СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО  ТРИБУНа О «Каменном госте» в театре им. МОСПС Ю. Юзовский у ва точки зрения. таклях. отвечу на это так: не бу­дет этих улыбок, не может быть, не должно быть, если вы принципиаль­ны в своей позиции Но если они по­явятся, и так именно, как это есть Пушкина, тогда, значит, Гиацинто­отступит от своей односторонности, однобокости, тогда окажется «гармо­ния», и вместо бирмановской Донны­Анны появится Денна-Анна Пушки­на. Мы будем приветствовать такое но это будет обозна­чать отступление от первоначальной Но ей, конечно, не до улыбок, Донне-Анне Гиацинтовой. Какие тут улыбки и лукавство, какая, к дьяволу, «вдовушка» перед лицом этой разрушающей, испепеляющей, страшной страсти. Это раз яренная гроза, которая превращает меня клочья, а я, изволите ли видеть, обя­в зана здесь сыграть «лукавство». Улыб­ки, их И та кокетство, «вдовушка» - но это действительно «никчемно» и «мелко» для такой мысли, они будут выгля­деть натянутыми, жалкими, фальши­выми, эти требуемые вами улыбки, «не может быть», «не должно быть», Вот только это бледное, по­худевшее лицо, эти сжатые губы, этот блистающий пронзительный взгляд. Обаяние, так свойственное всем виденным нами героиням Гиа­цинтовой, куда оно девалось, - ни тени этого обаяния, - голос ост­рый, жесткий, резкий, подчас даже неприятный. «Не может быть» дру­гого голоса, «не должно быть» обая­ния - это уже будет компромисс. Гиацинтова смело жертвует всеми  обольщающими свойствами ее талан­во имя этой, доротой ей, по-на­шему злюполучной, идеи. арстречт р пругу и страсть повторяем, не благотворная, не ра­дующая, не человечная, Это -- чу­довище, овладевшее ими, оно жесто­Донна-Анна и Дон-Гуан идут  то отчаянием отдаются этой стихии, словно находят удовлетворение в этом гибельном рабстве, которое для них свобода. И она растет, истязающ ающая страсть, вплють до этого обезумелого финаль­ного попелуя,настолько тяжала, угнетающая, непреодолимая, что ос вободить от нее может только смерть. Статуя командора появляется во-вре­мя. Но она возникает не как начало, накладывающее свою каменную дес­ницу на все, что есть свобода, ра­дость, жизнь, Можно подумать, что сами любовники призывают к себе эту статую, чтобы она прекратила их страдания, или это судьба, сми­лостивившись над ними, посылает к ним этого «ангела-освободителя». Быть может кто-либо - Гюго, Гю­исманс, Достоевский - и аплодиро­вали бы этому образу, Но Пушкин остановился бы здесь в раздумье, Он не был сторонником этого неуем­ного, не признающего никаких гра­ниц произвола стихийности, Он од­нажды высказался по этому пово­ду: «Истинный вкус состоит в чув­стве соразмерности и сообразности». Есть ли это чувство античное чут ство соразмерности в Дон-Гуане ДодноДолт? его, Нет, это не Пушкин. про-что страсть до тако стелени облтрт своеи линет, «ас статто риацинтове никак нельзя упрекнуть в натура­лизме. И почему в таком случае стрсть на сцене может быть обез­ображивающей?» При чем здесь ла­явление эсте­тики. Есть греческий Парфенон есть Собор парижской богоматери. Есть гармония античной статуи есть дисгармония химер парижского собора. Есть эстетика «соразмерно­сти и сообразности», и есть эстегика ленная эстетическая позиция, стиль, это художественное мировозврение. Она сама по себе возможна, понятна, законна, но это не Пушкин, не Пуш­кин. рализм, - это точка зрения, опреде­Это страсть, перед которой Гуан и Анна просто несчастные жертвы, поэтому она принимает зловещую окраску. Да, она выступает в спек­такле как некий непреоборимый рок, как фатум, распоряяающийся жал­кой человеческой личностью, высоко­и и мерно претендующей на независи­мость и свободу, И если этот «рок» не приобретает в спектакле такого определенного вида, то, сдается мне, потому, что в пьесе появляется бута­форский фатум в виде статуи коман­дора, Вероятно, во времена Тирсо де­Молина