АТКАЙ

Борнс БЯЛИК

Александр

ЯШИН

Девушка и воин ТАВЖАН: Ты шел, богатырь, кандалы волоча, И не было к тяжким оковам ключа. Болотистый путь, даже зимней порою, Спасительной не покрывался корою. Высокой стеной подымался бурьян. Посевы глушило недоброе семя. И тело твое ослабело от ран, Как ты одолел непосильное бремя? НАРТ: Я ржавчиной стал, и мон кандалы Рассыпались горстью железного праха. Я стал быстротой, Из трясины, из мглы Я вырвался, топь рассекая сразмаха. Я стал буйнокрылым пожаром, Тавжан, Чтоб дочиста выжечь бурьян окаянный. Бальзамом я стал для бесчисленных ран, И зажили кровоточащие раны. По грязи я брел в кандалах, а теперь Стал чистым, как соболь, свободным, как птица. Воагу моему не исчислить потерь. Тяжелому времени не возвратиться. Свой меч, торжествуя, вложил я в ножны, - Пускай отдыхает клинок мой булатный. Отныне мне новые силы нужны, … Я буду трудиться для блага страны, Для блага отчизны моей необ ятной.

Солдатская наука  Книга под таким названием еще не из­дана. Ее отдельные страницы и главы, воз­никшие независимо друг от друга и напи­санные сотнями бойцов, военных специа­листов, работников фронтовой печати, еще не собраны и не об единены, Но она все же существует, эта книга, и существует более реальным образом, чем многие и многие книги, изданные за годы войны. И мало какие из них могут сравниться с нею по своим тиражам, по количеству изданий, а, главное, по силе своего влияния на солдатские умы и сердца. Части 1-й Ударной армии сжимали с за­пада немецкую группировку, застрявшшую в «Демянском котле». Немцы стремились расширить горловину, связывавшую этот «котел» с расположением основных сил. Они сосредоточили здесь десятки тяже­лых батарей, и некоторые наши подразде­ления оказались под постоянным артил­перийским огнем. Среди бойцов, особенно среди молодых, необстрелянных, пошли в ход выражения вроде «полоса смерти» или «долина смерти». И вот тогда в армей­ской газете «На разгром врага» была опу­бликована беседа старшего сержанта Александра Мухортикова «Что такое «до­лина смерти?» Бывалый воин толково и убедительно об яснял новичкам, почему опытные бойцы не теряются под сильным обстрелом, а неопытные попадают впро­сак и под слабым. Он кончал свою беседу словами: «Долина смерти - это не место, таких непроходимых мест не бывает, До­лина смерти - это неумение вести себя под огнем». Беседа Мухортикова читалась во всех отделениях, взводах, ротах. Ее перепечатали другие газеты, Политуправ­ление Северо-Западного фронта издало ее отдельной брошюрой, которую вскоре пришлось переиздать, Эта беседа сделала свое небольшое, но важное дело. Она не только дала практические советы о поведении на поле боя, но и развенчала и убрала из обихода неумные «страшные» слова. дидактична для художественных положен и слишком психологична для уставов и на­ставлений, ту область, которая требует для своего освещения соединенных творче­ских усилий мастеров боя и мастеров сло­о ва: область поведения бойца на поле боя. Мы хотим сделать еще одно пояснение содержании и форме книги «Солдатская наука»- книги, которую еще надо со­брать, свести в одно целое, пропитать сол­датским фольклором и отточить в языко­вом отношении, добиваясь предельной сжатости, точности и образности по при­меру высших образцов русской военной литературы от суворовских поучений до сталинских приказов. Скажем, в боевом уставе пехоты перебежке посвящено не­сколько строк-ясных и точных, вобрав­ших в себя опыт многих войн, но по необ­ходимости лаконичных. В книге «Солдат­ская наука» будет показано, что в каждой перебежке, продолжающейся несколько секунд, заключена целая наука. Здесь бу­дет раскрыто содержание старой солдат­ской пословицы: «Лети пулей, падай кам­нем», Здесь будет изображен примерный путь опытного бойца, совершающего пе­ребежки: замысловатые зигзаги, которые под огнем быстрее ведут к цели, чем путь по прямой. И точно так же в этой книге найдут освещение­в форме жи­вых, насыщенных фольклором рассказов все простейшие элементы солдатской так­тики, все важнейшие стороны солдатского ратного труда, Здесь можно будет расска­зать и о различных видах оружия, и