22

4 ПРАВДА: 22 ФЕВРАЛЯ 1935 Г., № 52 (6298). ФРЕДЕРИК ШОПЕН. (К 125-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ). Стодвадцатипятилетие со дня рождения Шопена, одного из величайших компози­Письма читателей. Отклики читателей.  «ЛИТЕРАТУРНЫЕ ДЕЛА» B РОСТОВЕ. РОСТОВ-на-ДОНУ, 21 февраля. (Соб. корр. «Правды»). 14 февраля на собрании

H

ПОЧЕМУ В ДНЕПРОПЕТРОВСКЕ БЕЗДЕЙСТВУЕТ МИЛИЦИЯ? Мы, рабочие заводов имени Петровского, ленина, Калинина, Молотова, Хатаевича, жители поселка Фрунзе в гор. Днепропе­тровскс, решили написать письмо в «Прав­ду» с просьбой помочь нам искоренить имеющиеся у нас еженощно грабежи. Нет той ночи, чтобы воры нас не обкра­дывали, Каждую ночь воры обирают мини­мум 2--3 квартиры, вырезая окна, двери и так далее. Нам приходится поочередно ка­раулить в квартире. Но разве это отдых ра­бочему после работы на металлургическом заводе? Воры живут в этом же поселке, в наших же домах. Мы требуем выселить от нас этих врагов трудящихся. Мы их укажем. Но ми­лигия совершенно не борется с этим соци­альным злом, и, наоборот, один из участко­вых инспекторов заявлял, что у них есть распоряжение: «Хотя знаешь вора, что он вор и крадет, но если есть ему где жить, то выпускай». По-нашему, такого распоряже­ния быть не может и таким методом не ис­правишь вора. Мы, металлурги, читая газеты, узнали обязательства нашего директора тов. Бирма­на, данные на Сезде Советов, с места отве­чаем металлом. Но такой террор дальше тер­петь не можем, ибо воры, разрушающие благосостояние трудящихся, которое строят наша партия и правительство, есть, безу­словно, враги народа и не меньшие, чем разрушающие социалистическую собствен­ность. Наши органы власти, несмотря на неод­нократные заявления, серьезных мер по борьбе с бандитизмом еще не приняли и е принимают. Такого положения дальше быть не может, и мы твердо уверены, что наша «Правда» поможет нам искоренить это со­циальное зло. Поселок до сих пор не освещен электри­ческим светом. (42 подписи). Capraye Wheard DlypacHangaret­Home AlpeoinHree? Fapiesenuehy - HebxyuadNyrumSlitercl МОТО-ЛЫЖНЫЙ ПРОБЕГ. литературного кружка паровозоремонтного завода им. Ленина литюружковцы Богданов и Александров выдвинули тезис: писатель должен писать не только для массы, но и «для себя». В своем выступлении Богда­нов расшифровал этот тезис, как право пи­сателя на критику советского строя. Через два дня, 16 февраля, на литера­турном кружке обувной фабрики им. Ми­кояна кружковец Зима, прочитав ряд стрхотворений, проникнутых упадочниче­ским духом, предложил вниманию собра­ния еще одно стихотворение, которое, по его же заявлению, «направлено против со­ветской власти», Уже после этого вычс­нилось, что на заводе литкружок был ис­пользован троцкистско-зиновьевским охво стьем. Бывший редактор заводской газеты, троцкист и двурушник Дикуха, широко предоставлял страницы редактируемой им газеты для траждебных советской властн «произведений». Кружковец Федосцев в очерке «Жизнь зовет» извратил идею со­циалистического соревнования, в ряде сво­их «произведений» протаскивал троцкист­ский тезис о бесперспективности нашего строительства. Другой кружковец, Але­ксандров, протаскивал в своем очерке троцкистскую идейку об авангардной роли молодежи. Случайны ли эти факты? Нет. Они результат положения, создавшегося в сательской организации, результат новни­мания и неудовлетворительного руковод­ства отделением союза писателей со сто­роны культпропа краевого комитета нар­тии. Местная пнсательская организация обро­сла «активом» лже-писателей, не при­нятых центральной приемочной комис­сией в союз. В их числе «поэт» Тарна­кирьян ботемщик, халтурщик и пьяница. Этот окололитературный тип демагогиче­ски выступает на всех литературных со­браниях, рекламируя себя. Политическое лицо его раскрыто недавно имевшим ме­сго эпизодом. Гарнакирьян налисал стихо­творение на смерть тов. Кирова, которое не было принято к печати. После смерта гов. Куйбышева он опять приносит в ре дакцию стихотворение, которое оказалозь уже известным стихотворением, написап­ным им на смерть тов. Кирова. Вот другой активист «поэт» Вартанов, Он написал книгу, включающую ряд пря­мо контрреволюционных стихов, Эти сти­хи разрешил к печати председатель мест­ного отделения союза писателей Яковлев. Через несколько дней после выхода книси ее пришлось из ять. Вартанов находился также на постоянной литературной работе в газете «Молот». К VII Сезду Советов писательская орга­низация выпустила альманах, в котором на­печатана пьеса Стальского «Человек идет дальше». В этой пьесе рабочие-коммуни­На первом советском кинофестивале будет демонстрироваться советский фильм «Юность Максима» - Козинцева и Трауберга, На снимке: сцена при­зыва рабочих к забастовке. Открытие кинофестиваля. Вчера вечером в Доме кино в торже­Он отметил, что организация фестиваля ственной обстановке в присутствии 80 ино­является выражением роста советской кине­странных гостей -- представителей Европы матографии. и Америкл­и народного комиссара по иню­Затем тов. Шумяцкий огласил усло­странным делам тов. М. М. Литвино­пи-тов итвино­вия тонкурса постуцивних на фестиваль фестиваль. Краткое вступительное слово фильмов и приветствовал всех собравшихся. перед началом демонстрации фильмов ска­После краткого вступительного слова была зал начальник Главного управления ки­показана кинохроника - приезд иностран­но-фотопромышленности Б. 3. Шумяцкий. ных гостей в Москву и начался просмотр. Иностранные гости о фильме ,Чапаев . Фильм «Чапаев» просмотрен иностран­вниманием и интересом. Демонстрация не­ными участниками фестиваля с большимоднократно прерывалась аплодисментами. * Член французской делегации г. ВАНДАЛЬ. - «Чапаев» -- один из прекрасней­ших фильмов советской продукции. Этим я имею в виду все виденные мной и звуко­вые и немые фильмы. Отбрасывая отдель­ные технические дефекты, на которых не стоит останавливаться, надо сказать, что «Чапаев» оставляет исключительное впе­чатление как превосходный реалистический документ. Режиссеры Васильевы создали настоя­шее крупное кинематографическое произ­ведение. Фильм дает об ективную обстанов­ку и обрисовку характеров обоих лагерей со всеми их человеческими свойствами. Совершенно излишне говорить о работе артистов. Их игра по своей простоте и красочности не оставляет желать ничего лучшего, То, что я говорю, не является комплиментом, Я счастлив, что видел этот замечательный фильм и могу сообщии свой впечатления советскому зрителю. Член чехословацкой делегации * * D Глава английской делегации г. ПАЛЛоС. В последний раз я был в Советском Сою­зе 15 месяцев назад. Судя по карти­не «Чапаев», за это время вами достиг­нуты огромные успехи в области кинемато­графии. Мне трудно было следить за разви­тием действия фильма, так как я не знаю русского языка, но отдельные сцены даже не требуют никакого перевода. Особенно интересны в «Чапаеве» такие сцены, как «психологическая атака», пре­красно, темпераментно сделано начало. Ве­ликолепно подобран интересный типаж в картине. За истекшее время вами достиг­нуты также значительные успехи в области кинематографической техники. За те 15 месяцев, которые я не был в Советском Союзе, вы достигли колоссально­го прогвесса, наного можно добиться на года. Несомненно од­меньше чем за 3-4 нако, что вам предстоит еще много работать над улучшением техники своей фотографии и особенно над чистотой негатива и печа­ти. Однако, снова подчеркиваю те успе­ко­торов, - знаменательная дата в исторыи культуры. Шопена любят и с удовольствнем слушают в массовых аудиториях. Это с несомненностью доказал опыт советской концертной работы за 17 лет. Шопен проч­но вкоренился в нашем музыкальном быту. Его произведения переложены для массовых инструментов, духовых оркестров и рас­пространены по всему великому Союзу, Ни в одной стране Шопен не является таккм близким массам, как в СССР. Слушатель нашей страны горячо откликается на му­зыку Шопена. Он владеет ею по праву как одним из ценнейших образцов куль­турного наследства прошлого. Несложна и небогата внешними собы­тпями жизнь Шопена. Он родился 22 фен­раля 1810 года в семье выходца из Лота­рингии, переселившегося в Варшаву, Рос и развивался в той же среде, из которой вышел