2)

8 МАРТА 1935 Г., № CS (8342)

ПРА ВДА.



ЖЕНЩИНА В ЦАРСКОЙ РОССИИ. «КРЕПОСТНАЯ». Скульптура худ. Лавровой.   По деревенской улице, среди белых иа­занок, с диким воем двигается странная процессия. Идет толпа народа, идет густо, медленно и шумно­движется, как большая волна, а впереди ее шагает шероховатая лошаден­ка, понуро опустившая голову. Поднимая одну из передних ног, она так странно встряхивает головой, точно хочет ткнуться и шершавой мордой в пыль дороги, а когда она переставляет заднюю ногу, ее круп весь оседает к земле, и кажется, что она сейчас упадет. К передку телеги привязана веревкой за руки маленькая, совершенно нагая женщи­на, почти девочка. Она идет как-то стран­но­боком, ноги ее дрожат, подгибаются, ее голова, в растрепанных темнорусых во­лосах, поднята кверху и немного откинута назад, глаза широко открыты, смотрят вдаль тупым взглядом, в котором нет нл­чего человеческого. Все тело ее в синих багровых пятнах, круглых и продолгова­тых, левая упругая девическая грудь рас­сечена, и из нее сочится кровь. Она обра­зовала красную полосу на животе и ни­же по левой ноге ло колена, а на голени ее скрывает коричновая короста пыли. Кажет­ся, что с тела этой женщины содрана уз­кая и длинная лента кожи. И, должно быть, по животу женщины долго били поленом, а может топтали его погами в сапогах­живот чудовищно вспух и страшно посн­нел. Ноги женщины, стройные и маленькие, еле ступают по серой пыли, весь корпус изгибается, и нельзя понять, почему жен­щина еще держится на этих ногах, сплошь, как и все ее тело, покрытых си­няками, почему она не падает на землю и, …У нас нет в России такой низости, гнусности и подлости, как бесправие или неполноправие жен­Это было в подновляемого корыстной буржуазией странах земного шара. четырехлетней годовщине Октябрьской революции  1921 г. ＿

ПОКА ЕСТЬ ПАНЫ… Приведись тебе в деревне Нашей паном стать, Ты б узнал тогда, приятель, Как их называть, Этих девушек несчастных, Прихоть барчуков. Ты тогда не повторял бы Беспопезных спов: «Мы покажем тех несчастных В страшном горе их, Мы развратников отучим От забав таких!» ПУСТЯКИ! ПОКА ЕСТЬ СЕЛА И ПАНЫ В НИХ ЕСТЬ, НЕ СПАСТИ КРАСУ ДЕВИЧЬЮ И ДЕВИЧЬЮ ЧЕСТЬ… (Из стихотворения Тараса Шевченко).

селе Кандыбине.

ВЫВОД  -Рассказ МАКСИМА ГОРЬКОГО. Лошадь останавливается, но через мину­ту она снова идет, а избитая женщина по­прежнему двитается за телегой. И жалкая кнут--Вот лошадь, медленно шагая, все мотает своей шершавой головой, точно хочет сказать: как подло быть скотом! Во вся­кой мерзости люди заставляют принять участие… А небо, южное небо, совершепно чи­сто, - ни одной тучки, солнце щедро льет жгучие лучи… Это я написал не выдуманное мною изображение истязания правды, нет, к со­жалению, это не выдумка. Это называет­ся «вывод». Так наказывают мужья жен за измену; это бытовая картина, обычай,  вися на руках, не волочится за телегой по и скрывают ее собой, к кивает: Н-ну… ведьма! Гей! Ну-ну! Ага! Раз!… Сзади телеги и женщины, привязанной ней, валом валит толпа и тоже кричит, воет, свищет, смеется, улюлюкает, подза­доривает. Бегут мальчишки… Иногда одия из них забегает вперед и кричит в лицо женщины циничные слова. Взрывы смехз в толпе заглушают все остальные звуки и тонкий свист кнута в воздухе. Идут жен­щины с возбужденными лицами и сверкаю­щими удовольствием глазами. Идут мужчи­ны, кричат нечто отвратительное тому, что стоит в телеге. Он оборачивается назад к ним и хохочет, широко раскрывая рот. Удар кнутом по телу женщины. Кнут, тон­кий и длинный, обвивается около плеча, и вот он захлестнулся подмышкой. Тогда мужик, который бьет, сильно дергает кнут к себе: женщина визгливо вскрикивает и, теплой земле. А на телеге стоит высокий мужик в бе лой рубахе, в черной смушковой шапке, из-под которой, перерезывая ему лоб, све­силась прядь #рко-рыжих волос; в одной руке он держит вожжи, в другой - и методически хлещет им раз по спине ло­шади и раз по телу маленькой женщины, и без того уже добитой до утраты челове­ческого образа. Глаза рыжего мужика на­литы кровью и блещут злым торжеством. Волосы оттеняют их зеленоватый цвет. За­сученные по локти рукава рубахи обнажи­ли крепкие руки, густо поросшие рыжей шерстью; рот его открыт, полон острых бе­лых зубов, и порой мужик хрипло вскри­опрокидываясь назад, падает в пыль спи­ной. Многие из толпы подскакивают к ней



