ВСОЮЗЕ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР Как работал Алексей секции ССП СССР был заслушан доклад доцента А. Алпатова «Как работал Алек­сей Толстой над романом «Петр I». А. Алпатов прочел ряд заготовок для романа из записных книжек Ал. Толстого. Это во многом помогает уяснению путей, На очередном заседании Исторической Толетой над романом ,Петр !   Вечер народного творчества   по которым шла творческая мысль писа­теля. В обсуждении доклада приняли участие Б. Вальбе, З. Давыдов, А. Шишко, М. Чар­ный, Е. Ланн, отметившие ценность иссле­дования А. Алпатова.

Л. ЖУКОВА

олом-Алейхом

К 30 - летию со дня смерти

Я. эйдельМАн

УРАЛЬСКИЕ СКАЗЫ НА ЭКРАНЕ Хозяйки, заключена неповторимая прелесть сплетения будней и художественной вы­думки в сказах П Бажова, В одном из сказов Хозяйка угощает гостя щами и пи­рогами, Речь Хозяйки Медной Горы ничем не отличается от языка бытовых персона­жей сказов: «Ты глотку-то не надрывай ＿ давай разочтемся, убойца! Я тебя упреж­дала…». Но в фильме старательнотобран текст Хозяйки, приподнимающий ее образ над действительностью. Едва намеченная у Бажова тема оболь­щения Хозяйкой мастера Данилы, даннная в сказах все в той же грубовато-ирониче­ской манере, подчеркнута в фильме, как основной мотив отношения Хозяйки и гор­ного мастера. В сказах, завлекая мастера, Хозяйка озорно подтрунивает над Данилушкой, играя, испытывает его характер, В этой задорной интонации издевки Хозяйки над горным мастером выражена заложен­ная в самом сказе тема испытания харак­тера героя житейскими соблазнами. В фильме ирония подменена пафосом и ро­мантикой, это переключает весь материал сказа в другой строй. В пределах данной режиссером задачи Тамара Макарова обо­гатила и углубила образ Хозяйки. Но ее малахитовая красавица лишена бытовой характерности, остроты. Добрым народным юмором окрашен в сказе образ горного мастера Данилушки, «Высокий да румяный, кудрявый да весе­лый, Одним словом, сухота девичья». Дани лушка не чужд хитрецы, это сметливый паренек, веселый и сильный, Его тяга к Хозяйке Медной Горы­отнюдь не роман­тические бредни. Это задор мастера, страсть художника, Вл. Дружников играет Данилушку строго и углубленно, безогово­рочно завоевывая зрительские симпатии. Но снова перед нами торжественный, при­поднятый образ, старинный портрет… В приподнятый строй фильма суматош­ливо врывается фальшивая нота в образе барина и барыни. Вот где юмор сослужил дурную службу фильму, Об яснение этому найти нетрудно в характере юмора, явно заимствованного извне. В характеристике «барина» сказывается театральность, с душком гротеска. Чужеродным кажется и оперный стари­чок, призванный изобразить в фильме ве­селого «подковыру» и балагура, заводско­го сказителя, дедушку Слышко, На экране образ талантливого «знатока всех песков», человека с веселыми искорками в глазах, лишен живых достоверных черт, своеобра­зия бажовской манеры, Он не стал героем фильма, хотя густой, разнообразный язык сказов П. Бажова звучит полно и сильно только в тексте «дедушки Сльшко». Переведенный же в диалог, текст сказов тускнеет. Героям недостаточно отданных им слов, а описательная часть текста не нашла своего эквивалента на экране. Не раз говорилось о том, что драматур­гия, это прежде всего литература­Слово, произнесенное со сцены или звучащее с экрана, должно быть ярким, сочным, выра­зительным Мы часто недооцениваем зна­чения художественного качества языка на­ших фильмов. В данном случае искусство кинематографии обратилось к богатейшим языковым сокровищам бажовских литера­турных образов, Но авторы фильма не су­мели донести до зрителя это богатство. Драматургическая основа сценария, раз­работанного П. Бажовым и И. Келлером, лишает актеров возможности играть неска­занное. В результате фильм страдает не­коей немотой, паузы, лишенные внутренне­го значения, образуют зияющие пустоты. На помощь приходят зрительные образы, и центр внимания зрителя сосредоточивает­ся на цвете, данном в фильме во всем многообразии технических и художествен­ных возможностей (оператор Ф. Прово­ров). Цвет подчинен в фильме эмоциональным задачам, цвет доносит до зрителя поэтич­ность сказов, строгую красоту уральской природы. В этом плане фильм «Каменный цветок» можно рассматривать, как несом­ненную удачу.     