,ПОЭТ У МИКРОФОНА  Музей Владимира Маяковского в Москве приобрел недавно рукопись воспоминаний A. Садовского «Поэт у микрофона», о ра­боте В. Маяковского на радио, А. Садов­ский был в 1928--1929 гг. начальником Московского радиоцентра и редактором радиоизданий. Из его рукописи мы узна­ем, что некоторые общеизвестные стихи B. Маяковского впервые были опублико­ваны не в печати, а по радио. За 1928 1930 гг. В. Маяковский написал для радио свыше двух десятков стихотворений. Четырнадцать из них он прочел перед микрофоном лично. В. Маяковский был особенно тесно связан с редакцией «Рабо­чей радиогазеты».

ВАРШАВсКий ГЛАЗАМИ ПОЭТА «Бранденбургские ворота» М. Светлова в Театре им. Моссовета этом «конфликте» побеждает поэзия. В тяжелые минуты усталости и грусти, чувст­вуя себя одиноким среди соратников Охо­тина, Шипов хочет что-нибудь почитать. Он откладывает в сторону уставы и на­ставления и читает: «У лукоморья дуб зе­леный…» Ночью ему снится Василиса Пре­красная. Так поэзия проникает в сердце Шипова, и он во сне называет себя капи­таном Охотиным. Проза капитулирует пе­ред поэзией. Здесь - ироническая раз­вязка «конфликта». В этом конфликте Ю. Завадский и М. Чистяков - режиссеры спектакля­на сто­роне Охотина и его друзей. Они заставля­ют прозу жизни отступить перед торжест­вующей поэзией. Внешний облик спектакля создают за­думчивые и нежные пейзажи Андрея Гон­чарова. Режиссеры и художник окутали сцену голубоватой дымкой неяркой север­ной весны. О страшных болотах, в кото­рых прощаются с жизнью друзья и сорат­ники Охотина, зритель может только дога­дываться. Декоративный фон в таком спектакле, как «Бранденбургские ворота», - чрезвы­чайно существенное «слагаемое». Но, ко­нечно, одними лишь пейзажами режиссе­ры не смогли бы создать поэтическую ат­мосферу спектакля. Ее создают актеры. «Когда я читал о войне и о солдатах, я думал­это такие красивые души! И я всегда думал­были они или не были?… И о нас когда-нибудь так будут думать: неужели они были? Неужели они могли воевать на этих болотах? А ведь мы были!» Так говорит смертельно раненный комбат Охотин. Он хочет, чтобы люди будущих счастливых лет, сограж­дане его, завоевав победу и мир, ни на се­кунду не забывали об этих болотах, в ко­торых гибли солдаты, чтобы вечная и бла­готворная память о них очищала и укреп­ляла людские сердца. Не раз еще наш театр будет возрождать на своих подмостках события и людей ве­ликой войны. Можно по-разному это де­лать. Можно восстановить все подробности жизни в траншеях и блиндажах, расска­зать о множестве не похожих друг на дру­га людей, совершавших большие и малые фронтовые дела. Театр в силах создать де­тальнейшие картины окопного и походно­го быта, батальные эпопеи, романтические изваяния героев. Михаил Светлов избрал другие пути и средства, свойственные ему, как лирическому поэту. Он рассказал в пьесе о том, что сам видел и чувствовал на фронте, он облек свои лирические вос­поминания в сценические образы. И в пье­се зазвучал голос фронта. Сейчас советский зритель настоятельно требует от театра современных, актуаль­ных пьес. Всего год с небольшим отделяет нас от конца войны, а жизнь выдвинула уже множество новых, послевоенных тем. Однако пьеса Светлова вполне современна. Поэт хочет, чтобы его погибшие фронто­вые друзья, «смертию смерть поправ», жи­ли одной с нами жизнью, чтобы память о них очищала наши мысли и чувства от будничной суеты, вдохновляла нас и помо­гала осмыслить величие труда наших дней. Он хочет, чтобы чувства, сплотившие со­ветских людей на фронте, не угасли. Светлов верен своеобразным драматур­гическим приемам, которые вызвали столь­ко споров вокруг первых его пьес. «Бран­денбургские ворота» способны озадачить не одного режиссера и актера. Где здесь драматический конфликт? Где фабула? Надо признать, что ни драматического кон­фликта в обычном смысле этого слова, ни хитроумно разработанной фабулы, ни ши­роко развернутых характеров в пьесе нет. А спектакль есть! В Театре киноактера спектакль не получился. А в Театре им. Моссовета -- получился, и при том неза­урядный. Глядя спектакль в Театре киноактера, думаешь­какую слабую пьесу написал Светлов. Да и пьеса ли это? А режиссеры Ю. Завадский и М. Чистяков убеждают нас в том, что Светлов не только поэт, но и драматург, что его драматургические прие­мы заслуживают пристального внимания. В блиндаже комбата Охотина в канун боя празднуют день рождения медсестрь: Кати. У всех участников этого скромного торжества приподнятое настроение. Всем тить этот вечери ромуоте предлагает кому-нибудь рассказать о сво­ем настроении, о своих чувствах в эти ми­нуты так, как будто он издалека вспоми­нает пережитое. Татьяна Петровна согла­силась сделать это. «Это было в то время,- задумчиво говорит она, медленно выходя на авансцену,- когда наши войска только готовились к прыжку, и мы занимали обо­рону на обширных болотах… Мы собра­лись, как большая, теплая семья…» Черта просцениума отделила Татьяну Петровну от остальных действующих лиц. Свет позади нее погас. Ее монолог непри­метно превращается в стихотворную речь. Мы уже считаем, что Татина Петров на это замаскированный автор. Но вот начинает дру­стихами Светлова говорить гой персонаж пьесы­боец Святкин. Зна­чит, и он «от автора»? Вскоре выясняет­ся, что автор наделил поэтической речью и ординарца Федю, и старшину Бекпергена, и парторга Коробейничева, и самого Охо­тина. Все они - поэты, вернее, в каждом из них - частица поэта Светлова. Каждый из них видит действительность такой же поэтической, полной внутренней красоты, как и автор пьесы. Таким образом поэт приближает всех действующих лиц к себе и сам в них растворяется. В пьесе не ос­тается места для характеров, обрисованных как бы со стороны и выражающих себя «независимо» от автора, как это принято в обычной драматургии. В этом … сушест­венный недостаток Светлова-драматурга, суживающий его возможности. Но в этом же особая привлекательность героев пье­сы, живущих эмоционально-насыщенной жизнью, умеющих видеть в окружающей их суровой действительности прекрасное. Свойственное всем им лирическое восприя­тие мира передается зрителю, и он смот­рит на Охотина, на Бекпергена, на Свят­кина глазами Светлова. Вот этого и доби­вается автор. Он хочет, чтобы зритель лю­бил Охотина так, как любит его он сам. Он хочет, чтобы зритель приобщился к ми­ру его героев, унес бы со спектакля чув­ство благодарности к ним и надолго со­хранил ее в душе. В «Бранденбургских воротах» есть пер­сонаж, которого дружно не любят все ос­тальные действующие лица. Это­капитан Шипов, назначенный командиром баталь­она вместо Охотина. Шипов­службист и педант. Он требует пунктуального соблю­дения воинского этикета и непрестанно де­лает замечания всем воспитанникам Охо­тина. Комбат Охотин, отчаянно смелый и душевный человек, выглядит полной про­тивоположностью Шипову, У Светлова  Охотин это олицетворение поэзии жизни, а Шипов­ее прозы. Так «сталкивает» поэзию и прозу в своей пьесе Светлов. В

