На заседании Президиума Правления ССП СССР   успели еще прочитать, то ведь окажется, что не только мне, Вишневскому и ленин­градцам присуще притупление идейной зоркости, Болезнь идейной «куриной сле­поты» получила у нас в литературе изве­все еще сей­пать? Были времена, когда мне лично не надо было каяться, когда я с иронией слу­шал людей, которые в кулуарах утвержда­что Зощенко - глубокий психолог и под его гаерством скрывается настоящая душа. То же и в отношении Анны Ахма товой, А сейчас я оказался, как редактор стное распространение, и не час от нее освободились. Как же пам работать дальше? Раньше всего литераторы должны понять, как надо ответить на постановление ЦК ВКП(б) о ленинградских журналах и на очень глу­бокое, очень содержательное постановле  ние ЦК ВКП(б) о театре и драматургии, в котором есть много замечательных, обо­гащающих нас мыслей, относящихся не только к драматургии. На эти постановле­ния надо откликнуться не только самокри­тикой, а действиями, работой, Если мы не упорядочим все свое хозяй­ство в Союзе писателей, у нас ничего не получится, Я считаю нашей бедой то, что из 27 чело­век, не представлял собою единого штаба советской литературы. Отсутствие руко­водства и заинтересованности сказывалось на нашей печати, в частности на «Литера­турной газете». Я не помню случая, чтобы кто-либо из крупных писателей по како­му-либо поводу сам пришел и предложил быступить на страницах газеты. Надо установить, что люди, которых выбрали в члены Президиума Союза писа­телей, получили не только права, но и обязанности. Но мы не использовали даже нашего самого священного права: притти доверили нам работу в союзе, ответствен­ности за общее состояние дел в литера­туре, мы дальше не пойдем и будем пов­торять одни и те же ошибки. «Огонька» и его приложений, человеком, который только недавно напечатал книж­ку Зощенко, в том числе и его преслову­тый рассказ «Приключения обезьяны». В качестве редактора «Литературной газеты» я вместе со всей редакционной коллегней больше года тому назад напечатал под рубрикой «Будущие книги» интервью Анны Ахматовой с ее портретом. Я себя спрашиваю теперь, когда все это стало ясно, как, отчего это произошло? Не аллилуйствуя, не бросая слов на ветеб, я должен признать, что потерял остроту идейной оценки литературных явлений. В постановлении ЦК ВКП(б) дан обек­тивный, острый, большевистский анализ положения дел в литературе применитель­но к тому, что случилось в Ленинграде. Была бы не очень великая беда, если бы один Сурков проявил политическую слепоту Нет, это более широко распро­странившаяся болезнь, Сколько ленинград­цев проявили ту же самую слабость. Да и в Москве один ли я? Вот товарищ Вин он тоже редактор. Хотел он или не хотел этого, но в качестве редактора напечатал цикл стихов Анны Ахматовой. В нескольких статьях, давая обзоры лиге­Но я говорю о себе, о «Литературной газете», об «Огоньке», о «Знамени», А если мы придирчиво прочтем то, что не

