С. НИКОЛАЕВ ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА МАРИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ революции ма­имел не только литера-

Вас. ГРОССМАН ПАМЯТИ ПАВШИХ  Величайшая из войн повлекла великие жертвы, победа далась нам не даром; мог­ла ли даром даться нам победа в этой не­виданной по ожесточению борьбе. В нашей сегодняшней жизни, в огромном труде победившего народа, в творчестве лира, в дыхании, в мысли существующих, в великих деяниях и стройках живут те, кто борьбой и смертью своей завоевал на­шу независимость и свободу, Мы знаем - жизнь щедра и богата. Мы знаем - на место павших пришли новые борцы и свершили победу. В бес­смертии великого дела, в вечности жизни народа утешительная мудрость, давно уж познанная людьми. Павшие живут в де­лах живых. Эта мудрость утешает нас… Но к чему утешаться мудростью! Мы до­статочно сильны духом, чтобы не искать утешений в своей печали, Пусть печаль не ищет себе утешений, пусть она живет в нас. Мне пришлось видеть развалины Ста­линграда, разбитый зловещей щей силой немец­кой авиации и артиллерии первенец пятилетки - Сталинградский тракторный завод. Я видел развалины и пепел Гомеля, Чернигова, Минска и Воронежа, взорван­шахт, подорванные

 

Горький литература

Николай ТИХОНОВ

Больше семидесяти московских и ленин­градских писателей погибли на фронте. Кажтый но посвоему повимал видел ее, по-своему любил добро, каждый по-своему надеялся, мечтал о будущем, ду­мал о старости, каждый из них имел свой неповторимый опыт, свои воспоминания о товарищах детства, о родных, о братьях и сестрах, о школе, каждый из них нес в себе драгоценный мир мыслей, воспоми­наний о чудесных восходах солнца, о теп­лых лунных ночах, о плеске воды, о белых иностранцем, евреем и т. д.». дой зеленой ржи, о летних грозах и метелях. Можем ли мы измерить тот чудесный, драгоценный мир, живущий в человеке? Ведь чудо всей вселенной живет в душе и разуме человека! Сколько солнц погасло, сколько ько миров погрузилось в вечную тьму! На фронте приходилось слушать рас­суждения о том, что война уничтожает ощущение ценности человеческой жизни, что там, где погибли миллионы, люди пе­рестают верить в ценность жизни, пере­стают ощущать ее. Среди больших и малых задач, стоящих перед литературой, есть одна поистине ве­ликая и вечная задача. Эта задача­утвер­дить человека в его простых и священных человеческих правах, в его праве жить на земле, мыслить и быть свободным. Веч­ная и главная задача литературы! Ей слу­жили самые великие писатели нашей зем­ли - Пушкин и Толстой. Право жить на земле, право мыслить и быть сьободным, независимо от того, какого цвета кожа че­ловека, какая кровь течет в его жилах, независимо от того, беден он, бос ли, в мозолях ли его руки. Раскрыть и измерить духовное богатство и величие человека, познать в человеке человска! B 1935 году союз национал-социалист­ских юристов, после введения нюрнберг­ских законов о германском гражданстве и черкнуть из германского гражданского ко­декса понятие «человек», заменив его дру­гим понятием, ибо «понятие «человек» за­тушевывает и искажает различия между соплеменником, имперским гражданином, Великая Отечественная война велась за право человека. Фашизму не удалось вы­черкнуть понятие «человек», не удалось утопить его в реках крови. Человек побе­дил зверя. Перед нами, советскими писателями, сре­ди текущих задач и заданий стоит великая задача утверждения высшей ценности ми­ра - человека. Те, кто пишут о войне и послевоенном времени, должны быть пол­ны этим, - война шла за человека, те, кто пишут о войне и о наших сегодняш­них днях, должны помнить­фашизм хо­тел уничтожить понятие и слово «чело­век». Наша победа утвердила право чело­века жить, мыслить и быть свободным.родам Нам не нужна утешительная мудрость, когда мы вспоминаем наших друзей, наших товарищей, погибших на полях войны, Пусть печаль наша будет глубока, безутеш­на, вечна. Эта потеря безвозвратна и не­возместима. Пусть вечно живет в нас гордость побе­ды человека в величайшей из войн исто­рии, пусть вечна будет печаль о человеке, убитом на поле сражения. В безутешной печали по павшим -- истинная вера в си­лу и святость человеческой жизни. Горький на Первом Всесоюзном съезле советских писа­Картина Л. ЗИЛЬБЕРШтЕйНА (Музей им. Горького).