Я.

ДЛЕ КОМЕДИИ

ПРОИЗВЕДЕНИЯ ДЖАМБУЛА НА УЗБЕКСКОМ ЯЗЫКЕ К столетию со дня рождения Джамбула Джабаева Государственное издательство Узбекской ССР выпустило сборник его из­бранных произведений на узбекском язы­ке, в переводах поэтов: Шейхзаде, Мирте­мира, Амина Умари, Ильяса Муслимова и  других.

Иллюстрации Е. Голяховского к книге комедий Шекспира, (Издательство «Ис­кусство»). 

Юлиан Тувим и демократическая Польша книги «Избранное» Н. Семпер. (Гослитиздат). Детройте и в Чикаго, устраи­вая доклады и литературные вечера. Этот контакт с амери­канскими поляками я сохранял до момента от езда. Мы уст­раивали собрания и выпускали издания, направленные против реакционной части новой и старой польской эмиграции. Важным этапом в нашей дея­тельности было так называе­мое «Воззвание к разуму», с Юлиага которым мы в 1942 году резко выступили против реакции, призывали к сотрудничеству с Советским Союзом. За это воззвание реакционеры прозвали нас «пре­дателями». Газета «Роботник» посвятила возвраще­нию Юлиана Тувима передовую статью, в которой пишет: «Тувим Юлиан не состоял ни в какой партии, Но надо вспомнить, что в тяже­дые годы реакционного гнета и все шире распространявшегося варварства он высо­ко держал знамя подлинно независимого поэта. Это он отважно бросил неистовство­вавшей эндекской улице в дни убийства Марутовича твердые слова: «Крест носили вы на груди, а револьвер в кармане». Имен­но в «Роботнике» он поместил свое стихо­творение «К простому человеку», за кото­рое в течение многих лет преследовала его  польская реакция. В эмиграции он сумел избежать ошибок и ослепления многих политиков, ошибок, которые, казалось бы, легче простить поэтам, чем центральным руководителям народа… Поэтому его при­езд должен быть зарегистрирован в балан­се наших достижений наравне с победами в добыче угля или в увеличении погрузки в наших портах». Приветствуя приезд его, газета выражает уверенность, что Юлиан Тувим будет способствовать возрождению польской культуры. Юлиан Тувим привез большую поэму «Цветы Польши», над которой работал в течение пяти с лишним лет и которая опуб­ликована до сих пор лишь в фрагментах. Тувим намерен приступить к изданио жур­нала «Глобус».

