4

В. М а я к о в с к и и - 14 апреля СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО B. Маяковский Минувшей зимой в Центральном   архиве Октябрьской революции обна­ружено собрание «окон» РОСТА, глав­ным образом в трафаретных оттис­ках, насчитывающее свыше 500 «окон», т. е. 3-4 тысячи рисунков. Добрая половина их сделана Ма­яковским, остальные Черемных, И. Малютиным (эти художники были тремя «китами» РОСТА); есть не­сколько плакатов Лавинского и Ню­ренберга. Такая большая коллекция -- ин­тересный материал для исследования о советском плакате периода граждан­ской войны, о зарождении советской сатиры, предком которой Маяковский зокла» ОСТА. Ведь именно РОСТА было школой, воспитавшей самую активную группу художников будущих сатирических журналов. В этой статье я хочу сообщить лишь несколько наблюдений и со­ображений, возникших при просмот­ре собрания «окон» в Центрархиве. Автор пока единственной работы об «окнах» РОСТА Б. Земенков («Удар­ное искусство Окон Сатиры», Москва, 1930), анализируя творческие прие­мы отдельных художников РОСТА считает, что наибольшей остроты и выразительности в своих плакатах достиг Черемных; и «что стиль РОСТА будет определяться через творчество именно этого художника», Я пола­гаю, что стиль РОСТА определил Ма­яковский, несмотря на то, что он был самым молодым и как художник наи­менее известным из всех работавших в РОСТА. Маяковский рисовал с детства. Подростком он зарабатывал деньги, выжигая и раскрашивая деревянные яйца: «…яйца продавал в кустарный магазин на Неглинной. Штука 10-15 коп. С тех пор бесконечно ненавижу Бем ов, русский стиль и кустарщи­ну» (В. Маяковский - «Я сам»). Маяковский очень любил рисовать, Рисовал даже в тюрьме. Сохранилось его письмо к сестре, написанное в 1909 г. из Сущевской части: он про­сит прислать ему туда рисовальные принадлежности. В 1910 г. Маяков­ский поступил в Московское учили­ще живописи, ваяния и зодчества. В статье «Как бы в Москве не остаться без художников», написанной в 1914 году, он так писал об училище: «…худосочная, маленькая школка, называющаяся Училище живописи, ваяния и зодчества.» Маяковский оставил Училище, не закончив его, но считал себя худож­ником профессионалом и в группу футуристов входил не как поэт, а как художник. Если, став поэтом, Маяков­ский перестал заниматься станковой живописью, то рисовал он всегда. Ри­совал эскизы плакатов на свои тек­сты, сам выполнял рекламные пла­каты, делал зарисовки во время пу­тешествий, любил рисовать портреты. До революции Маяковский рисовал карикатуры в сатирических журна­лах, делал обложки для футуристи­ческих сборников, после революции Уудожник-агитатор РЯДАХ ЕСТЬ лица силует­ному красноар­мейцу, рисовал Д)В ЭТУ ЦЕЛЬИВРАГ НОРОВИТ ВЛЕЗТЬ В РОСТА он создавал стиль рево­люционного плаката, который дол­жен был быть: 1) агитационно-убеди­телен и действен, 2) конкретен в сво­ем отношении и участии в событиях сегодняшнего дня, 3) лаконичен, ибо делался в максимально короткий срок. Художники работали в здании РОСТА, телеграммы попадали к ним раньше, чем в редакции «Правды» и «Известий». Иногда «окна» РОСТА сообщали о пебеде на фронте, поте Керзона, наступлении Врангеля рань­ше газет. «С течением времени мы до того изошрили рчтоо сложный рабочий силуэт от пятки, с закрытыми глазами, и линия, обри­совав, сливалась с линией. По часам Сухаревки, видневшимся из окна, мы вдруг втроем бросались на бумагу, состязались в быстроте наброска, вызывая удивление Джона Рида, Голичера и других заезжих, осматривающих нас иностранных то­варищей и путешественников. От нас требовалась машинная быстрота: бывало, телеграфные известия о фронтовой победе через сорок минут - час уже висели по улице красоч­ным плакатом». В. Маяковский «Про­шу слова». РОСТА, а затем Главпо­литпросвет, продолжавший выпуск «окон» сатиры, - выпустили за 2 года около 2.000 «окон». «Как можно было столько сде­де­лать? Вспоминаю -- отдыхов не было. Работали в огромной, нетопленной, сводящей морозом (впоследствии­выедающая глаза дымом буржуйка) мастерской РОСТА. Придя домой, рисовал опять, а в случае особой срочности клал под голову, ложась спать, полено вместо подушки с тем расчетом, что на по­лене особенно не заспишься и, по­спав ровно столько, сколько необхо­димо, вскочишь работать снова. …Вне телеграфной, пулеметной