Из выступления А. Фадеева Мне кажется, среди отдельных студен-ли, тов Литературного института и некото­рых молодых людей из поэтической сек­ции Союза писателей культивируются вкусы, с которыми мы должны были бы бороться. В произведениях Зощенко - скепсис, нигилизм, неверие в то, что человек может быть человеком, что в нем могут жить и развиваться лучшие качества, ради кото­рых боролись наши люди, которые мы с такой любовью и бережностью воспиты­ваем в наших людях. Зощенко живет среди нас и не верит ни во что, Ему виднотолько низменное и гадкое, то, что живет в нем самом. Поощрительное отношение к Зо­щенко, похлопывание по плечу и привело к создавшемуся положению. H. Асеев правильно сказал, что доклад H. Тихонова не отразил всей серьезно­сти и глубины посталовления ЦК ВКП(б). Он эти вопросы еще не до кочна продуа мал, эта аморфность в понимании осноз­ных идейных вопросов все еще сказыва­лась в его речи здесь, на Президиуме. Сейчас у некоторых литараторов суще. ствует беспокойство, что найдутся люди, которые будут зря все дискредитировать, ругать. Такие люди наверняка надатся Но нам не надо бояться самокритикиневский, но иметь мужество в самокритике, чтобы правильно понимать литературные аае ния.    тяжении всего развития советской лите а­туры вспомнить хотя бы одну статью, где бы он что-ннбудь похвалил. Не может быть справедливым, чтобы на всем про­тяжении развития советской литературы человек так редко отмечал положительное. В постановлении ЦК ВКП(б) критикует­ся нынешнее руководство Союза писате­лей. По все идейные вопросы, которые упоминаются в этом постановлении, имеют прямое отношение и к тому, что происхо­дило и в период предшествовавшего руко­водства ССП. Мне уже приходилось недав­но об этом говорить, но я должен сказать об этом и сейчас: целый ряд ошибок, ко­торые сейчас с такой предельной ясностью охарактеризованы в решении ЦК партии, имели место и при прожнем руководстве союза. В частности, отсутствие остроты в идейных оценках литературных явлений, Постановление ЦК ВКП(б) нашло глу­бокий отзвук в сердцах писателей, В нем затрагиваются вопросы, которые должны заставить пересмотреть многое во всей нашей работе. Наше Правление и его пред­седателя Н.Тихонова правильно обвиняют в том, что мы омы дали возможность пропа­гандировать чуждые взгляды таким лите­раторам, как Ахматова, Зощенко, В доре­волюционный период развития Ахматова была довольно заурядным представителем того течения «искусства для искусства», с которым большевизм и литература, выра­жающая идеи большевизма, всегда боро­лись. Мы являемся наследниками пере­довой русской общественности, начиная с Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Литературная теория получила свое по­следовательное и принципиальное разви­тие в учении ЛенинаСталина. Мы - борцы за лучшие передовые идеалы чело­вечества, Та идеология, которая противо­гояла и противостоит нашему движению, утверждает, что художник - вне полити­ки, вне идейной борьбы. Мы, как совет­ские литераторы, родились в борьбе с по­добным индивидуализмом, упадочниче­ством. Как же получилось, что после такой войны, в которой победили основные принципы нашего строя, отдельные совет­ские литераторы утратили чувство органи­ческой вражды к проявлениям аполитич­ности, безыдейности? Как получилось, что некоторые лигераторы стали разбазаривать найтись люди, которым казалось, что и журналов? Причины подобных идейных провалов глубоко вскрыты постановленнем ЦК. A. Фадеев критикует статью П. Анто­кольского о Блоке, напечатанную в «Лите­ратурной газете». Она называлась «Со­весть русской поэзии». Согласился ли бы Маяковский с таким определением Блока? Никогда бы не согласился. Конечно, Блок - крупный поэт. В силу своего таланта он всегда стремился к правде и в конце своей жизни стал прорываться к этой правде. Мы это ценим и говорим: какова же сила нашей правды, если талантливого человека совсем другого строя мышления она за­ставляет переходить на наши познции. Но ведь Блок - сложное явление, в его твор­честве можно легко обнаружить и инди­видуалистическую линию и наличие упа­дочничества, Почему же он, как человек, силой своего таланта только прорываю­щийся к настоящей правде, может быть назван совестью нашей поэзии, которая в течение столетия честно служит этой правде - идее переустройства общества на справедливых основах. Мы не можем мириться с такой идеоло­гией - это разбазаривание того идейного капитала, который нажит кровью поколе­нИй. H. Асеев высказал здесь много прекрас­ных мыслей, Но возьмите его отношение к Пастернаку - вот вам пример, когда ради приятельских отношений мы делаем уступ­ки. Б. Пастернак не такой старый человек, как Ахматова, почти наш сверстник, он рос в условиях советского строя, но в своем творчестве он является представи­телем того индивидуализма, который глу­боко чужд духу нашего общества. С какой же стати мы проявляем своего рода угод­ничество по отношению к человеку, кото­рый в течение многих лет стоит на пози­ции неприятия нашей идеологии. Благода­

Из выступления В. Катаева Путь Зощенко был давно ясен. В усло­виях, когда наша страна стала так быстро шагать, когда начались пятилетки, когда мы победили такого страшного врага, как не­мецкий фашизм, - нелепо и неправильно пользоваться такой литературной аппара­турой которой пользуется Зощенко. От­Он деградировал как литератор. Многие знали об этом, но широкого звучания мне­вратительное содержание и жалкая форма. ние это не приобрело. Было бы величайшим заблуждением, ес­ли бы писатели решили, что сейчас нельзя заниматься сатирой. Но у нас очень слабы кадры прозаиков-сатириков, и к тому же мы совсем не критикуем их ошибки. Разве раньше я как член редколлегии «Кроко­дила» не поссорился бы с Ардовым, Лен­чем и другими из-за их часто слабых рас­сказов? А теперь мы стали бояться крити­ковать друг друга. Мы должны помоло­деть! Ведь раньше мы ругались, кричали, говорили правду! Вот Маяковский, в до­машнем быту нежный, добрый человек, а как резко он выступал, если что-нибудь было неправильно политически. Этого бе­ликого чувства современности и ответст­венности нам очень нехватает. Мы пере­жили великую революцию и великие вой­ны - так чего же нам бояться ради прав­ды и пользы причинить какую-то неприят­ность товарищу? Это он поймет и простит. Ахматова никогда не считалась крупной поэтессой, она всегда была поэтессой ма­ленькой, для узкого круга. И удивительно, что среди литературной молодежи сейчас есть люди, на которых воздействовало ее творчество. Это могло произойти только потому, что отсутствовало общественное мнение. Мы должны были рассказать моло­дежи, что представляет собой Ахматова, как смотрел Маяковский на ее творчество, как незначительно ее место в развитии литературы. Мне было стыдно за нас всех, когда я ше читал постановление ЦК ВКП(б). Наше пи­сательское общество и воветская общест­венность неотделимы друг от друга, мы неразрывно связаны между собой. Как же мы не заметили сами того, что произошло? Могли ли мы предотвратить то, что случи­лось? Да, безусловно, если бы было боль­развито общественное мнение, если бы формировалось оно не в кулуарах, а на широких собраниях и в печати.