о не­обходимых предметах солдатского обихо­да, здесь найдут для себя место поучитель­ные истории о лопате, каске, котелке, здесь можно будет увлекательно рассказать о том, какие разнообразные применения мо­гут быть у простой плащ-палатки, о том, как развести бездымный костер и т. п. И обо всем этом можно будет рассказать так же интересно и поучительно, как это сде­лано, например, у М. Ильина в его «Рас­сказах о вещах». в книге «Солдатская на­ука» сможет быть широко представлен своеобразный, еще совершенно не изучен­ный вид военного фольклора: названия и прозвища, которые дала сама солдатская масса различным видам оружия, Эти наз­вания всегда глубоки и метки, Так, грана­та названа «карманной артиллерией», ми­нометы «траншейной артиллерией» и т. д. Если то или иное оружие порождало во фронтовом быту много прозвищ, эпитетов, определений, значит, чем-то оно затраги­вало солдатскую психику, чем-то поража­ло воображение, И, наоборот, если появ­ление какого-либо вида военной техники проходило бесследно в указанной области фольклора,-значит, производимый им эф­фект был менее велик, Известно, напри­мер, сколько прозвищ получило и в нашен и во вражеской армии то новое оружие, которое мы чаще всего зовем «Катюшей». Известно, с другой стороны, что шести­ствольные и десятиствольные минометы, которые германское командование хотело противопоставить «Катюще» и которые были прозваны в самой германской армии не очень лестно «мычащими коровами», вообще не получили никаких прозвищ и кличек у наших бойцов. Сопоставление фольккорных проввиц козннкнихна выводы о технике и, главное, о челове­ческом материале сражавшихся армий. Ка­кие только выдумки и фокусы ни применя­ли немцы в первые месяцы войны, чтобы пикирующих бомбердировщиков ножные пике, трещетки, сирены и т. д.). И что же? Немецкие пикировщики были сразу же метко окрещены «музыкантами», а слово «спикировать» стало с тех пор употреб­ляться в нашем фронтовом быту неизмен­с то но в сниженном ироническом смысле. Не­мецкие двухфюзеляжные корректировщи­ки «Фокке-Вульф» получили меткое про­звище: «фриц с оглоблями», немецкие штурмовики были прозваны «лаптями». За­наши «Ильюшины» получили в немец­кой армии мрачное наименование «черной смерти», а в нашей армии все рода войск как бы оспаривали степень своего родства «ИЛами»: пехотинцы называли их «пе­хотинцами воздуха», артиллеристы«воз­душной артиллерией», танкисты - «летаю­щими танками» и т. д. Книга «Солдатская наука» должна будет осветить не только те стороны бревого опыта, то знание мелочей, те навыки, ко­торые, как предания, переходят из одного воинского поколения в другое. Эта книга должна будет осветить и те человеческие воинские качества, которые получили та­кое замечательное развитие в русской ар­мии и достигли наивысшего расцве­та в эпоху великих сталинских побед. Правда, для того, чтобы указанный мате­риал был собран и обработан должным образом, потребуется обединенный труд многих военных специалистов, писателей, фольклористов, работников красноармей… ской печати Потребуется коллективная ра­бота в духе той какую неустанно пропа­гандировал А. М. Горький. Но в резуль­тате возникнет книга, которая, по нашему глубокому убеждению, найдет для себя место в сумке у каждого бойца и будет настольной книгой для каждого советского юноши, готовящегося стать надежным за­щитником отчизны. Писатели участники Великой Отече­ственной войны должны взять на себя инициативу в этом труде, который вберет в себя важную часть боевого опыта луч­ших воинов лучшей армии в мире.

Наши праздники Знакомы Первый лист сквозной, Резной зеленый свет, Дом муравьиный под сосной, Утиный влажный след. Знаком и шум под крутизной Раскованной волны. А все наполнен новизной Любой из дней весны. Который раз, как в первый раз, На этот мир глядим. Который раз! Но мир для нас Всегда неповторим. И в праздниках твоих, народ, Есть нарастанье сил. Стремительней из года в год Полет орлиных крыл. Весной все соки вверх идут, Все корабли - в поход, И руки тянутся к труду Сильней из года в год. В знаменах алых небосвод, Шелка плывут волной, И, кажется, всегда восход Над нашею землей.