бы­строты этой работы быть не могло, но мы делали ее не только в полную силу и серьезных наших умений, но и революционизировали вкус, поды­мали квалификацию плакатного ис­рабочего, кусства, искусства агитации». (В. Ма­яковский «Прошу слова»). Задача художника состояла не в том, чтобы запечатлеть краспоармей­ца, идущего бить Врангеля, или воезд с хлебом для голодающих шахтеров Донбасса, а в том, чтобы вызвать у смотревшего плакат, жела­ние пойти на фронт добровольцем и Теперь для меня равнодушная честь, создать эшелон с хлебом. Маяков­ский писал: что чудные рифмы рожу я. Мне как бы только почище уесть, уесть покрупнее буржуя. Вот этими-то требованиями и определились стилистические осо­бенности «окон» Маяковского. «Окна» И. Малютина на фото и в репродукциях для сегодняшнего зри­теля, не знающего или забывшего пла­каты РОСТА, кажутся, пожалуй, луч­ше и дажеострее «окон» Маяковского. Проиожодит это потому, что мальтии Но по цвету его работа сильно усту­пает «окнам» Маяковского. Все ху­дожники РОСТА работали в одной комнате, писали клеевой краской, все из одних и тех же банок, но Черем­ных, смешивая краски, пытался ус­ложнить цвет, подрисовывал тени, стремясь передать об ем предмета, складки на блузе рабочего. Малютин и Нюренберг обя­зательно обводили контур силуэта. Какой перерасход времени, при усло­вии телеграфной быстроты. И к то­му же эта работа почти не достига­ла цели, так как детали не были видны или видны на очень близком расстоянии, при хорошем освеще­нии, - условия, в которых не всег­да находились «окна» РОСТА. «Окнам» Черем­ных вообще свой­ст ственна известная рклектичность. Он перенес в пла­кат многие прие­мы иллюстриро­ванных журналов олость и Но Черемных умел хорошо передать вес и об ем предметов -- проблемы, не интересовавшие Маяковского, по­тому что для «окон» РОСТА они не были стилистической необходимо­стью. 1ЕСЛИ ЩЕЛЬ чтоб вРАГ ПЫЛЬЮ НЕ аллегоризм.1. дельно контрастными. Малковокий работал полько чистым цветом. На оригиналах в архиве Ок­тябрьской революции есть незакра­шенные места его с пометками «жел­тым», «синее». Закрашивал по его указанию трафаретчик. Более того, Маяковский никогда не вводил в один и тот же плакат цвет и его раз­бел - синее и голубое, красное и ро­зовое. Он оперировал цветами пре­Еще в 1914 г. он писал: «…знание о том, как расположить на холсте красочные пятна, какую дать этим пятнам форму и как их отнести друг к другу. Это первая, главная наука, называющаяся композицией…». имущество перед его товарищами. Именно поэтому «окна» Маяковского, - с малиновым рабочим, выходящим из ультрамаринового кооператива на фоне охряного солнца, - смотрелись сразу. А вот «окна» Нюренберга, Ма­лютина и некоторые «окна» Черем­ных, такие четкие на сегодняшних фото, но вялые по цвету, приходи­лось иногда долго разглядывать. Отношение ккцвету как к основе композиции давало Маяковскому пре­Существенна также разница в от­ношении к роли детали у Маяков­ского и у других художников, Мая­ковский, перенося в плакаты гипер­болизм, свойственный его стихам, гиперболизируя нужную деталь, до­стигает в некоторых «окнах» необы­чайной силы и выразительности. и удождики стали В поисках выразительности «бы­стрын способова широко использовать цветной силу­эт. Малковокий примонил силуют ни­роты в характеристике персонажей. Но он никогда не пользовался силуэ­том, как единственным средством вы­ражения, а сочетал его с обемным и чисто линейным решением. Напри­мер, на рисунке «Чтоб зимой сидеть  в тиши» силуэтная человеческая фи­гура рядом с обемной печкой, труба которой уходит в форточку линейно решенного окна. Черемных прихо­дилось для того, чтобы силуэт «чи­тался», подправлять его, «дотягивать» частичной подштриховкой, так как чистый силуэт у этого художника не работал сюжетно и не был достаточ­но выразителен. Маяковскому не нужно было прибегать к таким сред­ствам. Понятность и доходчивость его плаката определяется как вырази­тельностью самого силуэта, так и уме­лым сопоставлением силуэтной фор­мы с линейной. В «окнах» Маяковского замечатель­но сосуществуют Маяковский-поэт и Маяковский-художник: ни один из них не заявляет притязаний на ве­дущую роль. Поэтому очень часто текст «окна», оторванный от рисунка, оказывается лишенным иронии, са­тиричности, а порой и просто обес­смысливается:

1937 г.

В.

-

г.

1930

апреля

14

Неопубликованные * тексты «окон»РОСТA На войне опасность всегда есть, не будем считать ворон там! Так же и здесь: разгильдяй не справится с хозяйственным фронтом. РОСТА № 910 (1921 год) Кто герой? Тот, кто лучше других уголь долбит под землей. Кто за рудою прошел горой, тот герой! РОСТА № 907 1921 год) * Хранятся в Центральном Архи­ве Октябрьской революции. 

Берегите трамвай! Ругаются кто и как попало: нет трамваев! Трамваев мало! Отчего же трамваев мало? Оттого что публика трамваи поломала. Ни стали не выдержать ни железу, если на него без конца лезут и лезут. Каждый трамваю подгадить рад: лезут на буфер, висят, как виноград. Месяц другой полазят и вот­трамвай не трамвай­сломанный урод. Товарищи, берегите свое же достояние. Не трудная вещь минуты стояния. Постоял в очереди и место есть И зря с кулаками не приходится лезть. Трамвай цел, ездишь и ездишь. Товарищи, зря на трамвай не лезьте ж! Главполитпросвет № 210 (1921 год) 

4)ПАРТИЙНЫЕ РЯДЫ КРЕПИТЕ

С Польшей мы заключили мир 2. Но с этим мириться нельзя С кем «мириться нельзя»? Нарисо­ван Врангель. Возьмем стихи одного из очень по­пулярных «окон». Окна № 187 (циф­рами обозначены №№ рисунков). Красноармеец! Заруби у себя на носу Вот что паны и Врангель народу несут:

В. В. Маяковский. Малоизвестный снимок 1920 года). Есть ли у Маяковского «типы»? Бельведонский, портретист, бата­лист, натуралист. Бельведонский. Товарищ Победо­ваш новатора-администратора, распределителя ссылка разумеется. плачет. руками, носиков, разрешите мне продолжить портрет и запечатлеть вас как а также кредитов. Тюрьма и по вас плачет. Журнал, Музей революции по вас Оригинал туда. Оторвут с А копии с небольшой рас­срочкой и при удержании из жало­вания луживцы. Позвольте? расхватают признательные сос­Победоносиков. Ни в каком слу­чае! Для подобных глупостей я, ко­ся нечно, от кормила власти отрывать­не могу, но если необходимо для полноты истории и если на-ходу, не прерывая работы, то пожалуйста. Я сяду здесь за письменным столом, но ты изобрази меня ретроспективно, то-есть как будто бы на лошади. Бельведонский. Лошадь вашу я уже дома нарисовал по памяти. Вдохнов­лялся на бегах и даже, не поверите, в нужных местах сам в зеркало гля­делся. Мне теперь только вас к ло­шади остается. Разре­шите отодвинуть в сторону корзиноч­ку с бумажками. Какая скромность мно Как са­присобачить при таких заслугах! лицию пашей бостот пожек чисто блестит, прямо - хоть знаете Микельанжело? Я утверждаю, что уже в этом не­большом отрывке тип самовлюблен­ного бюрократа и тип халтурщика­подхалима достаточно ясны. А та­ких и подобных отрывков в пьесах Маяковского очень много. Почему же таком случае составители словаря в не обнаружили у Маяковского ти­пов? Все дело в неточном и узком пони­мании, что такое литературный тип. Все дело - в недооценке публици­стического жанра, в недооценке са­тиры, гротеска, шаржа, карикатуры. Литературоведы привыкли опериро­вать с персонажем так называемых «эпических» жанров, с героями по­вестей, романов, бытовых пьес. Толь­ко эти персонажи кажутся им на­стоящими литературными типами. Только тот персонаж, по их мнению, тип, который выведен автором бес­пристрастно, «обективно». Маяковский резко и определенно говорит то, что думает о своих пер­сонажах. Он - публицист, сатирик, Но от этого его персонажи не дела­ются менее «типичными», менее жиз­ненными, менее живучими. О. М. БРИК. Мне позвонили из некоей редак­ции по телефону и сказали: «Тов. Брик, - мы находимся в большом затруднении, выручите нас. Мы со­ставляем словарь советских литера­турных типов. Хотелось бы исполь­зовать и Маяковского. Но никто из наших сотрудников за него не берет­ся. Говорят, что у него типов нет». Я поспешил заверить редакцию, что непременно ее выручу, так как глубоко убежден, что у Маяковского типы имеются. Достаточно ознако­миться хотя бы с оглавлением одного из томов собрания его сочинений, например, девятого. Там имеются: «трус», «служака», «халтурщики», «помпадур», «сплетник», «подлива», «ханжа» и др. Типаж достаточно яр­ко выраженный. Допустим, что сотрудникам редак­ции не пришло в голову искать ти­пы в стихах, в отдельных стихотво­рениях. Типы обычно водятся в поэ­мах, романах, пьесах. Но в таком слу­чае почему бы не поискать их в пье­сах Маяковского, в «Клоне» и в «Ба­не»? Верно, драматургия Маяковского своеобразна Но не в отсутствии ти­пов ее своеобразие. успел развить свой Маяковский не драматургический метод. Он его сво­ими двумя пьесами только наметил своеобразие его метода. Маяковский не только показывает свои персонажи, - он их разоблача­ет. Он не характеризует, а высмей­вает и клеймит. Персонажи Маяков­ского не «действующие лица», а ми­шени, по которым Маяковский бьет своей сатирой. Отсюда яркая публицистичность пьесы Маяковского. Этим же обяс­няется, почему положительные пер­сонажи несколько бледны и маловы­разительны. Маяковскому они как мишени не нужны. Он вводит их только для большего оттенения пер­сонажей отрицательных. Самостоя­тельного значения для замысла пьесы эти персонажи не имеют. Остальные характерные черты дра­матургии Маяковского естественно вытекают из этого публицистическо­го задания. И введение фантастиче­ского элемента, и гротест отескная, небыто­вая речь, и необычность ситуаций, все служит одной цели: макси­мально усилить сатирический эф­фект, добиться сильнейшего публи­цистического воздействия. Я предлагаю вспомнить следующий ощий отрывок из пьесы «Баня». В кабинете главначпупса, главно­го начальника по управлению согла­сованием, Победоносикова, Исак 

Посмотрим, что нарисовано рядом с этими стихами, что скрывается за лозунгом белогвардейщины: «земля народу» - могила; «рабочим свобо­ду» две виселицы, между ними рабочий, выбирай любую; «бездом­ным - по жилищу» - камера тюрь­мы: «голодным пищу» -- кулак гене­рала у зубов рабочего. Такова белогвардейщина. Не покоряйся ей! Бей! Весь сатирический эффект этого «окна» обравуется именно от проти­вопоставления рисунка буквальному смыслу текста. Примеров такой свя­зи текста с рисунком, а не просто «иллюстрации»-пересказа рисунком текста - очень много. Разумеется, Маяковскому «помогало» то, что он соединял в себе поэта с художни­ком, но все же некоторым из наших графиков можно поучиться у худож­ника Маяковского умению читать иллюстрируемый текст. Кроме всего, «окна» Маяковского дают любопытный материал для ико­нографии поэта. Маяковский очень часто рисовал себя на «окнах», но каждый раз по-разному, изображая себя рабочим, красноармейцем и да­то буржуем. Малковский орет: «крас­спину нож меньшевик -- «меньшеви­ков оружие - в спину нож»; англий­ский буржуй-Маяковский орет на ра­бочих - «орут «молчите ни гу-гу»; Маяковский с пилой на плече и то­пором за поясом бежит заготавливать дрова - «надо летом делать дело». Можно составить очень большой спи­сок автопортретов. В дни десятилетия РОСТА Мая­ковский писал: «Не случайно, что многие из этих работ, рассчитанные на день, пройдя Третьяковскую гал­лерею, выставки Берлина и Парижа, стали через 10 лет вещами настоя­щего, так называемого искусства». И сегодня мы видим, что «окна» РОСТА, пролежав в архивах и музеях 15-17 лет, не утратили своего художествен­ного значения, а некоторые сохрани­ли всю политическую ценность и актуальность. Разве не кажется сделанным сегодня вот это «окно»; Если щель в рядах есть, в эту щель враг норовит влезть. Чтоб враг революцию пылью не вытер, партийные ряды крепите. A. КОРСАКОВА.