Из выступления К. Симонова ее сами. чтобы перед дня, зия, нен Давайте меньше исторических ссылок, оглядок на прошлое, подумаем, как нам, на­конец, практически сорганизовать дело так, наш Президиум работал и руководил литературой. Когда мы это наладим, мы сможем выполнить задачи, которые стоят нами, а иначе мы проговорим два а дальше опять будут те же безобра­что и раньше, за которые ответстве­Тихонов и все мы вкупе. организационных Далее т. Симонов остановился на ряде вопросов будущей работы Президиума. а на смерть, как во время войны, и никакой передышки в этом вопросе не может быть. Перед нами, литераторами, стоят задачи, зовущие на такое же самоотвержение, как во время войны, Во-вторых, не нужно ду­мать, что внутри, в своем кругу, мы не должны быть воинами. В членских билетах Союза писателей зафиксировано, что со­ветским писателем является человек, кото­рый стоит на платформе поддержки совет­ской власти, участвует в социалистическом строительстве и пишет. Об этом нужно вспомнить. Многое из того, что здесь говорилось, верно, но все же иногда прения принима­з выступления Вс. Вишневский подробно останавли­вается на значении постановления ЦК ВКП(б) для каждого литератора в отдель­ности и для Союза писателей в целом. -Переключение на литературу после страшного напряжения на войне давалось писателю не сразу, Ведь раньше мы жили только войной, говорили только о войне. Мы не жили размышлениями о поэвни, мы не задумывались особенно над отдельны­ми критическими статьями, - да их, к сло­ву, и было очень мало. в Я вспоминаю это для того, чтобы можно было ясно представить себе, почему про­изошли многие ошибки, Формальные по­каяния никому не нужны, и их, кстати, ник­то и не требует. Мы должны разобраться ошибках для того, чтобы можно было двигаться дальше и лучше работать. Теперь, после войны, мы ближе при­сматриваемся к литературной практике. Мы заметили скверные писания Зощенко. Мы выслушали сообщения Самеда Вур­Максима Рыльского, Наири

Из выступления Л. Субоцкого теоретический уровень - вот в чем причи­на этих крупнейших недостатков. Отсюда эстетский суб ективизм в оценках. Отсюда … групповщина, приятельские отношения, которые в Москве особенно сильное раз­витие получили в практике журнала «Ок­тябрь». У нас стало традицией ругать критику, на всез раниях в любой рез всех собрани обраниях, в любой резолюции гово­рится о бедах критики, Но серьезно, по­деловому, никто не занимается этим вопро­сом. Все ругают, но никто не помогает. Президнум Союза писателей ни разу не устроил серьезного обсуждения состояния литературной критики. Президиум и Правление Союза писателей не были нашим идейно-творческим цент­ро Келейность отсутствие политической остроты, принципиальности были стилем работы Президиума. Он не руководил рабо­той литературных журналов, отдав их на откуп редакторам, не интересовался рабо­той издательств и секций, Как воспитыва­лась литературная молодежb поэтической секции? На каждом творческом вечере мо­лодого поэта другие такие же молодые по­эты вели длинные разговоры о том, что стихи его -- новое явление, важное собы­тие в литературе. Неудержимое захвалива­ние -- вот метод работы с молодыми в по­этической секции. Там литературную мо­лодежь не учили скромности, пониманию своего места в литературном процессе. Мы сможем извлечь уроки из прежних ошибок, и я уверен, что в будущем наша займет подобающее ей место Основной смысл постановления ЦК ВКП(б) в том, что литература должна быть пропагандистом идеологии коммунизма, выразителем складывающейся и растущей у нас новой морали, новой нравственно­сти. Познавая мир в образах, подлинный советский художник сознательно и актив­но стремится увидеть не только статику, но и динамику нашей жизни, понять ведущую линию развития нашей действительности.се Творчество подлинного художника обраще­но вперед, проникновение в завтрашний день - органическая черта социалистиче­ского реализма. Задача советских писателей -- пропаган­дировать нашу идеологию, создавать книги, которые пробуждали бы у читателей жаж­ду участвовать в мировой битве за комму­низм. Вот эти положения, которые не раз бы­ли высказаны Горьким, которые записаны в уставе нашей организации, за последние годы несколько померкли в памяти даже самых добросовестных наших литераторов. Далее Л. Субоцкий останавливается на ошибках писателей в трактовке темы пат­риотизма. Так, в некоторых произведениях последних лет ставился знак равенства ме­Жду патриотизмом, например, Дмитрия Донского и патриотизмом советских людей  -- участников Отечественной войны. Во всех этих ошибках и промахах во многом повинны наши критики, теоретики литературы, - продолжает Л. Субоцкий. Критики не занимаются осмыслением про­происходящих в