и Адам Мицкевич. Шопен не ока­зался в среде борцов против царского само­державия. Не будучи в полном смысле слова народником, он сохранил на вею жизнь горячую любовь к польской народ­ной музыке. В 1830 году Шопен поки­дает Польшу, и вторую половину своей недолгой жизни (он умер в 1849 году? он проводит в Париже-в кругу величай­ших представителей тогдашнего искусства Фортепиано, этого сложного орудия музы­кального исполнительства. Тем не менее му­зыка его общедоступна и чрезвычайно убе­дительна для широкого слушателя. Чем обясняются эти черты музыки Шопе­на? На это можно ответить призна­ниями самого же Шопена о том, что он всегда стремился раскрыть глуби­ну народных песен и танцев. Шопен резко бичевал сторонников кабацкого опрэ­щенля народной музыки. Весь свой огром­ный талант, всю тонкость своего музы­кального восприятия Шопен обратил на то, чтобы воспроизвести в совершенной худю жественной форме мотивы, живущие в на­годной среде. С другой стороны, Шонен был одним из самых культурных художни­ков своего времени. Он был замечательным поэтом звука, как определил его Гейне. Шопен обдумывал свои произведения до мельчайших подробностей. Но никогда он не приносил в жертву этой завершонности живой порыв, размах художественной фал­тазии. В этом отношении он во многом на­поминает Гейне, у которого классическая чистота и отделка стиха сочетаются с глу­боким волнением и порывом чувств. Огромен и неисчерпаем запас сил, вю­женных в музыку Шопена. Наша задача­раскрыть в его творчестве те элементы, которые несут нам радость, ощущение счастья и сознания того, что музыка есть язык переживаний, доступных миллионам трудящихся. E. БРАУДО. СЕЗДЫ СОВЕТОВ В НОВЫХ РАЙОНАХ По положению О скорой и станции «Скорой по­неотложной мощи», в случае вне­помощи. запных заболеваний, угрожающих жизни, выезжают к больному только тогда, когда заболевание произошло на улице или в об­щественном месте. При иных же обстоя­тельствах внезапно и тяжело заболевший должен обращаться к пунктам неотложной пюмоЩИ. (музыки, литературы, живописи). 20 проц. смертности, Больные ущемпен­Шопен писал почти исключительно для ной грыжей при операции в первые 12 часов почти все выживают, а из опе­рированных позже умирает наждый де­сятый, и т. д.». Ленинградская «Скорая помощь» обслу­живает на одинаковых основаниях как уличные случаи внезапных заболеваний, так и квартирные. Тов. Мессель считает, что это должно быть вменено в обязанность всем станциям «Скорой помощи». Еще починка часов даже о ремонте в крупных городах часов. связана со многими мытарствами? Работ­ник артели «Верное времл» тов. Аболдуев вскрывает ряд новых ненормальных момен­тов в организации ремонтного дела, в до­полнение к тем, которые были отмечены в статье «О починке часов» («Правда», 23 ноября 1934 г.). Он пишет: ся в надувательских «коммерческих» тра­дициях дореволюционных хозяйчиков­часовщиков, унаследованных, к сожале­нию, и нашими артелями. Бесконтроль­ность способствует живучести этих тра­диций. Мастерские не имеют единых расценок, в часовом ремонте нет ни одной технической нормы, не разрабо­тан технологический процесс. Все осно­вано на кустарщине. Во многих случаях члены артелей работают даже собствен­ным инструментом и берут работу со стороны. нe An шая , нени разв р труд попу кой шеня кго нгл И «С этим согласиться никак нельзя, пишет главный врачленинградской «Ско­рой помощи» доктор Мессель.«Правда» (см. статью «Скорая помощь» в № от нко 28 января с. г.) совершенно правильно выск отметила этот значительный пробел в прим мира работе московской станции «Скорой по­мощи». Нальзя отказать в немедпенной помощи внезапно и тяжело заболевшему жуа только потому, что он имел несчастьа такж заболеть не на улице или в обществен­ступ ном месте, а на квартире. Май ниро Данные Ленинградского института м скорой помощи показывают, что про­тели бодные язвы желудка при оказании по­ВНИМ мощи в первые 6 часов дают ничтожную смертность, a после 12 часов-15- СТВО торы CCC I ты. жуа H оно зал ШИН прес ЛИЙ Почему все - таки жен пре де явн сли себя гли ния Без «Основное зло часового ремонта