Цветной фильм «Каменный цветок», сде­ланный по сказам П Бажова, представляет собой попытку перевести на язык кино­искусства один из самых своеобразных литературных жанров: Характер «Сказов старого Урала» строптивый, непоклади­стый, яркий, Подчинить его уставу чужого монастыря отнюдь не просто. В бажовских сказах необычно сочетание быта с фантастикой: описание условий гор­няцкого труда, «шибко бедные деревне­шечки», оброк, «лютой» приказчик Северь­ян и тут же--«Хозяйка Медной Горы» с феерией ее подземных богатств, обольща­ющая человека мечтой о творчестве, красо­те, о высоком призвании художника, Это сплетение выдумки с действительностью­в сказах Бажова свободно, непосредствен­но, едино. Фантастика приобретает силу достоверности именно благодаря непосред­ственному вплетению в ее мир бытовых мелочей; в свою очередь, быт опоэтизиро­ван стремлением человека к мастерству, к совершенству, погружающим его в мечту, в мир фантастики. Очень трудно передать на экране пре­лесть мудрой и одновременно наивной ин­тонации повествования «дедушки Слыш­ко», от имени которого ведется сказ Бажо­ва В рассказах дедушки Слышко сущест­венное значение имеет его отношение к, описываемым событиям, авторская оцен­ка их, окрашивающая сказ своеобразными оттенками печали, лукавства, наивной хит­рецы и мудрости. Отобранные для сценария сказы П Ба­жова «Медной Горы Хозяйка», «Каменный цветок» и «Горный мастер»-наиболее дра­матичны и сюжетно интересны, наиболее благодарны как материал поэтический. Мы были бы несправедливы к талантли­вому режиссеру Александру Птушко, если бы обвинили его в недостаточно внима­тельном отношении к экранизируемому материалу. В созданном им фильме звучат благородные мотивы книги Бажова идея пюзнания мира, проникновения в тайны природы, преображения ее богатств, тема вдохновенного творческого труда, стрем­ления талантливых людей из народа к со­вершенствованию мастерства. Но, почувствовав, верно поняв природу сказов, как произведения романтического плана, режиссер не смог, мне кажется, рас­крыть в фильме характер этой романтики. Своеобразие фантастики бажовских сказов в ее абсолютной реалистичностн и достоверности; фантастика не противо­поставлена здесь быту, герои сказов живут в реальном мире, где бы они ни действо­вали. Непринужденно, запросто, совсем как у себя в «Гумёшках», чувствуют они себя в подземном царстве Хозяйки, И, на­оборот, в быту, в прокуренных бревенча­тых избах они не расстаются с творчески­ми дерзаниями, мечтой о прекрасном. Так скрестились в «Сказах старого Урала» бы­товые интонации с дыханием романтики, народный, порой грубоватый юмор с поэ­тической мечтой. Юмор-основная краска в сказах Бажо­ва. Но в их иронической интонации выра­жен авторский оптимизм, его философское отношение к миру, неистребимая, упрямая жизнерадостность русского рабочего чело­века. Этой интонации нет в фильме. В картине «Каменный цветок» герои живут как бы в двух планах: нищему быту противостоит сказочный мир подземных богатств. По­этому сцены быта воспринимаются вне их естественной связи с фантастикой. В свою очередь мир выдумки живет, не общаясь с реальностью. Это нарушает единую ткань произведения и диктует приемы кинемато­графической изобразительности, чуждые характеру сказов, Все, что относится к бы­ту«трудовые процессы», хлебание щей, нищие будни уральских рабочих горняков даны манере натуралистической. Герон фильма живут в этом «настоящем», «всам­в делишном» мире до тех пор, пока воля и команда режиссера не переключит их в ат мосферу мечтаний и фантастики. В этом­основное несходство фильма с его литера­турным источником. сом. Режиссер не жалеет красок-здесь это звучит буквально в показе царства Хо­зяйки: кадр за кадром возникают картины сказочного великолепия. Следует отдать должное работе молодых художников М. Богданова и Г. Мясникова, блеснувших цветом, праздничностью красок. Увлекае­мый Хозяйкой, мастер Данилушка попа­дает в мир малахита, мрамора, хрусталя. Синие, красные, желтые, играющие лучами, фосфоресцирующие краски сменяются все новыми и новыми ослепительными эффек­тами. Этот проход сделан режиссером в торжественном ритме, с постепенным нара­станием густоты цвета и силы богатства. И, наконец, высшее торжество цвета на экра­не--Каменный цветок, излучающий про­зрачные струи света, Все это сделано ма­стерски, эмоционально, с выдумкой и вку­Все это есть в сказах. Но это только цитата из сказов, оторванная от контекста. описание фантастических бо­гатств Малахитового царства, пышность эпитетов смещаются вторжением смешной бытовой детали, насыщающей выдумку рассказчика плотью и кровью реальной жизни, В картины пышности, сказочной красивости вплетены описания «огромад­ной» комнаты и в ней - «постели и туба­реточек», В этих «тубареточках», служа­щих меблировкой Малахитового дворца