и советская

Заметки писателя

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО СМ. НА 1 СТР.

рийский народ не туры, но и письменности, рийской художественной сится к поре гражданской войны, после революции в появляются стихи на марийском языке. В 1919 году публикуются первые пьесы Беляева и Белкова; Конакова и др. инсценировок, иллю­отношения. «Жизнь наизнанку» «Бууран» и «Сиротка» А. Они носили характер стрирующих семейно-бытовые

Он требовал уваже­ния к труду литерато­ра со стороны других литераторов, требовал уничтожения «цеховщи­ны» и стоял за высокое мастерство против уп­ростителей. «Литература--это ис­кусство пластического изображения посредст­говорил он. Долой словотворче­ство в кавычках, долой псевдонародный язык, засоряющий литератур­ную речь. Он нападал на критику за то, что она недооценивает значения слова, как основного Материала литературы. C необычайной стро­гостью относясь к своим драматургическим про­изведениям, даже не­справедливо снижая их значение из своей ве­ликой скромности, он давал жестокую оценку современным пьесам, и его мнение звучит и на сегодня, как не потеряв­шее своей силы. Он пи­сал: творчество «боль­шинства драматургов

периодической печати 

Есть сила, могущая поднять из развалин вытянувшуюся на 57 километров вдоль Волги тяжелую громаду Сталинграда, есть сила, которая поднимает из пепла тысячу семьсот городов и семьдесят тысяч сел. Но нет силы, которая могла бы чуть­чуть поднять эти легкие шелковые ресни­цы над сомкнувшимися глазами юноши в красноармейской шинели. Этим глазам не увидеть осенних желтых листьев и блеска ручья, и пивной пены в кружке, и ласко­вого взора матери, и лунного света, и звезд на небе, и свежего ржаного хлеба. Эти глаза закрылись навеки веков. Так не будем же утешать себя мудростью, мы, ведшие войну ради человека, святости че­ловеческой жизни и человеческой свободы, Нет ничето драгоценней на земле жизни человеческой, потеря ее безвозвратна, По­теря эта безвозвратна и невозместима. На место павшего становится живой. Винтов­ку из рук убитого подхватывает новый, пришедший на смену беец. Народ бессмер­тен, бессмертны дела его. Но невозмести­ма утрата человека! Каждый человек впле­тается нитью в ткань жизни. Выдернута, порвана нить, - это не значит, что нару­шена, разорвана ткань. Но ткань жизни становится бедней, и как бы тонка, как бы хрупка и непрочна ни была эта нить, обор­вавшись, исчезнув, она обедняет ткань. Новые ,вплетенные в ткань жизни нити уж наших товарищей, говорим вечна жиз­ненная ткань, и все же потери наши без­возвратны и невозместимы. никогда не заменят исчезнувшую она единственная и неповторимая в своей пыш­ности, в скромности своей, в прочности, тонине, хрупкости. Вряд ли за всю историю человеческого рода были два человека, полностью похо­жих друг на друга. Нет ничего драгоцен­ней человеческой жизни, потеря ее без­возвратна и невозместима. И мы, писатели, поэты, журналисты, по­терявшие в этой войне многих и многих Уже никто никогда не напишет тех яс­ных, простых и честных слов, что должен был написать о войне Крымов, и тех слов, что должен был написать он о труде и лю­дях труда. И никто не напишет милых сердцу взрослого и ребенка строк, что не дописал Гайдар, и вечно останутся белыми те страницы, что исписал бы своим бисер­ным почерком умный и тонкий Роскин, и никто не напишет те повести и рассказы, что должны были написать Лапин и Хац­ревин, Тарасов, Кудашев, Меньшиков, и той книги о величии труда, что задумал Василий Бобрышев, и романтических очер­ков Михаила Розенфельда. И никто не осуществит обширные, смелыe планы Ев­гения Петрова, ту песню, которую заду­мал Алтаузен, и те исследования литера­туры, которые разрабатывали Гурштейн и Серебрянский. Они останутся ненаписан­ными, эти десятки повестей и рассказов, статьи, исследования, очерки, поэмы, днев­ники. И все то честное, умное, правдивое, о чем думали эти люди, все, что тревожи­ло, печалило, ужасало и радовало их, ни­когда уж не будет вплетено в жизненную ткань нашей литературы. И вечная ткань эта стала бедней, ибо такие потери невоз­местимы.