наклонясь нал нею.   и это я видел в 1891 году, 15 июля, в де­ревне Кандыбовке, Херсонской губернии. Николаевского уезда. Я знал, что за измену у насв Заволжье женщин обнажают, мажут дегтем, осыпаюч куриными перьями и так водят по улице. Знал, что иногда затейливые мужья или свекры в летнее время мажут «изменницу» патокой и привязывают к дереву на седе­ние насекомым. Слышал, что изредка из­менниц связанных сажают на муравьиные кучи. И вот­видел, что все это воз­можно в среде людей безграмотных, бес­совестных, одичавших от волчьей жизни в зависти и жадности. M. ГОРЬКИЙ. Рассказ напечатан в 1835 году.

ТРИ ЖЕНЩИНЫ. Когда мы, согнув головы, вошли в эту избушку, на нас испуганно взглянули тры пары глаз, принадлежавших трем крохот­ным существам. Три женские фигуры стояли у станков: старуха, девушка лет восемнадцати и ма­ленькая девочка лет тринадцати. Впрочем, возраст ее определить было очень трудно: девочка была как две капли воды похожа на мать, такая же сморщенная, такая же старенькая, такая же поразительно-худая. Я не мог вынести ее взгляда… Это был буквально маленький скелет, с тоненькими руками, державшими тяжелый стальной на­пильник в длинных, костлявых пальцах. Липо, обтянутое прозрачной кожей, было просто страшно, зубы оскаливались, на шее при поворотах выступали одни сухожилия… Это было маленькое олицетворение… го­лода!… Да, это была просто-напросто малень­кая голодная смерть за рабочим станком. Того, что зарабатывают эти три женщины, едва хватает, чтобы поддерживать искру существования в трех рабочих единицах кустарного села. Но жизнь, все таки, тлеет и все таки, под ее влиянием и здесь, в кро­хотной избушке, старое старится, молодое растет. Но только голод и непосильная ра­бота страшно уравняли старое и молодое­одни глаза девочки, смотревшие мягко, жа­лобно, с безмолвным вопросом и как будто с немой просьбой о пощаде, сразу указы­вали возраст этой крохотной кустарной ра­ботницы. Такой детский взгляд выносить очепь трудно. Старики много знают или… уже очень мнюго забывают, Наконец, старика, так или иначе, погрешили уже против жиз­ни. Но дети неповинны в ее неправдах, и потому в них сохраняется какое-то стран­ное инстинктивное сознание, или, вернее, воспоминание о своем естественном праве. За что они страдают?… Эти три существа работают с утра до почи, занимаясь отделкой замков, Нищета есть везде. Но такую нищету, за неисход­ной работой вы увидите, пожалуй, в одном только кустарном селе. Жизнь городского нищего, протягивающего на улицах ру­ку, да это рай в сравнении с этой рабо­жизнью! чей … Вот она в корню у меня, -- указала старуха на старшую дочь. Та отличалась от обеих тем, что гораздо более походила на живого человека, хотя ее лицо тоже было бледно и нездорово. Тем не менее, она от­давала даже некоторую дань кокетству, если не одеждой, которой была так же бед­на, то хоть прической, по городскому, с чёлкой… не привожу вам цифр их работы и заработка. Кругом - на окнах, на лавке, на стенках -- я видел груды отделанных по-белому замков, а только что описанная картина говорит о результатах этой работы красноречивее, чем могли бы сказать са­мые точные цифры… (Из «Павловских очерков» B. КОРОЛЕНКО).



