НАРОДНЫЙ БЕЛОРУССИИ деятельности Якуба Коласа) ская революция. разование республики нашло яркое отра­вдох­жение в творчестве Якуба Коласа. Он новенно пишет о том, как меняется все кругом и как одновременно с этим меня­ются люди, стронтели нового социалисти­ческого обшества. B сборнике «Избранное» под датой 1919-1940 гг. читатель найдет большой цикл стихов, в которых поэт воспевает счастливую жизнь белорусского народа, индустриально-колхозное переустройство края, расцвет белорусской культуры («Со­ветской Белоруссии», «Под сталинским солнцем», «По сталинскому пути», «Счаст­ливая минута» и др.). Стихи, посвященные великому Сталину («Вождю народов», «Сталинская Конституция», Сталину», «Вождю и учителю»), полны глу­бокой любви к вождю, которому белорус­ский народ в содружестве с дами Советского Союза обязан своим сча­стьем. Советская социалистическая система го­сударства сделала прочной и незыблемой дружбу братских народов, и поэт слагает в честь этой дружбы светлые гимны («Под «Народам СССР»). сталинским солицем», Фашистские варвары недооценили силу дружбы, морально-политического един­ства народов СССР. С первых дней войны Якуб Колас неустанно призывал на­род к священной мести и отпору врагу: «Вставай народ, всю мощь и силу Вздымайте, села, города! Пусть злую гибель и могилу Найдет немецкая орда. Сметай ее стальной метлою Всю, до последнего полка, И пусть под тучей грозовою Не дроглут сердце и рука, Копайте яму, долокопы. Чтобы в ее холодный прах Упал навек тиран Европы. Свободы мира лютый враг!». В стихотворениях «Защитникам земли», «Голос земли», «Народу-борцу», «Над могилой партизана», «Бойцам и командирам Красной Армии» и других поэт создал величественный образ народа-борца, прославил советских воинов, бесстрашных белорусских партизан. Военные стихи Ко­ласа печатались в белорусских фронтовых газетах, листовках «Вести сродины», под­польных и партизанских многотиражках, в рукописных партизанских журналах. Те­перь они впервые собраны и напечатаны в книге «Избранное». Произведения, вошедшие в сборник, хо­рошо представляют разнообразие моти­вов, ритма и строфики поэзии Коласа. Прекрасный знаток народной поэзии, Якуб Колас умело пользуется приемами и средствами фольклора. Якуб Колас хорошо знает культуру, обычаи и нравы своего варода. Все это дало ему возможность со­здать несколько крупных, полнозвучных поэм («Новая земля», «На путях свободы», «Симон Музыка»), очень близких к бело­русскому эпосу. Жаль, что в третьем раз­деле книги редактор не счел нужным поме­стить отрывки из этих поэм и ограничился лишь отрывком из поэмы «Симон Музы­ка». Мы уже говорили, что в данный сбор­ник вошли только поэтические произведе­ния Коласа. Несомненно, русский читатель воспримет этот сборник с большим инте­ресом. Но будем надеяться, что Гослитиз­дат выпустит также книгу прозы и драма­тургии Якуба Коласа, без которых с долж­ной полнотой нельзя представить творче­ский путь белоруеского поэта.