и Мольера эритель верил, что с кладбища приходят привидения и мстят за попранные свои права. Но сейчас никто не верит в разгулива­ющие статуи. Для нас это - кано­нический финал легенды о Дон­Жуане. И вот явление командора, выступающего, как наказующий «рок», не принимаемый нами всерьез, компрометирует фаталистическую идею, возникшую уже в самом спек­такле. Так сказать, сам Пушкин вы­слал вперед чучело своето командо­ра, чтобы в последнюю минуту пред­отвратить совершаемое «злодеяние», Но это не «Пушкин». Нет, не тем­нал стихия, играющая судьбами че­ловека, но человек гордый, побеждаю­щий, но «бессмертное солнце ума», померкшее в этом спектакле. которые в одном случае приносят ей лавры, а в другом - поражение. Я хочу еще сказать, что пушкин­ская гармония отнюдь не созерцатель­ное бесстрастие, и что «соразмер­ность» вовсе не та обывательская ограниченность, которая чуждается смелого порыва. Наоборот, деятель­ный дух глубоко свойственен Пуш­кину, и какой блестящий пример --- «Каменный гость», То, что в «Камен­ном госте» -- подтекст, уже сформу­лировано в маленькой трагедии Пуш­кина, за которую он засел на другой день после «Каменного гостя». Мож­но даже сказать, что идея «Пира во время чумы» витала перед ним, когда он писал своего «Дон-Гуана». Вот эта идея: Есть упоение в бою И бездны мрачной на краю И в раз яренном океале… Та же идея видна в «Каменном го­сте». В любовном об яюнении Донне-Ан­не перед гробом командора, в поце­луях Лауры перед трупом Дон-Кар­поса косчуто хотел видеть особый взид декадентства, изошренность, дразня­шую бесчувственные нервы. Какая чепуха. Конечно, это «есть упоение в бою», - как наиболее острое ощу­щение живни, ипры этой пенящейся жизни, ее торжество, ее патетическое утверждение. Вот следующие удиви­тельные строчки из «Пира»: Все, все, что гибелью грозит, Для сердца смертного тант Неиз яюнимы наслаждения Бессмертья, может быть, залог, И дальше самое важное: И счастлив тот, кто средь волнения Их обретать и ведать мог. Я хочу сказать, что герои «Камен­ного гостя» Бирман не принадлежат к этим «счастливым». Они испытали «волнение», но «наслаждения» они не «обретали и не ведали». Одно сплош­ное «волнение» без единой улыбки «наслаждения». Но в этой улыбке все величие Пушкина. Ибо в этом «наслаждении» есть мгновенное, со­кровенное лицезрение великой ценно­сти жизни, Бессмертья, может быть, пе. Да окроется тьма. Есть ли это солице бессмертия жизни в спектак­Пет его. Нет, это не Пушкин. Вот точка зрения на пушкинский Я спектакль в театре МОСПС, кото­рую я изложил по условиям места более кратко но вполне точно в пер­вой моей статье, Я не претендую на обязательность моей оценки; если вы меня опровергнете, я первый скажу: «сдаюсь». Но пусть будет этот спор. не вижу такого опора в статье тов. Гиацинтовой Я по человечеству по­нимаю ее выступление Вся статья невольный жест протеста, искрейнего возмущения, горькой обиды, Мол, мы столько работали над «Каменным го­стем», все эти месяцы жили одним Пушкиным, сжились с ним, все забы­ли ради нето, прислушивались к каждой его строчке, взвещивали каж­дую запятую, каждый восклицатель­ный знак, семь, семьдесят раз при­меряли, прежде чем один раз «отре­зать», найти вот эту интонацию, этот к критике. жест, эту мизанслену. Закончен наш усердный труд, наступает празднич­ный день премьеры, и вот является Юзовский и «покровительственно» «вещает»: не нравится, Разве это не обидно? Обидно, Но почему вы ду­маете, что это только вам обидно? Почему вы не думаете, что и мне так же обидно? Почему вы не думаете я тоже эти месяцы жил Пуш­киным, сжился с ним, ждал вашего опектакля, предвкушал его, задумы­валоя, как раскроет Бироан «Камен­Гиалинтова как покажет Лон-Гуана БерсешегБирман Гиацинтова, Береенев, которых я энак, ценю, за которыми оложу тие не первый од. критиков знаю и чувствую Пушина… Я вижу то, что видится мне, а не