Григорий Абашидзе и его переводчики  удачных в сборнике. Напрасно стараясь имитировать кое в чем грузинский стих и подыскивать дактилические рифмы (мало свойственные русской поэзии вообще), стих искус­Г. Оболдуев зачастую делает ственным и неуклюжим. Самые рифмы по­лучаются бедные, незвучные, и даже про­сто плохие. Например, «обесславленный» «главнокомандование», «свастикой» «тактике», «хвастался», «захватчику» «обволакивается» «облокачивается», «ана­лизировать» -- «заигрывать» и т. д. вместо «Он небо» ставит В ственности. Мы вовсе не склонны педантически тре­бовать от поэта-переводчика дословной точности перевода. Но все же нельзя об­ращаться с текстами крупного грузинско­го поэта столь небрежно и даже безответ­ственно, как это делает переводчик-редак­тор Г. Оболдуев. Не так существенно, что в стихотворении «Знамена» присочинены какие-то «пагоды». Но когда переводчик, произвольно отступая от смысла подлинни­ка, вносит от себя нелепые прозаизмы и явно снижает художественный уровень стиха, это уже совершенно недопустимо. Например, в стихотворении «Дуэль танков» у автора говорится: «Цепенеют, как единое тело», а Г. Оболдуев переводит: «И оба воедино скорчены». У автора в «Перво­апрельском утре» читаем: «Как легко иног­да ошибиться», а переводчик пишет: «Как спутаться легко нам». В стихотворении «Парашют» вместо «шатер» переводится «флаг», вместо «несет его ветер» «тает», утратил вес, подхватило его «Весом и высями выданный». Автор говорит «комсомолец», а переводчик «парашютист». стихотворении «Весна юности» у Аба­шидзе говорится: «Дверь я открыл неволь­но, не размышляя, и тихо сел у зеркала». Оболдуев фантазирует: «И невольно я две­ри отнрыл, на пророчество у зеркала сел». Поэт говорит: «Заключи мир в одну каплю, самую малую и в ней различи мир». Пере­водчик излагает: «Каплю сумей анали­зировать». Стихотворение «Мельник» во­обще не переведено, а небрежно переска­зано. При этом Г. Оболдуевым выкинуты для облегчения работы образы народной поэзии Грузии, содержащиеся в тексте. А вместо слов «колхозники позванивают червонным зерном» говорится в безличной форме: «Сыплются, червонцами позвани­вая, зерна». Можно было бы привести еще целую ве­реницу оплошностей и грехов Г. Обол­дуева, свидетельствующих о том, что к своей работе переводчика и редактора он отнесся без надлежащего чувства ответ­В сборнике есть очень удачные перево­ды испытанных мастеров-переводчиков. Большой похвалы заслуживают «Афроди­та в грузинском пантеоне» и «Питиахшу Дзеваху» в переводах Г. Шенгели. Очень удались А. Глобе «Прощание» и «Легенда о Телавской крепости». Но неизвестно по­чему он в стихотворении «Весна в боль­шом городе» вместо авторского текста; «Весна должна украсить окаменевший лес; пропавшую землю ищет, зовет…» сочичил: «Каменный лес стоит неподвижно, очаро­ван чарами злобных фей». Хороши переводы А. Тарковского. Но ему не следует вместо русских слов в клёкоте» писать «в клёкте» и вместо «про­свёт» «просвет» Удачны переводы С. Шервинского, хотя едва ли можно согла­ситься с таким образом, как «свалившие­ся листья», или с рифмой «плясом» - «рас­пластан». В очень слабом, беспомощном переводе некоего Н. Значко содержится политически недопустимая ошибка: вме­сто «пал город» говорится о Севастополе «умер город». Почему-то отсутствуют даты стихотво­рений. Плохо дело обстоит с примечания­ми. Их мало. По большей части они черес­чур а порою поверхностны, просто не­верны. Например, следовало указать, что Зедазени - это крепость, игравшая боль­шую роль в истории Грузии, а не просто церновь. Пшавы, хевсуры и тушины пред­ставлены стереотипно лаконично «одно из горных грузинских племен». Упоминаемое в стихотворении «Даркветская луна» наз­вание крепости «Моди-нахе» («Приди и посмотри») осталось непереведенным. Из­за этого смысл авторского образа нельзя понять. «Цацали» вовсе не обозначает возлюбленную. Совершенно не обяснено, что за селение «Удэ», и поэтому чита­телям непонятно, о чем идет речь. А это селение проявило большое мужество в борьбе с турецкими захватчиками. Так на­зываемая «просветительница Грузии» Ни­на уверенно названа «святой», да еще «равноапостольной». Это звучит слишком клерикально. В итоге необходимо рекомендовать на­шим издательствам уделять более серьез­ное внимание важной и политически ответ­ственной работе - переводам произведе­ний писателей братских