Перевела с кумыкского B. потапову «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.» Иван ГУТОРОВ Партизанское творчество Книга о героях Осенью 1942 года я услыхал эту ча­стушку в таком виде: Найди туча, найди гром, Ты разбей фашистский дом. Убей в доме за стеной Злого Гитлера с женой. Заимствование в песнях сказывалось, главным образом, в применении к новому содержанию старых мотивов, форм, Тако­вы, например: Среди лесов дремучих, Среди родных полян Растет семья могучих Советских партизан. Ой, не ходи, фрицу, Ты на вечерницу… Позарастали стежки-дорожки, Где проходили фрицевы ножки… Были даже такие переделки: Злые фрицы за рекою. Жигули вы, Жигули. Не найдут нигде покою, До чего ж вы довели. Партизан было не мало, Жигули вы, Жигули. За ночь фрицев всех не стало, До чего ж вы довели! Много сочинялось песен, и лирических и сатирических, на мотив «Крутится-вер­тится». По такому же образцу партизаны пели «По Берлину ходит Гитлер» на мотив песни «На закате ходит парень», а также «Гитлер сильно пострадал» на мотив «Уди­вительный вопрос» и т. п. Была сочинена партизанская «Коробочка». Выйду, выйду в ночь глубокую В рошу елок и берез С партизанкой черноокою Пущу поезд под откос… селе советских писателей ненная, но наполненная новыми словами, и, создает песню, которая будет усвоена лег­ко и быстро». К совершенно оригинальным произведе­ниям партизанского фольклора относятся походные марши (почти каждый отряд имел свою особую походную) и песни о товарище Сталине: Партизану в борьбе помогает Темна ночь да охотничий глаз. Нас по имени Сталин не знает, Но он помнит о каждом из нас. Лучшие свои отряды, бригады, наиболее героические свои рейды по глубоким ты­лам врага партизаны называли сталински­ми. Образ великого Сталина был с нами и осенял нас на подвиги: Дорогой товарищ Сталин, Каждой мыелью мы с тобой. С твоим именем великим Каждый день идем мы в бой. Сталин - опора в тяжелые дни испыта­ний, Сталин - вера в грядущую победу, Сталин -- знамя, вдохновляющее нанеус­танную борьбу за свободу и независи­мость социалистической родины: Мы никогда в боях не унывали, И по стране прошла о нас молва. И никогда в сердцах не угасали Слова ролные­Сталин и Москва. фольклор Партизанский правильно отразил победу Красной Армии над фа­шистско-немецкой армией как историче­скую победу всего нашего народа. Светит месяц, светит ясный, Светит, усмехается. С нами немец воевать Навсегда закается. Немцев мы не раз уж били, Но о том они забыли. на этот, видно, раз Будут вечно помнить нас. В одной из партизанских песен гово­рится: Поднимаемся с привала, Снова нам итти в поход. Партизанский запевала Рядом с знаменем идет. Боевой походный марш, теплая лириче­ская песня, едкая сатира на врага, хлест­кая частушка, пословица, непередаваемо резкие послания во вражеский стан, анти­фашистские анекдоты - таковы основные жанры устно-поэтического партизанского творчества. В партизанском фольклоре отразилась непоколебимая вера нашего народа в побе­ду: Скоро, скоро лед растает. Выйдет Днепр из берегов. Скоро армия родная Разгромит лютых врагов. Партизанская тропинка Не бывает узкая. Сколько немец ни воюй, Победа будет русская.

«За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.»