Долгие годы Шолом­Алейхем разделял судь­бу многих великих юмо­ристов. Его зачисляли то в «утешители», то в «развлекатели» А иног­да и просто --- в привер­женцы «искусства для искусства». Один литературовед дошел, например, до та­кого глубокомысленно­го вывода: «Он (Шо­лом-Алейхем) - худож­ник, и только художник, и его изжусство имеет одну лишь цель - увле­кать читателя». А вот что писал Шо­лом-Алейхему прибли­зительно тогда же (в 1910 г.) А. М. Горький: «Вашу книгу получил, прочитал, смеялся и пла­кал - чудесная книга… Местами чувствуется, что на русском языке трудно передать печаль­ный и сердечный юмор оригинала… Книга мне сильно нравится -- еще раз скажу превос­ходная книга! Вся она искрится такой славной, добротной и мудрой любовью к народу, a это чувство так редко в наши дни».

Сэнем» исполнил туркменский бахши Хал­ли Мамедов­Крестьяне Будищанского сельсовета Курской области, певцы, музы­канты, танцоры исполнили самобытную на­родную пляску «Тимоня». Народный певец Ш. Саркисян пел сочиненные им армянские песни в музыкальном сопровож­дении Г. Гамбаряна.

В клубе писателей с большим успехом прошел вечер-концерт, организованный секцией народного творчества Союза писа­телей совместно с Всесоюзным домом на­родного творчества им. Н. К. Крупской На вечере выступали сказители, сказочники, певцы и музыканты, приехавшие из различ­ных областей и республик Советского Сою­за. Сказительница Архангельской областн А. Суховерхова рассказала русскую народ­ную сказку «Как теща к зятю в гости хо­дила» С отрывкомиз олонхо «О бабе Яге» и с народной песней «осуокай» позна­комил собравшихся олонхосут У. Нахсоров. Отрывок из туркменского эпоса «Шах-

В концерте принимали участие украин­ские кобзари В. ПерепелюкE. Мовчан, Носач и И. Иванченко, трио грузинских вокалистов в составе Э. Агниашвили, П. Г. Вардиашвили, Бадурашвили и азербайд­жанские ашуги И. Алиев, М.Гасанов и др.

,Сибирские огни  Первый номер журнала Новосибирске вы­ла «Сибирские огни» за 1946 год. Редактор Г. В феврале 1922 г. в шел первый номер литературно-художест­венного журнала «Сибирские огни». Он открывался повестью начинающей писа­тельницы Л. Сейфуллиной. Стех пор жур­нал стал «отчим домом» многих молодых прозаиков и поэтов. В нем печатались произведения А. Караваевой, Р. Фраермана, Пушкарева К. Урманова, Ф. Березов­ского, И. Уткина, Д. Алтаузена, Л. Марты­нова, С. Маркова, Н. Емельяновой и мно­гих других. A. М. Горький, любовно следивший за тем, как разгорались «Сибирские огни», неоднократно отмечал, что это отличный журнал, вполне заслуживающий серьезно­го внимания критиков. Сейчас после четырехлетнего перерыва журнал «Сибирские огни» начинает выхо­дить вновь (во время Отечественной вой­ны издавался альманах «Сибирские огни»). Педавно на заседании областной комис­сии ССП обссуждалась первая книга журна   «Сибирских огней» С. Кожевников, позна­комивший присутствовавших с планом дальнейшей работы журнала, указал, что кроме художественной прозы, поэзии, очерков и критических статей, в нем будут печататься статьи по общественно-полити­ческим вопросам, краеведению и т. п. Выступившие на заседании А. Каравае­ва, С. Марков, Л. Сейфуллина, Л. Марты­нов, А. Калинченко, А. Бруштейн, А. Кар­цев, М. Никитин и др. горячо приветство­вали возрождение «Сибирских огней». Вы­ступавшие особенно высоко оценили на­в печатанные в журнале главы из романа Ив. Шухова «Накануне», поэму А. Смердо­ва «Пушкинские горы» и опубликованный разделе «Дела и люди» дневник инже­нера А. Кошурникова. * * На этом же заседании областная комис­сия заслушала сообщение Е. Поповкинао литературной жизни Крыма.