Равнодушные издатели Что сделали наши художественные организации для увековечения па­мяти В. В. Маяковского, этого вели­кого поэта нашей советской эпохи? Чрезвычайно мало. Издательство Могиз и «Искусство» за последний год не выпустили ни одной значи­тельной книги, ни одного большого сборника памяти поэта.

Ни одного плаката, ни одной кни­сам сделал эскизы декораций к по­становке «Мистерии буфф» в театре им. Metерхольда. Но это были лиць чал ских в эпизодические работы. Серьезно ра­ботать как художник Маяковский на­в РОСТА Там поталитькор оде­собой в РОСТА традиции сатириче­журналов. Малковский пришел РОСТА с задором футуриста-нова­тора, ломавшего старые формы ис­кусства, новатора, чей темперамент бунтаря Октябрьская революция пе­реключила на агитацию и пропа­ги, ни одной открытки не выпустил Изогиз к 7-й годовщине со дня смер­Маяковского. В. В. Музыка на тексты Маяковского. «ловый марш», «Пионерсная Кручининым, Раухвергером. Компо­витор Соколов-Сканин работал над симфонической поэмой «Хорошо». Музгизу неизвестны результаты этой работы. В 1937 г. Музгиз не издал ни од­ной новой песни на текст Маяков­ского. Ничего не выпускает издатель­ганду. ство и к годовщине смерти поэта. Допустимо ли подобное отношение к памяти поэта? Вяло ведется издание книг Маяков­ского. В Гослитиздате заканчивается издание первого полного собрания сочинений В. В. Маяковского в 13 томах. Это издание выпускается не­допустимо медленными темпами. За три года (начиная с 1934 г.) выпуще­но 11 томов. В апреле выйдет XII том и летом ХIII том, где впервые будет опубликовано 150 писем Маяковского, автобиография и материалы к биогра­фии поэта. Только недавно в издательстве «Академия» вышел сборник избран­ных произведений Маяковского с ил­ского. люстрациями художников: Натана Альтмана, Кукрыниксов, Дейнека, Штеренберга, Каневского. Но все это ни в коей мере не удов­летворяет спроса на книги Маяков-

 Иван Николаевич Крамской  (1887-1937) ма. Крамской развивает бурную органи­зационную деятельность. Из учени­ков-конкурентов, оказавшихся за бор­том Академии, он создает трудовую артель и организует общежитие в ду­хе того времени, в духе увлекавших его идеалов утопического социализ­Через несколько лет с той же энер­гией Крамской становится у руля нового, мощного об единения худож­ников -- Товарищества передвижных выставок, которому суждено было сы­грать огромную роль в истории рус­ского искусства. История передвижничества, как и судьба Крамокого, гораздо сложнее, до 50 лет назад русская художествен­ная общественность хоронила И. Н. Крамского. Студенты Академии худо­жеств пронесли гроб до могилы на руках. За ним следовала огромная по тем временам толпа художников, ли­тераторов. Хоронили человека, кото­рый отдал 25 лет своей жизни рус. скому искусству. С именем Крамско­го неразрывно связана история рус­ской школы реалистов 60-70 годов, которая родилась в жестокой борьбе с эпигонами академизма. Крамской выпестовал ее своим ежедневным не­устанным трудом. Он был талантли­вым живописцем и организатором, наубоким и умным врятиком. Он был мнением выше официальных наград и отзывов. Он был крупным явлени­о нстории русской общественной венной культуры. прик человек высоких прнпов, как деятель ширововнх«Пир щественного размаха, как глубоко идейный художник, как критик-пуб­лициот - он был воспитан воликим омократическим длаженном во и 70-х годов: Он пришел в Академию в предре­форменные годы уже сложившимся 20-летним человеком. За его плечами была тяжелая трудовая доля, мрач­ное детство в мещанской слободе го­родка Острогожска, голодная юность и выстраданные убеждения. Он был демократом, разночинцем, рыцарем чести, исполненным гражданских чувств, веры в человека, в разум, в просвещение. Чернышевский и Доб­ролюбов владели его думами. Мысли и сердце Крамского были широко от­крыты народному горю, страданиям человечества. «О… как я люблю мою Россию… ее песни… ее характер на-