- Евгений ВОРОБЬЕВ

Фронтовая Красная Армия, наследница лучших тра­диций русского воинства, бережет и ле­леет старую солдатскую пословицу и вме­сте с этим непрестанно обогащает драго­ценное наследство прошлого. Многое пережитое в дни Отечественной войны уже отлилось в песни и частушки, многое уже записано, но многое еще жи­вет в устной форме и ждет своих собира­телей, исследователей. Афоризмы Суворова живут, не старея, полтораста лет, - так лаконично и образ­но выражена в них воинская мудрость. Не случайно некоторые из этих изречений стали в годы войны популярными лозунга­ми: «Дисциплина--мать победы», «Сам по­гибай, а товарища выручай», «Тяжело в ученьи, легко в походе» и другие. в Интересно, что некоторые суворовские поговорки были несколько видоизменены годы Великой Отечественной войны. «Русские прусских всегда бивали», гово­рил Суворов, Наши воины изменили так: «Русокие прусских всегда бивали и сей­час побьют». Этот лозунг значился на од­ном из придорожных щитов фронтового шоссе в предместье Кенигсберга. После победоносного штурма Кенигсберга текст щита был исправлен чьей-то старательной рукой: «И сейчас побьют» было замазано углем, а вверху надписано: «И сейчас по­били»… Множестно повет послонии пожсенных его этику, его представления о долге, чув­ство морального превосходства над про­тивником, уважение к умелым, делови­тым, смелым людям и презрение к трусам. жали жить лучшие пословицах продол­дата: его удальство, терпенье, непреклон­ное мужество, и иногда эта преемствен­ность подчеркивалась самим текстом. «Суворовский завет свят: гвардейцы на смерть стоят!» - эта пословица записана в сти конце 1941 года в Панфиловской диви­зии, защищавшей подступы к Москве, в той самой дивизии, откуда вышли 28 ге­роев и где прозвучали бессмертные слова политрука Клочкова: «Велика Россия, a отступать некуда - позади Москва!». Оборонительные бои породили свой фольклор, в котором много внимания бы­ло уделено меткому стрелку, снайперу, охотнику за «языками». «Не жди пушку, лови немца на мушку», «Не тот удал, кто пальнул да пропал, а тот, кто бьет да долго живет», «Снайпера узнают по выстрелу, разведчика по «язы­ку», «И короткими очередями можно ве­длинный счет». не в Наступательные бои Красной Армии также нашли свое отражение и в красно­армейском фольклоре: «В атаке гра­ната вместо брата», «Своим полком гор­дись, да и сам отличись», «В наступлении ждут, когда кухни подойдут», «Немец­кие валы-ограды Красной Армии не пре­грады», «Обычай наш такой: портянки вы­суши и в бой», «Кто в бою не рискует, по тому орден не тоскует», «Откроет сапер ворота - пройдут танки и пехота». Интересны пословицы, обличающие бол­тунов, невежд, паникеров, нерях. Сколько  иных изречениях остроумия, мудрой нравоучительности.

пословица Вот несколько из подобных пословиц: «Плохому стрелку только кухня - хоро­шая цель». «Брехун - хват, у него и ух­ват --- автомат». «Ленивые руки не родня умной голове» Выше мы привели одну поговорку, имев­шую хождение среди бойцов Западного, впоследствии Третьего Белорусского фронта: «Обычай наш такой: портянки высушил и в бой». Интересно, что это - цитата из стихотворения талантливого фронтового поэта Василия Глотова. Две строчки стихотворения хорошо прижились в солдатском словаре. Широкое распространение и горячая любовь, которой пользуется среди читате­лей поэма А. Твардовского «Василий Тер­кин», привели к тому, что многие строчки поэмы бытуют в армейском обиходе на правах поговорок и пословиц. Вот некоторые из них. Они подслушаны в повседневном речевом обиходе бойцов 3-го Белорусского фронта, где в газете «Красноармейская правда» впервые печа­тались главы «Василия Теркина»: «Дальше фронта не пошлют». «На попятный ходу нет». «Непонятно, да понятно». «Греют ноги про запас». «Жизнь одна и смерть одна». «Жив, здоров на зло врагу». Сотни поговорок и пословиц имели хож­донис в полках и динннях озного обладающие чутким ухом, любящие рус­ское меткое слово, прилежные и внима­тельные, которые бы взялись за эту важ­ную работу. Красноармеец Илья Иванович Киселев издавна интересоватся русским фолькто­ром. В феврале 1942 года он очутился по­сле контузии в госпитале и стал записы­вать солдатские пословицы, которые бы­товали в лексиконе раненых. В госпитале, где лежали раненые из раз­ных дивизий, можно было, естественно, подслушать выражения, которые до того бытовали только в границах полка, диви­зии и совершенно не были известны в со­седних частях, не говоря уже о всем фронте. Сперва Илья Киселев вел эту работу от случая к случаю и меньше всего собирал­ся предавать гласности собранный мате­риал. Но потом, по совету талантливого журналиста Петра Лидова, Киселев занял­ся этой работой всерьез и вел ее систе­матически. За годы войны Киселев записал 192 пос­ловицы и поговорки, 140 частушек, до пя­ти фронтовых вариантов песен «Катюша» и «Огонек». Уже после праздника Победы, после 9 мая, Киселев записал пословицы, в которых нашли свое отражение гордость солдата за свою землю, за своих товари­щей, за самого себя, радостное ощущение добытой победы. Совместными усилиями многих людей, находившихся на разных участках фрон­та, неутомимых «старателей», искателей золотых россыпей фольклора, можно бу­дет составить полное собрание пословиц и поговорок, которые состояли на воору­жении бойцов Красной Армии, с которыми они воевали, побеждали и победили.