Самуэл * Раффи на русском языке Гослитиздат выпустил на русском языке исторический роман классика армянской литературы и просветителя 60-х годов прошлого века Раффи (Акоп Мелик Ако­пяна) - «Самуэл». В этом произведении изображена политическая и экономическая жизнь армян, быт и культура Армении второй половины IV века. Роман перевели А. Тер-Карапетова и И. Реванцян. 

После семи лет, проведен­ных в эмиграции, вернулся на родину крупнейший современ­ный польский поэт Юлиан Ту­вим. Перед от ездом из США, где он жил в последние годы, он обратился к американским полякам с письмом, в котором заявил:

«Бранденбургские ворота» М. Свет­лова в Театре им. Моссовета. На сним­ке: артист Б. Оленин в роли капитана Шипова. Фото А. Гладштейна

Завадский и Чистяков очень чутко нашли Новый роман П. Павленко 16 июля П. А. Павленко прочел в редак­ции журнала «Знамя» главы из нового ро­мана «Счастье». Главный герой романа - демобилизован­ный по инвалидности полковник Воропаев, ранее крупный политработник. Он приез­жает в Крым, чтобы осуществить свою давнишнюю мечту жить на берегу моря, возделывать сад и писать, Однако малень­кий, разрушенный до тла крымский горо­док, толпы переселенцев, прибывающих под открытое небо, чтобы здесь строить свои жилища и судьбы, вся эта новая для статками, с ее горем и бурным движением захватывает его. Воропаев с головой окунается в труд­ную и прекрасную жизнь От одним на оргащиватород этонаци р водителем масс. Кроме Воропаева, перед читателем про­ходит целая галлерея образов: районные партработники, колхозники - переселенцы, люди, вернувшиеся из немецкого рабства, бойцы и командиры Красной Армии, инва­лиды Отечественной войны и т. п. Выступавшие после чтения К. Зелинский, А. Лейтес, В. Перцов, Л. Славин, Ан. Тара­сенков говорили о жизненности темы и правдивости изображения. Сцена встречи и товарищем  разговора была отмечена, как одно из наиболее удачных мест романа. «Книга написана влюбленным и точным пером». сказал К. Зелинский. Ан. Тарасенков отметил новизну мате риала, которая захватывает и подкупает читателя своей необычностью. - Необычен и абсолютно лишен какой бы то ни было традиционности образ Кры­ма, разрушенного и разоренного войной, сказал Л. Славин. В заключение Вс. Вишневский от имени присутствовавших поблагодарил П. Пав­ленко и поздравил его с творческой уда­чей. Однотомник произведений Блока В связи с исполняющимся 7 августа двадцатипятилетием со дня смерти Алек­сандра Блока Гослитиздат выпустит одно­томник его произведений об емом 85 пе­чатных листов с автобиографией поэта. В первом разделе собраны лирические стихотворения по текстам трехтомного из­дания, подготовленного к печати самим поэтом. За ними следуют поэмы «Возмез­дие», «Двенадцать» и стихотворение «Ски­фы», затем избранные стихотворения 1899-1921 гг., не включенные автором в прижизненное издание. Из переводов включены только стихи Гейне, Байрона и Леконта. В разделе «Театр» - все оригинальные драматические произведения: «Балаган­чик», «Король на площади», «О любви, поэзии и государственной службе» (диа­лог), «Незнакомка», драматическая поэма «Песнь судьбы», «Роза и крест» и «Рам­зес». Специальный раздел составляют избран­ные статьи и речи Блока, начиная со статьи «Краски и слова», впервые опубликованной в журнале «Золотое руно» в 1906 году, и кончая речью «О назначении поэта», про­изнесенной на торжественном собрании в 84-ю годовщину смерти Пушкина. В книге приведено 125 писем Блока 1901--1921 гг. В приложениях помещены предисловия Блока к сборнику стихов и драм, планы поэмы «Возмездие» и драмы «Роза и крест», статьи и заметки по поводу отдель­ных произведений и т. п. Общая редакция однотомника, вступи­тельная статья, комментарии и примеча­ния принадлежат В. Орлову. »Дружба народов  № 12 в о В очередном номере альманаха художе­ственной литературы народов СССР поме­щены стнхи Сайфи Кудаша, К. Курбанса­хатова, Анатоля Астрейки, Максима Рыль­ского, Яниса Гротса, Ал. Абашели, Деборы Вааранди, Ахавни, Антанаса Венцловы, Саломеи Нерис, Анвара Аджиева и Плато­на