ской улицей, уплывая в степь. - Да це ж Гайченко Сильвестр. - Он, он, гад. - А може и не он. Разве один Гайчен­ко мордовал свою жинку? Это верво, это жуткая и страшная прав­да-мордовал свою жинку не один Гайчен­ко, мордовали и катовали многие. Сколько слез и крови перевидала на своем веку корчма под-над кандыбинским трактом на пригорке. Сейчас от нее одни развалины остались, а было время - гремела канды­бинская корчма на всю округу вьяными драками. Кнут и затрещина, зуботычина а плетка, с гиком, с ухарством. Часто и зло дрались друг с другом, но чаще и злее би­ли женщин. Загулявшие кандыбинцы кричали степную песню. Вперемежку с приглушенным стоном истерзанных жен­щин плыла песня над трактом, над сель-

Когда 42 года спустя колхозник Ивал Довгань прочитал в Сухом Еланце рассказ «Вывод» вслух Анне Костенко, она изме­нилась в лице и безмольно повалилась на землю. Глубок был обморок, и много уси­лий потрачено было на то, чтобы привестк ее в чувство. Анна узнала в несчаствой женщине свою мать Феклу Никитину. Но она ошиблась. 15 июля 1891 года чинил расправу с беззащитной женой именно Гайченко Силь­вестр. Все село хорошо помнит этот день, потому что был он днем необычным для Кандыбина. В этот день впервые за изби­ваемую женщину горячо заступился один прохожий. Он бросился в толпу, он кинул­ся к истязателю, он рванулся на защиту истязаемого человека. Этот прохожий был автор рассказа «Вывод», пролетарский пи­сатель Максим Горький.



ЖЕНА --- РАБА СВОЕГО МУЖА.



Из законов царской России. Ст. 107. «Жена обязана повиновать­ся своему мужу, как главе семейства, пребывать к нему в любви, почтении и неограниченном послушании, оказы­вать ему всякое угождение и привязан­ность, как хозяйка дома». * * *



Ст. 108, «Жена обязана преимуше, ственным повиновением воле своего супруга, хотя притом и не освобож­дается от обязанностей в отношении к ее родителям». * * * Ст. 103. «Супруги обязаны жить вме­сте. А посему: 1) строго воспрещаются всякие ак­ты, клонящиеся к самовольному раз­лучению супругов; 2) при переселении, при поступле­нии на службу или при иной перемене постоянного жительства мужа жена должна следовать за ним». («Свод законов гражданских». Том Х, часть 1). БАБУ БЕЙ, ЧТО МОЛОТОМ, СДЕЛАЕШЬ ЗОЛОТОМ… дей. Бей жену до детей, а детей до лю­Бей жену к обеду, а к ужину опять, без боя за стол не сядь. Худо мужу тому, у кого жена боль­шая в дому. Бабьи умы разоряют домы. Знай, баба, свое кривое веретено. - Курицане птица, баба не человек. Бабу бей, что молотом, сдепаешь зо­потом. (В. Дель «Словарь живого великорусского языка») °