советских респуб­Григория Абашидзе не следует причис­лять к молодым поэтам Грузии. Это - определившийся, незаурядный мастер стн­ха, находящийся в поре творческой зрело­ети. Он­настоящий лирик, обладающий интимной мягкостью поэтической речи, способный передавать сложные переходы и оттенки переживаний нового, советского человека. Свежестью и ясностью восприя­тия действительности веет от его стихов, посвященных родной стране, от подерну­тых легкой дымкой грусти воспоминаний о милом детстве, от изображенных им ха­рактерных деталей советского быта или от нежных обращений к любимой девушке. Наряду с лирическим началом в поэзии Гр. Абашидзе заметно тяготение к устой­чивым эпическим формам, развернутому и последовательно развиваемому повество­ванию. Мы знаем его, как автора поэмы «Бесна в черном городе», где говорится о революционной работе молодого Сталина в Чиатурах, как автора исторической поэмы «Георгий Шестой», относящейся к XIV веку, поэмы «Победоносный Кавказ», посвященной героической борьбе братских народов СССР против немецко-фашистских захватчиков. В сборнике «Знамена», изданном недав­но в русском переводе «Советским писате­-лем», Григорий Абашидзе представлен односторонне - только как лирик. Досто­инства его лирической поэзии выступают перед читателями достаточно ярко. Твор­ческую «заявку», сделанную лет восемь на­зад, он оправдал и выполнил. Но вместе с тем нельзя не обратить внимание на неко­торые спорные и даже ошибочные тенден­ции, которые раньше нам не приходилось замечать. Поговорим о том и о другом на основе самого доброжелательного отноше­ния к поэту. Мы перечитываем «Знамена» и любуем­ся той свежестью восприятия мира, о ко­торой сказано выше. Как хороши стихотво­рения «Лисе, обвивающей шею» и «Па­лимпсест»! Здесь проявлено восторженное  любование молодой прекрасной женщиной.  От этих стихов веет избытком молодых творческих сил, радостью жизнеутвержде­ния. Не менее привлекательны стихи «Про­буждение» и «Мельник». В первом из них дан красивый грузинский пейзаж, проник­нутый мироощущением свободного совет­ского человека и тихой, но очень глубокой любовью к родной стране. В «Мельнике» говорится о старике, рассказывающем де­тям между делом всякие небылицы; здесь несколькими верными штрихами поэт дает нам образное представление о достатке колхозников, ссыпающих на мельнице золотые пшеничные зерна. Это - не внеш­ний прием, а выражение самой сути глу­боко современной лирики Григория Аба­шидзе. Заслуживает внимания стихотворение «Как я стал тергдалеули». Здесь автор -- с характерной для него задушевно-лириче­ской интонацией - не случайно упоминает имя великого писателя-гражданина Ильи Чавчавадзе, ставшего «тергдалеули», т. е. «испившим из Терека». Так в середине XIX века прозвали передовых деятелей Грузии, отправившихся на Север и приобщивших­ся к русской культуре. Тема культурного общения с Россией отчетливо и сильно звучит и в других стихах Гр. Абашидзе. Его стихи на военные темы очень разно­родны и далеко не равноценны по каче­ству. Есть, например, удачное и глубокое по мысли стихотворение «Победитель». Оно проникнуто горделивым сознанием того, что советский народ во главе со своим вождем не мог не победить. Одновременно автор напоминает, ценой каких усилий и жертв мы пришли к победе. Многие строфы посвящены воспеванию морально-политического единства Совет­ского Союза, созданного гением Сталина. Эту тему грузинский поэт развивает с большой силой и убедительностью. Но есть стихи на «общепатриотические» те­мы, перегруженные риторикой, наполнен­ные совершенно правильными лозунгами и призывами, но художественно неполноцен­ные. Возьмите хотя бы стихотворение «Севастополь». Оно написано по установив­шемуся трафарету. В нем не выражено ни­какой специфики города-героя, если не считать указания на то, что он стоит на Черном море. Кое-что в стихах Григория Абашидзе за­ставляет нас насторожиться. Перед нами стихотворение «Я славы не хочу иной», написанное не в обычной лирической ма­нере поэта. Здесь традиционные, слишком традиционные восточные представления о любви к красивой женщине, как о каком­то пленительном рабстве. Невольно вспо­минаются старые-престарые мотивы гру­зинской поэзии: не то «сладкозвучная», Г. Абашидзе. «Знамена». Стихи. Перевод с гру­аинского под редакцией г. Оболдуева. «Совет­ский писатель», 1946. 104 стр. Ц. 4 р. 75 к.