Воронько; рассказы Арвидса Григулиса и Кузьмы Чорного, исторический роман Ан. Заграббекова «Страна огней»; статьи  Евг. Лундберга о белорусской литературе дни войны, С. Липкина и К. РахматулинаМолодой киргизской литературе, К. Полонской об узбекском поэте Хамза и Юлюса Бутенаса Витаутасе Монтвила и др. общий для них тон. Задает этот тон арт. M. Аноров - исполнитель роли Кузьмы Коробейничева, парторга батальона. Коро­бейничев Аноров вполне «земной» че­ловек, крепкий русский мужичок, надев­ший военную форму. Речь его далека от поэтической выспренности, от романтиче­ской экзальтации, но это взволнованная речь. Каждое слово его - от души, а душа у него лирического склада. Он любит свою часть, своих боевых друзей, своего комба­та и каждого солдата в отдельности. Отсю­да и «тон» Коробейничева, приподнятый, но искренний. Главная заслуга режиссеров в том, что они смогли найти и соблюсти этот верный тон на протяжении почти все­го спектакля. Актеры не отрываются от земли, не уходят в облака холодного па­фоса. Как у к утомительно было бы, если бы все исполнители этого спектакля занялись во­сторженной декламацией! Пьеса может толкнуть их на это, но режиссеры оберег­ли актеров от такой опасности. А. Дубов, играющий роль капитана Охотина, не за­бывает о том, что Охотин­это не только «широкая натура», но и строевой офицер, решающий важные боевые задачи. Самый восторженный в спектакле тон -- у стар­шины Бекпергена (арт. А. Петросян). Это и понятно­он влюблен и говорит о своих чувствах с восточной красочностью. Но и Бекпергену-Петросяну не изменяет чув­ство меры. Удивительная особенность: главные ис­полнители спектакля М. Аноров (Коро­ков Бров (Свят­кин) держатся на сцене настолько не «по­актерски», что кажется, будто они вышли на сцену впервые, как способные, но неис­кушенные дебютанты. Это - бесспорный успех режиссуры, сумевшей сберечь ненос­редственность, свежесть и искренность мо­лодых актеров. Наиболее «профессиональ­но» играет в этом спектакле Б. Оленин - самый опытный актер из числа занятых в спектакле. Его Шипов должен контрасти­ровать другим персонажам своей прозаи­ческой будничностью и сухостью. Б. Оле­нин тонкими средствами показывает, как Шипов «капитулирует» перед Василисой Прекрасной, как в час торжества, когда ба­тальон его вступил на немецкую землю, раскрывается подлинная природа Шипо­человека ва такого же сердечного и по­своему «поэтического», как и другие герои пьесы. Не все удалось и драматургу, и театру. Сцена похорон капитана Охотина выгля­дит совершенно излишней, потому что и автор и театр здесь назойливо втолковы­вают зрителю мысль, которую он уже по­нял. Неуместным выглядит стихотворное выступление Татьяны Петровны в финале  спектакля-- режиссеры не нашли ему сце­нической формы и оправдания. В спектакле много песен (композитор­Ю. Бирюков). В песнях раскрывается об­раз спектакля - душа советского воина. В сущности, весь этот спектакль пронизан звучной музыкой песен и неслышной му­зыкой настроений. Все удавшиеся постановки пьес Светлова напоминают одна другую. Во всяком слу­чае, в них есть общие черты. Это говорит о том, что драматургия Светлова­дей­ствительно своеобразное и жизнеспособ­ное явление. Другое дело, возможна ли «традиция» Светлова, стоит ли другим дра­матургам итти по избранному им пути. Пьесы Светлова­неповторимое явление, и, грубо говоря, подражать ему не стоит. Потому что подробно, детально разрабо­танные и многоликие характеры драмы­главное для актера, для театра. А Светлов, делающий чуть ли не каждого героя пьесы своим «вторым я», отказывается от много­образия героев и характеров, обрекает действующих лиц на однотипность. Это­бесспорный недостаток его пьесы. Но дра­матург горячо и правдиво рассказывает о том, что ему ближе, понятнее, дороже все­го. Он нашел чутких друзей в Театре им. Моссовета, владеющих поэтическими средствами для сценического воплощения поэтической пьесы. И спектакль о тех, кто дошел до Бранденбургских ворот и кто на­веки остался в болотах на пути к ним, зву­чит задушевной, чистой песней.