СОЛДАТ РЕВОЛЮЦИИ  Бор. ЕМЕЛЬЯНОВ Аркадий Гайдар Любимых детских книг творец И верный друг ребят, Он жил, как должен жить боец, И умер, как солдат. Прочти любой его рассказ И оглянись бокруг. Живут сегодня среди нас Тимур, и Гек, и Чук. Они живут, они растут И будут жить всегда… А если их не так зовут, То это не беда. Страницы честных, чистых ккиг Стране оставнл в дар Поэт, писатель, большевик И гражданин Гайдар. Сергей МИХАЛКОВ. молеты, что эта жизнь просто приходит с товарным поездом, гружендым стройматериа­лами, и властно и быстро начинает все пере­делывать по-своему, - лишь успевай пово­рачиваться и старый и малый. Но недаром Гайдар говорит, что его кни­ги о том-то, о том и «еще много о чем дру­гом». В книгах Гайдара, как в хорошо спла­ветскому шой с нированных домах, просторно живут раз­ные мысли, живет много мыслей - и совсем цетских и вовсе не детских. В той же «Воен­ной тайне», например, кроме первостепенных и первоочередных «военных» мыслей, есть очень хорошая мысль о том, что дело вос­питания, педагогическое дело не только не хуже, не мельче всякого другого человече­ского занятия - инженера, летчика, уче­ного, а даже увлекательней и выше, по­гому что с живым человеком имеешь дело, живой душой, а не с машиной, не с желе­зом и камнем. Удивительная жизненность, живая дейст­венность книг Гайдара в «Тимуре и его команде» достигла такой силы, что здесь мы имели случай прямого превращения ли­тературного вымысла в действительность. Выдуманный Гайдаром Тимур стал вожаком подлинной армии тимуровцев по всей совет­ской стране. Книга стала жизнью, игра настоящим большим делом. Так угадать, так придумать то, что было всего нужнее де­тям, можно было только при абсолютном знании жизни и с большой любовью к со­человеку. Гайдара было за ду­это богатство, и он был щедр в сво­их книгах. Я с волнением перечитывала в эти дни все его книги. Они показались мне сейчас гораздо лучше написанными, чем я считала раньше. Отголоски былинного, сказового, старо-русского говора, которые раздра­жали раньше, оказались заглушенными той музыкой нового, какой наполнены до краев все эти тоненькие книжки. За эти годы вдруг с огромной силой проступило все то большое и важное, что Гайдар сказал в своих книгах, и стало окончательно видно, какой это талантливый, серьезный и свое­образный советский писатель. Лучшая из его книг-- самая короткая «Чук и Гек» - рассказ о том, как два ма­леньких брата ездили с матерью в дале­кий темный густой лес у Синих гор к отпу повидаться. Эта дорога к отцу, сначала в шумном, переполненном людьми поезде по­том в санях по тихому, безлюдиому лесу, где встречалось множество следов незна­комых зверей и птиц, в глазах этих ма­леньких жадных до жизни человечков пре­вратилась поистине в сказочное путешест­бие, в широкий и увлекательный выход в жизнь. Стоит только вспомнить, как Гек смотрит в окно! Эта книга написана Гайдаром, как песня, как «песнь торжествующей любви» к жиз­ни, к родной природе, ко всему живему, к большим и маленьким советским людям. и « Что такое счастье - это каждый по­нимал по-своему», - говорит Гайдар, кон­чая эту книжку, «но все вместе люди знали понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную счастливую землю, которая зо­са-вется Советской страной». А. П. Гайдара ко с по его книгам, но и часто встречавшиеся ним в жизни и дружившие с ним… Выступают А. Барто, Б. Емельянов, А. Ивич, К. Паустовский, И. Халтурин. P. Фраерман приводит шуточное письмо, полученное им от Аркадия Петровича: «Я сижу сейчас на берегу моря. Здесь же меня кормят, усыпляют и умывают… Я работаю… Надо в поте лица добывать трудовую ко­пенку это раз. Во-вторых, надо оправдать свое существование перед людьми, зверь­ми, перед разными воробей-птицами, солэ­вей-птахами, перед рыбой-карась, линь, го­ловень, лещ, плотва, окунь - a перед глупым ершом, перед злобной щукой оправ дываться мне не в чем». Горячо были встречены аудиторией вы­ступления сына Аркадия Петровича -- Ти­мура и спутника на фронтовых укрзинских дорогах первых месяцев войны - В. Ляс­Чайковского. ковского. - Мы приветствуем бессмертие славы, бессмертие литературы. Читатели сохранят книги Гайдара, как колхозники сохранили могилу его. Будем же славить живого Гайдара! - говорит В. Шкловский. Во второй части вечера народная артист­ка РСФСР В. Марецкая прочла сказку «Горячий камень» Гайдара. Теодор Гутман исполнил любимые Гайдаром произведения В зале организована выставка фотопор­третов Аркадия Петровича, его произведе­ний и иллюстраций к ним. сти гал храбрый солдат революции, «умелый и зна­ющий человек, который из военной хитро­прикинулся детским писателем и помо­ребятам вырасти хорошими храбрыми солдатами». *