Виктор ГОЛЬЦЕВ анакреонтическая лирика Бесики, не то лю­бовные песни Саят-Новы, не то ранние изысканные стихи Александра Чавчавадзе. Бараташвили так уже не писал. В том же стиле Григорием Абашидзе на­писано стихотворение «Две стрелы», пе­регруженное архаическими образами, смутными и похожими на сновидения. Здесь мы находим слова неубедительные, наду­манные и нежизненные: Словно в храм старинного Мцхета, Сердце жадно к тебе стремится. Недоумение вызывает стихотворение «Мир обними». Спору нет, очень хорош призыв поэта сохранять широкий и ясный взгляд на мир и развивать в себе способ­ность видеть большое в малом. Но откуда у талантливого и передового советского поэта взялось неправильное представление о художественном творчестве, как о чем­то «беззаботном»? И почему искусство он уподобляет зыбкому «мосту из волос­ков»? Глубоко продуманный и, если так можно выразиться, пережитый историзм характе­ризует многие стихи Григория Абашидзе. Как настоящий патриот он осознает не только преемственность героических тра­диций своего народа, но и священную обя­занность дальше укреплять их и разви­вать. В этом отношении характерно стихо­творение «Знамена», давшее название все­му сборнику. Автор с неподдельным вол­нением говорит то о боевом знамени царя­полководца Вахтанга-Горгаслана, доблест­но боровшегося в V веке с иноземными захватчиками, то об об единителе Грузии Давиде Строителе, то о замечательных орнаментах Болнисского храма, являюще­гося одним из лучших памятников древне­грузинского зодчества. Советский поэт вы­ражает законную гордость своими велики­ми предками. Но он уверен, что лучше всех боевых знамен, которые когда-либо носи­ла Грузия, - знамя невиданного в истории торжества советского народа, знамя Сталина. Однако, заканчивая чтение книги Гр. В поэтическом сознании Григория Аба­шидзе образы истории не заслоняют наше­го сегодняшнего дня. В прекрасных пат­риотических стихотворениях, проникнутых живым ощущением прошлого, проявляется мировоззрение советского человека, стре­мящегося активно бороться за свою лю­бимую родину. Абашидзе, мы не можем не притти к, ка­залось бы, неожиданным выводам. Дело не в том, что образы грузинской истории за­метно перегружают тексты. Самое качество их стало иным у поэта. Прочтите внима­тельно «Задерганскую ночь», «Дарквет­скую луну», «Мечту царевича», «Питиах­шу Дзеваху», «Видение на Армази» или «Афродиту в грузинском пантеоне». Все эти стихи, талантливые и своеобразные, написаны с несомненным мастерством. Но образы прошлого уже не связаны в них с идеями величия и славы родины, с разви­тием боевых народных традиций. Немало содержится в них книжного, неубедитель­ного, свидетельствующего о чрезмерной обремененности сознания поэта старомод­ным «историзмом». Ослабло прекрасное чувство нового, которое было столь харак­терно для Гр. Абашидзе. В ущерб высокой идейности выступили кое-где запоздалая эстетизация явлений прошлого, какое-то неожиданное эпигонство. Некоторые сти­хи могли бы быть написаны в таком виде лет сорок тому назад, если оставить в сто­роне, что в них содержатся данные об ар­хеологических раскопках последних лет. Как же выглядит книга Григория Аба­шидзе в русских переводах? Прежде все­го, необходимо отметить, что лирическая мягкость и теплота, отличающие его по­эзию, остались почти непереданными. В русском звучании многие стихи получи­лись какими-то жесткими и суховатыми, с оттенком неуместного «псевдоклассициз­ма». Немало встречается ошибок в ударе­ниях, основанных на недооценке того, что грузинском силлабическом стихе ударе­в ия более или менее равномерно распреде­ния б ляются по слогам. Беспрецедентно странным является са­мое распределение переводов. Из 58 сти­хотворений, включенных в сборник, редак­тор Г. Оболдуев четыре заказал С. Шер­винскому, шесть - А. Тарковскому, один­надцать - В. Звягинцевой, пять - А. Гло­бе, четыре - Г. Шенгели, два - Н. Воль­пин, одно - Н. Значко, одно - неизвест­ному переводчику и девятнадцать - са­мому себе. Если бы Г. Оболдуев, редак­тируя свои собственные переводы, добился бы высоких результатов, то с подобным «распределением» можно было бы прими­риться. Но, к сожалению, большинство его переводов принадлежит к числу самых не-лик.