кроет­ски ибо гла вли рва Бер про ВЫС ЯCН Вчера утром на Ленинградском шоссе дан старт испытательному мотоциклетному пробегу Москва - Ленинград, организован­ному Центральным советом Автодора и «Динамо» в честь XVII годовщины Красной Армии. Машины имеют специальные лыж­ные приспособления для езды по заснежен­ным дорогам. * * * ЛЕНИНГРАД, 21 февраля. (Корр. «Прав­ды»). Сегодня, в 8 часов утра, на Москов­ском шоссе дан старт участникам мотоци­клетного пробега им. XVII годовщины Крас­ной Армии по маршруту Леншнград Мо­сква. В пробеге участвуют 9 машин. I. Начну с рассказа. Несколько дней назад был в Моссовете пленум «секции культу­ры». Депутаты, записавшиеся в эту сек­цию, - самый цвет интеллигенции, про­фессора, писатели, художники, - разгово­рились в кулуарах, и видно было, что каж­дый из них пришел сюда со своим, как нынче говорят, «прожектом». У каждого в голове ворох мыслей, окрыленный воз­можностью что-то сделать. Но прежде чем всему этому вороху мыслей зазвучать в сты высказываются за… принудительную стерилизацию женщин. В альманахе же напечатана пьеса Гасть­яна «Гаспар»-произведение явно полити­чески вредное. Как же на все это реагировали в Ро­стове? Классово враждебная вылазка на рабочих литературных кружках в «Мо­лоте» отражения не получила. Пока-что единственным выводом из этих фактов бы­ло решение крайкома об отстраненин т. Яковлева от обязанностей председателя отделения союза советских писателей и снятии его с работы редактора художествен­ной литературы краевого издательства. A. КОЗЛОВ. В. ЛУККЕР. (К обсуждению вопроса на пленуме чравления союза советских писателей). г. ГЛИНОМАЗ. Свои впечатления я передам коротко, двумя словами: очень хорошо. Фильм режиссера Жюльена Дювивье, по­казаннный в первый день кинофестиваля, переносит зрителя в Северную Канаду. Ге­рои фильма - фермеры, потомки францу­зов, переселившихся в Америку триста лет назад, сохранившие в отдаленном от боль­ших центров уголке Канады язык и отча­сти патриархальные нравы старой Фран­ЦИИ. Живописные горные и лесные пейзажи превосходно переданы фотографией, звук Заметки о критике. литика, охваченного огнем убеждения, по­тому что книга, разобранная такой рукой, всегда возвращается обогащенной, хотя бы самый разбор и не был поглаживанием ее по шерстке. Но как добиться правильного разбора, продиктованного убеждением? Допустим, и о наших книгах судили на том же уров­что Орджоникидзе, задумав доклад о чугу­не, на каком судят об отливке чугуна, не, засел бы за изучение «Описания Элла­свекле, транспорте, свиньях. А конкуриро­ды» Павзания, где есть ссылки на грече­вать литературному критику с любым хо­ские руды, или «Зигфрида» Вагнера, где рошим докладом по хозяйству­значит карлик Миме учит Зигфрида ковать меч. ,Мария Шапделен . хи в области техники, которых вы за роткий срок достигли, поражают своими ре­зультатами. записан отчетливо. Игра артистов достигает и большой выразительности. Эти положительные стороны, повидимо­му, дали основание признать «Марию Шап­делеп» «лучшим французским фильмом 1934 года», Что же касается сюжета, то он наивен, крайне примитивен и его мед­ленное развертывание и длинноты делают фильм утомительным для широкого зри­теля. Л. НИКУЛИН. как трамплином, не для того, чтоб вскрыть историческую связь, историческое взаимо­действие между писателями, а для того, что­бы огульно отодвинуть все предыдущие,- вот, дескать, там этого не было, или там все нехорошо, а тут появилось, и все хо­рошо, Так сталкивают обычно лбами кол­хозных авторов (Панферова, Шолохова), индустриальных (Гладкова, Ясенского), и большой реальный процесс исторического развития литературы совершенно исчезает перед читателями. Был и такой случай, когда целое критическое совещание об историческом романе (перед с ездом) ухи­трилось не упомянуть даже имени Ольго Форш, которой принадлежит первый и, кстати сказать, популярнейший советский   ВИННИЦА, 21 февраля. (Корр. «Праз­ды»). В ближайшие дни состоятся с езды советов в новых, недавно образованных районах. 