И. ГУТОРОВ ПОЭТ

Вера СМИРНОВА

(К сорокалетию литературной в Около двух десятков книг Якуба Коласа напечатано на русском языке в Москве, Смоленске, Минске, Ташкенте. Пронзведе­ния выдающегося белорусского поэта не­однократно переводились на украинский, грузинский и другие языки народов СССР, а также на чешский и польский. Недавно в Гослитиздате вышел сборник Якуба Ко­ласа - «Избранное», который является наи­более полным изданием его произведений на русском языке. Многие стихи этой кни­ги впервые публикуются в русском перe воде, большое место отведено стихотворе­ниям, написанным в годы Отечестьенной войны; в сборник вошли также рассказы стихах «Первый заработок», «Игрище», «Донял» и отрывок из поэмы «Симон Му­зыка». Расположен материал в хронологи­ческом порядке: это дает возможность про­следить не только творческую биографию поэта, но в известной степени и историо белорусского народа. В первый раздел книги вошли произведе­ния, написанные в 1904-1916 годах. Рево­люция 1905 года всколыхнула творческую силу белоруссов, повысила их националь­ное и социально-политическое самосозна­ние Росли и активизировались кадрыыбело­русской интеллигенции, Вокруг газет «На­ша доля» и «Наша нива» сгруппировались талантливые писатели: Янка Купала, Якуб Коласа A. Пашкевич (Тетка) Максим Богданович, Змитрок Бядуля. Среди них одно из первых мест по граву занял Якуб Колас. Его поэзия, начиная с первых сти­хотворений, неразрывно связана с нужда­ми народа, с его борьбой за свободу. Якуб Колас с потрясающей силой рисовал тя­желую＿ жизнь＿ белорусских крестьян («Родные песни», «Деревня», «Наше село», «Доля батрачки». «Крестьянская доля». «Край родимый»). В стихотворении «Край родимый» поэт с душевной болью говорнт: Край родной, родное поле, Ты глядишь, как сирота. Грустен ты, как наша доля, Ты - как наша темнота. Против угнетения и темноты народа поэт боролся всеми доступными ему средства­ми. В 1908 году Коласа, как организатора и участника нелегального учительского сезда, приговорили к трем годам заключе­ния в минском остроге. За тюремной сте­ной было написано много пламенных рево­люционных стихотворений, и в их числе «Мужик», в котором белорусский крестья­нин заявляет о своей готовности вести борьбу за иную, счастливую жизнь: Я­мужик, но ум имею,- Будет время и мое. Я молчу, кричать не смею, Но когда-нибудь сумею Крикнугь: «Хлонцы, за ружье!» В стихотворениях «Не верьте» и «Кон­ституция» поэт смело разоблачал перед народом все провокационные маневры са­модержавия. Справедливое негодование и гнев поэта вызывают поработители народа, Основные мотивы твоочества Якуб Ко­богатей-кулаки («Врагам» и др.). лас черпал в революционной борьбе на­рода, - отсюда жизненная правдивость и социальный оптимизм его произведений. Поэт верил, что Дымом все пойдет лихое. Все, что душит нас и гнет! Верь, брат, время золотое К нашей родине придет. Золотое время принесла белорусскому народу Великая Октябрьская социалистиче­Якуб Колас, «Избранное», Гослитиздат, 1946, 367 стр., ц. 12 руб.

Несколько страничек автобиографии, ос­тавленной нам Гайдаром, озаглавлены: «Обыкновенная биография в необыкновен­ное время». Это -- похожий на военный ра­порт, предельно сжатый и точный рассказ о том, как сын царского солдата стал солда­том революции, воевал на шести фронтах, в пятнадцать лет командовал ротой, а в 17 -- отдельным полком, за годы войны по­бидать успел немало и «самое главное, что запомнил, - это то, с каким бешеным упор­ством, с какой ненавистью к врагу, безгра­ничной и беспредельной, сражалась Крас­ная Армия одна против всего белогвардей­ского мира». Двадцати лет, по болезни - после контузии в голову, - он был уже отчислен в запас. Но преданный душой н телом - и навсегда -- Красной Армии, вою­ющей «за светлое царство социализма», Гайдар не мог внутренне согласиться с этой демобилизацией. Он стал писать и в лите­ратуру вошел командиром, определив себе военную задачу: воспитывать новое поколе­ние бойцов за коммунизм. Он стал писать для детей и оказался тем самым «урожден­ным» детским писателем, о котором мечтал Белинский, говоря, что «детским писателем надо родиться». Он стал любимым писателем советских ре­бят, героем, идеалом советских подрост­ков. Во дворе дома, где он жил, на улице, на прогулке за городом, в поезде около него почти всегда можно было видеть 11- 12-летних «адютантов», восхищенно-сдер­жанных и изо всех сил старающихся по­военному быть подтянутыми. Он любил им давать хитрые поручения, требовавшие со­образительности и ответственности, застав­лявшие работать воображение, он и сам лю­бил, как ребенок, революционную романти­ку. Он был тем подлинным художником-пе­дагогом, которого безошибочно угадывает и к которому тянется ребенок. Гайдар был удивительно подвижен. У не­го не было постоянной прочной квартиры, он словно всю жизнь был в походе, то уез­жал куда-то на восток, то в Крым к морю, то жил в Клину, то забирался в деревню, то отправлялся удить рыбу на Оку, в глубь Мещерских лесов, то вдруг поселялся где­то под Москвой, в избушке какого-то сто­рожа. Присылал веселые и умные письма в стихах или написанные по-французски русскими буквами. Большой, по-военному одетый и по-военному подтянутый, ясногла­зый, спокойный, веселый, появлялся он то на лесном «костре» пионерского лагеря, то в библиотеке Дома пионеров, то в школе, то в клубе писателей, то на педагогической дискуссии в «Молодой гвардии». Нетороп­ливый, он удивительно успевал увидеть но­вое в нашей жизни, а самое главное, успе­вал раньше всех и лучше всех написать об этом новом. Периодически страдая присту­пами жестокой болезни, развившейся в нем, как результат контузии и всей той непомер­ной нервной нагрузки, которую вынес на войне детский организм, Гайдар, однако, каждый год давал советским детям новую книгу, и это неизменно были самые новые, нужные в тот момент книги. У романтика Гайдара была очень ясная и трезвая голо­ва, ум политика и командира, умеющего по­нять и оценить «обстановку». Этот ум ви­ден в замыслах всех его книг, он же помо­гал ему глядеть вперед и многое предви­деть. Как солдат революции, он не мог не знать, что «борьба еще не кончена», как военный человек, он знал, что надо постоянно го­товиться к новому нападению врага. И об этом он говорил в каждой своей книге. Когда началась война с фашистской Гер­манией, я впервые увидела Гайдара встре­воженным: «Не призывают». Разве мог он быть не на фронте, когда опять «пришла беда… Опять уже свистят пули, опять уже рвутся снаряды», как в Алькиной сказке в «Военной тайне». Наконец, он был моби­лизован и отправлен в армию военным кор­респондентом. Его корреспонденции с фрон­та были похожи на короткие новеллы о за­мечательных советских людях навойне Ко­гда часть, в которой находился Гайдар, по­пала в окружение и была отрезана от сво­их и корреспонденции стали ненужны, пи­сатель Гайдар снова, как двадцать лет на­зад, стал бойцом. Его хотели вывезти на са­молете, он отказался, не захотел покинуть товарищей, остался в партизанском отряде. Рассказывают, он и еще три бойца повстре­чались с немецким разездом. Силы были неравны, и все четверо были убиты в бою и похоронены потом товарищами в общей могиле. До самого конца войны все друзья Гайдара не верили в его гибель: казалось, вот откуда-нибудь подаст он весточку и внезапно сам появится среди нас, веселый и спокойный, пишущий вновь «такую по­весть, чтоб не стыдно было прочесть ее в том прекрасном будущем», в котором на­деялся он сам долго прожить. Теперь все безнадежно ясно: где-то на Украине, близ Канева прибавилась новая могила поэта, А нам остались книги да свежая память о большом и хорошем совет­ском человеке, об его великолепной чело­веческой судьбе, о которой должны быть сложены песни, о которой должна быть на­писана книга. В этой книге будет рассказано, как меж­ду двумя великими войнами жил умный и