к книге А. Фадеева «Молодая гвардия» (Детгиз).   A. Савватеев и его приятели Куйбышевские литераторы стяжали пе­чальную славу поставщиков серых, бесцвет­ных произведений. Издаваемый здесь аль­манах «Волга» принадлежит к числу худ­ших областных альманахов, Куйбышевское издательство, располагающее хорошей по­лиграфической базой, за последние три года не выпустило ни одной новой книги мест­ных авторов. Причина такого литератур­ного «застоя» заключается прежде всего в нездоровой творческой атмосфере, суще­ствующей в Куйбышевском отделении Со­юза писателей. Возглавляет эту организа­цию А. Савватеев. В литературном активе он числит не творчески растущих людей, а лиц, с кото­рыми находится в приятельских отноше­ниях. Немудрено поэтому, что в списках та­кого «актива» одно время насчитывалось до 60 «писателей», а творчески работало лишь 78 человек. Отношение к этой небольшой группе со стороны Савватеева очень недру­желюбное. Когда куйбышевский писатель Н. Тиханов написал хорошую повесть «Жар-птица», редактор альманаха «Волга» Савватеев сократил ее в три раза и напеча­тал в таком виде, что от повести, по суще­ству, ничего не осталось. И наоборот: сла­бые рассказы и стихи Кизюна, Беспалова, Алферова и других друзей Савватеева без­отказно находят место в изданиях, выходя­щих под его редакцией. Еще в 1940 году Областная комиссия Союза советских писателей, отметив, что «город Куйбышев является городом серой литературы», указала, что Савватеев не может руководить писательской организа­цией. Несмотря на такую характеристику и явную для всех непригодность Саввате­ева к руководящей работе, в 1945 году он опять был выбран своим «активом» в ру­ководители Куйбышевского отделения ССП. Творческое меньшинство было отстране­но от руководства, а в бюро введены такие товарищи, как Кизюн, Беспалов, Балашов. На предприятиях, в вузах и школах Куй­бышева существуют десятки литературных кружков, но бюро никакой помощи им не оказывает, а о существовании многих даже не знает. Творческие выступления писате­лей - явление редкое. Учеба литераторов не организована. 10 июня с. г. Областная комиссия Союза советских писателей, будучи хорошо осве­домлена о «деятельности» Савватеева, снова высказалась за снятие его с поста руково­дителя Куйбышевского отделения. Однако это письмо Союза писателей до сих пор до актива не доведено. Несмотря на такое положение, неболь­шая группа писателей продолжает серьетно работать над новыми произведениями. Под­линно творческий актив об единился сейчас вокруг альманаха «Волга», редактором ко­торого назначен недавно переехавший в Куйбышев писатель Н. Задонский. Редкол­легия альманаха, в состав которой входят доцент Роткович, главный редактор изда­тельства Александров, писатели Эйдлин и Борисов, проделала большую работу по от­бору рукописей и реорганизации альмана­ха, подготовив к печати два номера, из ко­торых один выходит в ближайшие дни. Ни Савватеев, ни бюро Куйбышевского отделения ССП не принимают участия в этой работе Союзу советских писателей необходимо обратить серьезное внимание на нездоро­вую обстановку, мешающую плодотворной работе куйбышевских писателей. B. БАНЫКИН.