Вс. Вишневского Спустя 12 лет Сурков, к сожалению, ошиб­ся, выпустив сборник Зощенко. Сделал промах. Надо проанализировать - в чем ошибка. Это относится не только к А. Сур­кову. Руководя журналом «Знамя», я тоже допустил ошибку. В журнале (№ 4, 1945 г.) были напечатаны стихи Ахматовой Несу полную ответственность. Стихи эти в на­шем журнале не должны были появлять ся. Меня, как редактора и как члена Союза советских писателей, удивляет теперь то, что Ахматова сейчас молчит. Почему она не отвечает на мнение народа, на мнение партии? Неправильно ведет себя, сугубо индивидуалистически, враждебно. Я пола­гаю, что надо ставить вопрос о дальней­шем пребывании в союзе и Ахматовой и Зощенко. Их практика явно противоре­чит нашему уставу, принятому 1-м сез­дом советских писателей.

организационной слабостью. Иногда пра­вильно найденная мысль теряется в аморф­ности разных противоречивых суждений и не доходит до сознания писателя. большинство наших писателей глубоко переживает все явления нашей жизни, Но существует большой отрыв от повседнев­ной жизни рабочих и крестьян нашей страны, при котором трудно правливо и глубоко писать на темы современности. Из постановления ЦК ВКП(б) нужно всем нам сделать очень большие идеоло­гические, моральные и организационные выводы, которые обеспечили бы нам воз­можность в дальнейшем не краснеть перед народом, перед Центральным Комитетом партии, перед товарищем Сталиным за наши ошибки.