двинуться к свету, краскам и возду­ху, но… не растерять по дороге дра­гоценнейшее качество художника - сердце». В историю русской живопи­си Крамской вошел как первоклас­сный портретист и автор ряда кар­тин: «Русалки», «Осмотр старого до­ма», «Христос в пустыне», «Неутеш­ное горе»-и др. 70-е годы - творческий расцвет Крамского. В 1872--73 гг. он пишет два потрясающих по глубине и прав­дивости человеческих документа; «Христос в пустыне» и портрет Льва Толстого, «Христос», написанный образов. со «слезами и кровью» (Крамской), был попыткой создания широкого патети­ческого обобщения; в нем Крамской хотел запечатлеть образ эпохи, ее сокровенные мысли, ее символ веры. Он был также в значительной мере автопортретом Крамского 70-х годов, «трагедией мысли, вращающейся в заколдованном кругу проклятых воп­росов». Характерно для Крамского, что выражение своихрамокого, мыслей он нашел в облике Христа­разночинца, босоногого, в рубище про­поведника, который готовит себя (по­добно пропагандисту 70-х годов) к «жертвенному подвигу» служения на­роду. В конце 70-х годов Крамской пали: педржнсков телей дум русской демократии. Свет­лая и прозорливая человеческая мысль - таково содержание похо­жих, с острой наблюдательностью, точностью и любовью написанных Но Крамской не нашел в себе не­поколебимой силы великих револю­ционных демократов. В его творче­стве все чаще отражаются идеи либе­ральной интеллигенции. Наконец он переходит к толстовской проповеди «добра» и «любви» В России Крамской страдал от по­лицейско-крепостнического режима всеми его проявлениями в быту и сознании людей, в Европе он ужас­форм, в кото-

рые вылился развитой капитализм. Европа, обетованная вемля, когда-то его так манившая, предстала перед ним в зияющих противоречиях. С од­ной стороны, восклицал Крамской, «захватывающие дух открытия нау­ки», а с другой «разбой утонченный и цивилизованный», «Бежать бы вон без оглядки, но куда?»… Крамской 80-х годов - настоящий мученик. Он видит гибель своих ил­лозий: мир не подчиняется пропове­ди добра. Крамской мечется в пон­сках выхода. Идеолог и цевец «кри­тически мыслящей» личности, пе­чальник народного горя, он считал народ обектом приложения сил ин­теллигентов, Он не представлял себе народной массы в качестве активной исторической силы. Он прошел мимо созревавшего в его эпоху пролетариа­та; методы революционной борьбы ему были чужды, Отсюда мучитель­ное чувство обреченности. К этому присоединилась смертельная болезнь. Последние письма Крамского -- тра­гические сигналы погибающего бой­па «Наша цивилизация попала в за­колдованный круг, из которого нет выхода». «Я сломлен жизнью… устал», «Finita la comedia». Сам жертва капитапистических про­тиворачий, он осудил капиталистио общество нак мнр эпа и угит­ния. Но, умирая, Крамской, как А. П. Чехов, в глубине души верил, что ко­гда-нибудь жизнь станет прекрасной. «Лет через 30 или больше, - писат он в 1886 г., - конечно, возникнет вновь народное движение…» Смерть застала Крамского за рабо­той. «Как боец со знаменем, упал мертвый с кистью в руке… След от кисти прошел косой полосой падучей звезды по полотну». Наша страна вспоминает и честву­ет Крамского в славном ряду борцов за реализм, за высокое идейное ис­кусство. НАТАЛИЯ СОКОЛОВА.