русском языке. «Шолом-Алейхем и Тевье». Иллюстрация Г. Ингера к книге Шолом-Алейхема «Тевье-молочник», выходящей в издательстве 

Тонкий и чуткий ху­«Дер Эмес» на дожник, Горький сразу уловил основные особенности творчества Шолом-Алейхема: его подлинную народ­ность, идейную устремленность, его сер­дечный юмор, за которым угадывается скорбь писателя, озабоченность печальной судьбой его героев. Шолом-Алейхем создал настоящую эн­циклопедию жизни так называемой «чер­ты оседлости». На грандиозном полотне, нарисованном рукою мастера, живут люди, выписанные столь рельефно и полно, что для читателя раскрываются тайны их ду­шевной жизни. Шолом-Алейхем так говорит правду о своих героях, что за ней встает во всей конкретности уродливая действительность, которая единственно и сделала возможны­ми анекдотические, подчас остро-гротеск­ные ситуации произведений писателя, дей­ствительность, которая обясняет нелепые порою повадки персонажей, даже самый строй их речи, изумительно передающий детскую примитивность мышления, траги­комизм наивных самообольщений. Меламед (учитель начальной религноз­ной школы), ведущий жалкое, нишенское существование, как и большинство его пи­томцев, предается фантастическим размы­шлениям, Ему, видите ли, необходимо срочно разрешить «актуальнейший» воп­рос: что бы он сделал, будь он Рот­шильд? Воображение меламеда работает во-вею Поток мыслей увлекает его все дальше и дальше, пока не завершается твердым ре­шением - уничтожить деньги, как глав­ный источник зла. Таких беспочвенных мечтателей много в произведениях Шолом-Алейхема. «От двух вещей избавил нас господь, - говорит ге­рой рассказа «Самый счастливый в Код­не»:-от заработков и воздуха». Что же в таком случае остается делать этим людям, как не заниматься прожектер­ством, строить на песке, сооружать воз­душные замки? Гениальное обобщение этой разновидности жителей «черты» дал Шолом-Алейхем в Менахем Менделе, дав­но уже ставшем нарицательным именем в еврейском народе. Это классическ ческий образ неудачника, чьи провалы предопределены всем характером деятельности, бурной, но бессмысленной. «Менахем-Мендель», пожалуй … самая «смешная» из книг великого писателя. Но, закрывая ее, невольно вспоминаешь слова, которыми Шолом-Алейхем заклю­чает свой рассказ «Конкуренты» … о су­пружеской чете, торгующей в вагонах всякой мелочью и в ожесточенной конку­ренции вырывающей друг у друга гро­шевый заработок: «- Но так ли все это смешно?» Не улавливаем ли мы здесь отзвука зна­менитого гоголевского: «Скучно на этом свете, господа!» Но Шолом-Алейхем видел в жизни «чер­ты» не только смешное и обреченное. Иначе весь пафос его творчества был бы паосом отрицания­и только. Между тем в книгах великого юмориста властно звучат ноты жизнеутверждения, в них есть радость оптимистического восприятия дей­ствительности. С неотразимой силой эти особенности шолом-алейхемовского творчества сказа­лись в цикле его «Детских рассказов». Чу­десно, неповторимо носсоздает писатель поэзию и очарование детской мечты. Про­никновенно и любовно передает он движе­ние детского сердца, благородные порывы, инстинктивный протест против несправед­ливости, трепет первой любви, Эти стра­ницы овеяны светлым, одухотворенным

бе лиризмом, именно здесь юмор несет в се­качества, которые заставили Горького «смеяться и плакать». Ярчайшим выражением веры художни­ка в силы народа является образ Тевье­молочника, духовно сильного, мудрого, сердечного, переступать через вековые предрассудки, привитые воспита­нием и средой! Судьба посылает ему мно­жество тяжелых испытаний, но Тевье не впадает в отчаяние­он полон мужества, верит в конечное торжество правды, И ес­ли он еще не понимает, какие пути ведут к этой правде, то здоровым инстинктом своим чует, что именно за нее борются такие люди, как его зять Перчик, сослан­ный царскими властями в Сибирь и дочь, следующая за своим мужем-революционе­ром в ссылку. На подмостках Государственного Еврей­ского театра, в замечательном исполнении С. Михоэлса, обрел Тевье новую жизнь, раскрылся в своей многогранности, глу­бине и значительности как выразитель мудрости народа, не дающего себя сло­мить никаким невзгодам, умеющего сквозь мрачное, казалось бы, безысходное «сегод­ня» прозревать просторные дали солнеч­ного «завтра». Шолом-Алейхем художник испытал на себе огромное решающее влияние русской литературы. Ей замечательный еврейский писатель обязан лучшими сторонами своего творчества, своим неутомимым стремле­нием к простоте, правде, народности, сво­ей глубокой реалистической концепцией искусства. Мало сказать, что Шолом-Алейхем лю­бил русскую литературу, Он был влюб­лен в нее, и эта влюбленность, благоговей­ная и восторженная, сквозит во всех его высказываниях (в письмах, статьях, в лич­ном общении с друзьями) о Гоголе, Тур­геневе, Льве Толстом, Чехове, Короленко, Горьком. Следует особенно отметить постоянную Гоголю, тот ве­относился к тягу Шолом-Алейхема к Гоголю, личайший пиетет, с каким он гениальному русскому писателю. Гоголь»,--говорит он о нем нежно в своем последнем крупном произведении, авто­биографическом романе «С ярмарки». Ха­рактерно, что среди личных бумаг писа­теля после его смерти обнаружена в от­дельном конверте выписка (в оригинале и в переводе Ш.-А.) с знаменитыми словами из «Мертвых душ»: «И долго еще опреде­лено мне чудной властью итти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, не­ведомые ему слезы». До конца жизни своей, оборвавшейся в далекой Америке, Шолом-Алейхем был ду­ховно связан с великой русской культу­рой, с которой он сроднился с детства, с Россией, которую он никогда не переста­вал считать своей родиной. С судьбами России, России демократи­ческой, революционной, в победу которой он не терял веры даже в черные дни сто­лыпинской реакции, связывал Шолом-Алей­хем и судьбу своего народа. Известны слова, сказанные им в одном интервью в