театральному критику. А почему ему вилится яснее?» Я отказываюсь при­нимать такую постановку вопроса. Разве я навязываю вам свое мне­ние? Разве моя статья - администра­тивное распоряжение? Пожалуйста, не очитайтесь с ней, оделайте одол­жение. Но вы вообще принципиаль­но отрицаете какое-либо шное мне­ние - «я вижуто, что видится мне» и точка. Ну, а если вы ошибаетесь, допустите это хоть на мгновение, так сказать, теоретически? Значит может быть более правильная точка зрения на веши, Но вы вообще не хотите ее знать, вы говорите: «Я вижу то, что вижу». Но ведь я тоже мог бы сказать: «Я вижу то, что видится мне, а не драматической актрисе. А поче­му ей видится яснее?» Я не скажу так: в одном случае ей видится яс­нее, и я это подтверждаю, в друтом я быва более правым, чем актриса, и доказываю - почему. Иначе певоз­можна ни критика, ни оценка, ни праздник омрачен, если у меня не­вольно вырывается жест протеста и горькой обиды. Или я не имею на это «права»? Разве это только ваша прерогатива? спор, ни вообще жизнь искусства. Возможно, что спектакль выглядит не так, как я его изложил, но если я его верно вижу, то, быть может, я ничего не понимаю в Пушкине, и ис­тинный Пушкин есть в опектакле, а Пушкин ложный в статье. Возмож­но. Где же ваша аргументация? «Я вижу то, что вижу»? Это не аргу­ментация. Это нетерпимое отношение Но я не просто провозглашаю: «я Гов. Гиацинтова делает традицион­ную ссылку на Белинского. Вот Бе­линский - это - да, это не то что вы, Вы, современные критики, по­смотрели спектакль один раз и уже пишете статью, А Белинский «не по­зволял себе» этого, он «10 раз» смот­рел спектакль прежде чем писать. В интересах справедливости надо ска­зать, что и мы смотрим спектакль больше одного раза. Что касается Бе­линского, то Белинский, называвший себя «присяжным театральным ре­цензентом», большинство своих ста­тей писал после одного посещения спектакля. Иногда он смотрел три ра­за, иногда пять, а однажды «10 раз». Это когда он смотрел Мочалова в Я глубоко убежден в том, что Дон-Жуан, показанный театром МОСПС, не пушкинский Дон-Жуан. Миф о Дон-Жуане, созданный на­родом, получил в мировом искусстве бесчисленное множество выражений. Дои дуан Тирео де Молина, Дон-Жуан Мольера, Дон-Жуан Бай­рона, Дон-Жуан Моцарта, Дон-Жуан Гоф Гофмана, Дон-Жуан Пушкина. После Пушкина тип дон-Жуана вновь по­явился и в русской и в мировой ли­тературе Может быть перед нами но­прог-превращение, Жуан Бирман. Я ничуть не ирони­зирую, я склонен отнестись к этой мысли серьезно. Бирман - худож­ник с такой индивидуальностью, что я не нахожу такую идею, если бы она была у Бирман, претенциозной. Я даже подумал, что к Дон-Жуану Бирман можно написать особый а не о других вариантах Дон-Жуана, не он Из трех пушкинских спектаклей, показанных в Москве в театре Ленсовета, Малом и МОСПС - ни один, с моей точни зрения, не дает Пушкина, того Пушкина, которого я вижу, читая «Каменного гостя» без всяких посредников, Если речь зай­дет о том, какой из этих «Каменных гостей» все же интереснее, я отдам предпочтение Бирман. Иная творче­ская опибка Бирман бывает более интересна, чем рядовая истина дру­их режиссеров. Но меня занимает влесь не вопрос, кто интереснее, ум­нее, остроумнее ошибался, сколько вопрос: Пушкин ли это? Так что я сравниваю не Бирман и подготов-о и орак верина театр МОСПС находит нечто почему-либо задевающее его самолю­бие, то, надеююсь, его не «шокирует» Пушкин. По Пушкину, утверждал я вспыхивающая у Дон-Гуала страсть - вся пылкость, молодость, жизнера­достность. Ta жизнерадостная страсть, которая оплодотворяет чело­века, как весенний дождь землю, ок­рыляет его, заполняет до краев жаж­дой выявления себя, Страсть, кото­рая воспринимается как радость, как наслаждение, как наиболее полное выражение того, что мы называем «жизнь!» В Дон-Гуане театра МОСПС нет ни этой пылкости, ни молодости, но, главное, этой