Социалистическое преоб-

важных законов человеческого общества, утвержденных революцией, словно прохо­дит первую грамоту коммунизма. У Гайдара удивительный дар: говорить легко и просто о самом трудном и слож­ном. Очень интересна в этом смысле по­весть «Судьба барабанщика». У героя этой повести (герои всех книг Гайдара - дети) мать умерла. Он живет с отцом и мачехой, отца арестуют за растрату и ссылают, ма­чеха уезжает, мальчик остается один, от тоски, от одиночества сходится с дурными товарищами и скоро совершенно запутыва­ется в своих нелепых и безобразных поступ­ках, делается орудием чужих людей, врагов советской власти. С поразительным знанием психологии ребенка Гайдар водит читателя по тайным ходам самых сокровенных мыс­лей и чувств своего героя, Но Рандар лю­бит его и верит в него, верит, что победят в нем честность и правдивость и любовь к родине и к советским людям, и читатель вместо с автором и героем радуется снаст­ливому концу всех испытаний. Герои Гайдара - положительные герои, да Гайдар и не хотел и не мог видеть ре­бенка, будущего советского человека, пло­хим или безнадежно испорченным. Секрет обаяния гайдаровского таланта - в его уважении к человеку, даже самому кро­шечному человеку. Уважение к человеку воспитывает в нем чувство собственного до­стоинства, а это чувство никогда не ужи­вется рядом с неуважением к товарищу, Гайдар очень хорошо умел «задумывать» свои книги. Кто читал «Дальние страны», помнит, как остроумно устраивает он, что новая большая жизнь, казавшаяся двум мальчикам на маленьком железнодорожном раз езде такой далекой, существующей где­то «в дальних странах», куда пролетают Вечер памяти Давно уже в Московском клубе писате­лей не было литературного вечера, который прошел бы с такой искренней сердечностью, как вечер памяти Аркадия Гайдара. Зал переполнен. Сюда пришли лучшие детские писатели - С. Маршак, С. Михал­ков, К. Паустовский, Р. Фраерман, А. Бар­то и другие, родные и друзья покойного, его читатели. От имени правления Союза советских пи­сателей вечер открыл С. Маршак. В большой вступительной речи Л. Субоц­кий нарисовал облик талантливого писате­ля, горячего учителя, помогавшего детям в поисках правильного пути «к светлому цар­ству социализма». Он сравнивает повесть «Тимур и его команда» А. Гайдара с рома­ном «Молодая гвардия» А. Фадеева. воспитывали поколения Кошевых, Матро­совых, Космодемьянских. Один за доугим выступают писатели, хо­рошо знавшие и любившие Гайдара не толь­- На городской площади в Краснодоне есть братская могила, где погребены Олег Кошевой, и Уля Громова, и Люба Шевцо­ва, и Сережа Тюлении, и 50 других героев. Они реальные люди, они -- жили, Образы повести «Тимур и его команда» созданы творческой волей и талантом Гайдара. Но после выхода книги тысячи и десятки ты­сяч детей назвали себя по имени героя книги, и это были не литературные герои, а настоящие, живые дети. Книги Гайдара