ря тему, что о нем не сказано настоящих слов, его поэзия может запутывать иных молодых людей, казаться им образцом, выступать окруженной свозобразным А что это за «ореол», когда в  Я был бы очень огорчен, если бы мое выступление было бы воспринято некото­рыми товарищами так, что, дескать, не хо­чет ли Фадсев просто поучать людей, не уклоняется ли от ответственности за идео­цессов, литературе, в их работе нет широкого горизонта. Слабый литература в жизни советского народа. Из выступления гуна, Зарьяна о том, что отрицательные явления имеют место не только в Ленинграде. Мы по смотрели и на московские литературные дела. щего, театроведения чисто эстетские позиции. Наша дискуссия свидетельствует о том, что большинство писателей правиль­жестокой борьбе, в которой В. но судит о явлениях литературы, но вме­сте с этим встречаются суждения скоро спелые, непродуманные, неправомерные. Критическое упоминание о Лейтесе в передовой статье «Литературной газеты» сделано редакцией непродуманно. Свою статью в два печатных листа тов. Лейтес целиком посвятил разоблачению реак­ционных англо-американских теорий «ис­кусства для искусства». Любая критика должна быть умной, верно нацеленной и товарищески корректной. в Партия всегда приходила нам на по­мощь. В 1932 году она вмешалась в лите­ратурные споры и указала писателям путь. Какие знаменательные беседы о литерату­ре были у Алексея Максимовича Горько­го с участием товарища Сталина! Вспом­ните затем 1-й сезд советских писателей 1934 году, Вспомните ценнейшие указа ния по истории, сделанные товарищем Сталиным вместе с тт. Кировым и Ждано­вым, затем постановление ЦК ВКП(б) о критике в 1940 году, Мы видим непрерыв­ную заботу и внимание к тому, что про­исходит в литературе. Но и нам надо быть активнее, никто не мешал нам самим обдумать и обсудить на­болевшие вопросы. ветских людей происходят интересные и очень сложные изменения, а многие писа­тели находятся пока очень далеко от на­родной жизни. Сейчас много говорят о критике: какая нам нужна критика - мягкая или острая? Это неуместный вопрос. Все зависит от конкретных произведений, которые разби­раются. Нам нужна верная критика, и пути к ней очень сложны. Бывает так, что критика руководствует­ся чисто внешними особенностями произве­дения, не замечая внутреннего его смыс­ла. Не всегда благополучие героев и хоро­ший конец являются достоинством книги. В «Молодой гвардии»A. Фадеева, «Сыче» Двадцать лет назад рассказы Зощенко казались нам просто довольно пустой заба­вой. Но в свете войны и всего того, что пережили народ и страна, творчество Зо­щенко стало звучать совершенно иначе, оно стало звучать кощунственно Теперь его «юмористические» рассказы отвратитель­ны своей клеветой на нашу действитель­ность, потому что ничего, кроме убогости, глупости и примитивизма он не видит в жизни народа, одержавшего всемирно­ие историческую победу. Наша вина в том, что никто из нас, совет­ских писателей, не заметил этого, а указал на это нам Центральный Комитет партии. И то, что мы теперь всецело и искренне присоединяемся к постановлению ЦК ВКП(б) нисколько не уменьшает нашей вины. Причины всех этих недостатков пре­жде всего в запущенности нашего идеоло­гического фронта. Сейчас нам нужно войти в живое сопри­косновение с жизнью. Раньше, во время войны, формы этого единения писателя и действительности были другие. Был фронт. Но теперь фронтовики возвратились и ра­ботают у станка. В жизни миллионов со­логические провалы в Союзе писателей? Наоборот, на протяжении всего разви­тня советской литературы я всегда ощу­щал большую личную ответственность за все, что у нас происходит. Мне приходи­лось непосредственно руководить Союзом писателей, и я лично для себя внутренне глубоко разделяю и чувствую свою ответ­ственность за те ндейные провалы.кото­рые имели место в нынешнем руководстве союза. Для начала действительно глубокой пе­рестройки мы должны абсолютно отказать­ся от предрассудков, мешающих нам кри­тиковать друг друга, в силу личных отно­шений, связей, привычек, и просто муже­ственно, говорит орить то, что каждый из нас думает. «ореолом». такой проли­вали кровь миллионы наших людей, поэт никак не участвовал? Война прошла, а кро­ме нескольких стихотворений, которые ни один человек не может считать лучшими у Пастернака, он ничего не дал. Разве не правильно было мое выступление в 1943 году, когда я говорил, что хотя переводы  Шекспира - это важная культурная рабо­та, но уход в переводы от актуальной поэзии в дни войны -- в этом есть опреде­ленная позиция. Некоторые литераторы думают: власть наша, и можно быть добрым по отноше­нию к чуждой идеологии, Но нас окру­жают враги, которые для того, чтобы ра­зоружить нас, сознательно стремятся при­вить нашим людям чуждую идеологию.

Постановление Центрального Комитета мобилизует писателей, Я говорю это в от­вет тем отдельным обывателям в литера­турной среде, которые начинают залезать в щели, которые говорят, что надо «пе­рестать писать этак на полгодика», боятся нести ответственность и этим ме­шают делу, Партия собирает и мобили­зует писателей, двигает их вперед. Поста­новление ЦК ВКП(б) -- светлое, оздоров­ляющее, ведущее нас вперед.