Иллюстрации В.

Щеглова

Работники литературы и искусства Латвии обсуждают постановление ЦК ВКП(б)   2 сентября в Риге состоялось собрание писателей, художников, композиторов, ра­ботников театров, издательств и редак­ций газет, посвященное обсуждению по­становления Пк ВкП(6) о журналах «Звезда» и «Ленинград». С докладом выступил т. В. Лацис. Док­ладчик отметил, что в латышской литера­туре допущен ряд крупнейших идеологи­ческих ошибок; в произведениях латыш­ских писателей нередко можно встретить­ся с проявлениями безыдейности, форма­лизма и декадентства; некоторые писа­тели до сих пор еще не отразили в своем творчестве подлинной жизни новой совет­ской Латвии. В стихотворениях многих поэтов встречаются мотивы пессимизма, некоторые произведения декларируют принципы «чистого искусства». Тов. Лацие и выступавшие в прениях писатели отметили, что редакция журнала «Карогс», а также руководство ССП Лат­вии проявляли либерализм к чуждым взгля­дам, забывали, как велика их ответствен­ность перед партией, государством и на­родом. Отмечены также ошибки Латвий­ского государственного издательства, вы­пустившего ряд слабых, идеологически чуж­дых произведений. Собрание работников искусства и лите­ратуры Риги в своей резолюции заявляет, что постановление ЦК ВКП(б) принято ими как программа для творческой дея­тельности.

На диспуте советских писателей Латвии 

для детей. Мы хотим видеть в литературе живых людей, а не надуманных и схемати­ческих героев. Нам нужно больше книг, больше рассказов в журналах, больше очерков в газетах», - так формулировали  свои требования читатели - рабочие, ин­теллигенты, офицеры, принимавшие уча­стие в диспуте.

Оценивая латышскую советскую лите­ратуру в свете требований сегодняш­него дня, надо сказать: она достигла мно­гого, но в то же время она в огромном дол­гу перед читателем. В активе латышской литературы - роман народного писателя Латвийской ССР Андрея Упитса «Зеленая земля», удостоенный Сталинской премии, роман Вилиса Лациса «Буря», патриотиче­ские стихи Яниса Судрабкалнса и несколь­ко других произведений, пользующихся по­пулярностью среди читательских масс. Но то же время ряд важнейших тем не разра­ботан латышскими писателями или затро­нут поверхностно; темы недавнего про­шлого не нашли еще обобщающего отра­жения в литературе, тщетно будет читатель искать ответа и на многие острейшие вопро­сы текущей жизни. В латышской советской литературе нет еще живых образов техлю­дей, которые прошли через годы подполья, которые сражались на фронтах Отечествен­ной войны и в партизанских отрядах, кото­рые ведут сегодня борьбу за выполнение пятилетнего плана. Все эти вопросы были подняты на дис­путе о советской латышской литературе. в состоявшемся в Союзе писателей Латвий­ской ССР. «Мы ждем от писателей рассказов, сти­хов и очерков о нашей жизни, о героизме рабочих в деревне, ждем книг о подполье, о воинах-героях, о периоде оккупации, ждем произведений для нашей молодежи и

Докладчик - заведующий отделом ху­дожественной литературы Латвийского го­сударственного издательства (ВАПП) тов. Берце указал, что книг издается мало, да и то, по преимуществу, это сборники давно написанных рассказов и стихов, что многие писатели запаздывают с выполнением дого­ворных обязательств. Говоря об органах Союза советских писателей Латвийской ССР - журнале «Карогс» и газете «Литература ун максла», докладчик отметил, что по­мещаемые в них рассказы на военные те­мы не имеют глубокого обобщающего зна­чения. ассказы на современные темы стра­дают однообразием приемов; писатели не создают образов положительных героев, а рисуют, по преимуществу, образы врагов или обывателей. Стихи часто аполитичны. Мало появляется статей, поднимающих принципиальные проблемы. Докладчик от­мечает слабую связь писателей с массами, отсутствие творческой атмосферы и стро­гой критики в писательской среде. В обсуждении приняли участие писатели: Краулиньш, Ванагс, Лукс, Григулис и др.

 

Новый учебный год в Московском литературном институте B Московском литературном институте од им. Горького начался новый учебный год. Около половины вновь принятых студен­тов … демобилизованные из Советской Ар­мии, участники Великой Отечественной войны. С этого года в институте вводится пя­тилетний срок обучения (до сих пор сту­денты занимались только четыре года). В связи с этим в учебных планах института значительно увеличено количество спец­курсов и спецсеминаров, например, по творчеству Маяковского, Горького, Ромэн Роллана, Гейне, по современной советской литературе, современной критике и др. Возбуждено ходатайство перед Мини­стерством высшего образования СССР об  открытии в этом году в институте аспи­рантуры по истории советской литерату­ры и о предоставлении институту права принимать к защите кандидатские диссер­но анрепрондчеким нам.