25 февраля сезды откроются в Берездовском, Дашивском, Миньковецком Черноостровском районах, 27 февраля­в Базилийском, Вовковинецком, Красилов­ском, Турбовском, Остропольском районах, 28 февраля - в Ольгопольском, Ободов­ском, Старосинявском, Плужнянском, Яро­шевском районах. На повестке дня сез­дов -- обсуждение итогов XIII всеукраин­ского и VII Всесоюзного Сездов Советов, вопросы весеннего сева и выборы район­ных исполкомов. книги, вместо сравнительного разбора, стра­стного чтения, которые помогли бы ей вы­работать оценочные масштабы, она заранее строит системы в произвольных масштабах и выдает их за критику, Ее статья об Ав­деенко-это именно «система в произволь­ном масштабе», вредная для автора и не­верно ориентирующая читателя, Вот Кот­ляр, она пишет статью об одной из самых значительных книг современности, о «Воз­вращенной молодости» Зощенко, и пишет ее «ничтоже сумняшеся», как ученическое сочинение VIII класса, без всякой попытки поглубже продумать и разобрать то, о чем она высказывается. О чем говорят эти факты? Об основном грехе нашей критики… о подмене креп­Подготовка новых кадров часовщиков также носит кустарный характер (учени­чество при карликовых мастерских). Нужно создать такие школы, где моло­дежь наряду с приобретением квали­фикации получила бы правильное по­литическое воспитание». Товарищи Шапиро и Избицер предлага­ют проверить квалификацию работников часовых мастерских. Государственные ча­совые заводы должны в большом количе­стве вырабатывать запасные детали и че­рез свои филиалы снабжать ими ремонтные мастерские. страницей, минуя шлагбаумы заглавий, словно мчитесь по одной и той же дороге к одной станции. Да так оно и есть на са­мом деле: одна единственная мысль проин­зывает всю книгу, делая каждый ее абзац мастерским примером анализа, воспламенел­ного страстным убеждением. Что это за мысль? Есть у нас интересный Центрогра­фический институт, основанный еще по мысли Менделеева. Работы его мало кто знает, но когда-нибудь нам станет ясно, что даже и к нам, художникам, они, чо называется, «не без касательства». В этом институте изучают проблемы передвижения центров, т. е. тех узловых точек, вокруг которых в истории центрируются обще­ственные, промышленные, бытовые, худое­BAG БоЛ лон ы CTВ  исторический роман «Одеты камнем». II. ственные, математические, моральные с­стемы. Так вот Юзовский всей остротй своей критической мысли поставил пе­ред драматургами проблему изменения тон узловой точки, вокруг которой завязывает­ся в драме коллизия. На огромном матерпа­ле, привлеченном с умом и вкусом, он п­казывает, что старую драму, начиная с Эдица, центрировал узел семьи, как глав­ной ячейки общественных отношений, И в старые времена через этот центр можно бы­ло пропустить все радиусы интересов обще­ства, как пропущены они хотя бы в «Л­ре». Но сейчас центр переместился. Семья перестает быть центральной ячейкой обще­ства, а драматурги попрежнему пытаются превести через нее все радиусы обществей­ных интересов страны, получается не­убедительно, и отсюда--топтанье на меств нашей драматургии. Можно спорить с Юзов­ским, сколько хочешь, но чтение его книги лает огромную пищу художнику, и не только драматургу, Оно самым настоящам образом развивает, наталкивает на догадки, вы задумываетесь, например, в чем главная ценность «Чапаева» и как надо эту цен­ность суметь воплотить в сврей работе, хо­тя Юзовский и не думает говорить ни о Чапаеве, ни о вас. Но именно знание спе­нификума делает его книгу проблемной для каждого художника, а проблемное чтение нам необходимо, как хлеб. Мы ставим во весь рост задачу выра­щивания молодых писателей, Не мешает подумать о заботливом выращивании и мо­лодых критиков, Надо, чтоб несомненно да­ровитые люди, каков Юзовский, не исчеза­ли вдруг со сцены, выложив сразу весь свой наличный багаж, а упорно, по-пчели­ному накопляли знания, чтобы развернуть их перед нами во весь коэффициент своего полезного действия. МАРИЭТТА ШАГИНЯН. или «Железного потока» Серафимовича. название которого показалось бы ему сим­волически связанным с его темой. Возмож­но, он наговорил бы в докладе тьму инте­ресных вещей с замечательным, как выра­жаются