«То, за что мы боролись, ре­ализуется на нашей родине. С трудом, в муках, - ибо среди руин, - в условиях угрожаю­Обложка шего всей Европе голода, но реализуется. Пройдут еще го­ды, пока страна будет восста­новлена и залечит свои раны. Об этом­восстановлении страны -- печется прави­тельство Речи Посполитой, заботятся демо­кратические слои народа. Кто мешает в ра­боте, кто подрывает корни польской госу­Тувима работы о дарственности, кто сеет в стране неверие и смуту? Недобитки (остатки) отечественного фашизма, реакция, алчные корыстолюбцы, те, кого история обрекла на гибель, но кто не хочет примириться с ее окончательным приговором. Будущее, однако, покажет и уже показывает заранее, что приговор бу­ская волна исторических событий не пог дет вспять. Я возвращаюсь на землю, в ко­торую не успела еще впитаться кровь мил­на землюнако лионов наших братьев, дым пожарищ, где развалины городов поросли травой. Но я возвращаюсь не только с надеждой, но и с глубокой верой, что земля, удобренная кровью и обожженная огнем, расцветет еще для нашего поколенья, на удивление у и на позор черному воронью, шака­лам и гиенам». В интервью, данном сотруднику газеть азеты «лос люду» (орган ППР), Юлиан увим рассказал о том, как вдали от родины про­изошло его сближение с рабочими. «С рабочими массами, --- заявил он, -- я столкнулся впервые в США. В Польше я не имел с ними непосредственного контак­та. В 1941 году я получил приглашение от польских рабочих Детройта; я поехал к ним и провел продолжительное время в

B Сокольническом парке культуры и отдыха о На литературных вечерах и утренни­ках, устраиваемых в Сокольническом пар­ке культуры и отдыха, выступают писа­тели, артисты, мастера художественного чтения, участники литературной самодея­тельности. Десятилетие со дня смерти Максима Горького было отмечено вечерами на те­мы: «Горький - борец, писатель, чело­век», «Горький в театре», «Горький-пат­риот», «Литературные образы Горького»и др. Несколько вечеров было посвящено становявыступлениям писателей с воспоминаниями Горьком. Состоялся конкурс на лучшее чтение произведений великого писателя. На утренниках посетители парка знако­мились с творчеством писателей братских республик, встречались с народными пев­цами и сказителями Дагестана, Якутии, Армении. Состоялись встречи читателей с А. Бе­зыменским, С. Островым, С. Гудзенко, Е. Шевелевой и А. Чаковским, была проведе­на читательская конференция, на которой обсуждалась повесть В. Василевской «Про­сто любовь». По вторникам в парке проводятся заня­тия кружка литературной самодеятельно­сти.