Проверка на аудитории Детгиз организует время от времени обсуждения школьниками рукописей книг, намеченных к изданию.

На-днях П. Сытин познакомил школь­ников, собравшихся в Детском читальном зале Государственной библиотеки им. В. И. Ленина, с отрывком из своей книги «Рассказы о Москве». Член-корреспондент Академии наук СССР B. Володин прочел школьникам в Измайловском парке культуры и отдыха лекцию об атомной энергии. Книга В. Во­лодина «Атомная энергия» намечена к вы­пуску в серии «Ученые­школьникам». В той же серии Детгиз предполагает вы­пустить книги академика Б. Завадовского «Химические регуляторы жизненных про­цессов» (витамины и гормоны) и доктора физико-математических наук Л. Тумер­мана «Новые источники света». В связи этим Б. Завадовский и Л. Тумерман вы­ступили с лекциями в Московском город­ском доме пионера. с  



 Редакционная коллегия: Б. E. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ, C. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).  

Б. ЕМЕЛЬЯНОв ИСКАЖЕННАЯ ДЕИСТВИТЕЛЬНОСТЬ - говорит он, школьник села, вынесшего всю тяжесть немецкой оккупации. -- о том, как я двойки и тройки получал? О том, как хулиганил, с девчонками дрался, с уроков убегал?… Пожалуй, это неинте­ресно рассказывать. А что же тогда - врать? Врать автор не хочет. Поэтому он, мягко выражаясь, «искажает» кряду и настоящее и будущее. Зубоскальство Л. Пантелеева могло по­явиться в журнале лишь при явном без­различии редакции к делу воспитания со­ветской молодежи, к советской политике. Только утратой сознания ответственно­сти перед государством может быть обяс­нен и другой «подвиг» редакции. К своему последнему, седьмому, номе­ру «Дружные ребята» дали приложение вкладку, репродукцию с картины А. Пла­стова. В оригинале - это праздник света и красок. В репродукции - это грязная, ко­ричневая мазня. Свет померк. Краски по­тускнели. Многотысячным тиражом распро­страняется в деревне темная картинка, на которой в поте лица своего трудятся че­тыре косца и под которой стоит подпись «Сенокос, 1945 год». Картинка снабжена возмутительным здесь по своей фальшивости и претенци­озности пояснением: «Среди торжествующей природы люди, упоенные радостью труда, свежестью воз­духа, блеском солнца, встали в ряд и дружными взмахами кос начали самую поэтическую, самую привлекательную ра­боту в деревне». Эти слова, написанные под подлинником картины Пластова, возможно, не вызвали бы особых возражений. Здесь они звучат издевательством. о больших проблемах нашего хозяйства дело трудное. Редакция хорошо сделала, что привлекла ученых к участию в жур­нале. Беседа академика Цицина будет пре­красно усвоена ребятами. Интересно рас­сказывается о плодородии почвы в статье проф. Виленского. Ученые люди понима­ют, что с ребятами надо говорить просто, но занимательно, не умничая и не кривля­ясь. Умно и интересно рассказывать ребятам Но вот сама редакция не понимает это­го. Постановление ЦК ВКП(б) «О журна­лах «Звезда» и «Ленинград» всколыхнуло литературную общественность. Из этого постановления должны сделать для себя вывод редакции всех журналов, в том чис­ле и детских. кар телят не гонял» попадает вместе с Ма­каром читатель. В печати опубликованы конкретные по­казатели пятилетнего послевоенного пла­на. Определен размах восстановления раз­рушенного войной, намечены цифры ново­го строительства и производства. Наш план - не несбыточная мечта, не жар-птица, ко­торую только во сне можно ловить за хвост с переменным успехом. Пропаганда пятилетки - конкретная пропаганда. Лю­дям надо показывать то, что они могут и должны сделать сами в короткий, напря­женный пятилетний срок. Вместо этого Л. Пантелеев ведет своего Макара в утопию, в сказку. Дистанция ог­ромного, неодолимого размера ложится между коптящей керосиновой лампой и пылающим светом сельских дворцов. Ог­ромные светящиеся буквы «Гостиница Но­tel» и «Кафе Райпотребсоюза»(!) - предел мечты автора - сверкают в ночи, по до­роге, «широкой, как судоходная река» (!), мчатся чудовища-«атомобили». В дни дет­ства Макара Ивановича «машины ездили чинно и благородно; если шел по улице человек, они гудели, предупреждали: бере­гись, дескать. А эта, как пуля»… Дальше уже идет совершенный бред. Макар Иванович, повзрослевший за пя­тилетку, хлещет кахетинское, десятилет­няя девчонка Нюшка выскакивает ночью из злосчастного «Кафе Райпотребсоюза». Школа превращается в «красивый трех­этажный дом с колоннадой и застеклен­ной астрономической вышкой, над куполом которой развевался сейчас государствен­ный флаг Советского Союза». Это, так сказать, наружный вид. А вну­три - все так же пахло «шинельным сук­ном, мелом, чернилами и мышами», нес­лись дикие вопли, учителя разнимали де­Мам, белные наказанные Макары. Явившись в 1951 год, Макар узнает, что он уже сам стал учителем в своей школе. Деги просят его сейчас рассказать, «как учились ребята в годы Великой Отечест­венной войны