Между прочим, Вот другой пример, Войска 1-го Бело­тельным боям. Во фронтовой газете «Крас­ная Армия» появилась беседа лейтенанта Харланова «Искусство атаки». В этой бе­седе, превосходно обработанной группой журналистов и работников штаба фронта, подробно рассказывалось о том, как пре­одолевать небольшое, но решающее про­странство от рубежа атаки до позиций врага, Здесь подробно и образно об ясня­лось, как итти за огневым валом, как вы­ходить из-под вражеского обстрела, как гасить огонь огнем и т. д. Здесь были рас­считаны и оценены каждый метр и каждая секунда атаки Это было сделано в полном соответствии с Боевым уставом пехоты, но так детально и наглядно, как это не может и не должен делать ни один устав, а как это способен передать только живой рас­сказ участника боев. «Когда поднялся и пошел в атаку - обязательно стреляй на ходу,- советовал, например, Харланов, - Твой огонь будет неприцельный но обя­зательно стреляй на ходу. Важно это по­тому, что когда ты стреляешь, то не даешь возможности немцу поднять головы, Кто бывал под огнем, тот знает, что нельзя чувствовать себя спокойно, когда кругом или, кога нокрут тебя поситск койно прицеливаться…» Беседа лейтенанта Харланова получила сразу же широчайшее распространение и перепечатывалась по­том снова и снова, каждый раз, когда на­ным оолможро бе когон русского фронта готовились к наступа­ния сказать, что не было ни одной фрон­товой, армейской и дивизионной га­зеты, которая не поместила бы на своих страницах беседу «Искусство атаки». или танковыми засадами врага, Именно в эти дни в дивизионной газете «За победу» появилась беседа младшего сержанта Ива­на Душко под выразительным заголовком «Ты сильнее немецкого танка». Иван Душ­Есть ли возможностьучесть, сколько у нее было читателей? Есть ли возможность учесть, какую огромную пользу она при­несла? И вот еще пример - из множества по­добных. Славная Гомельская дивизия вы­рвалась к границам Восточной Пруссии, Сопротивление врага все время возраста­ло. Теперь особенно часто приходилось иметь дело с танковыми контратаками ко участвовал во многих боях, он видел, как бойцы выходили победителями из еди­ноборства с вражескими танками, и он просто и ясно рассказал, как надо дей­ствовать противотанковыми гранатами бутылками с горючей смесью. Через не­сколько дней боец этой дивизии Александр Семиков подбил гранатой немецкий танк, Это было боевое крещение молодого бой­ца. Когда его спросили, как он сумел первом же бою совершить такой подвиг, Семиков ответил: «Я же знал: я сильнее немецкого танка». Если мы захотим прочесть другие стра­ницы, главы, части указанной книги, мы должны будем познакомиться с десятками и сотнями заметок, появившихся во фрон­товой печати под рубрикой «Беседы быва­лых воинов». Мы должны будем также пе­речесть статьи генерала Чуйкова, генера­ла Цветаева и других воспитателей и на­ставников бойцов о различных видах и формах боя, перечесть заметки и очерки Полевого, Кожевникова и других писате­лей-фронтовиков о старых солдатах, о ма­стерах огня, о художниках наблюдения и т. п. Все эти материалы охватывают ту в область боевой жизни, которая слишком 