жизнерадостности. Для него эта страсть не благотворна, а гибельна, не радость, а мучение, счастье, а наказание, не свободное дыхание жизни, а тяжелый крест. И несет этот крест с каким-то само­забвением, с исступленным упрям­ством, с каким-о энтузиазмом само­истязания, Берсенев очень сильно выразил эту мысль. Но разве в этой болезненной исключительности, этой пламенной мрачности, как она ни импонировала, - Пуш­кавство, обаяние, - те лучи солица, которые пробиваются на наших гла­вах и создьют такое очадование об­женщиной, она жила в оковах, в темнице, она быть может, не подо­зревала, что существует другой мир. И вдруг вот он - этот другой мир; она как бы пробуждается, как бы протирает глаза, - улыбка, еще в бы кин, «пушкинское»? В своей статье «Актер и критик» т. Гиацинтова пишет «Тов Юзов­скому нехватает комелии потому что о егоению вдовушка», Тов. Гиацинтова, разве я это сказал? К чему здесь это ническое многоточие? о Донна-Анна не только вдова, она и «вдовушка», не только этот оплош­ной черный креп, но и улыбка, лу­мизм в этой ситуации, Вот почему она не только «вдова». На свидании, где Дон-Гуан медлит с открытием своей тайны, с тем, что он не Дон-Диего, Донна-Анна гово­рит: «Диего, это странно: Я вас про­шу, я требую». Сколько улыбки в этом «я требую». Это приказание, но вместе с тем и обещание: я требую, я имею на это «право». Здесь уже при­знание, намек: «Я твоя», Дальше она уже совсем по-ребячьи говорит: «Я рассержусь». С каким неиз яснимым лукавым обаянием должны прозву­чать эти слова, и как именно у Ги­ацинтовой они могли бы прозву­чать! Но у Гиацинтовой - ни наме­ка на это лукавство, кокетство, улыб­ку - она говорит сухо, жестко, по­чти сурово. В своей статье т. Гиа­цинтова пишет, что действительно, быть может, на первом спектакле не видно было этих улыбок, но подо­ждите, они появятся на других спек-

Поучительные выводы Обоуждение решений пленума ЦК ВКП(5) ознаменовалось новым под - емом политической активности га­ботников советского искусства. При­зыв партии к повышению революци онной бдительности, к смелому раз­вертыванию критики и самокритики встретил живейший отклик в сре­де художественной интеллигенции, поднял ее общественную инициати­ву, направив ее на борьбу с серь­езнейшими недостатками, тормозящи­ми развитие художественной жизни нашей страны. Каковы эти недостатки? Важней ший из них - деляческое, а не по­литическое, не творческое руководство искусством со стороны Всесоюзного комитета по делам искусств, его уп­равлений и местных органов. Доклад r. Керженцева на продолжающемся уже четвертый день собрании акти­ва работников искусств Москвы изо­биловал фактами, свидетельствующи ми о агно неудовлетворительной ра­боте руководящих органов искусст­ва. Тов. Керженцев признал, что да­же такие важнейшие мероприятия Вресоюзного комитета, как декады казахского, украинского, грузипско­го искусства, выставки Сурикова, Ре­пина, Рембрандта и т. д., проводи­лись Комитетом делячески, а пото­му и не дали тех значительных ре­зультатов, которых вправе была ожи­дать от них наша художественная общественность. Бдесь часто царила вредная парадная шумиха, заслоняв­шая серьезную, вдумчивую работу, итоге национальные театры, приез­жавшие в Москву, не извлекли прак­тически ценных уроков из своих встреч с крупнейшими мастерами столицы; художники, кинематогра­фисты, музыканты не использовали проведенных в Москве выставок олимпиад для углубления своей тгорческой работы, для развертыва­ния борьбы за создание реалистиче­ского, глубоко идейного, близкого понятного народу искусства. Дух делячества царил в управле­ниях Всесоюзного комитета и с его легкой руки становился порой гла­худшим видом делячества, можно на­звать поступок руководства Нового театра в Ленинграде, потребоваешего от актера Ефимова в одну ночь под­готовиться к выступлению в ответ­ственнейшей роли. Тов. Ефимов