ноВЫЕ кНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВО «СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ» Абашидзе Г. «Знамена». Стихи. 104 стр. 10000 экз., 4 р. 75 к. Асеев Николай. «Пламя победы», Стихи и по­эмы 1941-1945 гг. 83 стр. 25000 экз., 4 р. Алексеев Н. «Яков Железнов». Повесть. 299 стр. 20 000 экз. 9 р. Бауков Иван. «Вторая весна», Стихи, 1941 1уко10000 ака, 3р. Бек Александр. «Доменщики». 327 стр., 30 000 экз., 11 р. Безыменский А. «Фронтовая тетрадь». Стихи. 115 стр. 20000 экз., 4 р. 50 к. Благов А. Избранные стихи, 101 стр. 10 000 экз. Благ Голованивский Савва. 133 стр., 10000 экз., 6 р. 50 к. «Встреча солнца». Михаил, Из новых стихов 1941- 1945 гг. 112 стр. 10 000 экз., 3 р. 50 к. Голодный Горбов Евгений, «Мирные жители». Повести и рассказы. 236 стр., 20 000 экз. 8 р. Задориов Николай, «Амур-батюшка», Роман. 276 стр. 20000 экз. 10 р.     124 стр. 10000 экз. 3 р. 50 к. Звягинцева Вера. По русским дорогам. Стихи. Маршак С. Стихи 1941--1946 гт. 119 стр., 20000 экз. 5 р. Новиков Иван. Народная память. Повестя в стихах. 99 стр., 10000 экз. 3 р. 50 к. Овечкин Валентин. Рассказы, 247 стр. 30 000 экз. 6 р. Овечкин Валентин, «С фронтовым приветом». Повесть, 195 стр., 30 000 экз. 5 р. 25 к. Петров-Бирюк Д. «Дикое поле». Историче­ский роман. 320 стр., 30 000 экз., 11 р. Полевой Б. «От Белгорода до Карпат». Из 246 стр. дневника военного корреспондента. 15 000 экз. 6 р. Романенко Д. «Ерофей Хабаров», Историче­ский роман. 323 стр. 15 000 экз. 8 р. Сельвинский Илья. «Бабек». Трагедия в 10 картинах, 203 стр., 10 000 экз., 11 р. Сергеев А. «Варяг». Исторический роман. 340 стр. 10 000 экз, 11 р. Сурков Алексей, «Я пою победу», Военная ли­рика 1943-1945 гг, 87 стр., 20 000 экз., 2 р. 50 к. Твардовский А. «Василий Теркин», Книга про бойца, 249 стр…, 20 000 экз., 10 р. Федоров Евгений. «Кыштымский зверь». 256 стр. 15 000 экз. 9 р. Форш Ольга. «Михайловский замок». Роман. 321 стр., 15000 экз., 7 р. Эренбург Илья, «Дерево», Стихи 1938--1915 гг. 103 стр., 10 000 экз., 3 р. 146 стр., Эренбург Илья, «Дороги Европы». 15000 экз. 3 р. 25 к. Яшин Александр. «Земляки», Стихи о родном колхозе. 96 стр., 20 000 экз., 3 р. 50 к. в неСкоЛЬкО строк Государственное издательство Чувашской языке Асор выпустило в свет на чувашеком произведение Д. Н. Телешова «Сухая беда». ем. Перевод с русского сделан поэтом П. Хузанга­В Иркутском драматическом театре состо­ялея вечер, посвященный 60-летию со дня смерти А. H. Островского. После доклада н. Волина о жизни и творчестве великого рус­ского драматурга артисты драматического еат­ра и Иркутского радиокомитета исполнили спе­ны из пьес Островского. белорусский драматург А. Мовзон нанисал пьесу «Константин Заслонов», Пьеса о   легендарном партизане принята к постановке Первым белорусским государственным драма­тическим театром имени Янки Купалы.

Ярослав Ивашкевич в Москве  молодых писателях, борьбы против немцев. 13 июля в конференц-зале правления Со­юза советских писателей состоялась встре­ча председателя Союза польских писате­лей, известного польского беллетриста, поэта и драматурга Ярослава Ивашшкевина с советскими писателями. Ярослав Ивашкевич сделал подробное сообщение о современной польской лите­ратуре. Он рассказал о борьбе, которую польские писатели вели против немцев, о Польши, о подпольных изданиях. Он гово­рил об энтузиазме, с каким работают се­годня писатели демократической Польши, ряды которых пополняются возвращающи­мися из эмиграции мастерами слова. Я. Ивашкевич рассказал о возвраще­нии Тувима, Броневского и др., говорил о Памяти Н. Миклухи-Маклая В связи с исполнившимся 17 июля столе­тнем со дня рождения великого русского ученого и путешественника Н. Миклухи­Маклая в Институте этнографии Академии наук СССР состоялось торжественное соб­рание. Директор института профессор C. Толстов во вступительном слове оха­рактеризовал Н. Миклуху-Маклая, как вы­дающегося ученого и гуманиста, посвятив­шего свою жизнь борьбе с расистским пре­небрежением к малым народам. С докладом о научной деятельности Мик­лухи-Маклая выступил Я. Рогинский. О новых страницах из дневников учено­го сделал сообщение аспирант А. Блинов. Затем несколько картин из своей четы­рехактной пьесы «Человек­везде чело­век», посвященной Миклухе-Маклаю, про­чел А. Глебов. Пьеса охватывает почти двадцатилетний период жизни Маклая. Действие ее происходит в Петербурге, в Гатчине, в Индонезии, на Новой Гвинее и в Австралии. В основу пьесы положены дневники и личные записи Маклая, архив­ные и научно-этнографические материалы. Л. Чуковская прочла свой очерк о Мик­лухе-Маклае.

выросших в годы

Подробно говорил он о состоянии изда­тельского дела и отчасти театра и ответил на многочисленные вопросы, Беседа носи­ла оживленный характер, Советские по­читали стихи. эты До этой встречи г-н Ивашкевич посетил председателя Союза советских писателей Н. С. Тихонова. Союз советских писателей передал гостю книжные новинки для Союза польских пи­сателей. 20 июля писатель уезжает в Варшаву, чтобы 22 июля участвовать в националь­ном празднике свободной, демократиче­ской Польши.