П. Антокольского, «Зое» М. Алигер много трагического, и все-таки это произведения Хочу сказать несколько слов о некото­рых ошибках. А. Сурков здесь говорил, что у оптимистические. А вот в рассказах 30- щенко обычно все бывает весьма «опти­него «притупились слух и зрение». Но я помню что когда в 1934 году А. Сур­мистично»: после мордобоя, воровства ге­рои примиряются, и все кончаетсяорошо, ков выступалл на сезде писателей, он под­нял голос против Зощенко, предупреждал  И именно в этом запрятана глубоко песси­мистическая концепция о низости челове­о «болотном» начале в его творчестве. *  дей, кровно заинтересованных в дальней­шем процветании нашего искусства. Почему же так случилось, что неизвест­ный комсомолец Вл. Скворцов оказался идейно вооруженнее некоторых известных литераторов? В ряду причин, обусловленных системой коммунистического воспитания этого юно­ши, важное место занимает и любовь к Ма­яковскому. Под его влиянием выработался иммунитет к ахматовщине. Под влиянием Маяковского созрело чувство резкого от­рицания чуждого советскому человеку упа­дочничества и пессимистических настрое­ний, составляюших душу и стиль искусст­ва декаданса, Именно об этом свидетель­ствует приведенное письмо. IV. Идея - это мысль, страсть, желание, Безыдейность - пустота, холод, равноду­шие, Читаешь и диву даешься, до чего нетребовательны иные товарищи из ре­дакций, до чего терпимы ко всякой без­идейности. В номере 3 4 журнала «Октябрь» поме­щены стихи Галины Морозовой. Среди них несколько из цикла «Поздняя гостья».  Про что? Послушайте: Что может быть обиднее такого: Неузнанной с порога уходить? Ей спичкой посветили на дорогу: Такая ночь чернела впереди. таким радушием и равнодушьем, Не пожалев домашнего тепла. Входную дверь открыли ей наружу, Не понимая, что любовь ушла Непризнанная тоненькая гостья. Пришедшая под стариковский кров. И не зазвать ее и не услышать после Ее нетвердых девичьих шагов. И никогда не повторится позже В дверях дубовых беспокойный стук. Хозяин старый полюбить не может Ни девушку, ни музу, ни мечту. Вот и все Послать былишок этот ста­a ричку, на которого жалуется «гостья», не печатать во всесоюзном литерадурно­художественном журнале Какое дело чи­тателю до того, что старый хозащи не мо­жет полюбить, что девушка ушла непри, знанной, Стыдно, честное слово, стылно апеллировать по такому поводу к свету, За этим пошленьким стихотворенцем следуют другие: «Липы и часы» «Диа квартала», Они обраинтонациями. ку, а к молодому но все то тому то воду, с надрывом, и служат доказатель­ством верности утверждения Маяковского, что вокруг трудного и важного поэтиче­ского дела кое-кто создает атмосферу «по­лозого содрогания и замирания». К сожалению, редакция журнала «Ок­тябрь» не является исключением из пра­вила, Нечто аналогичное находишь и в других журналах и книгах. Маяковский разговаривалc 19-летним тот удивил замыслом своей пьесы. Идея ее до

Из выступления А. Суркова жестокие и прямые слова. Но вот прохо­дит несколько месяцев, и опять все спо­койно, тишь да гладь в нашем литератур­ном мирке, пока не бросят в эту тихую заводь очередное слово-камень иногда по тому же поводу. Почему же мне особенно горько высту­Кроме большого количества перечислен­ных здесь недостатков, у нас есть еще один - это короткая память. Еще перед войной говорили жесткие и прямые слова об Анне Ахматовой, во время войны по выхода зощенковского «Перед  

 …Хмелел солдат, слеза катилась. Слеза несбывшихся надежд. И на груди его светилась Медаль за город Будапешт. Способна ли что-либо прояснить эта за­ключительная строфа? Будапештская ме­даль невесома, она выглядит слабой на­градой за «слезу несбывшихся надежд»; слабой потому, что ее победный свет не пробивает тяжелую толщу солдатской бе­ды и не озаряет скорбного лица героя. Справедливо ли это? Соответствует ли обективной истине? Я имею в виду не частную достоверность, а тубольшую исто­рическую правду, которую выражает и ко­торой служит советское искусство - ис­кусство социалистического реализма. Част­ных, маленьких правдоподобий существует множество. И с этой точки зрения солдат, о котором рассказывает нам Исаковский, вполне возможен и реален. Однако с точки зрения той истины, которая является ха­рактерной и типичной для нашего общества, для нового победившего человеческого сознания, вышеупомянутая реальность яв­ляется ложью, Нам понятны были бы подобные переживания солдата, если бы смысл войны был ему чужд и надежды его были бы действительно связаны лишь с домом и семьей. Но перед нами солдат первой и единственной в мире революци­онной Советской Армии, армии-освобо­дительницы, солдат, знающий, за чтовоюет, во имя чего приносит великие жертвы. Имея в виду этого солдата, нельзя сказать, что после нашей сказочной победы на­дежды его не сбылись, даже если и обру­шилось на него огромное личное горе. Солдат этот не будет так равнодушен к Будапешту, который он освободил. Мне могут заметить, что стихотворение Исаковского «Враги сожгли родную хату» жанровая картинка и ничего более. Од­нако жанровая картинка не существует са­ма по себе -- ради жанра, ради искусства. Надо полагать, что для жанровой картинки мог бы найтись и другой, не менее суро­вый, но более правдивый сюжет, если бы точка зрения поэта была верна. Стихотворение «Враги сожгли родную хату» -- единичный эпизод в творчестве Исаковского. В общей характеристике по­эта данной частности, пожалуй, не нашлось бы и места. Но в широком разговоре о по­эзии - в этой частной для Исаковского ошибке открываются нам более общие и заслуживающие внимания тенденции. ** Слово - полководец человечьей силы. Литературное произведение советского пи­сателя - оружие. Сделаем наше слово­оружие более могучим, более действен­ным, более боеспособным. го понравилась поэту, произвела на него такое большое впечатление, что он при­знал ее «замечательной». О чем говорил ему трамовец? Какова была идея задуманной пьесы? Трамовец сказал Маяковскому, что на комсомольцев часто скука находит. Смот­ришь, паренек загрустил. Девушка у стан­в ка загрустила… и вдруг рука ее попадает станок. И вот он хочет в своей драме­пьесе показать, как с человека сходит ску­ка, как преодолевается грусть. Маяковского волновала эта идея, и она казалась ему более важной и существен­ной, чем любое исследование старых писа­телей, потому что она отвечала запросам молодежи, служила интересам их жизни. Сколько творческих сил он сам отдал утверждению бодрости! «Я себя советским чувствую заводом, вырабатывающим сча­стье», - так понимал он свое призвание, Настойчиво и яростно развенчивал он гро­шовую красивость упадочнической лирики, понимая, что «все силы нужны рабочему человечеству для начатой революции, и оно, несмотря на тяжесть пути… требует, чтобы мы славили радость жизни, веселье труднейшего марша в коммунизм». Маяковский решал ту задачу, которая и сейчас стоит перед советской литературой: помочь государству воспитать молодое по­коление жизнерадостным, верящим в свое дело, не боящимся трудностей и готовым преодолеть всякие препятствия. И тут пример Маяковского поучителен и благотворен. Он показывает, что поэзия проясняется целью, что ее высота и со­вершенство -- нечто большее, чем форма стиха, - это высота и совершенство ми­ровоззрения. Как часто его нехватает! Я имею в виду не профессиональных ныти­ков, которым мировоззрение просто в тя­гость, а поэтов, которые пользуются на­шей заслуженной любовью и признанием. В седьмом номере журнала «Знамя» по­мещено стихотворение М. Исаковского «Враги сожгли родную хату» - жестокий и печальный романс о вернувшемсяc фронта солдате и его безысходном горе. Это горе поэтом не преодолено, а усиле­но сочувствием и ложными ироническими Он бередит раны, не врачуя их, И потому-то его стихотворение само способно стать рассадником страдания. С чем остался солдат после победы? Родную хату сожгли враги. Вся семья по­гублена, Итти - некуда. Нести свою пе­чаль - некому. Гаков лейтмотив стихо­творения, Пот ему - герою Отечественной войны, четы­ре года проведшему на фронте и, как яв­ствует из стихотворения, покорившему три державы, остается одно: вынуть из веще­вого мешка бутылку водки и выпить на могиле жены за упокой, Абсолютное оди­то­ночество и душевная осиротелость.