и в годы Великого Восста­новления… Как жили, что делали и как ве­ли себя советские дети в эти славные и геронческие времена»… Если бы Макара послал в будущее действительно райком партии, мальчик, наверно, рассказал бы школьникам 1951 года много интересного. Но за спиной бедного Макара прячется желчно иронизирующий автор и, повину­ясь ему, Макар клевещет на советских ре­бят. … О чем же я могу рассказать ребятам? нику Макару Телятникову снится сон: се­кретарь райкома партии отправляет его «с довольно ответственным поручением» в будущее - в 1951 год. Макар знакомится с будущим своего села и своей школы и, просыпаясь, возвращается обратно, в 1946 год. Сон бедного Макара -- это и есть рас­сказ о пятилетке. Л. Пантелеев достаточно опытный писа­тель, чтобы понимать силу литературных ассоциаций. Он прекрасно знает, почему и зачем героям литературных произведений дается иногда «лошадиная фамилня». Он понимает, что «Макар Телятников» едет да­леко, гораздо дальше, чем его отправляет секретарь райкома партии. «Удивительное путешествие» начинается показом дома Макара. «Полутемная не­топленная горница», «убогая керосиновая лампа с расколотым и заклеенным бумагой стеклом», «грязь на столе», «черный дым копоти», «тараканы, шуршащие по обоям», сверчок «за нетопленной печью». Все это должно символизировать начало путешест­ния -- сегодняшний день районного (!) со­ветского села. Милый мальчик Макар сидит и размыш­ляет, как бы «насыпать атомной энергии в чернильницы» нажаловавшимся на него дев­чонкам. ма. … Вот был бы номерок! - «не очень благородно», -- думает Макар и засыпает. И тогда появляется девочка из райко­«-Если ты действительно Макар Телят­ников, то тебя срочно вызывают в райком партии», - говорит она… «--Велели итти, как можно скорей. -- И велели еще еды с собой взять на пять лет. Макар так и подскочил. - На сколько?! - закричал он…» «Поколебавшись», Макар идет на вызов, Надев пальто и шапку, он прикрутил в лампочке фитиль и, «подумав, вернулся, запихал в карман кусок хлеба и две луко­вицы». В райкоме разговор с Макаром недолог. «- Товарищ Телятников! - медленно и торжественно проговорил секретарь рай­кома… --Мы посылаем вас в будущее, в од­на тысяча девятьсот пятьдесят первый год. Понятно вам? - Понятно. - Значит, готов? - Всегда готов! --- прошептал (!) Ма­кар. Продуктами обеспечил себя? Обеспечил, - сказал Макар, нащупав в кармане хлеб и две луковицы». И вот начинается «показ» пятилетки. Нет, не в 1951 год, а действительно «куда Ма­(Для телеграмм - Москва, Попробуйте написать рассказ о современ­ном городе, ни разу не упомянув в нем слова - «улица» и «автомобиль». -- Не­мыслимо, - скажете вы. А вот редакция «Дружных ребят», изда­вая журнал для деревенских пионеров и школьников, умудрилась выпустить в 1946  году семь номеров журнала (январь - июль), ни разу не сказав в них слова: «трактор», «косилка», «комбайн» (если не считать цифр пятилетнего плана). Разговор об отдельных словах не случайная придир­ка. Сегодняшней темы в журнале нет. От­дельные рассказы о войне, хроникерские заметки и наставления деревенским школь­никам, как строить скворешник и ловить рыбу, ничего не могут изменить в этом утверждении. хозного села. Редакция не показывает вс­душей роли города и индустриализации в социалистическом переустройстве деревни. Пикак не показан и труд сельской молоде­жи. Если поверить «Дружным ребятам», на полях наших колхозов трудятся кольцов­ские косари, а тракторы и комбайны суще­ствуют только в цифрах пятилетних пла­нов. Журнал далек от сегодняшнего дня кол­Потеря чувства нового - опасная потеря, Повесть С. Григорьева о молодом Горь­ком, отрывки из повести В. Смирнова о до­резолюционной деревне, рассказы П. Ба­жова о старом Урале, очерк «Путешествие в AVI век», стихи Фета и Вяземского… Ес­ли бы рядом с ними стояли полнокровные, политически острые и современные произ­ведения, все это можно было бы только приветствовать. Но в данном случае рас­сказы о прошлом, написанные талантливо и ярко, лишь подчеркивают убогость вопло­щения современной темы в журнале. Не все, правда, плохо в этом журнале. Есть кое-что и хорошее (рассказ П. Пав­ленко «Верность слову», беседа академика H. В. Цицина - «Через пять лет»), но хо­рошее тонет в плохом. В двух книжках журнала (с продолже­нием) центральное место занимает рассказ Алексея Кожевникова о конском табуне и его погонщиках. В нем несколько раз упо­мянуто, что кони вырашиваются для Крас­ной Армии, и все же нет дыхания време­ни в этом произведении, почти в одиноче­стве представляющем в журнале совре­менную тему. Не сумев обосноваться в настоящем, редакция повела своих «Дружных ребят» в будущее. В журнале появилось «Удиви­тельное путешествие Макара Телятникова».- Это рассказ Л. Пантелеева для детей о пя­тилетке советской деревни. Сюжет его несложен. Одинокому, наказанному школь­Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19.