Но вскоре в марийскую литературу при­Яков Майоров (М. Шкетан), впослед­ставший драматур­побе­ствии гом, Его пьесы «Бешеный», «Весна дила» и «Сардай» до 1927 г. не сходили со сцены молодого марийского театра. М. Шкетан работал и в прозе. Первый его рассказ «Грехи бога» (1923 год) листически изображал кулаков и лей языческого культа в деревне, М. таном написано более Его роман «Эренер» посвящен деревне пе­В образе главного героя Пет­коммунист-руководи­в Роман издан на русский язык. Орая «Оляна» изоб­в  женщины риода иэпа. ра Эбаева показан тель классовой борьбы. 1933 году и переведен В повести Дмитрия ражается участие марийской



революции и гражданской войне; Я. Элек­бы­Ломберский писали мелкие сейн и И. товые рассказы; роман Никандра Лекайн «Железная сила» рисует события империа­листической, гражданской войны Октя­брьской революции. Особенно заметен рост марийской лите­в период сталинских пятилеток. являются новые поэты: Н. Казаков, Майн, И. Осмин, В. Рожкин, В. Чалай, А. Бикмурзин, горномарийцы - Н. Илья­ков и К. Беляев. Они печатались в газетах и альманахах, издавали свои сборники. Развивается в эти годы и проза. Н. кайн заканчивает вторую книгу «Железная сила», Орай издает книгу рас­Азмекей Мичу­сказов о колхозной жизни, рин … сборник рассказов жизни бойцов Красной Армии. Растет и марийская сы С. Николаева «Воды плоды» вошли в репертуар не.



ска, видел взорванные памятники, музеи и заповедные здания, видел разоренную Яс­ную Поляну и испепеленную Вязьму. И ныне встают из пепла десятки и сотни городов! Вновь воскрес и живет Сталинград и первенец пятилетки - Сталинградский тракторный завод. Облако живого, жар­кого дыма встало над ожившими домна­ми, поднялись шахтные копры и ожили шахты. Торжественно выглядит Ясная По­ляна, камень за камнем восстанавливаются разрушенные музеи и дворцы, древние церкви, знаменитые памятники искусства и труда. Тысячи деревень ожили, встали там, где немцы среди пепла растили черто­полох и бурьян. Кто усомнится в том, что все разрушен­ное будет вновь восстановлено? Кто усом­нится в великой трудовой силе рабочего и крестьянина? А ведь казались непоправи­мо огромны разрушения и пожарища, По­истине беспредельны творческая мысль и трудовая сила великого народа: кирпич и гранит, стекло и булыжник, дубовые бал­ки и доски, рельсы и глина, песок, цемент, медь, сталь, чугун, железо, покорные воле трудового человека, вновь возрождают на­ши города, заводы, мосты, дороги. Поля шумят пшеницей. Ржавый металл идет на переплавку, вновь обретает моло­дость, блеск и звонкость, льется из воз­рожденных мартенов. Жизнь побеждает смерть. Но почему и теперь, в пору победы жизни над смертью, вспоминается мне красноармеец, которого видел я под Ель­цом в декабре 1941 года. Он лежал на мо­лодом, только что выпавшем снежке, под молодой, тоненькой яблонькой, лежал ма­ленький, как воробушек, и на мальчише­ском лице его была лукавая и робкая улыбка. Он прижимал к груди котелок с замерзшей кашей, и невинные длинные ресницы, казалось, вот-вот поднимутся над глазами, такими эти ресницы были тонкими и длинными, такими шелковисты­ми и легкими.