спра­ведливо отказался подчиниться столь неразумному распоряжению. Что же сделало руководство театга, поддер­жанное, кстати сказать, ленинград­ским союзом Рабис? Оно уволило т. Ефимова из театра за нарушение производственной дисциплины. Надо ли говорить, что здесь были проявле­ны самый бездушный бюрократизм делячество, ничего общего не имею­щие с подлинной борьбой за произ­водственную дисциплину. Деляческий подход к руководству искусством сказался и в таком важ­нейшем деле, как подготовка экспо­натов по искусству для парижской гыставки. Понадобилось вмешатель­ство директивных организаций для выставки (и В и и и в том числе Всесоюзный комитет по делам искусств) поняли, что мы должны показать в Париже произве­дения, наиболее ярко и полно отра­жающие жизнь нашей страны, ее достижения, новых людей, воспитан­ных ею, а не то, что, по мнению некоторых наших доморощенных встетов, «должно понравиться фран­Вольше того, ряд тов был неудачно отобран лично r. Керженцевым. Делячески и притом в самом худ­шем значении этого слова «габо­тал» Всекохудожник, прегративший­ся из советской кооперативной орга­визации коммерческое предприя­композиторов, Театральное общество, При явном попустительстве Всесоюз­ного комитета, они забыли о своей важнейшей задаче - политическом и художественном воспитаний акте­ров, музыкантов, художников и пре­заций до настоящего времени не раз­вернута подготовка к 20-летию Ве­ликой октябрьской революции, теа­тры оставались без репертуара, со­ветские композиторы не получали до­ступа на концертную эстгаду, ху. дожники вместо творческой работы устраивали хозяйственные дела. Бюрократизм, невнимание к людям, принципы бумажного руководствавот что характеризовало работу почти всех управлений Всесоюзного комитета. Работники Комитета забыли слова то­варища Сталина (сказанные еще в 1929 году) о том, что нельзя двигать вперед дело строительства социализ­ма и обуздание буржуазного вреди­тельства, не развивая во-всю кри­тику и самокритику, не ставя под контроль масс работу наших органи­заций. Руководство искусства работа­ло в отрыве от масс работников ис­кусств, Ни о какой критике снизу при этом положении не могло быть и речи, ибо Комитет не создал вокрут себя никакого актива, руководя ка­билетно, канцелярски, бюрократиче­ски. Мало того, Комитет не сумел до конца раз яснить всем работникам ис­кусств значение своих собственных важнейших политических постановле­ний. Известно, что решение Комитета о «Богатырях» не стало основой пе­рестройки театров даже в Москве. Что же говорить о периферии, где обсу­ждение ошибок «Богатырей» проис­ходило формально, неконкретно, без вояких выводов, без извлечения серь­езных политических уроков. Единич­ны случаи, когда тот или иной театр после обсуждения «Богатырей» вно­сил поправки в свои спектакли из­менял репертуарный план, перестра­ивал работу над новыми постановка­ми. Руководитель Пятигорского теат­ра не так давно откровенно признал­ся, что доклад об уроках «Богаты­рей» он делал «по прессе», в поряд­ке информационном. Исторических шьес в репертуаре этого театра нет, а потому, мол, о каких же практи­ческих выводах может итти речь (!). Серьезнейшим недостатком дея­тельности Всесоюзного комитета яви­лось невнимание к подготовке новых молодых кадров работников искусств. В жизни художественной школы за истекший год не наступило почти ни­каких улучшений, а в ряде случаев ее работа ухудшилась. Особенно ос­тро испытывал Комитет нужду в ру­воводящих работниках театров ме­вных управлений, школ, музеев, Од­нако для подготовки этой категории работников ровно ничего не сделано. Комитет механически штемпелевал назначение своих работников на пе­риферии по представлению местных организаций. Никакого контроля за работой мно­гочисленных училищ при театрах не по было, Большинство этих училищ, существу, не имеет права на такое наименование. Часто