Создателями и исполнителями партизан­ского фольклора были сами народные мстители: Я сложил частушки ловко, Завтра новые сложу. А пока пойду с винтовкой Пару фрицев уложу. Позже, когда появились обединенные штабы и сплошные партизанские районы, возникли особые ансамбли партизанских песен. Герои песен -- бойцы, автоматчики, пу­леметчики, подрывники, минеры, развед­Или: чики. Я в разведке была, Склады обнаружила, Мы забрали у врага Множество оружия. Приютилась русая головка За кустами, за врагом следит, И гремит катющина винтовка, И вопит подстреленный бандит. Часто насто героями посен становились собира­тельные образы - ворошиловцы, чапаев­цы, ковпаковцы… Пусть Синичка-гора в полукружьи, Пусть смыкается огненный круг, Ковпаковцы не сложат оружья, Не изменит товаришу друг. Герои партизанского фольклора горячо любят свою свободную социалистическую родину и всем сердцем ненавидят фашист­ских захватчиков, Беззаветно, с подлин­ным мужеством громили они фашистов: ров. В темной роще густой Партизан молодой Притаился в засаде с отрядом. Под осенним дождем Мы врага подождем И прикончим фашистского гада. В идейном, образном и тематическом от­ношениях партизанский фольклор Великой Отечественной войны представляет собой явление новое в истории устно-поэтиче­ского народного творчества, но сила тра­диции, творческая преемственность, разу­меется, проявляются в немособенно в стиле, композиции, трансформации жан­Во многих случаях легко обнаруживает­ся прямое заимствование из старых образ­цов фольклора. Так, в дореволюционной переписке Дм. Семеновского с Горьким («Письма и встречи», 1940 г.) приводится частушка об империалистической войне: Найди туча, найди гром, Разрази казенный дом, В том дому убей того. Кто забрил дружка мово.

В Воронежском областном издательстве вышла книга очерков «Воронежцы Герои Советского Союза». Более 170 воронежцам присвоено высокое звание Героя Совет­ского Союза. Многие из них до войны за­нимались самыми мирными профессиями, Так, Герой Советского Союза Ф. Вислев­ский батарея которого прошла с боями от Сталинграда до Берлина, был когда-то зоо­техником в одном из районов Воронеж-

ской области; «гроза немецких танков» ар­тиллерист В. Сотников работал на колхоз­ных полях; прославленный снайпер И. Си­доренко учился в художественной школе. Книга рассказывает о том, как призван­ные в грозные военные дни защищать свою родину, эти люди мастерски научи­лись владеть вверенным им оружием и своими подвигами стяжали себе бессмерт­ную славу.

Лев СЛАВИН

РОВНО ГОД НАЗАД

Время летело тогда стремглав. Этот день трещал под напором необыкновенных со­бытий, чувсть и впечатлений. Началось с того, что еще накануне ночью в небольшом доме с четырехгранными колоннами на Цвизелештрассе в Карлхорсте немецкие уполномоченные во главе с фельдмарша­лом Вильгельмом Кейтелем подписали акт о безоговорочной капитуляции всех воору­женных сил Германии на суше на море и в воздухе. Кейтель явился в парадной форме при орденах и маршал ском жезле, Когда он поворачивался, все на нем искрилось от золоченого креста, где-то возле пупа, до монокля в глазу. Подписав акт, он величественно надулся заго­и сделал движение, словно собираясь ворить. Но маршал Жуков сухо сказал: могут -Немецкие уполномоченные быть свободны. И битый фельдмаршал удалился, чтобы вскоре занять наиболее подобавшее ему место на скамье подсудимых в Нюрнбер­ге. Ощущение конца войны пришло еще не­сколько дней назад. На рассвете 2 мая мо­жно было видеть следующую картину. Через наш передний край, стараясь не спе­длинг, за нимВеташ и Шмидт-Данквард. А позади шагали в ногу три солдата, три немецких гренадера, нагруженные гене­ральскими чемоданами, Кто-то из наших прошептал: «Из Германии три гренадера В русский плен брели…» Гренадеры были в касках, хотя уже с ночи здесь не стреляли, ибо наше командо­вание отдало приказ прекратить огонь на этом участке. Немцев спросили: - Для чего бы еще в касках? У нас есть фуражки,несколько оби­женно сказал гренадер и в доказательство вытащил из-за пазухи фуражку, но ведь идет дождь! Вот в этот момент я впервые и ощутил с необыкновенной конкретностью, что вой­на кончилась. Каски уже не имели для не­мецкого солдата боевого значения, Они превратились в зонтики. Но что за дьяволь­ская аккуратность в такой драматический