но о о Вот книги Гайдара. «Если, -- как он сам говорит, - первые совсем еще слабые, то останутся»: 1926 год­«РВС» - о Красной Армии первых боях за советскую власть. 1929 - «На графских развалинах» - беспризорных. 1930 - «Школа» -- почти о революции и гражданской войне. 1931 … «Четвертый блиндаже … о ной подготовке. «Дальние страны» - о стве новых заводов, о первых колхозах строительстве социализма, о врагах и о бдительности. 1934 -- «Синие звезды» -- о колхозе. 1935 - «Военная тайна» - «о ребятах, об интернациональной смычке, пионерских отрядах и еще много о другом». 1936 - «Голубая чашка» - о семье о ветских людях, которые живут и около нас и вместе с нами, о лесе, о хорошей советской мирной жизни. выкинуть в о автобиография воен­строитель­- теперешних о чем со­работают речке, 1939 - «Судьба барабанщика» - книга не о войне, но о делах суровых опасных - не меньше, чем сама война», «эта и - о ра борьбе с внутренними врагами. 1939 - «Чук и Гек» - о счастье. 1940 - «Тимур и его команда» - о войне и о том, как детям помогать Армии и своей стране. 1941 - «Горячий камень» - сказка о бе, о том, что жизнь прожита не зря. Я недаром выписываю подробно года из­дания и темы. Присмотритесь внимательно: картина поразительная! Перед нами хроно­логия эпохи. Каждая книга Гайда­- разговор с детьми о самом главном именно для того времени, когда она написа­на, Книги Гайдара не отстают от жизни, они рассказывают о настоящем и заглядыва­ют в будущее. Это особенно ярко выражено в «Военнной тайне», книге, которая была самому Гай­цару по многим причинам дороже других. В чудесном уголке земли, на берегу моря, жи­вут веселым и дружным лагерем пионеры с разных концов советской страны, отдыха­новой Красной се­ют, играют, набираются сил и здоровья. Но вот о чем возникает вдруг разговор. А что, Толька, -- спрашивает один из мальчиков: - если бы налетели аэропла­ны, надвинулись танки, орудия, собрались бы белые со всего света и разбили бы они Красную Армию и поставили бы они все по-старому?… Мы бы с тобой тогда как? Толька не может представить себе такой возможности. Вопрос кажется ему просто подвохом, насмешкой. - Ну, а если бы? Тогда бы мы с тобой как? -- настаивает то­варищ. И вот они уже намечают себе про­грамму действий: уйти в горы, собрать от­ряд, всю жизнь, до самой смерти, нападать на врагов, не изменить, не сдаться никогда. Не страх перед врагом, не заботу о том, как сохранить свою собственную жизнь, вы­зывает у героев Гайдара это предчувствие новых битв, а готовность к бою и веру в дах войны. «Школа» - книга, несомненно, биографи­ческая, как большинство наших книг о гра­жданской войне. Но, рассказывая о том, как революция и гражданская война были «шко­лой» для него самого, для какого-то одного мальчика Бориса Горикова, Гайдар добива­ется того, что путь его героя становится школой и для маленького читателя. Вместе победу. Именно по этой программе вырос­шие с 1935 года советские мальчики Влади­ки и Петьки действовали в 1941-1945 го­с ним, с героем книги, маленький читатель доходит до понимания очень глубоких и

же pet CO3 рад

3аp 

КОН

Литературные вечера, выставки БРЕСТ. (От наш. корр.). Трудящиеся Бреста готовятся отметить сорокалетний юбилей ного литературной деятельности народ­поэта БССР Якуба Коласа. В городе и в районах будет проведена серия литературных вечеров, посвященных творчеству Якуба Коласа. С докладами о творческой, государствен­ной Коласа и общественной деятельности Якуба выступят писатели H. Засим, Христич, М. Дубровский, секретарь обкома ский, ную партии по пропаганде т. Красов­преподаватели школ. Городская библиотека готовит специаль­выставку, подбирает материалы, ха­рактеризующие большую государственную ласа. и общественную деятельность Якуба Ко-

МИНСК. (От наш. корр.). 8 ноября 1946 г. исполнится 40 лет литературной деятельности народного поэта БССР, де­путата Верховного Совета СССР, лауреата Сталинской премии Якуба Коласа (Кон­стантина Михайловича Мицкевича). Для проведения юбилея создана правительст­венная комиссия. В городах, районах, селах проходят ли­тературные вечера, посвященные творчест­ву Якуба Коласа. K юбилею в Мичске изданы поэмыМ. Якуба Коласа «Новая Земля», «Симон Му­зыка», его стихи для детей и другие про­изведения. Библиотеки республики готовят к юбилейным дням художественные вечера и выставки произведений поэта. Юбилей Якуба Коласа отмечается Академией наук БССР, вице-президентом которой он со­стоит уже много лет.