это не училища, а всего лишь группы статистов, ис­пользуемых театром при массовыхпо­становках. Педагогическая, учебная работа в них поставлена совершенно неудовлетворительно. Нет ни рамм, ни педагогов, ни пособий. Уча­щаяся здесь молодежь не растет не приобретает никаких знаний и в большинстве случаев не питает даже надежды стать настоящими актерами. При той острой нужде в квалифици­рованных кадрах, какую испытывают многие театры, существующее поло­жение наших училищ надо признать угрожающим. Всесоюзный комитет, призванный осуществлять политику партии и пра­вительства в области искусства, недо­статочно внимания уделял идейно­творческому руководству художест­венной жизнью Комитет выносил ре­шения об ошибочных спектаклях только после того, как эти спектакли были поставлены, не предупреждая ошибок, не иоправляя их в начальной стадии постановки, Так было с «Бо­гатырями», «Смертью Тарелкина», с пьесой «Салют, Испания!», Комитет не прислушивался к сигналам своих местных организаций и отдельных ра­ботников, предупреждавших порой о необходимости немедленного вме­шательства. Актив работников искусств собрал­ся сейчас для развернутого обсуж­дения всех участков работы по ис­кусству впервые за время существо­вания Комитета. Но и сама ка этого важнейшего собрания и весь ход его показывают, что до сих пор далеко не все работники Комитета до конца поняли задачи, выдвинутые перед нами решениями пленума ЦК многих виднейших мастеров, чье уча­стие несомненно подняло бы принци­пиальность и глубину прений, раз­это­тем для вернувшихся по докладу т. Кержен­цева. Самый доклад этот содержал богатый фактический материал, ха­рактеризующий серьезные недостат­ки в работе Комитета и его управле­ний. Но помимо фактов, большинство которых, кстати оказать, было опуб­ликовано в печати, работники ис­кусств ждали от т. Керженцева боль­ших обобщений, определения тех магистральных путей, по которым должны развиваться наш театр, жи­вопись, музыка, кино. Они ждали кон­кретной и принципиальной постанов­ки творческих задач перед каждым отрядом советского искусства. Но го они не услышали. А между самокритика нужна нам не только констатации недостатков, но и для резкого улучшения всей нашей ра­боты в целом, для развертывания дальнейшей борьбы за строительство советской социалистической культу­ры и искусства. Важнейшим условием успеха в этой борьбе является политическое воспитание кадров искусства, прео­доление всех гнилых теорий о за­тухании классовой борьбы, которые разделяются людьми, упоенными сво­ими достижениями. Давно пора лик­экопонаровать свою собственную беспеч­вость, свое собственное благодушие, свою собственную политическую бли­ворукость, Давно пора разделаться с этой смешной и идиотской болезнью. Слова товарища Сталина о том о «У людей, малоискушенных в поли­тиме большике кслсжи и больтроо ство, хвастовство» - эти слова нуж­но крепко заломнить всем работникам советского искусства, Настроения бахвальства, настрое­ния парадных манифестаций были развиты у нас очень широко. Отсю­ческая слепота многих наших орга­низаций, многих руководителей, ут­ративших большевистскую бдитель­ность, допустивших подлых наемни­ков японо-немецкого фашизма - троцкистов на ответственные посты в учреждениях по искусству. Отсюда-- серьезные политические, идейно-худо­жественные провалы наших мастеров, не замеченные и не предупрежденные во-время руководством. Задача всего фронта работников ис­кусств на основе решений пленума ЦК ВКП(б), на основе критики недо­статков умножить наши успехи, под­нять на новую высоту боевую идей­ность и художественную мощь социа­листического искусства. Собрание ак­тива работников искусств Москвы должно стать серьезным этапом в этой борьбе, должно идейно-политически и   конкретно-практически помочь пе­рестройке и улучшению работы Ко­митета искусств и всех художе­ственных организаций нашей страны.