кинематографщики, «обыгрыва­нием» материала. Но если из ять из докла­да о чугуне в СССР упоминание о его вы­плавке, заводах, числе их, росте, оборудо­ванин, нужде и людях, то каких бы Пав­заниев и карликов Миме сюда ни нашить, главное из доклада исчезнет безвозвратно: анализ, пропизанный убеждением, Ясно, что Орджоникидзе для своего доклада должен был прежде всего изучить предмет, изучить до мельчайших тонкостей каждое его отдельное звено, и только детальное знание предмета и придало его словам ту выразительную убежденность, какая за­ставляет себя слушать в речи и читать в газете. Знание нашим критикам необходи­мо дозарезу. Но прежде всего и превыше всего-знание того дела, о каком они берут­ся судить, то есть советской литературы. Критики читают и знают нас чудовищно мало. Люди, берущиеся рецензировать кпигу, в редчайших случаях знакомы с другими книгами того же автора. Еще ме­нее видят они ее творческое соседство с другими книгами. Пишущие о «Цементе» Гладкова не подумали о «Доменной не­чи» Ляшко, дискутирующие о Соболеве не прочли Новикова-Прибоя, «Человек ме­пяет кожу» Ясенского вызвал разговоры, но разверните полдюжины статей, возьмите стенограмму обсуждения романа в журна­ле «Литературный критик», и вы увиди­те, что ни один из критикующих ни сло­вом не обмолвился о предыдущих книгах Ясенского («Бал манекенов», «Я жгу Па­риж») и ни один не заговорил об особен­ностях языка книги, хотя в ней польский писатель пишет по-русски. Упоминаньем книг того же ряда пользуются чаще всего одну держать экзамен на очень большую зре­лость. Но в то же время критику и проще работать, потому что вместо мучитель­ных прожектёрских пыток, как ему сде­латься критиком, вместо чиханья над пылью библиотек, подражанья старым эсте­тикам, он может ежедневно учиться у большевистских мастеров критики, окру­жающих его на каждом шагу и говорящих к нему со столбцов газет. Я предвижу зна­комый крик о так называемом «специфк­куме», но мы дойдем и до него, а сейчас попытаемся разглядеть, в чем же главная суть критической методики большевизма. Выше я назвала каждый хороший до­клад образцом «критического анализа, про­низанного убеждением», то есть отметила в нем два характерных момента - анализ (разбор) и убеждение. Представьте, что вы­инженер и проводите трассу, Вы должны провести ее самым разумным, ра­циональным, экономным образом, так, чтоб любой эксперт, взглянув на чертеж, ска­зал: да, это между данными точками нал­лучшая линия. Но трасса проходит не на чертеже только, а на земле, и, чтоб ее провести реально, надо сделать выемку, выполнить «обем работ», -- скажем, пере­сечь скалу, снять холм, прорубить лес. Для ясности проведение трассы можно сравнить в критике с убеждением, а нужный для этого «обем работ» - с анализом. Каждая настоящая критика, и особенно больше­вистская, не может обойтись без этих двух моментов, всплывающих иной раз даже в романах, повышая их удельный вес, например, в «Воскресеньи»; делающих не­увядаемо-прекрасной зрелую прозу Гете, такую бесхитростную в чисто художествен­ном отношении, и превращающих каждую страницу Ленина как бы в гениальную хи­рургическую операцию, где работает без ошибки у вас на глазах тончайшее лезвие. Настоящий писатель тоскует по руке ана­прениях, слово получила Надежда Констан­тиновна Крупская. За простыми сло вами о школьниках и родительских со­браниях, завтраках и сапогах, трамвайных висунах и организации яслей не по пред­приятиям, а по месту жительства, извест­ных нам всем по наказу, неощутимо вырос и передался в залу революционный опыт большого стиля, научающий видеть в реальной нужде реальных людей не засе­дательскую «мелочь» повестки дня, а звено крупнейшей проблемы. Под действием этих слов оригинальность наших прожектов ста­ла как-то линять, обнажать порочную от­влеченность, мы вдруг почувствовали сложный, умственный интерес именно к висунам и сапогам для школьников, при­мерно такой, каким вспыхивают в ленин­ских статьях скромные цифры статисти­ческих данных, поднятые захватывающе­цельным контекстом. Что произойдет, если и к вопросам кри­тики подойти вот с этой