наших сводится к меха-



ническому, часто непро­думанному и произволь­ному сочетанию фак­тов в рамках «заранее обдуманного намере­ния», при этом «классо­вая начинка» фактов взята поверхностно об­думанно и «намерение», плохо обдуманное наме­рение увечит факты и обнажает их, а к этому добавляется и грубая шаблонность характери­стик людей по «классо­вому признаку»… Силой, которая сооб­щает советской литера­туре новое содержание и обогашает ее и двига­ет вперед, является со­пиалистический реализм. «Социалистиче­ский реализм утверждает бытие, как ние, как творчество, цель которого прерывное развитие ценнейших индивиду­альных способностей человека… ради кого счастья жить на земле, которую сообразно непрерывному росту его требностей хочет обработать всю, как красное жилище человечества, объединен­ного в одну семью». дея­- не­вели­он по­пре­Советская литература за почти тридцать лет своего существования знает немало произведений, ставших широко изве известны­ми и у нас и за границей, которые можно рассматривать с позиций самой строгой критики, как написанные приемами социа­листического реализма. Такими, несомнен­но, являются хотя бы романы Шолохова, Алексея Толстого, Фадеева, Панферова, Федина, Леонова, Всеволода Иванова, Сера фимовича, Гладкова, Эренбурга, Катаева и многих других. Влияние Горького сказа­лось и сказывается на творчестве совре­менных авторов, так как никто из работа­ющих ныне литераторов не может пройти мимо тех достижений искусства, какие внес в советскую да и в мировую лите­ратуру великий родоначальник повество­ваний о маленьком, простом человеке, бу­дущем хозяине и творце социалистиче­ской действительности. Многих писателей прошлого, особенно ставивших моральные проблемы, называ­ют гуманистами, и они ими и являются б старом понятии, Гуманизм, который при­нес Горький и который мы продолжаем развивать в своей литературной работе,- несколько или даже совсем особый, новый, советский гуманизм. Горький дал нам его определение. «Гу­манизм пролетариата требует неугасимой ненависти к мещанству, к власти капитали­стов, его лакеев, паразитов, фашистов, палачей и предателей рабочего класса, ненависти ко всему, что заставляет стра­дать, ко всем, кто живет на страданиях сотен миллионов людей». И Горький, так горячо воспевавший труд источник всех радостей, говорил, что ру­ка творца-свободного рабочего Совет­ского Союза сожмется в кулак против то­го, кто посмеет остановить его творческую работу, и этот рабочий кулак раздробит все, что будет стоять на его пути. Находясь долгими годами в буквальном

М. Горький. Скульптор И. ШАДР.

После организации марийского отделе­ния Союза писателей и проведения первой республиканской с осени 1939 года регулярно выходит в свет лите­ратурно-художественный альманах «Сча­стливая жизнь». Союз писателей проводит творческие совещания и дискуссии, обсуж­дает произведения молодых авторов. Годы Великой Отечественной войны яви­лись, несомненно, новым этапом в марий­литературе. Такие ской художественной произведения, как поэма Н. Казакова «На­Европы», стихи Макс Майна «Кровь за кровь» и «Убей его», баллада Ф. Мас­лова «Яма» и многие другие, разжигали ненависть к немецким захватчикам, призы­вали народ к беспощадной борьбе с вра­гом. Иван Осмин свои стихи посвятил ге­роическому трудовому тылу. Писатели-участники войны создали пер­вые прозаические произведения о войне. П. Лекайн закончил роман «Великая вой­на». К. Беляев опубликовал повесть «Ог­ненная буря» -- о партизанской войне на Украине. Марийская литература складывалась под мощным влиянием. русской литературы. Много сделано и для ознакомления марий­ского читателя с лучшими произведения­ми классических и современных русских писателей: Пушкина, Лермонтова, Чехова, Горького, Маяковского, А. Толстого, Фа­деева, Шолохова, Исаковского. За годы советской власти издано около трех тысяч названий книг и брошюр (толь­ко во время войны опубликовано 760 наз­ваний, общим тиражом в два с половиной миллиона экземпляров), вышло двадцать литературно-художественных альманахов на мари-луговом и горном языках, более двадцати сборников стихов марийских по­этов. Знаменательным фактом является пере­вод произведений марийских писателей на русский язык. Лучшие образцы марийской литературы напечатаны в сборниках «Ма­рийские писатели», «Салам», «Вперед за -родину» и в русском альманахе. Вместе с марийскими прозаиками и поэ­тами работают местные русские прозаики и поэты: Н. Бирюков, Ю. Петров, А. Каш­ников, Н. Устинов и другие. За четверть века марийская литература имеет известные успехи, но она еще моло­да и впереди большой труд. В четвертой пятилетке марийский народ ждет от писателей книг живых, ярких. г. Йошкар-Ола.