НАМЯТИ ШОЛОМ-АЛЕЙХЕМА

тета еврейских писателей Америки - Бен­циона Гольдберга, Он говорил о глубокой искренней любви Шолом Алейхема к Рос­сии, где великий художник завещал похо­ронить себя. Затянувшаяся мировая война помешала выполнить волю покойного­О широкой популярности Шолом Алей­хема в Советском Союзе говорил И. Фе­фер. Со стихами, посвященными памяти Шо­лом Алейхема, выступили на вечере поэты С. Маршак, А. Кушниров, С Галкин и Л. Кацович.

Большим вечером в Колонном зале До­ма союзов отметила литературная обще­ственность Москвы 30-летие со дня смерти великого еврейского писателя Шолом­Алейхема­Во вступительном слове Конст. Федин говорил о Шолом-Алейхеме как о худож­нике, обладающем, при всем своем нацио­нальном своеобразии, качествами «всеоб­щности», живущем и в нашей современно­сти и помогающем строить новую культу­ру, С ярким докладом об особенностях юмора Шолом-Алейхема выступил народ­ный артист СССР С. Михоэлс. С огромным интересом слушала перепол­ненная аудитория воспоминания о писате­ле и его окружении Д. Бергельсона, И Добрушина и гостящего сейчас в СССР зятя Шолом-Алейхема, председателя коми-

В заключение состоялся концерт с уча­стием виднейших советских артистов. Вечера памяти Шолом-Алейхема состоя­лись также в Клубе советских писателей и в Московском Доме ученых В Московском университете В этот вечер обширный круглый зал фи­лологического факультета МГУ с трудом вместил собравшихся. Здесь были и сту­денты Московского университета, и вы­пускники ИФЛИ, и молодые поэты Моск­вы. Они пришли сюда для того, чтобы в дружеском кругу почтить память воспи­танника Института истории, философии и литературы Павла Когана -- поэта, ногиб­шего на войне­П. Коган был убит в конце 1942 года под Новороссийском. Ему было всего 24 года, Стихи его, найденные в школьных тетра­дях, среди конспектов лекций, свидетель­ствуют о ярком поэтическом даровании­Еще неровные, недоработанные, иногда подражательные, эти юношеские стихи, всегда очень искренние, взволнованные и поэтичные, говорят о начале большого пути. В них звучит тема грядущей войны, ве­ликих испытаний, которые ждут его поко­ление Я слушаю далекий грохот, Подпочвенный, неясный гуд: Там подымается Эпоха, И я натроны берегу. Я крепко берегу их к бою. Так дай мне мужество в боях! Ведь если бой, то я с тобою, Эпоха грозная моя! писал Коган в 1937 году.

В ИНСТИТУТЕ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ им. ГОРЬКОГО Заседание сектора советской литературы Института мировой литературы им. Горь­кого 10 мая было посвящено памяти Д. Фурманова. Г. Корабельников в докладе «Традиции «Чапаева» в советской литературе» гово­рил о новаторстве Фурманова, показавше­го в своей книге человека советской эпохи. «Литературным взглядам Д. Фурманова» был посвящен доклад А. Исбаха. М. Зивти­на сделала интересное сообщение «Фурма­нов в дневниках, письмах, документах». письмах,