Московский ордена Ленина Государственный унизерситет имени М. В. Ломоносова 17 сентября, в 7 час. вечера, на заседании секции литературоведения Уче­ного совета Филологического факультета (Моховая, 11, ауд. 2) состоится публичная защита диссертации З. С. ПАПЕРНЫМ на тему: «ТВОРЧЕСТВО ЧЕХОВА ТРЕТЬЕГО ПЕРИОДА (к вопросу о творческой эволюции)» на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Официальные оппоненты: профессор, доктор филологических наук Н. Л. Бродский, доцент, кандидат филологических наук A. A. Белкин. кабинете Филологического фа­час. С диссертацией можно ознакомиться в Лигературном культета МГУ (Моховая, 11) ежедневно с 12 час. до 5



Ученый секретарь Совета Филологического факультета МГУ Н. ФРИДМАН.  АВТОРСКИЙ ГОНОРАР МОЖНО ПОЛУЧАТЬ через сберегательную кассу Для этого надо поручить издательству перевести причитающуюся сумму на сберегательную книжку, указав номер сберегательной кассы и номер своего счета в ней. ХРАНИТЕ СВОИ СВОБОДНЫЕ СРЕДСТВА В СБЕРЕГАТЕЛЬНОЙ КАССЕ!    вкладам. БЛИЖАЙШИЙ ТИРАЖ ПО ВЫИГРЫШНЫМ ВКЛАДАМ в сберегательные кассы состоится В ПЕРВОЙ ДЕКАДЕ ОКТЯБРЯ В тираже участвуют все вкладчики, имеющие счета по выигрышным вкладам разыгры­На каждую тысячу номеров счетов по выигрышным вается 25 выигрышей, из них: 1 выигрыш в размере 200%/,

2 выигрыша … каждый в размере 100°/ и

22 выигрыша­каждый в размере 50% средней суммы вклада, хра­нившейся на выигравшем счете за полугодие. Выигрышные вклады принимают все сберегательные кассы.  



-- К 4-76-02 , литератур братских республик --

Литгазета). Телефоны: секретариат - К 5-10-40 , отделы: критики писем -- К 4-26-04 , издательство - К 3-19-30 . Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.

К 4-60-02 , искусств - К 3-37-34 , информации и

Зак. № 2141.

5-03283.