летия, он воскликнул: «Горячий сердечный привет бойцам первой в истории челове­чества социалистической армии, которая будет бороться только за действительную справедливость, необходимую всему миру трудящихся». Как скоро сбылись эти пророческие слова. Недаром, уже умирая, он говорил: будут войны… Надо готовиться… Не надо быть застигнутым врасплох… И великий вождь советского народа повторил в исторические дни войны слова Горького: если враг не сдается его уни­чтожают! И эти слова сбылись, и Красная Армия, советский народ в дни страшного испыта­ния не раз вспоминали Горького, и воко­пах гостили его книги и путешествовали в вещевых мешках по всем фронтам, и всю­ду, где шли битвы, невидимо присутство­вал его непреклонный, непобедимый дух борца, вдохновлявший бойцов на подвиги в защиту того прекрасного мира, где но­вое человечество жило свободной и твор­ческой жизнью, добытой в той борьбе, в которой принимал участие и Горький без­заветный друг трудящихся и вдохнови­тель борьбы за коммунизм! Он, создавший образ матери-труженицы в своем славном романе, предвосхитил тот образ советской женщины-героини, которая покрыла себя бессмертием в эти героические годы. И советский народ свято хранит память о своем великом сыне­великом писа­теле и борце, Максиме Горьком. Несет эту память в тайниках своего сердца, как са­мое сокровенное, потому что народ-борец, изведавший неслыханные муки в борьбе и вышедший из нее победителем, помнит, из каких народных глубин вышел Горький и какой путь борьбы за народ прошел всей своей долгой и трудной жизнью, неся с честью подвиг служения народу, служе­ния правдивым и свободным

В Ленинграде, на проспекте Максима Горького ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Торжественно открыта мемо­риальная доска на фасаде дома № 23 по Проспекту Максима Горького. В этом доме, в квартире № 5 Алексей Максимович жил в период мировой войны и первых лет революции, 18 июня к двенадцати часам у дома собрались писатели, ученые, худож­ники, артисты, представители ленинградской общественности. снимается чехол. На «В этом доме жил писателей произно­Митинг открывает А. Прокофьев. С доски белом мраморе сверкают золотые буквы: с 1914 по 1921 год Алексей Максимович Горький». Взволнованную речь от имени советских

его правде словом. для литераторов всех будущих поколений, сит В. Саянов. Проф. В. Десницкий напоминает о многих исто­рических встречах Горького с литераторами, учеными, револю­ционными деятелями, происходивших в доме, где укреплена сейчас мраморная мемориальная доска, и о многих замыслах, идеях, возникавших здесь. С речами выступали также проф. С. Исаков от Союза советских художников и Всероссий­проф. Окунев … от Ленин­ской Академии художеств и

вения. Враги народа хотели, чтобы Горький ис­враги исчезли, В Государственном академическом театре драмы имени Пуш­кина 18 июня состоялся общегородской торжественный вечер памяти Горького. В глубине сцены среди знамен, живых цветов огромный портрет Алексея Максимовича, окаймленный тра­урными лентами. Места в президиуме занимают секретарь гор­чез с лица земли. Но сами сметены с лица земли, а слово Горького, славу Горького, имя Горького, жизнь Горького ничто уничтожить не может. Наш Горький вечен, Горький будет всег­кома ВКП(б) по пропаганде И. Широков, председатель Ленин­градского отделения ССП А. Прокофьев, писатели, деятели нау­ки, искусства, представители ленинградских организаций.

Участники Отечественной войны вступают в Союз писателей МИНСК. (От наш. корр.). В ряды Сою­за советских писателей Белоруссии всту­пают молодые писатели, участники боев с немецкими оккупантами. Недавно приняты в союз прозаики И. Мележ и И. Грамовыч, поэт А. Зарыцкий, автор книги стихов «Днепровское эхо», М. Гамолка, П. Пры­ХОдзька, А. Вямогин, Р. Няхай.