ПЕРЕСТРАХОВЩИКИ ИЗ СТАВРОПОЛЬСКОГО КРАЙИЗДАТА СТАВРОПОЛЬ. (От наш. корр.). Недав­но состоялось краевое совещание писате­лей и литературного актива, посвященное творческим и организационным вопросам, поднятым на конференции прозаиков в Москве­В работе совещания приняли участие секретари краевого комитета партии, ру­ководящие работники крайисполкома, профессора высших учебных заведений, театральные деятели: 32 литератора, про­живающие в крае, впервые встретились по­сле войны и обменялись опытом работы. На совещании отмечался рост писатель­ских кадров как в крупных городских цен­трах, так и в отдаленных районах. Ставропольское книжное издательство располагает значительным количеством рукописей, подготовленных к печати. Од­нако управляющий краевым книгоизда­тельством т. Страхов всячески избегает выпускать книги местных авторов, прикры­ваясь ссылками на слабость полиграфиче­ской базы. Однако эта база оказывается крепкой в том случае, когда Страхов пе­реиздает книги, выпущенные в Москве и в других городах, Неправильные действия издательства получили самое суровое осу­ждение со стороны местной прессы, ру­ководящих работников края, писательской общественности-

На вечере друзья Павла Когана высту­пили с воспоминаниями о нем, с чтением его стихов и стихов, ему посвященных­A. Б.

КАЛИМ РАХМАТУЛИН 13 мая 1946 г. в г. Фрунзе скончался талант­ливый киргизский критик Калим Рахматулин. Рахматулина критика, литерату­роведа и драматурга, К. Рахматулин руководил сектором фольклора киргизекого филиала Ака­демии наук СССР, был лучшим знатоком эпо­са «Манас». Правление Союза советских писателей Киргизни. ФрунЗЕ. (По телеграфу).

1914 г.: «Будущее нашего народа здесь, в У Бажова России». Слова эти оказались пророческими: Ве­ликая Октябрьская социалистическая ре­раскрепостила все народы быв­шей Российской империи, в том числе и еврейский народ, и записала их права зо­лотыми буквами в Конституции, о которой мечтал мовский Тевье.

П. Бажов.

Дружеский шарж Ю. узбякова.



в мы годы унижений, отчаяния, страданий борьбы Страна разорена, и в ней до сих пор еще царит разруха После освобожде­ния все помыслы и усилия французского народа и французской интеллигенции на­правлены на дело скорейшего возрожде… ния и восстановления Но менее всего это интересует Французскую академию. Ее мысли поглощены сейчас не восстановле­нием народного хозяйства или хотя бы стоящими перед Францией проблемами развития французской науки, литературы, искусства, а разрешением несравненно бо­лее «важной» для «бессмертных» задачи, возникшей в связи с необходимостью за­менить четырех академиков, исключенных за гнусное предательство Мы указывали выше, что церемония приема заключается прославлении предшественников. Но петь хвалебные гимны Петэну, Боннару и Моррасу … значит слишком дерзко бро­сить вызов общественному мнению. Как ни осмелели за последнее время уцелев­шие вишийские крысы, они не решаются еще на это. Отказаться от «священной традиции»? Но это подрыв самых основ Французской академии, Что скажут на это тени Ришелье и Тьера? Как могут решить­ся на это епископ Грант, герцог де ла Форс, Анри Бордо и другие вельможные академики? Как же быть? Кому-то из «бес­смертных» пришла в голову «гениальная мысль», достойная героев Мольера, вы­брать на места выгнанных академиков по­койников, ушедших из этой жизни с неза­пятнанной репутацией. Были названы да­же имена: Сен-Экзюпери, Жан Прево, Бен­жамэн Кремье, Несмотря на их литератур­ную славу, при их жизни не могло быть, конечно, и речи об их кандидатурах. Но их посмертное избрание, лишенное преж­них неудобств, оказало бы ценную услу­гу академии. Их пребывание в загробном мире упраздняло хвалебные речи в честь неудобных предшественников и вместе тем оставляло их кресла вакантными. бранным на их место новым «бессмертным» не приходилось компрометировать себя дифирамбами предателям­Одним словом, это было идеальным разрешением пробле­о насыщении волка и целости овцы. и с Однако проект был с возмущением вос­принят общественным мнением, не допу