DIIOX



Кадр из фильма «Возвращение Максима» -- «На митинге». В роли республики Б. Чирков. Максима - заслуженный артист



На партийном собрании В парторганизации Всесоюзного комитета искусств уроками французского языка. Отсутствие проверки исполнения со стороны парткома породило безответ­ственность и полную пассивность зна­чительного числа коммунистов. Тов. Шватер председатель МОПР, но она сама признается, что ничего не делает. Никакой партийной работы не ведут в коллективе тт. Бо­ярский, Чужин, Эдельсон, Гусман, Махлин и ряд других, А ведь в зна­чительной мере и они виноваты в том, что влияния партийной организации в Комитете не чувствуется. Вместо развертывания большевист­ской самокритики партком противо­действует ему. Характерен следую­щий факт: одним из сотрудников ВКИ была написана справедливая за­метка в стенгазету о грубости (к од­ним), угодничестве (к другим) помощ­ника председателя Комитета т. Вейн­трауба. До помещения заметки в стенгазете член редколлегии т. Зиг­лин услужливо рассказала о ней Вейнтраубу. Редактор стенгазеты тов. Бассаргин был немедленно вызван в кабинет т. Керженцева, где ему было запрещено печатать эту заметку ловек, не имеющий специальной под­готовки, числится в этой должности) поучает коммунистов, что с началь­ством нельзя разговаривать си­Редакция обратилась в партком, ко­торый вынес «мудрое» решение, ука­зывая, что подобные заметки «дискре­дитируют руководство и не способ­ствуют развитию большевистской са­мокритики». Только недавно на пар­тийном собрании была исправлена ота тругая ошибка нарткома. гие коммунисты в Комитете зараже­ны подхалимством и угодничеством. тарший консультант по кинемато­коммулистка Волтеселская дя, а в знак особого уважения следу­щенности способствовала также раз­бивка парторганизации, насчитываю­щей во человек, на партгруппы, что является нарушением партийного устава. Партийные группы (музы­кального управления, стройуправле­ет вытягиваться в струнку. Партийная организация ВКИ раз­общена. Она не обединялась вокруг ния, комитета) живут изолированно друг от друга. Коммунисты одной цартийной организации даже незнако­мы. Приходящие на работу в ВКИ коммунисты не торопятся прикре­питься к партийной организации. Досих пор не вошли в организацию ВКИ тт. Литовский, Гайлис и др. Последний заявил прямо: «Мне нуж­но несколько месяцев присмотреться. А может быть и не стоит становиться сюда на учет». Самый процесс прикрепления ком­мунистов к организации проходит более чем странно. Пришедший на работу коммунист беседует обычно о секретарем парткома, a весь коллек­тив ничего не знает о нем, Выступление т. Карпова на активе работников искусств Москвы еще раз со всей очевидностью, показало, что секретарь парткома не понимает за­дач партийной организации Всесоюз­ного комитета, что он не может ру­ководить этой организацией. Приближаются новые выборы пар­тийных органов. Парторганизация ВКИ очень слабо подготовлена к ним. Коммунисты плохо знают друг друга. Многие члены партии прямо говорят, что им трудно решить, за кого следу­ет голосовать. Тем не менее одно ясно: будущий партком должен со­стоять не из почетных представи­телей ,а из активных коммунистов, выдвинутых партийной массой. Р. ЗВЕРИНА. это первый взгляд может показаться, что собрание новой парторганизации, либо коммунистов из разных учре­ждений. Не верится, что дело происходит в партийном коллективе Всесоюзного комитета по делам искусств, что организация эта существуст второй год, Впрочем, точную далу ее родедет ния установить трудно, скрстарь парткома т. Карпов считает, напри­мер, что она существует только 8 ме­сяцев, т. е. с момента избрания его секретарем, а все, что было до Кар­пова», покрыто мраком неизвестности, ибо никаких дел от бывшего парт­орга тов. Кольцова Карпов не при­нимал. В течение первого года своей работы Комитет по делам искусств занимался по преимуществу вопросами органи­зационными. «С. И.» писало о