будет с тем буду­щим, боролся: золо­тые и После вступительного слова В. Саянова доклад о творческом пути М. Горького сделал В. Десницкий. Воспоминаниями об Алексее Максимовиче поделились М. Слонимский и Ю. Герман. Рассказ, написанный под впечатлением первых встреч с Горь­ким, прочел Н. Никитин. В заключение был просмотрен новый спектакль Академического театра драмы им. Пушкина -- пьеса и где великая мудрость партии и железная воля ее вождя Иосифа Сталина навсегда освобождают человека от прокля­тых навыков и предрассудков прошлого! Горького «Варвары». Десятилетие со дня смерти М. Горького отмечено многочисленными вечерами в домах  бах и на предприятиях.

смысле слова на страже авторитета и мо­да с народом, всегда рального достоинства нашего великого строительства, Горький неустанно следил за ростом фашизма и непрерывно высту­пал против него с огненными словами. «За всю трагическую историю Европы - Красная Армия - действительно народ­ная армия, созданная не для нападе­ния, а для самозащиты». Приветствуя Красную Армию по случаю ее пятнадцати-

в Ленинграде было культуры, клу­телей.

   Немало глубоко впечатляющих лирических  стихотворений находим мы и в последнем его сборнике «Semper tiro». В этом сбор­нике особенно интересна лирическая пере­кличка со «Словом о полку Игореве», та­кие стихи, как «Полночный крик звучит среди степных раздолий», «Вышла в поле русских сила», «Где не лились вы в нашей  бывальщине»; «Как голова болит». Франко, по его признанию, любил «блуждать по перепутьям всемирной ис­тории и литературы и собирать отдельные камешки, пригодные для его здания». Мно­гие его стихи, как, например, притчи и ле­генды в сборнике «Мой измарагд», навея­ны старыми литературными памятниками. Однако Франко был прав, когда говорил, что на чужую основу он накладывал свои собственные узоры, Это не стилизация под старину, а живая передача того, что осталось живым в старинных легендах. В отвердевшую классическую форму сонета и терцин Франко смело вливал новое рево­люционное содержание. Он и в сонетах не менял «своего каменоломного молота на резец Петрарки и рушил им темный гнет царей и панства». Каменным громом уда­ров до сих пор отдаются в душах его «Тюремные сонеты», написанные им в австрийской тюрьме. В библейскую тему Каина, которую в своей знаменитой мистерии развил Байрон, Франко вложил иное содержание. В его поэме Каин хочет взамен небесного рая указать «людям светлую дорогу к правде, открытую в веках его страданьем, на­учить людей любить друг друга и оста­вить раздоры, обиды, убийства». Поэма «Каин» навлекла в свое время на Франко проклятия духовенства с амвонов церквей. Историческая поэма «Иван Вишенский» о котором Франко написал большую на­монографию, вся пронизана идеей, что служение своему народу выше аскетн­ческого монашеского затворничества. Дру­гая историческая поэма «На Святогорской горе» - о приеме Богданом Хмельницким посольства польского короля - тоже была написана на актуальную тему борьбы за падных украинцев с польскими панами. Особое место в торчестве Франко зани­мает поэма «Моисей». Библейский Моисей в изображении Франко не столько религи­озный деятель, пророк, сколько духовный вождь угнетенного народа, приведший его через пустыни в обетованную землю. B суровой, эпически написанной поэме мно­го скрытого лиризма. Франко далеко опередил окружавшую его ограниченную провинциальную среду широтой взглядов, и ему не раз приходи­лось испытывать преследования и напад­ки. Об этом он с горечью говорил в своих стихах: «Ох, тяжело ярмо родного края и ноша не легка!» В прологе к «Моисею», предсказывая обединение и освобождение всего укра­инского народа, Франко, так же, как и Шевченко в «Заповеди», скромно просил потомков вспомнить о себе: Прими ж мой стих, хоть и больной отравой, Но полный веры, пусть он и не ярок. Прими в залог своей грядущей славы Его как скромный праздничный подарок. Теперь это предсказание Франко испол­нилось, его поэзия, так же, как и поэзия его учителя Тараса Шевченко, прочно во­шла в классическую сокоовищницу укра­инской лнтературы. Конечно, время нало­жило отпечаток на творчество Франко, и многое прежде злободневное представляет для современного читателя больше исто­рический, чем поэтический интерес, но страстный революционный пафос Франко всегда будет дорог читателям. Над переводами избранных стихотворе ний Ивана Франко потрудились 52 совет­ских поэта. Среди переводчиков встречаем имена Анны Ахматовой, Б. Пастернака,  М. Исаковского, А. Твардовского, А. Сур­кова, М. Голодного, А. Прокофьева и мно­гих других, перечисление которых зачяло бы слишком много места. Их коллектив­ный труд увенчался успехом, хотя кое-ка­кие переводы вышли (как это часто быва­ет при переводе с украинского) бледней оригинала. Особенно оставляет желать лучшего тяжелый по оборотам и стиху перевод «Монсея», сделанный П. Дятло­вым. засделанныйДятло­переведенного Б. Пастернаком.