скающим столь циничного фарса за счет мертвых. Академии пришлось от него от­казаться, Вопрос так и остался неразре­шенным, хотя он и приобрел острую ак­туальность с избранием на место Боннара Жюль Ромэна. По последним сведениям было решено прибегнуть к спасительному компромиссу, - прием новых академиков не будет носить публичного характера, а при закрытых дверях, среди «своих лю­дей», ничто не мешает ярому мюнхенцу и закадычному другу немецкого шпиона Абеца Жюль Ромэну, которого перед вой­ной в гитлеровских кругах уже называли  «фюрером французской молодежи», пре­возносить до небес предателя и изменника Боннара. Надо сказать, что Жюль Ромэн не яв­ляется исключением в плеяде только что избранных «бесемертных». Рядом с ним на почетном месте фигурирует бывший фран­цузский посол в Риме граф де Шамбрэн. Кроме нескольких никому не известных брошюр о дипломатах времен Людовика и о «духе дипломатии», у него нет никаких ни литературных, ни исторических трудов. Зато Шамбрэн является вдохновителем известного договора Лаваль­Муссолини, позволившего Италии напасть на Абисси­нию и фактически начать вторую мировую войну. Между де Шамбрэном и Лавалем, как известно , существуют и узы близкого родства Де Шамбрэн тесно связан не только со всей знатью Сен-Жерменского предместья, но и с верхушкой француз­ской плутократии Он состоит вице-пред­седателем административного совета об­щества «Тунисские фосфаты» с капиталом в 81 млн франков, тесно связанного сзна­менитым итальянским химическим концер­ном «Монтекатини», контролировавшимся с начала войны немецким «И. Г. Фарбенин­дустри». Если добавить, что жена де Шам­брэна -- урожденная Роган-Шабо (семья, принадлежащая одновременно к высшей Вы-аристократии и к «200 семействам»), станет понятно, почему академия так гостеприим­но распахнула перед ним свои двери, В но­вые «бессмертные» избран также доволь­но посредственный драматург и киносце­нарист Марсель Паньоль. Французские юмористические журналы по поводу его избрания уже рекомендовали академии не

Среди ,бессмертных ное значение для современного прогресса и в их составе фигурируют настоящие светила французской науки, литературы и искусства, лишь одни члены Французской академии носят титул «бессмертных». Французская академия представляет со­бою замкнутую касту, доступ в которую открывает не подлинный талант, научные и иные заслуги, а знатность, золото, свет­ский успех и махровая реакционность, именуемая «благомыслием» В силу своих статутов Французская академия полностью изята из-под контроля государства Всеми корнями она уходит в прошлое и открыто исповедует враждебность к республикан­ским идеям и учреждениям. Самые умерен­ные республиканские убеждения считают­ся здесь дурным тоном, а свободомыслие смертным грехом Ее основное ядро со­ставляют историографы монархий, прела­ты, генералы с дутой славой, отставные дипломаты, писатели для высшего света. Двери академии оказались наглухо закры­тыми для Стендаля, Бальзака, Флобера, Зо­ля, Верлэна и сотен других, кому Франция обязана своей мировой славой. В ней не нашлось места для Бекереля, Пьера и Ма­рии Кюри. Понадобилось нынешнее «по­трясение французских устоев», чтобы она милостиво соблаговолила принять, нако­нец, в свою среду такого «революционе­ра», как Поль Клодель, безжалостно забал­лотированного ею до войны, или крупней­шего ученого, внука Пастера - Валери­Радо, Понятно, что ни Рожэ Мартэн дю Гар, ни Арагон, ни Поль Ланжевэн не име… ют шансов переступить ее порог. Зато там встречают с распростертыми обятиями таких «корифеев», как недавно избранные братья Ж и Ж. Таро, в свое время пуб­лично уличенные в самом грубом плагиа­те Всем памятен скандальный прием в академию в середине двадцатых годов бывшего посла при Ватикане и председа… теля правления компании Суэцкого канала мий представляет неизмеримо более важ­Селестина Жоннара, не написавшего за свою жизнь и двух статей, но зато щедро одарявшего влиятельных академиков, ре-

в мя останавливаться на этом пути, а привлечь свою среду и известного комика Фернан­деля. Но у Паньоля есть кое какой актив, делающий его в глазах академиков достой­ным избрания: в поставленном им во вре­оккупации фильме он ухитрился вста­вить целую речь маршала Петэна. Довольно типично для академии и избра­В ние известного адвоката Морис Гарсона. Одной из специальностей адвокатской ка­рьеры Гарсона была защита всякого рода шарлатанов - целителей, «чудотворцев», «колдунов», адептов «черной магии» и т. п­результате он написал ряд книг, посвя­щенных этой, столь «интересной» областн человеческого знания: «Отвратительная жизнь Гийеметты колдуньи» и т п­Если не считать книги «Современная юстиция», содержащей про­стое изложение наиболеее громких процес­сов Третьей республики, других литера­турных, исторических или научных трудов за ним не числится Состав академии стро­го ограничен числом сорок. Ее устав не допускает существования членов-коррес­пондентов или почетных членов, И все же ее кресла заполняются людьми вроде де Шамбрэна, Паньоля, Гарсона в то время. как лучшие представители французской интеллигенции, ученые и писатели с миро­вым именем остаются за ее дверью. Перед Францией стоят колоссальные и сложнейшие проблемы учной и культурной которых зависит все ее реждение, казалось бы, водить интеллектуальной избирают авторов ниальных трестов, бывших ких шпионов и Нельзя не признать экономической, на­жизни, от разрешения будущее, а в уч­призванное руко­жизнью страны, веселых комедий, зна­председателей коло­друзей немец­почитателей гитлеризма. законным вопрос, ко­французская академия про-