ВРЕМЕНА И ЛЮДИ НОВЫЕ НОВЫЕ. НАШЕМУ ПЕРВОМУ ЗАСТУПНИКУ. Дорогой наш, любимый Алексей Макси­мович! Пишут тебе, нашему родному, колхозни­цы села Кандыбина. рассказам старых По здешних людей и по твоему правдивому страшному рассказу «Вывод» мы с малых лет знаем, что дав­ние мы с вами знакомые, дорогой Алексей Максимович. Нерадостна была та первая наша встреча, больно вспомпнать о ней. 44 года назад ты видел, как Гайченко Сильвестр зверски издевался над своей же­ной Гарныной, и впервые прозвучало тогда в селе Кандыбине смелое слово в защиту женщины-рабыни. То было твое слово, род­ной наш Алексей Максимович. Изде­Сильвестр Гайченко был не один. Изде ваться над женщинами было делом обыч­ным. Били, привязывали к лошадиному хвосту, отрезывали косы… Только Беликий Октябрь, коммунистическая партия и совет­ская власть прекратили наш позор и стра­дания, дав нам нолное равноправие. Вели­кое дело равенства довершили колхозы, где мы, женщины, по-настоящему почуяли се­бя равными мужчине. Пусть теперь нас кто пальцем защенит, мы сумеем дать лихой отпор! Послушай теперь, дорегой наш друг, кол­хозниц села Кандыбина, как они живут, наше рувоводителя, кого большевика-товарища Сталина: «Зро­бити колгоспи бiльшовицкими, а колгосп­никiв заможними». тивистка самой высокой меры. Когда из МТС отправили агитмашину в обезд по колхозам, кого посадили на машину? Кол­хозницу Дашу Колот. Она ездила все лето и раз ясняла и раз ясняла. Алексей Максимович! Когда-то канды­бинская женщина - это искалеченная, жалкая, несчастная Гарпына Гайченко. А сейчас кандыбинская, новопетровская, гурьевская, малиновская, еланецкая жен­шина -- это такая, как колхозница Саша Мыленко из «Ясной зари». Она сдала все нормы на значок «ГТО». Она на областной спартакизде обогнала в беге всех бегунов. Вот какие у нас теперь пошли женщины, Алексей Максимович! A Турманенко Оля, Ульяна Гнедая, Кла­ва Бондарь, Мироненко Маша, Брайченко Степанида, Даша Данич и много других -- они давно показали себя знатными работ­ницами, не уступающими мужчине, на­стоящими строительницами социализма. Мы ликвидировали свою бесписьменность, уме­ем читать и писать. Наши дети все до одного ходят в школу. Мы закрыли церковь и выгнали попа-обманщика. В кандыбин­ском драмкружке мы, жинки, действовали, как заправские актрисы. Из других сел приезжали смотреть нашу игру. Многие из нас читают газеты. Правда, есть еще и сейчас в Кандыбине такие, которые плохо работают, не берегут колхозного добра, сторонятся культуры. Это мешает нам расти культурно, скорее стать зажиточными. Но с такими мы боремся, Посмотрел бы ты, какими мы стали! Богато у нас ударниц-- и жинок и дир­Максимо-осердце, Гайченко, в заново отделанной хате живет ударница-колхозница Максимова Дуня. Она примерно работает на степи, а кроме того она комсорг. Сегодня она как раз уехала на курсы в район. Или взять Дашу Колот из Гурьевки, Ак­врагов беспощадно изгоняем, отсталых под­тягиваем. И еще скажем вам, Алексей Максимович, что недооценивает нас, жинок, здешнее ру­ководство. Не посылают на серьезную уче­бу, пе доверяют ответственных постов в здешних колхозах. Читали мы, как на 2-м с езде колгоспников-ударников называли большие тысячи председателей колхозов жинок, бригадиров-жинок. А у нас брига­диров-жинок не только в наших кандыбин­ских колхозах, а и во всем районе, может быть, есть одна другая, не больше. Жен­-щина наша рвется в работу, а головотяны кандыбинские угробляют жиночий рост. еще Есть здесь кое у кого втайне старый погляд: бабье дело - горшками командо­вать… Так напиши же, наш Алексей Максимо­вич злешнему районному руководству, чтоб оно смелее выдвигало нас на руководящую работу. Еще горячее наше желание: на том са­мом месте, где стояла когда-то корчма и где произошла наша печальная с тобой пер­ная встреча, построить для наших детей новую школу 10-летку взамен теперешней 7-летки. А также построить клуб. Даем мы тебе наше торжественное обе­шание, начиная с посевной кампании так повести колхозную работу, чтобы стать об­разцовым колхозом, передовым по району, Этим мы завоюем себе право к концу года, когда мы подсчитаем большие хозяйствен­ные и культурные итоги, ходатайствовать о перемене имени селу. Мы хотим вычерк­нуть из намяти ненавистное название Кан­дыбино по имени какого-то самодура гене­рала. Разреши нам просить о переименова­нии нашего села в село Пешково, в честь ролного наного новного борго менно женщины. Колни, именен Горы­кого. в что Дорогой Алексей Максимович! Если про­стой жиночий рассказ наш о нашей новой жизни взволновал радостью твое щирое то нашей радости не будет границ. Желаем тебе на долгие-долгие годы доб­рого здоровья. Хай живе наш великий вождь товарищ Сталин! Мы знаем, что по его предложению новый устав с.-х. артели внесен пункт, нам, женщинам-колхозницам, предоста­вляется по беременности 2-месячный от­дуск. Великое ему за это спасибо! По поручению всех кандыбинских кол­хозниц: ЛУША МИРОШЕНКО, У. БОНДАРЬ, КАТЯ ДОРИЧ, КУЧМЕНКО, НИНА ТАМАРЕНКО, ОЛЯ ПУРТАНЕНКО, АННА ВАСИЛЬЕВА и др. * * *