меркой? Прежде всего припомним, что еще нигде и никогда в мире искусство критической мысли, культура критики не достигали та­ких высочайших вершин, как в больше­визме. У нас нет раздела в хозяйстве или политике, где мы не имели бы классиче­ских образцов критики. Даже если прош­лое большевиков, во всем его полемическом блеске, не снимать с полки, а взять только 17 послереволюционных лет, мы чуть ли не изо дня в день воспитываемся на докладах, а эти доклады, каждый из них, это настоящие образцы критического ана­лиза, пронизанного убеждением. Отсюда следует, что особому отряду литературных и художественных критиков и труднее работать, нежели они воображают, и го­раздо проще, чем они опять-таки вообра­жают. Труднее потому, что мы, люди искус­ства, избалованные высотой общей крити­ческой культуры, законно требуем, чтобы кой, взаимообусловленной связи убеждения и анализа двумя оторванными друг от друга способами оценки: беспредметным критическим убеждением и неубежденным предметным разбором. Вот тут мы и уперлись в так называе­мый «спецификум». Требование, чтобы крак знал искусство, любия и чувство­вал сго особелности, разбирался в них так же, как и сам художник, это требование не только мы выдвитаем, а сама жизнь. Обнаженно и ярко, с нагляднейшей про­стотой диалектика развития искусства го­ворит критику: смотри, как раз для того, чтоо сохранить политичесное руководство литературой, ты, критик, должен овладеть техниной своего предмета; а если ты бу дешь выезжать на одной только полити­ке, ты перестанешь руководить как раз политически, потому что классовый фронт усложнился, он проходит сквозь са­мые недра «спецификума», и если ты в нем не сумеешь быть, как у себя дома, грош цена твоему сужденью, Мы страстно буп­туем против старой, примитивной, изжитой, педостаточной упряжки, в какую пытается гритик заглать оценочные сужденья о на­ших книгах, потому что само искусство кыросло из этих упряжек. И мы жадно, слагодарностью ловим и схватываем ростки солее тонкой и знающей, способной нас стимулировать критики, потому что она создает атмосферу, необходимую для наше­го развития, атмосферу той теплоты и общ­пости, какая дается лишь попиманием «спецификума» и любовью к нему. Возьмите замечательную маленькую книжку Ю. Юзовского «Вопросы социали­стической драматургии». Эта книжка состо­ит из ряда статей по театральным вопро­сам, напечатанных в разное время разными газетами. Но вы эту сборную книгу читае­то как завлекательный роман, страницу за с

Два момента анализ и убеждение - не только определяют задачи критики, но и помогают разобраться в особенностях каждого отдельного критика. К примеру, высказыванья Шкловского, при всем их предметном остроумии, с годами не на­капливаются, не сгущаются в школу, не становятся элементом культуры, а, наобо­рот, как-то теряются и «разбазаривают­ся». Почему? Потому что Шкловский дает «разбор» без «убежденья», он как бы де­лает выемки, роет ямки - без трассы, раз­бросанно и в разных местах. А вот Усие­вич, в противоположность Шкловскому, не­плохо ведет трассу, неплохо высказывает­ся по линии отвлеченного убежденья (о «сюжетном жанре» вообще, о «хуложе­ственной критике» вообще), но у нее эти высказыванья тоже никакой школы не соз­дают и теряются. Почему? Потому что она бесномощно сдает, когда переходит к кон­кретному разбору-- сдает до настоящих ошибок (в случае с поэтом П. Васильевым) или до полной замены разбора «разгово­ром» (в случае с Бруно Ясенским). Усне­вич любит «впечатляться», минуя школу анализа, и ее убежденье, как трасса на голом чертеже, новисает в воздухе. Еще обнаженней разрыв между убежденьем и разбором у Рожкова, Отличный логик, ода­ренный прямо талантом силлогистики (вы­ведения одного логического положения из другого), он в своих конкретных рецен­зиях (см., например, рецензию на книжку Азарх) обнаруживает такое слепое отсут­ствие вкуса, что руками хочется развести. Я назвала крайние точки. Между ними укладывается много других. Вот умная Трощенко, имевшая блестящее выступление по социалистическому реализму. Но вместо серьезной, большой учебы над «анатомией»