ПЕВЕЦ УКРАИНСКОГО НАРОДА Мой лозунг: труд, и счастье, и сгобода. Я сам-мужик, пролог не эпилог. Иван Франко был широко образованным человеком, он окончил венский универси­тет и должен был стать профессором ук раинской литературы во львовском уни­верситете, чему воспрепятствовала авст­рийская администрация. Кроме родного украинского и русского языков, Франко владел польским, немецким, но корни его творчества питала народная украинская стихия и передовая революционно-демо­кратическая мысль братского русского на­рода. Кроме выученного наизусть еще на школьной парте «Кобзаря» Шевченко, любимым поэтом Франко стал Некрасов. Отзвуки Шевченко и Некрасова явно слы­шатся в ранних стихах Франко, Онне толь­ко читал, но и переводил «Что делать?» Чернышевского, «Капитал» Маркса. Все это дало широкий кругозор и размах твор­честву Франко. Революционная, пламенная мысль помогла молодому Франко взлететь высоко над стоячим болотом провинциаль­ного мещанства и увидеть в будущем то, о чем грезили лучшие умы человечества. О, среднеевропейское болсто. Подернутое плесенью густой. Рассадник безнадежного застоя И тупоумия! Ты-символ гнета… Живьем здесь погибает мысль живая Или бежит отсюда без оглядки! Так писал Франко об окружавшем его реакционном мещанстве. А в одном из со­нетов он еще более открыто выступал про­тив австро-венгерской монархии: Тюрьма народов! Обручем из стали Сковала ты живые их суставы. «Господский наряд» интеллигента не мог отдалить Франко от простого народа. Побывав в родном селе, он еще резче ощу­тил тяжесть народного горя: Прощай, село мое! Так тяжело, что легче бы поднять Мне гору, Я хожу-и плачу над тобою. В «Галицийских картинках» Франко дал много потрясающих зарисовок крестьян­ской нищеты и горя, написанных «по-не­красовски» - с большой горечью и болью. В цикле стихов «По селам» Франко описы­«разлег­лись, как нищие под тыном, и, как калеки, ждут себе замены». Незаметно и трубы на крыше; Утром дым всю хату заполняет, Из-под стрех валит, клубится ниже Ест глаза и слезы выжимает. Спит хозяин на досках несбитых, На соломе, под мешком дорожным; Печь для ребятишек неукрытых А большим постели и ненужно. В цикле «В Бразилию» Франко описыва­ет мытарства переселенцев, обманом за­проданных для самой жестокой эксплоа­тации на южно-американские плантации: Ой, расплескалось ты, русское горе, Вдоль по Европе, далече за море! В «Думах на меже», описывая, как сцепи­лись из-за клочка земли Гриць и Степан, Франко думает о том времени, когда межи исчезнут: Безмежные видел я в мыслях поля, Трудом обновленная общим, земля Кормила народ мой свободный, счастливый, Эта дума об общем крестьянском труде проходит неоднократно в стихах Франко. Полный нежного участия ко всем угне­тенным и страдающим, Франко с нена­вистью относился к угнетателям и хищни­кам, к тем, «кто слабейших братьев губит». Они не уйдут от пули, как хищный бер­кут, когда пора наступит: А труп мы отпихнем, не говоря ни слова, И дале мы пойдем спокойно и сурово. Горячая любовь Франко к родному на­роду чужда какого-либо налета шовиниз­ма. Истинная любовь к родине для него не может быть враждебна «высокой любви ко всем, кто льет свой пот и кровь, в око­вах мучимый жестоко». Он приветствует видение «грядущей эпохи могучей, кото­рая мир, как весна, обновит» и предвидит освобождение всего украинского народа: Но час придет, в багровом ореоле, В кругу народов гольных, за Карнаты И к Черноморью рокот новой воли И радости ты доплеснень раскаты, И все обняв хозяйскою управой, Полями залюбуешься и хатой. наши дни. Мечты Ивана Франко, осуществились в