том, что этот организационный этап очень затянулся, что Всесоюзный комитет плохо выполняет свои функции по и руководству искусством. Наряду с руководителями Комитета ответственность за это должна нести его партийная организация Однако партийный комитет отвел себе весьма скромное место в этом большом и важном учреждении. Партийный ко­митет ни разу не заслушивал докла­ды коммунистов-руководителей об их работе. Вопросы идейно-политическо­о руководства искусством не под но на отном партсобрания  тырей» где, по существу, были смаза­ны ошибки Комитета). Совершенно возмутительно, что партивная орсавизация итка не от­Коллектив молчаливо отнесся к со­бытию, вызвавшему взрыв негодова­ния во всей стране. Партком не удо­сужился собрать коммунистов для обсуждения уроков процесса японо­управления искусством, в особен­ности в местные органы Комитета, пробралось немало врагов народа. немецкой фашистской банды. Таккое ли Только 25 марта на собрании ак­тива работников искусств многие коммунисты впервые услышали о том, что среди начальников перифе­рийных управлений оказалось не­сколько разоблаченных троцкистов. Презренные двурушники, обманщики партии «руководили» театрами, му­веями, кудожественными школами, Обо всем этом нарторганизация не знала до последнего времени. Впрочем, можно ли говорить о бо­евой, оперативной партийной рабо­те, когда три месяца вообще в Ко­митете не было партийных собраний. На последнем партсобрании подверг­даже сомнению существование парткома, так как по существу ра­ботал один секретарь т. Карпов. А остальные члены парткома (Кержен­цев, Шатилов, Вознесенскай) Оыли «почетными предетавителями» и на заседаниях парткома присутствовали очень редко. Так как секретарь парт­комма не мог один разрешать партий­ные вопросы, то изобрели особую форму «разовой» кооптации, и каж­дый раз на заседания парткома при­глашались из партийного актива… Члены парткома никаких партий­ных обязанностей не имели. Тов. Ша. тилов числился заместителем секре­таря парткома по марксистско-ленин­скому воспитанию, а фактически эта работа была возложена на т. Бассар­гина. Член парткома т. Вознесенская являлась ответственной за проверку исполнения и руководотво комсомоль­ской организацией. Но зачем Возне­сенской утруждать себя, если можно

 

  

лым, враждебным контрастом, гипер­болической заостренностью, поляр­ным. С одной стороны, мрачный ад Донны-Анны, с другой - голубой рай - Лауры, Оттого Лаура так мно­го поет, оттого она появляется то с веткой винограда, то с золотым пло­дом лимона, она играет этими предметами продолжительно, словно желая спровоцировать вопрос у зри­теля «зачем это» - и чтобы таким

Участники фестиваля колхозных театров премированы Президиум Мособлисполкома в свя­ра Эссенбах, художественный руково­зи с недавно происходившим в Дми­трове фестивалем колхозных театров Московской области, показавшим зна­чительные художественные успехи, премировал ряд работников этих теа­тров именными ценными подарками. Среди награжденных: художествен­ный руководитель колхозного драма­тического (Михайловского) театра C. И. Сверчков, режиссер этого теат­дитель Ряжского колхозного театра C. П. Трусов, режиссер этого театра Юрьев, актеры: Звягинцева (колхоз­ный филиал Театра Революции), Сар­нецкая, Сергеева и Михайлов (Пер­вый колхозный театр), Поспелов и Скарук (Михайловский театр), Ку­чинская и Кавранская (Областной колхозный театр), а также ряд работ­ников административного и техниче­ского персонала,

способом подчеркнуть режиссерскую мысль, То, что у Пушкина мера, -- здесь преувеличено до-отказа. Но это как раз характерно для Бирман - это мышление контрастами, резкими переходами из одного состояния в другое, агот пафос гиперболичнюсти, «Гамлете». был сказать, был чае мало и десять раз посетить спек­такль, то в другом случае и одного раза бывает достаточно.

«Сказка о царе Салтане» в гос. ака демическом театре оперы и балета им, С. М. Кирова (Ленинград)