C. ТРЕГУБ Мировоззрение поэта смысле творчества, когда борьба с чуж­дыми советской литературе тенденциями и нравами приобрела новую остроту, мы слышим ясный, веский, непримиримый го­лос того, кто был и остался лучшим и та­лантливейшим поэтом нашей эпохи. II.

I. В ноябре 1926 года Маяковский высту­пал в Харьковском драматическом теат­ре с докладом «Как писать стихи», После доклада он, как обычно, отвечал на мно­гочисленные записки, Поэт сожалел о том, что ему не с кем соревноваться. Из зала подали реплику: - Андрей Белый! Маяковский парировал наотмашь: - Так он ведь… белый. Я щипал его буду щипать. Мне вспомнился сейчас ответ Маяковско­го не для характеристики Андрея Белого. Важно другое: подчеркнуть, что социаль но-эстетические позиции Белого. характер его творчества определяли линию отно­шения к нему Маяковского. Сошлюсь и на более поздние его ры­ступления на пленуме правления РАПП: «Вот говорят относительно поэтессы Цветаевой: у нее хорошие стихи, но идут «мимо». Отсюда вывод: надо дать Цве­таевой (зарядку?), чтобь не шли «мимо». Это полонщина, которая шла «сама по се­бе», которая агитировала за переиздание стихов Гумилева, которые, дескать, «сами по себе хороши». А я считаю, что вещь, направленная против Советского Союза, направленная против нас, не имеет права на существование, и наша задача сделать ее максимально дрянной и на ней не учить». Всю жизнь свою Маяковский ожесто­ченно боролся с безыдейностью в искус­стве, с враждебным духом буржуазно­аристократического эстетства и декадент­ства, с салонными поэтическими канарей­ками чииками дроздами, с эмигрантскими вкусами и вкусиками, В поэзии им руко­водили интересы советского народа, со­ветского гозударства, Потому-то он и от­восился к стихотворной строке не как к водичке которую можно лить из поэти­ческой лайки, а как к оружию в борьбе, и мерял по коммуне стихов сорта. Обо всем этом говорено не раз и, надо полагать будет сказано еще многое, Об­ращение здесь к имени Маяковского про­диктовано лишь желанием напомнить, ка­ким возвышающим для нашего искусства примером продолжает служить егс взгляд, его характер, его творческий гений; на­сколько злободневной продолжает оста­ваться его мысль; каким активным факто­ром общекультурного коммунистического прогресса является его литературное на­следство Ни одна актуальная задача советской поэзни не может решаться без учета опы­та Маяковского, И сегодня, когда речь идет о мировоззрении поэта, о цели и

