных всей предшествующей рией человечества, с точки р созерцания марксизма и усл борьбы социалистического B:XXXV «Ленинском eee писатели найдут, каки во всем беси литературном наслелии В. И. а, неоценимые материалы для познаНИЯ ленинского Г ения и наше ле СК сталинской эпохи. а истозрения мироовий жизни и пролетариата. сборнике» ак совет-