B. СТАМБУЛОВ

шающих исход выборов, драгоценными ак­циями Суэцкого канала В своем известном романе «Бессмертный» Альфонс Додэ дал яркую сатиру на нравы Французской ака­демии Хотя с тех пор прошло шестьдесят лет, роман и поныне сохраняет всю свою актуальность. О характере и качестве деятельности Французской академии можно судить уже по выполнению ею своей основной зада­чи: за период свыше полувека она удосу­жилась выпустить лишь первый том со­ставляемого ею словаря. Покойный Жан Ришпен сказал как-то, что он с нетерпени­ем ждет, когда академия доберется, нако­нец, до буквы М (с которой начинается одно из сильных французских руга­тельств), чтобы выразить свое мнение об этой работе. Изданная ею в 1932 г. «Грам­матика французского языка», составленная, судя по предисловию, «в соответствии со статутами 1634 года», долго служила бла­годатной темой для французских юмори­стов. Была даже выпущена специальная книга, где в блестяще-остроумной форме с фактами в руках доказывалось, что зна­комство с элементарными грамматически­ми правилами не относится к числу досто­инств «бессмертных». Французская акаде­мия давно уже играет чисто светскую роль «салона» и свела свою деятельность почти  исключительно к организации торжествен­ных приемов новых членов, По правилам, существующим чуть ли не со времен кар­динала Ришелье, эта церемония состоит в произнесении избранником длиннейшей, составленной по всем правилам классиче… ской риторики речи с восхвалением досто­инств своего скончавшегося предшествен­ника, и ответной речи председателя, пре­возносящего в том же тоне самого при­нимаемого, Речей этих никто не слушает и не читает, но присутствие на торжестве для сливок высшего общества столь же обязательно, как и на театральной премье­ре, открытии сезона скачек в Лоншане или на проповеди модного аббата.   Франция пережила небывалую нацио нальную катастрофу, позор

В апреле этого года Французская акаде­мия избрала шесть новых членов, Со вре­мени освобождения Франции это уже не первое пополнение рядов «бессмертных», сильно поредевших за годы войны От ка­нонических «сорока» оставалось немногим более половины Поспешим оговориться, что столь массовая убыль отнюдь не име­ет какого-либо отношения к жертвам, по­несенным французским народом в патрио­тической борьбе Французская академия не только полностью стояла в стороне от нее, но и великолепно уживалась с виший­ским режимом и немецкой оккупацией. Многие ее члены самым активным обра­зом сотрудничали с врагами Над Франци­ей пронеслись грозные бури, но под вели­чественным куполом дворца Мазарини не повеяло даже слабым освежающим ветер­ком, Там попрежнему все осталось покры­тым вековой плесенью и паутиной. Теперь это один из уголков Франции, где наибо­лее прочно царит дух Виши. До вынесения приговора Петэну академия категорически отказывалась исключить его из числа сво­их членов. Лишь с огромной неохотой со­гласилась она расстаться с такими матеры  ми гитлеровскими агентами и предателями, как Шарль Моррас, Абель Боннар, Абель Эрман. Генерал Вейган и патентованный нацист Пьер Бенуа как ни в чем не бывало остались академиками­Из пяти академий, образующих «Инсти­тут Франции» *, Французская академия окружена в глазах высшего французского общества найболее блестящим ореолом, хотя роль ее сводится к скромным задачам составления словаря французского языка, выработке грамматических правил и при­суждения премий «за добродетель» и за выдающиеся литературные произведения. Несмотря на то, что работа других акаде… * Французская академия, Академия наук, Академия моральных H политических наук, Академия наднисей и изящной литературы, Акадсмия изящных искусств; в силу неленого анахронизма Медицинская и Хирургическая академии, как слишком «утилитарные» учреж­дения, до сну пор не входят в состав Инсти­тута.

торый ехидно задает сейчас должает передовая пресса: почему еще ской?

именовать себя француз-

 Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, E. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ, C. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).

секретариат -- К 5-10-40 , отделы: писем -- К 4-26-04 , издательство -- К 3-19-30 . Типография «Гудок», Москва, ул.

Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм - Москва, Литгазета). Телефоны: Б0612. 

критики - К 4-76-02 , литератур братских республик - К 4-60-02

, искусств - К 3-37-34 , информации и

Станкевича, 7. Зак, № 1193-