ОТЕРАЗ

ВАТКИТИН

КАТАКВ ПОЛКА ти

СЫН

Детгиз начал выпускать серию книг «Новин­ки детской литературы». Первые книги этой серии: В. Катаев «Сын полка», Л. Кассиль «До­рогие мои мальчишки», м. Пришвин «Гладовая солнца», С. Ковпак «От Путивля до Карнат» и P. Фраерман «Дальнее плаванье». Обложка ра­боты Н. Кузнецова и В. Ладягина.

«ЧЕЛОВЕК И ДРУГИЕ»

О книге итальянского писателя Элио Витторини

Клод РУА

С января 1946 г. в Париже возобновился выход журнала «Эроп», закрытого Даладье в первые же дни «странной» войны. Главный редактор «Эроп» Жан Кассу был арестован основанный еще в вишийским правительством и едва не погиб. Ныне журнал этот. 1923 г. Роман Ролланом, снова об единил вокруг себя передовых писателей Франции­Лун Арагона, Ж.-Р. Блока, Ж, Кассу, Поля Элюара, Р. Моблана и других. Ниже печатается статья французского критика Клода Руа, опубликованная в ап­рельском номере «Эроп». и здесь это почти так, Витторини не боится вступать в беседу с персонажами своего романа, вмешиваться в их жизнь, переплетать их приключения с событиями из его личной жизни, отождествлять свое детство с их детством. Но вся книга в це­лом полна такого трепетного волнения, та­кой тоски, которые, словно порыв ночного ветра в ветвях деревьев, уносят повество­вание далеко от того, что могло бы соста­вить его слабость, - от красноречия и от сухости, этих Сциллы и Харибды сицилий­ца Витторини. О герое романа «Человек и другие» мы до самой его смерти не знаем ничего даже его имя остается нам неизвестным. Для нас, как и для его товарищей, миланских партизан-коммунистов, он Эн-2 буква и цифра. Удостоверение личности солдата подпольной армии. Мы знаем о нем еще то, что он любит Берту, которая вышла замуж за другого Мы угадываем эту лю­бовь, когда вместе с ним, шаг за шагом, идем его путем среди ловушек и загадок, среди груд развалин и среди пустырей, где эхо разносит рычанье палача разру­шенного города, «Черной собаки», началь­ника фашистской милиции, и трескотню автоматов. Тема желанья несколько раз, на больших промежутках, возникает в кни­ге: Витторини сумел передать всю ее го­речь и страсть. Эн-2 и Берта--это очевид­но-не смогут строить свою любовь ни настоящем, где есть только борьба икровь, в ни в будущем, которое по самому роду их деятельности гораздо менее вероятно 

целиком. Звуки шагов безмолвных прохо­жих, милиционеры, закусывающие тут же, на площади, их подбородки, лоснящиеся от масла, одинаковый ход мыслей у тех, кто смотрит на них и смотрит на умерших--на голого старика, на женщину, завернутую в старый ковер, на девочку. После этого под ема повествование идет все на одном уровне; темп его убыстряет­ся, созерцательные вставки рассказчика направляют его, а не замедляют Рассказ о том, как грузовики с заложниками едут к месту казни; сцена, ее садизм почти невозможно вынести,-где эсэсовцы на­травливают во дворе казармы собаквна продавца каштанов, которогозаставляют постепенно раздеться догола, - самые по­трясающие страницы этой потрясающей книги…Эн-2 знает, что его выдали, и решил ждать, чтобы «Черная собака» сам пришел его арестовать. Он хочет уме­реть, чтобы убить при этом и врага города. Трудно в нескольких словах сконденси­ровать глубокую основную мысль «Чело­века и других», все те свидетельства, ко­торые Витторини заставляет действующих лиц его книги давать от сврего имени. Элио Витторини написал революционный роман, эпопею революционной борьбы. В примечании в конце книги он говорит: «Эту книгу надо считать книгой комму­нистической совсем не потому, что я, как это всем известно, активный коммунист То, что я член компартии, показывает, чем я хочу быть, тогда как моя книга может показать лишь то, что я есмь на самом де­ле». Это роман о том, как в действии и в борьбе человек создает самого себя. В лице ее автора, Элио Витторини, мы приветствуем свободную Италию, славой которой он является.