«Зн Ma

Сборник ,Русско-украинские литературные взаимоотношения КИЕВ. (От наш корр.). Институт украин  ской литературы им. Т. Г. Шевченко Ака­демии наук УССР подготовляет к печати научный сборник «Русско-украинские ли­тературные взаимоотношения». Сборник открывает статья А. Белецкого  «Русско-украинское литературное едине­ние». В нем будут помещены также стать!:  И. Еремина «К истории малороссийского влияния на русскую литературу XVII сго­летия», С. Дурылина «Украинская драма­тургия на сцене Малого театра», М. Пар­хоменко «Франко и Щедрин», Н. Бельчи­кова «Шевченко и русская революционно­демократическая литература», А. Гозенпу­да «Драматургия Леси Украинки и Пуш­кин», Н. Гудзия «Кулиш и русская литера­тура», В. Капустина «Тургенев и Украина», А. Тростянецкого-«Первый приезд Мая­ковского на Украину» и др. Ответствен­ный редактор сборника--действительный член Академии наук УССР проф. Н. Гудзий.

 у могилы писателя А. Гайдара. Фото А. башкирова (1945 г.). 28 июня 1939 года. Японские самолеты перелетают границу. Вот почему «было тревожно на свете и на душе». Теперь страницы дневника полны лихора­дочными записями: «29 июня, Вчера в газете. 120 япон­ских самолетов перелетели границу. 9.5 советских приняли бой. 31 японский самолет сбит, советских 12. Позже еще 60 самоле­тов, опять бой, Сбито японских 25, совет­ских 2… Добром дело, видать, не кончится. Сегодня переставил стол в маленькую «1 июля. На Монгольской границе беспре­комнату. Надо начинать работу…» рывные воздушные бои». «14 июля. Вышла «Судьба барабанщика». Разговор с Гавриловым об обмере приуса­дебных участков. …Нервы в руки, не распускаться, смеять­ся, работать…» На этом кончаются записи 1939 годa. Гай­дар вернулся из Рязани и через полторы две недели начал работу над «Тимуром». Следующая тетрадка -- без конца и на­чала. Первая уцелевшая запись в ней сделана 20 ноября 1940 года. «На земле тревожно… Мучает меня со­весть а о чем точно не знаю. Радиограм­мл … алло, алло, говорит радиостанция первого корпуса, вызываем второй…» В это время выходила на экран картина «Тиму и его команда».- Аркадий Гайдар ней и ясней. готовился к войне и готовил к ней своего читателя. Целыми днями он просиживал над «Комендантом снежной крепости». На­до было торопиться, война надвигалась неумолимо, и Гайдар это чувствовал все яс­Не надо забывать о биографии Гандара. Он был не только писателем Свою первую большую книгу он написал 20-легним, а в 17 лет он командовал полком. По болезни Гайдара сняли с военного уче­га. Он ответил на эту заботу о себе сотня­Колхозники села Лепляво Полтавской обл.