для немца момент! Среди обломков своей рушащейся империи он охвачен одной за­ботой как бы фуражечка не попортилась. В этой бесчувственной добродетели весь немец. 9 мая с утра до ночи, весь день напролет наши бойцы и офицеры неторопливо гуля­ли по Берлину, осматривая его, Да, там бы­до много любопытного! Но из всех бер­линских достопримечательностей наиболее интересной и волнующей был вот этог самый советский воин, осматривающий пав­шую подего ударом германскую столицу. В нем было столько чувства собственно­го достоинства, столько прирожденной бла­городной корректности, столько искренней любознательности, столько спокойной уве­ренности в своей силе, столько юмора, крепкого, народного, столько глубокой че­ловечности, что невозможно было им не залюбоваться. С немцами он разговаривал вежливо, с еле заметным оттенком снисходительности, которую он, впрочем, старался скрыть, что­бы не обидеть собеседнита Да дел немца, Но во время войны, А нена­висть сама по себе, или презрение, или же­лание уничижать человека чужды и нату­ре русского человека и воспитанию совет­ского гражданина. Единственное, что пре­тило ему сейчас в немце, это его льстивое Так он шагал по Берлину, спокойный, исполненный счастливым сознанием собст­венной силы и чувством законной горго­сти, Да, он был горд! Но по-хорошему, Ве­ликое дело, совершенное им, не сделало его чванным.