для них, чем смерть. Витторини соединяет их в их детстве; это страницы задумчивые, и печальные, как и мечты героев, если бы   у них было время мечтать. Но тема разлученных влюбленных лишь один из элементов этой книги. Во­круг Эн-2 об единяются его бойцы, про­стые, стойкие итальянцы, маленькие люди с огромным терпением, миланские парти­заны, родные братья парижских фран­тиреров Против них итальянские фа­шисты и немцы. На каждой странице, за каждым словом стоит молчание города, глухой его ропот. Эсэсовский офицер Клам запер в номере гостиницы трех псов; он морит их голодом, чтобы натравить потом на антифашистских борцов, В бюро поли­ции печатаются на машинке списки залож­ников, подлежащих расстрелу. Партизан Фолпа думает, что он предпочел бы яйца без хлеба хлебу без янц; его товарищ Сципион другого мнения он больше всего любит хлеб. Эн-2 со всех сторон рассмат­ривает про себя вопрос, когда лучше со­вершить нападение на фашистский трибу­налдо часа затемнения или после. Местами книга становится необычайно напряженной. У читателя захватывает дух от рассказов о смелых нападениях партизан. Потом напряжение спадает и снова нарастает. Кульминационный момент книги те страницы, где Витторини описы­вает миланцев, остановившихся на город­ской площади перед тем, что охраняют не­сколько фашистских милиционеров: это «нечто, напоминающее расположенные в ряд кучки отрепьев; несколько белых ку­чек и несколько темных кучек - брюки, куртки, пальто, поношенное платье»,-пять заложников, расстрелянных «для примера». Эти страницы, написанные с такой жесто­кой снлой, следовало бы процитировать



Как близко от нас Италия. И как далеко. Мы почти ничего не знаем о том, что там происходит. Мы знаем только одно: Ита­лия истекала кровью под игом сильных, теперь она страдает, потому что зависит эт лукавых. Мы почти не знаем об Элио Витторини, то он, сколько ему лет, что он написал, сакое у него лицо. Мы знаем только одно: он автор одной из самых замечательных книг нашего времени «Человек и другие» (французский пере­вод книги вышел в Женеве) - роман о движении сопротивления в Италии. Дейст­вие его развертывается в период самых кровавых репрессий немецко-итальянского фашизма в Милане, особенно усилившихся после сентября 1943 года. Витторини дает ряд коротких, прерыви­стых главок. В них перемежаются диалоги  иные полные глубокого значения, иные загадочные, сцены необычайной напря­женности, длительные лирические паузы­размышления о людях, их поступках, их судьбе Заметно, что Витторини многим обязан повествовательной технике амери­канских писателей, особенно Хемингуэя и Сарояна Но, позаимствовав у них те или иные приемы, Витторини сумел превратить их в свой собственный инструмент, и каж­дый штрих, проведенный им, носит без­ошибочный отпечаток индивидуальности писателя. Поэтические интерлюдии, несколько ос­лабляющие ритм повествования, у другого писателя были бы невыполнимы, впрочем,

Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ, Е. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ, C. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).

 Ба ра б пу

Институт мировой литературы им. А. М. Горького Академии наук СССР ОБЯВЛЯЕТ ПРИЕМ В ДОКТОРСКУЮ И КАНДИДАТСКУЮ АСПИРАНТУРУ по специальностям: 1) советская литература и Горьковедение; 2) русская литература; 3) западные литературы и только в кандидатскую аспирантуру по специальностям: 4) фольклор и 5) античная литература. Заявления принимаются от лиц, обеспеченных жилплощадью в г. Моск­д. 25-а, комн. 17) ежедневно. августа. Справки о необходимых производится по конкурсу на или членов-корреспон­плане докторской дис­производится по конкурсу на рассмотрения работ кандидата и (в об еме кандидатского ми­языку и 3) по специальности. в канцелярии института (ул. Воровского, кроме воскресений, с 9 до 17 часов до 31 документах там же.

Зачисление в докторскую аспирантуру основании рекомендаций действительных членов дентов АН СССР, отзыва Ученого совета ин-та о сертации и проверки знаний по двум новым языкам. Зачисление в кандидатскую аспирантуру основании отзывов научных работников, вступительных испытаний: 1) по философии нимума), 2) по одному новому Для поступления в

аспирантуру по античной литературе требуется сверх того сдача испытаний по латинскому и греческому ме курса классических отделений филологических    братских республик - К 4-60-02 , искусств - К 3-37-34 , информации и

Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19. (Для телеграмм - Москва, Литгазета). Телефоны: Б-03276.

секретариат - К 5-10-40 , отделы: критики -- К 4-76-02 , литератур писем - К 4-26-04 , издательство - К 3-19-30 . Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.

Зак. № 1720