ПОД РЕДАКЦИЕЙ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ. ствуют наши рабочие шефы и пролетариат всего мира! Да здравствует советский трак­тор! Ура-а!… «Идет толпа народа, идет густо и мед­ленно, - движется, как большая волна, а впереди нее» так же медленно движется «По деревенской улице, средь белых мазанок», с торжественной песней двигается замечательная процессия. величавый трактор. Неторопливо поворачи­вая свои огромные шипастые колеса, он мощно гудит, весь корпус его содрогается от сдерживаемой силы, и кажется, что он сейчас сильным рывком неукротимо ринется вперед. На высоком сиденьи его ловко и уверен­но сидит «маленькая женщина, почти де­вочка». Она сидит гордо, голова ее, в гу­стых коротко остриженных волосах, «под­нята кверху и немного откинута назад, глаза широко открыты», смотрят прямо пе­ред собой на дорогу острым, осмысленным взглядом, в котором светится сильная чело­веческая воля… Девушка одета в плотный, непроницаемый для пыли мужской рабочий костюм, на левой стороне груди алеет пяти­конечная звездочка.

ней,



А сзади трактора валом-валит толпа и тоже кричит «ура!», смеется, поет… Бегут мальчишки… Иногда один из них забегает вперед и восхищенно глядит в лицо трак­тора и кричит какие-то восторженные сло­ва. Идут женщины с красным шелковым знаменем, с возбужденными лицами и свер­кающими удовольствием глазами… Идут мужчины и кричат что-то веселое тому, кто стоит на подножке трактора… Он оборачи­вается назад к ним, хохочет, широко рас­крывая рот, и ободряюще взглядывает в лицо маленькой женщины, точно камен­ное изваяние приросшей к машине Малень­кая женщина поворачивает к толпе свое лицо, покрытое пылью и мелкими капель­ками пота, и тоже смеется. И тогда видно, что она совсем не каменная, а живая, ру­мяная, простая и курносенькая, Но через пару секунд она снова строго и сторожко смотрит на дорогу. И снова не простая, смешливая девушка, а суровая повелитель­ница машины. И машина гудит покорно, точно хочет сказать:

ЛУЧШЕ ВПЕРЕД НЕ ГЛЯДИ! …Свадьба. Венчаются люди простые. Вот у налоя стоят молодые: Парень-ремесленник фертом глядит, Красен с лица и с затылка подбрит-- Видно: разнульного сорта дстана! Рядом невеста: такая кручина В бледном лице, что смотреть тяжело… Бедная женщина! Что вас свело? Вижу я, стан твой немного полнее, Чем бы… Я понял! Стыдливо краснея И нагибаясь, свой длинный платок Ты на него потянула… Увлек. Видно, гуляка подарком да лаской, Песней, гитарой да честною маской? Ты ему сердпе свое отдала… Сколько почей ты потом не спала, Сколько ты плакала!…, Он не оставил, Волей ли, нет ли, но дело поправил­Бог не без милости-- ты спасена… Что же ты так безнадежно грустна? Ждет тебя много попреков жестоких, Дней трудовых, вечеров одиноких, Будешь ребенка больного качать, Буйного мужа домой поджидать, Плакать, работать да думать уныло, Что тебе жизнь молодая сулила, Чем подарила, что даст впереди… Бедная! Лучше вперед не гляди! (Из стихотворения H. Некрасова ---- «Свадьба»). 