СКН

 поле…». ми заявлений и просьб о восстановлении.   Бумаги пошли по инстанциям. Гайдар все чаще вспоминает о граждан ской войне, о своей военной молодости. «2 декабря. Москва. Вспомнить когда-ни­будь дорогу на Кавказский фронт, начиная c Курского вокзала…». «Дорога на польский фронт… Здесь есть провал в памяти… Никак одни события не вяжутся с другими. Польский фронт. Тем­ная, неясная, непоследовательная цепь Пу­таются: глубокий по пояс снег­и со­вершенно ровное, покрытое сухой травой «7 декабря. Встретился у Рувима с Кан­дыбиным. Он был в Воронеже предгубчека в то время, когда я командовал там же 23 полком…» 8 декабря Гайдар находит ошибки вв«Ти­муре». «Ольга берет неправильный тон. Пленники очень плохо выходят при осво­божденки. Но это мелочь. Засорен диалог.  Надо вперед работать лучше, перестроить всю манеру (актерскую) разговора. Надо проще!» «13 декабря. Надо резко перестроить «Снежную крепость». Мороз, снег, меховые Нины унты, Интересно, а что если образ это русская широкая песня?». «14 декабря. Клин Очень хорошо начал работу. Придумал ночную смену часовых. Диктую в местной редакции, Послал Ра­зумному телеграмму. Привез дров. Купил на базаре свежих окуней. Приехала вчера Наташа. Женюрка больна корью. Важная  статья «Правды» о военном воспитании де­тей и молодежи. Читал замечательный сце­нарий «Вива, Вилла!» Бена Хекта. Заме­чательно!». «18 декабря. Вчера смотрел «Брат героя» Кассиля. Задумано было хорошо, но постав­лено легковесно. Вчера же вечером приду­мал важный поворот в «Коменданте крепо­сти». Крепость взята и разрушена. Ночью сон. Нина Никитина, которую я ни разу не вспомнил тридцать лет, и ее семь сестер. Светло-оранжевые платья, все похожи одна на другую. Бог мой! И чего только в голо­ве у человека не запрятано? Позавчера я ни за что не вспомнил бы ни ее, ни как ее зовут, ни ее фамилии!» «19 декабря. Ночью долго не мог заснуть. Волновала сцена у разгромленной крепости, Печальный Тимур и песенка Жени «Гори, гори, моя звезда». «На земле все то же. Англичане и немцы сильно бомбят города. Итальянцам наклали греки». «…Тревога! Только иногда я в страхе на­чинаю понимать, какие сильные и опусто­шительные бури могут еще пронестись по сердцу». «24 декабря. Подозрительная речь пре­зидента Финляндии Рюти». «31 декабря. Москва. Все идет хорошо. Меня опять берут на военный учет. О Ти­муре много хороших статей, в том числе и в «Правде». Итак, что у меня было в прошедшем со­роковом году? Весна. Цхалтубо--Батуми. Работа над режиссерским сценарием. По­гом Клин… Повесть о Тимуре. «Комендант снежной крепости»… На земле тревожно. Но в новый год я Записи 1941 года, последнего года жизни вступаю твердым, не растерявшимся». Эти записи почти не нуждаются в коммен­тариях. Во весь рост поднимается перед на­ми большой советский человек, для кото­рого собственная жизнь и судьба неотде­лимы от жизни и интересов родины. Гайдара, подтверждают это целиком. Прекращаются совсем записи о личном. В одном только месте - предчувствие воз­можной гибели: разговор «с самым боль­шим другом» - четырехлетней девочкой Алькой. «Алька заявила: если Аркадий Петрович умрет, то и я убьюсь тоже. Очень забавная девчурка». Все мысли, все чувства Гайдара отданы в эти дни родине, партии… «25 января интересное совещание в ЦК Комсомола о военном воспитании…» «…На дворе солнышко. Идет XVIII парт­конференция -- доклады Маленкова и Воз­несенского…». «…Война идет своим уныло разрушитель­ным чередом. Итальянцев греки жмут, и все рады». Собыгия нарастают. Усиливается тревога. Гайдар почти не отходит от письменного стола. Наброски военной «Клятвы Тимура» - «игра кончилась, на нашей земле - вой­на» - сделаны в феврале 1941 года. Все понято Гайдаром. Все принято, как неизбеж­ное. Солдат родины и писатель родины - это одно и то же.

Предвоенный дневник ККаждому отряду своя свой позор и своя слава». «Бьют барабаны марш-поход. дорога, A. Гайдар. речь писателя с огромной совестью и ред­ким даром предвидения. Сила писательского обаяния Аркадия Гайдара еще не измерена, истоки ее не ис­следованы. Как он работал? Мы открываем две тоненькие порванные сток и пистонный револьвер. Он командует над собаками Цыганом, Тузиком и Миш­кой…» тетрадки, написанные неровным почерком. «…Сижу, думаю. Откуда эта легкая ра­нимость и часто безотчетная тревога. Ни­как не могу понять - в чем дело? И от­куда у меня ощущение большой вины?Ино­гда оно уходит, становится спокойно, радо­стно, иногда подползает, и тогда горит сер­дце и не смотрят людям в лицо глаза пря­мо…» В самом деле, откуда тревога у Гайдара? Вот крымские безмятежные записи 1939 года. «Вчера был с Дорой в Суук-Су, в Арте­ке. Встреча с ребятами была теплая. Пода­рили нам много пышных роз. Пятилетний Анатолий Федорович очень со мной дружит. Подарил ему звезду, сви­Гайдар в это время отдыхал в писатель­ском доме в Ялте. Недавно закончена «Судьба барабанщика», задуман «Чук и Гек». Гайдар, веселый и радостный, затевал прогулки, игры. В дневнике Гайдара есть восторженные записи о «мертвом» городе Чуфут-Кале, об изумительных горных каньонах и чудесных дорогах. Гайдару было интересно жить в Крыму. Он записывает: «Разговор с Асеевым. Ему мои замечания понравились Путник и дорога, как целое при одних обстоятельствах, а при других­дорога его не касается, он касается ее толь­ко подошвами. Вообще мир разорван при одном восприятии и собран при другом. Вто­рое - выше». Гайдар живо интересуется своими товари­щами. Он ближе присматривается к Утки­ну и открывает в нем «хорошего человека». Он слушает стихи литовца Людаса Гирм и Асеева. шляки воспринимаются им иронически. Встречающиеся Гайдару обыватели и по­«Ужасного встретил на аллее - Вы писатель? Очень рад. Много могу предложить вам материала. О чем пишете? О войне? Есть у меня в Севастополе знако­мые. Могут рассказать о жизни морского флота. Ах, это не интересует? Нутогда, мо-