Макслы РЫЛьСКИя ПЯТИЛЕТКА И ЛИТЕРАТУРА Не думаю, чтобы у нас было много сторонников той идеи, что принцип плани­рования работы можно механически пере­носить, скажем, из области промышлен­ности в область художественной литера­туры. Все мы отлично понимаем специфи­ку художественного процесса и не можем с этим не считаться. С другой стороны, очень далек от восхваления или пропове­дывания творческой анархии, отрыва ху­дожника от масс, индивидуализма и т. п. Созданный Пушкиным в «Моцарте и Сальери» образ художника - творца, «гуляки праздного» опровергается и био­графическими данными самого Пушкина и жизнеописанием Моцарта, который, разу­меется, имел «песен дивный дар», без чего и не может быть искусства, но умед и работать над собой, без чего также не мо­жет быть искусства. я Что же касается далеко простирающихся планов в искусстве, в частности, в лите­ратуре, здесь всегда приходится иметь де­зак, Джек Лондон, Алексей Николаевич Толстой. Они работали регулярно, выпол­няя заранее намеченный план. Однако - удивительная вещь, Именно у этих под­вижников регулярной работы самое твор­чество было не всегда ровным; неодина­ковой высоты и силы картины выходили из-под их неутомимого пера. Короче го­воря, мне кажется, что планирование твор­ческого процесса должно осуществляться в очень широких берегах, всякий раз под­чиняясь поворотам реальной жизни и осо­бенностям художественной индивидуаль­ности, которая, если она действительно достойна этого названия, не может не от­ражать в себе интересов, устремлений порывов народа. Перед советским народом стоит сегодня величественная задача, которая под силу только такому великану, как наш народ. Эта задача называется: новая, послевоенная сталинская пятилетка, которая охватывает на Украине садоводства, виноградарства, рыбоводства, охотничьего хозяйства, Если мне посчастливится помочь хотя бы одно­му колхозу посадить новый сад, разбить виноградник, -- а какой виноград может расти и родиться на Украине! - зарыбить озерцо чудесными зеркальными карпами, заложить заповедник с фазанами и куро­патками, то это и будет первым разделом моей лирической поэмы, дальнейшие раз­делы которой будут посвящены и песне, и любви, и обушку, и плугу, и книге, и тем бесконечным перспективам, которые на­чертал нам всем неугасимый Октябрь, И я эту поэму, если не прекратится мое физи­ческое существование, напишу. А если, скажем, инженер по образованию Иван Ле примет участие в строительстве автомо­бильной трассы к нашей священной Ме­дине - Каневу - давнишней мечте авто­ра «Романа Мiжгiр я», или если поэт До­ленго, известный среди ботаников под ников природы, а поклонник искусства Петро Панч заинтересуется, к примеру, художественными промыслами, - то это, безвсякого сомнения, даст иминовые твор­ческие импульсы. Словом, мысль моя очень проста: писа­тель, если он хочет быть мастером искус­ства, должен быть участником жизни. То, что Чехов был врачом, Шекспир - руко­водителем театральной труппы, Шевчен­ко живописцем и археологом, то, что Горький переменил за свою жизнь десят­ки профессий, Лев Толстой был участни­ком Севастопольской обороны, Иван Франко принимал активное участие в на­учной мысли мира, Пушкин был не только поэтом, но и деятельным издателем и ре­дактором журнала, то, что Василь Стефа­ник собственными руками пахал землю, количество этих примеров можно уве­личивать до бесконечности, - все это должно быть полезным уроком для наших  писателей. присоединиться к мысли, что наша «Война и мир» будет состоять из целого ряда про­изведений современных писателей, ибо Львы Толстые родятся не каждый день, все это так. Однако некоторое ослабление творческой воли у наших писателей, по сравнению с периодом тяжелейшего ис­пытания - первыми годами войны, когда так блестяще работал, например, Юрий Яновский, когда до орлиных высот насто­ящего философского синтеза взлетали Павло Тычина и Микола Бажан, когда «Фронт» Корнейчука сделал огромное об­щественно-политическое дело, когда новые слова Сосюры и целого ряда наших това­рищей трепетно волновали сердца бойцов военного и трудового фронтов, - некото­рое ослабление творческой воли (говорю не о названных товарищах, а о всей лите­ратуре) приходится все-таки признать. А раз признать, так и бороться против этого. Подвигу народа наша литература должна поставить памятник, достойный народа. публики как составной части великого Со­ветского Союза. Мы всепрежде всего --- граждане Великого Союза. А отсюда - и мысль, на которой я хочу остановиться: мы не можем быть созерцателями процес­сов, которые совершаются и будут совер­шаться на нашей земле под гениальным водительством товарища Сталина. Мы должны быть участниками этих процес­сов Конкретно это я мыслю себе так: не гастрольные поездки в колхозы, на заводы и шахты, на Днепрострой или в Донбасс могут определять наше участие в возрож­дении страны, а наше непосредственное вхождение в восстановительную, созида­тельную работу, Только ощутив себя ак­тивными участннками этой работы, мы сможем отразить ее красоту, а в этом и будет наша помощь прекрасному делу. Я позволю помечтать о своей собствен­ной работе в ближайшие годы. Моему сердцу очень близки проблемы развития все стороны народной жизни и должна привести и приведет нас к новым блестя­щим победам по пути осуществления выс­шей человеческой мечты - коммунизма. Естественно, наши писатели не могут сто­ять в стороне от этого грандиозного про­цесса. Поэтому, думаю я, полезно будет, когда мы, работники пера, поведем широ­кий и искренний разговор о дальнейшем росте нашего дела, о месте писателя в ве­ликих работах восстановительного перио­да, о непосредственных задачах, которые ставят перед нами наш народ и наша эпо­ха. Мои слова пусть будут, так сказать, за­певом к этому творческому совещанию. Больной долг у нашей советской укра­инской литературы перед народом. Веко­вечная эпопея Отечественной войны ещев очень малой степени отражена в нашей литературе, особенно в прозе и драматур­гии. Можно и следует говорить о полигра­фических трудностях, о недостаточно раз­витой здоровой товарищеской критике, ли; можно согласиться с тем, что для соз­дания больших полотен о Великой Отече­ственной войне нужно время, в течение которого писатель должен собрать и классифицировать фактический материал и широким художественно - философским взглядом охватить безграничное поле на­родных подвигов. Но долг остается дол­гом, и его нужно оплатить полностью. Великий народ не может не иметь ве­ликой литературы. Мы уже читаем «Мо­лодую гвардню» Фадеева, произведения Троссмана, Шолохова, Леонова, Симонова, Соболева, Тихонова, Горбатова и многих других в братской русской литературе, мы с огромным интересом ждем выхода в свет всего романа Ю, Смолича «Они не прошли» и многих других прозаических произведений украинской литературы; мы, если коснуться поэзии, не можем не гор­диться творческими взлетами, скажем, Первомайского и Малышко; мы можем

В конце концов он никогда не сомневал­ся в победе. В противоположность тому пленному гитлеровцу, который сказал на допросе: «Война с Россией это такая вой­на, где знаешь, как начать, но не знаешь, чем она кончится», наш советский воин знал, что дойдет до победы, Даже в те тя­гостные черные дни, когда гитлеровцы за­правляли радиаторы своих машин волж­ской водой наш воин верил в победу. Он верил в Сталина. А Сталинэто победа. Литературная газета ва № 20 3