Поэзия для Ивана Франко, так же, как и для Некрасова, прежде всего была граж­данским долгом, служением народу. Поэта он сравнивал с «каменоломами, которые с молотами в руках дробят скалу, готовя путь открытый»; «Я древоруб. Дорогу правде расчищаю смело»; «Я простой ра­ботник твердорукий»; «Песня­работница,  и в мире свой неустанный труд вершит», - говорил Франко, В послании к молодо­му эстетствующему поэту Франко дает в шутливой форме такие серьезные советы: Бей беспощадно, как заразу, Котурны, фальшь, пустую фразу, Не думай, милый мой философ, От бурь общественных вопросое Уйдя и спрятавшись в заливе Своей мечты, зажить счастливей! Поэт к чужой судьбе пристрастен, Он с целым миром делит горе. Франко вовсе не был безразличен к вопро дотической формы Он старал вопросам поэтической формы. Он старал­ся связать украинскую поэзию с мировой и прививал ей классические формы. Среди его стихов много сонетов, терцин, есть да­же триолеты. Франко глубоко чувствовал красоту, как показывает его сонет «Сик­стинская мадонна». В богах и духах можно сомневаться, И еказкой могут рай и ад казаться. Твоя ж краса--не в сказке, не во сне. Настанет час, когда весь свет покинет Богор и духов лишь тебя, богиня, Чтить будут вечно--здесь, на полотне. Поэзия Франко - мужественная, воле­вая, суровая; мысль преобладает в ней над чувством, но эта мысль не сухая, бесстрастная, а пламенная не о своей судьбе, а о судьбе всего народа, всего че­ловечества. Отдаться только личному чув­ству Франко считал слабостью: Господский спорт… Копайтесь, В своих сердцах… Еще туман моих очей не застит-- Не дай забыться хоть на миг единый Мечтой о собственном презренном счастье. В Сборник своих любовных лирическихную стихотворений «Увядшие листья» в 1897 г. Франко издал, прибегнув, как он сам по­том раз ясиил, к «литературной фикции», выдав их за переложенные в стихи отрыв­ки из дневника своего знакомого, покон­чившего с собой из-за несчастной любви. этих стихах Франко показал себя силь­ным и страстным лирическим поэтом.

ЗЕНКЕВИЧ

Первая книга стихов Ивана Франко  «Вершины и низины», вышедшая в 1887 г. во Львове, открывалась вместо пролога гимном: Вечный революционер­Дух, наука, мысль, свобода, Он не прекратит похода, Неуклонности пример.

Эти стихи, написанные еще в 1880 г., могли бы служить девизом, эпиграфом ко всему многостороннему творчеству Ивана Франко. Воодушевленный вечным револю­ционным духом науки, мысли и свободы, Иван Франко и в своей жизни и в своем творчестве показал пример неуклонного служения народу. Франко был не только поэтом, но и прозаиком, автором повестей и рассказов, драматургом, историком и теоретиком литературы, фольклористом, переводчиком, публицистом, обществен­ным деятелем. Вся эта разносторонняя деятельность сливается в одно монолитное целое, как части одного здания, - их трудно рассмат­ривать по отдельности. Вышедший на рус­ском языке первый том собрания сочинений Ивана Франко показывает нам его только как поэта. Но при разборе поэзии Ивана Франко нельзя забывать, что даже в из­бранном собрании его сочинений стихи со­ставляют только одну пятую целого, что за ними должны последовать три тома по­вестей и рассказов, том драматургии и кри­тики. Литературную деятельность Иван Фран­ко начал в 80-х гг., в глухое время обще­европейской реакции. Он жил в Галиции, входившей тогда в состав лоскутной ав­стро-венгерской монархии. Сын деревен­ского кузнеца, он был подлинным сыном трудового народа и мог с полным правом говорить о себе: Какой я декадент? Я сын народа, Который рвется к солнцу из берлог. Иван Франко, Избранные сочинения. Т. Стихотворепия и поэмы, Гослитиздат, М. 1945. Т.  2 Литературная газета 96