«Ноги женщины, стройные и малень­кие», твердо и настороженно покоятся на педалях, руки ее крепко охватили руль, весь корпус, как каменное изваяние, не шелохнется. возле нее на подножье тракторе при строился высокий мужчина в белой пару­синовой кепке, из-под которой, перерезывая ему лоб, свесилась прядь волос; одной ру­кой он крепко держится за плечо молодой девушки, другой высоко поднял алый фла­жок на тонком древке, Глаза его налиты радостным волнением и блещут торжеством. Пыльные волосы оттеняют их блеск, Рот его открыт, полон крепких, белых зубов, и порой мужчина выкрикивает: Да здравствует первое мая! Да здрав-

Вот вам и маленькие ручки! Какие они довнне и пропкно не выдрвешься ни одной тучки, солнце щедро льет жгучие лучи…  в в Поправку к рассказу Алексея вича внес Великий Октябрь. Если бы Алек­сей Максимович проходил по Кандыбину не 1891 году, а в 1926-м, когда впервые Кандыбино пришел трактор, он видел бы и описал бы именно то, что описано здесь. Только, разумеется, неизмеримо лучше.

РАЗДЕЛ ИМЕНИЯ. Почти все наследники были в отчая­нии, что им выпал жребий не на ту ле­ревню, которую им хотелось, и завидовали друг другу, высчитывая преимущества одной деревни перед другой. Но самое потрясающее впечатление Другой возражал: произвел на меня раздел дворовых. Посредник сначала хотел разделить дво­ровых по семействам; в нки но все наследники восстали против этого. - Помилуйте, - кричал один, - мне достанутся старики да малые дети! - Благодарю покорно, у Маланьи пять дочерей и ни одного сына, нет-с, это не­правильно, вдруг мне выпадет жребий на Маланью. Порепили разделить по равной части сперва молодых дворовых мужского пола, затем взрослых девушек и, наконец, ста­риков и летей. Когда настало время вынимать жребий, то вся дворня окружила барский дом, и огромная передняя переполнилась наро­дом. Когда сделалось известным, что ма­тери и отцы разлучены с дочерьми и сы­новьями, то всюду раздались вопли, сто­ны, рылания… Матери, забыв всякий страх, врывались в зало, бросались в ноги наследникам, умоляя не разлучать их с детьми. Я долго не могла притти в себя от таких потрясающих спен. Мне так опро­тивело пребывание в деревне, что я не­терпеливо ждала дня, когда мы уедем отсюда… (Из книги А. Панаевой «Воспоминания»). °

i. не

Примечание Алексея Максимовича Горького.  ПроитолГрмлм

TO

htuetuue hogu  eae Crse e ma pu ок

Подробные материалы о селе Кандыбине и эпизоде, рассказанном М. Горьким, на­печатаны сегодня в «Крестьянской газете».   

Rousrtoke руки



a seu, no­hang

H­ctopoeat Fpthuu cuas Sar - CA  me ub eret ats

un at ha  . Гэрскли

ЖУТКИЕ ЦИФРЫ. В 1913 году в Петербурге насчитыва­лось, по официальным данным, 30.000 про­ституток, в Москве--20.000, в Нижнем­Новгороде во время ярмарки количество проституток доходило до 50.000. * * * Первый всероссийский с езд по борьбе с торговлей женщинами, состоявшийся в Пе­тербурге в 1910 году, постановил возбудить ходатайство перед царским правительством о закрытии домов терпимости. Но это хода­тайство, как и следовало ожидать, не полу­чило удовлетворения.

3 марта 1935 года.

Прочитал Горький этот рассказ в рукописи и завистливо сказал сам себе: еще разок в Кандыбове, полюбоваться на Эх, Максимыч, побывать бы тебе людей, пожать могучие их руки!

Но­староват Горький, слабоват стал. И может только заочно приветствовать М. ГОРЬКИЙ. новых людей удивительной родины нашей.

Крепостная актриса в опале, к-эмящая грудью барского щенка. Картина худ. Н. А. Касаткина.