Этим большевистским критерием мерил себя и руководствовался Маяковский. «Сейчас все пишут и очень недурно, говорил он, … Ты скажи, сделал ли ты из своих стихов или пытался сделать оружие класса, оружие революции? И если ты даже скапутился на этом деле, то это го­раздо сильнее. почетнее, чем хорошо пов­торять. «Душа моя полна тоски, а ночь та­кая лунная». Вот что забыто многими литераторами, за­нятыми самовыражением лирической сущ­ности собственной души и углубившимнся в голое эстетство, а также редакторами и критиками, призванными помогать писате­лям находить верную дорогу в искусстве, политически напраглять их деятельность, а на деле оказавшимися в плену у лож­ных и вредных общественно-политических концепций. III.

Постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» посвящено не ин­циденту, не частному случаю. Оно затра­гивает коренные и насущные проблемы советской литературы. Оно же определя­ет, в чем сила советского писателя и ка­ково его общественное призвание. В статьях и выступлениях наших писа­телей не было недостатка в цитатах и упоминаниях общих положений Ленина о литературе. Недоставало иногда желания, а зачастую умения сделать эти общие положения реальной конкретностью, руко­водящей нитью в суждениях о литератур­ной действительности. Ленин прочитал «Мать» Горького в ру­кописи. Он встретился с ним на лондон­ском сезде и заговорил о недостатках книги, Горький, оправдываясь, заметил, что торопился ее написать. Ленин поддер­жал его: «Очень хорошо. что поспешили. Книга - нужная… Очень своевременная книга. Много рабочих участвовало в рево­люционном движении несознательно, сти­хийно, и теперь они прочитают «Мать» с большой пользой для себя». Ленинское признание книги «нужной» и «своевременной» определяло и его доброе отношение к ней, служило оценкой. На Капри Владимир Ильич разговари­вал с известным махистом Богдановым, Ленин говорил ему: «Вот вы бы написали для рабочих роман на тему о том, как хищники капитализма ограбили землю растратив всю нефть, все железо, дерево, весь уголь. Это была бы очень полезная книга, синьор махист!». Термин «полезная» также служит при­знанием и оценкой. Ленин прочел стихотворение Маяков­ского «Прозаседавшиеся». Он сказал по этому поводу: «Не знаю, как насчет поэзии, а насчет политики, ручаюсь, что это совершенно правильно… Давно я не испытывал такого удовольствия с точки зрения политиче­ской и административной». Анализируя три этих отзыва, легко об­наружить в них ту ленинскую принципи­альную линию, тот свойственный ему об­щий программный критерий, который сформулирован в исторической статье «Партийная организация и партийная лите­ратура».

В первой половине 1944 года я получил письмо из города Иванова от комсомоль­ца Вл. Скворцова. Из письма можно было узнать, что автор его два года назад окон­чил десятилетку, ему 19 лет, он пошел до­бровольцем в армию, стал радистом в пар­тизанском отряде, был тяжело ранен и уже инвалидом возвратился домой. «Маяковского я полюбил не так давно, писал он. - До войны прочитанные мной его стихотворения нравились, но только в дни войны я почувствовал (именно почув­ствовал, а не понял, головой-то я понял еще в 8 9-м классе), что такое Маяков­ский, После армии я по-настоящему занял­ся изучением Маяковского - поэта и че­ловека… Вас, вероятно, не очень удивит, что я сам начал писать. Пишу стихи. Гово­рят, получается. Не меня угнетает мысль, это характерное подражательство (как го­ворится, «под Маяковского»). Но я считаю, что уж лучше писать «под Маяковского», чем «под Ахматову». Ее последняя поэма («Поэма без героя») возмутила меня, Прав я или нет, но это такое декадентство и символизм, которым можно было бы вос­хищаться во времена Бальмонта Брюсова, но отнюдь не сейчас, в дни борьбы с фа­шизмом». Еще он писал: «Да! Тут болтают, что сейчас якобы ка­кой-то поворот к старому в поэзии - к чи­стому эстетизму, ахматовниие и прочее, Думаю -- врут! И даже точно, что врут, но я не такой-то большой авторитет, и многие друзья остаются при своем мнении». В постановлении ЦК ВКП(б) этот юноша найдет подтверждение своей правоты, так же, как ее найдуг миллионы советских лю-Тего

Литературная газета № 37 3