Недавно были найдены в Клину две пор­ванные тетради. Одна из них относится к 1939 году, вторая -- к концу 1940 и к на­чалу 1941 года. Это - остатки предвоенного дневника Аркадия Петровича Гайдара, особенно до­рогие нам потому, что рукописное наследст­во его утрачено почти полностью. Оста­лись считанные, разрозненные страницы черновиков и немногочисленные письма род­ным и друзьям. Для биографа писателя найденные стра­Первый удар легенде о «божьем даре» нанесло знаменитое выступление Гайдара в Центральном Комитете комсомола в янва­ре 1941 года. «Большой ребенок» вышел на трибуну. Военный гром грохотал над миром. Меньше пяти месяцев оставалось до начала Вели­кой Отечественной войны, Гайдар говорил о военном воспитании молодежи, о тяже­лом воинском труде, о долге писателя. Это была блестящая речь талантливого и счень умного человека. «Пусть потом потомки подумают, … говорил он, - что вот жили на свете такие люди, которые из хитрости назывались дет­скими писателями. На самом же деле они готовили краснозвездную крепкую гвар­дию…» Много позднее мы поняли, что это была Сам методработы Гайдара, казалось, под­тверждал особую вдохновенность писателя и легкость его обращения с материалом. Ча­сто бывало так, что Гайдар месяца три или четыре ничего не делал. Казалось, он жил вне времени А потом вдруг начинал рабо­тать и работал, как одержимый, полторы­две недели, редко месяц и, когда это время проходило, тащил целую кипу листов к ма­шинистке. -- новая книга была готова. ницы драгоценны. Многие из нас считали Гайдара большим и чудаковатым ребенком. Пресловутая «дет­скость» Гайдара, его необыкновенное уменье разговаривать со своим читателем особен­ным гайдаровским языком об являлись «интуицией» и «божьим даром». 2 Литературная газета

жет быть, нужен материальчик курортно­бытового характера? Очень многие еще нашего дела не пони­мают. Один из самых страшных вопросов, это когда человек интеллигентный и начитан­ный спрашивает: -А скажите, как вы пишете? Из жизни материал берете или больше выдумка? Очень становится от такого разговора уныло…» В это время, казалось, было спокойно в мире. Вечерами писатели спорили о чтении Асеева. В газ В газетах был опубликован в эти дни указ о награждении сельских учи­телей. Гайдар радуется: «Это хорошо. Я люблю это племя». Журавлева, о лирических стихотворениях Но тревога именно в эти дни овладевает им. «Затишье в газетах временное, - записы­он,- и тревожно вает на свете! Начинаю скучать о России… Сегодня сажусь за ра­боту. Послал в Севастополь деньги на би­леты до Москвы». В этих немногих строках уже определяет­ся теснейшая связь общественного и лич­ного в сознании Гайдара. «Тревожно на свете», тревожно становится и на душе у писателя.. Гайдар уезжает в Москву 2-3 июня, А уж 13 ионя сдается в печать «Судьба ба­рабанщика», и в дневнике появляется снова запись путешественника: «Бинокль с сеткой. Сапоги. Спиннинг. Последний раз «Барабанщик…» доктора.«.овим грамму в Хабаровск…» В тот год было чудесное жаркое лето. Гайдар уезжает в село Солотчу Рязан­ской области к Фраерману. 26 июня он пишет: «Надо работать. Над чем, еще не решил, Письмо в Клин, Теле­с Рувимом рыбу на маленьком озере. Поймал я большого окуня, Ходил на канаву. Комары, как тигры… …Ночевали в лесу на берегу Прорвы. Огромная сверкала луна. «Пчелка» гонялась за куликами, Лу­га в цвету… Тресога».

«Март 1941 года. Надо скорей хвататься опять за работу. Во время работы тревога (личная) отходит, приходит озабоченность общая - она осмысленней». И сейчас же следом, одна за другой че­гыре последних записи… «Купил и повесил на стену большую по­литическую карту Европы». «…Германия ввела войска в Болгарию, по­видимому, в тыл грекам». «…В 1941 году должно быть заложено нами 2995 новых предпрнятий, шахт, заво­дов, ГЭС и т. д…» «…15-летний план развития промышлен­ности СССР. Мне будет 52 года. Что же, увидеть еще можно». Нет, 52 года Гайдару не исполнится. Как было, так и осталось ему, молодому,-37 лет, прожитых бурно, гордо и счастливо. Все значимей становится прекрасный нази­дательный пример жизни и творчества Ар­кадия Гайдара.