родности…» записывал он в своем юношеском дневнике. Он заслушивал­ся горемычными солдатскими песня­ми и мечтал о лучшей счастливой до­ле для своей родины, о всестороннем раскрытии всех сил освобождавшей­ся человеческой личности. За стенами Академии происходили социальные сдвиги огромного значе­ния. В системе академического пре­подавания все оставалось по-старому. Это было мертвое дарство мих студентов: в Академии, как и в отране, обосновался разночинец. Столкновение было неминуемо. Оно морписатентов на золотую медаль в ркадемический сюжет 1863 г. Этой датой начинается об­щественная известность Крамского. «Бувт В солдаты» - таними окри­тами вотрчни онздемикя педовор, ство своих учеников. Молодежь пред явила право на сво­бодный выбор сюжета для картины по личной склонности и способности ка­ждого конкурента. Это был бунт про­тив академизма во имя личности ху­дожника, во имя отражения в искус­стве национальной, конкретно-исто­рической, волнующей художника зло бодневной темы, во имя многообра зия художественных жанров. В «бун­те» учеников нашла свое отражение борьба, которую вела молодая демо­кратическая Россия со всеми пере­житками крепостного бесправия. Крамской был душой этого «бунта», депутатом от учеников-конкурентов.

И. Н. Крамской.

Автопортрет. ство современной Европы и «ваконов наящного» применительно русской художественной культуре. С позиций идейного реализма ской дал блестящий анализ го метода натуралистов, показав ность их живописного языка и то, в их работах отсутствует «пафос солого посто. соковом и делом бо­ооратн, жавотионую кублуру Франция 60--70-х годов заняла ве­дущее место в мировой живописи. Па­риж становился соперником Рима. рамской побывал там накануне и вскоре после Парижской коммуны Ос­новное и крайне болезненное ощуще­ние, которое он вынес оттуда, - нара­стающий кризис буржуазной культу­ры. Он одновременно восхищен утон­ченной живописностью новой школы и потрясен ее идейной пустотой. В искусстве французских импрессиони­стов Крамской не увидел самого глав­ного, чего искал, «человека». И пер­вым из всех русских критиков четко и ясно заговорил об опасностях фор­ищет к Крам­творческо­бед­что вы­мализма, идущего с Запада. «Нам

Внутри передвижничества шла не­70-х годах мое дело настоящее и есть борьба с партией, мне против­ной». Замечательные письма Крамского образны умной, токй и боевой, стит самых даровитых из молодежи - Репина, Ф. Васильева. Он отечески разделяет радость каждого успоха скую скамью и слушает лекции по истории искусства. Его критическая деятельность неразрывна с его прак­тикой живописца и организатора, она целеустремленна, теоретически глубо­ка, действенна. Воспитанный русским «просвети­тельством», Крамской стремится к европеизации русской культуры, при­вывает художников к освоению миро­вого художественного наследия, верит в прогресс. Он активно борется с ниги­листическими выпадами молодого Ре­пина, правильно ориентируя русских художников на античность, на реа­лизм Веласкеса и Рембрандта. Он со­ветует Репину глубже изучить искус­оно вилодамонинось ни во и 70- годатьноголно кромени. В танизации стягивались все живые ху­ные сы страны. Это была кратических художников против Ака­демии. Каждая выставка Академии вои долетном дегродации ота­умфом молодых, талантливых, расту­щих дарований. Крамской мечтал создать в проти­вовес Академии «приватную» демо­кратическую школу, «Ему на горизод­те виднелась величественная ааря нового русского искусства, идущего быть наследником и продолжателем прежнего европейского искусства» (Стасов). Отсюда Крамской черпал си­лы, свою высокую принципиаль­ность, свою неутомимую энергию в борьбе за повышение качества рус ской живописи, идейного, морального и технического уровня каждого рус­ского художника. «Ведь именно моя специальность, - писал он о себе в

непременно нужно, - писал он, - нулся тех уродливых