СОВЕТСКОЕ

ИСКУССТВО

5

Уловки врага От нашего спец. корреспондента Шору всегда было некогда. Три ответственных должности в г. Кали­нине занимал этот неутомимый аван­тюрист, активнейший агент контрре­волюции - он числился начальни­ком Областного управления по де­лам искусств, заместителем заведую­щего культпросотдела Обкома пар­тии и заместителем начальника вы­ставочного комитета областной сель­скохозяйственной выставки. Говорить этому «начальнику» о своих нуждах, о трудностях в рабо­те, о состоянии театрального и му­зыкального дела в Калинине никто и не пытался. Легче было попасть в кабинет председателя Горсовета, се­кретаря Обкома партии, чем к «на­чальнику искусств» Шору. «Занятой человек» - прекрасная маска для троцкиста. Он вызывал к себе в Обком театральных работни­ков, заставлял их простаивать в при­емной по три-четыре часа и уходить ни с чем. Шор занят! Люди уходи­ли из приемной возмущенные и ос­корбленные. Повидимому, этого Шор и добивался. Из Москвы приходили циркуляры и распоряжения, - занятый Шор раскладывал их по карманам, не чи­тая. Маска энергичного, трудолюбивого, но несколько рассеянного человека - одна из любимых масок Шора. Она давала ему возможность срывать срочные задания, забывать о собст­венных директивах, третировать лю­дей. Однако еще больше любил Шор маску «тароватого хозяина», работ­ника «с размахом», «с полетом», «с прожектами». Однажды Шору при­шла в голову мысль открыть в Ка­линине Театр народного творчества. Чем Калинин не Москва? Почему бы не позволить себе такую роскошь выбросить несколько многозначных сумм на собственный Театр народно­го творчества с тверскими частуш­ками, с неаполитанским оркестром? Правда, художественная самодея­тельность в Калининской области на­ходится не на очень большой высо­та - нехватает инструкторов, инстру­ментов, репертуара. Нехватает куль­турных людей, которые помогли бы талантливым колхозникам - певцам, плясунам и актерам - овладеть ос­новами художественного мастерства. Но Шора это мало беспокоило. Соб­ственный Театр народного творче­ства - это сотни тысяч советских рублей, пущенных на ветер. Шору втого только и надо было. Не его вина, что открыть театр ему все-таки не удалось, - все от него зависящее было сделано. Он с великой охотой взялся за фи­Впрочем, Шор быстро утешился. нансирование специальной програм­мы-показа самодеятельности Кали­нинской области для московского Те. атра народного творчества, На эту программу были истрачены суммы, втрое превышающие годовой бюд­жет, отпущенный на работу с худа­жсственной самодеятельностью всей области. Рекламный выезд в столицу стоил городу около 300 тыс. рублей. Шор показал себя в Калинине щед­рым покровителем музыкального ис­кусства. С его благословения была создана областная филармония. В Калинин пригласили музыкантов на постоянную работу и создали собст­венный симфонический оркестр неполный по составу, невысокий по квалификации. Для того, чтобы под­держать свое существование, оркестр должен давать 16 концертов в месяц. Неудивительно, что концерты эти проходят при пустующих залах. Что­бы заполнить пустые ряды концерт­ного зала, в неограниченном количе­стве выдаются бесплатные пропуска свободным от занятий студентам. Сейчас Облисполком издал распо­нии оркестра в клубы. Способ этот ряжение об обязательном приглаше­был не так давно осужден в отноше­нии театров - стоит ли воскрешать его в области музыки? Шор пойман с поличным и изобли­ен - он не будет больше пускать пыль в глаза, лицемерить и делать подлости. Однако много нужно поработать Областному управлению по делам ис­кусств, чтобы в Калинине от резуль­татов деятельности Шора не осталось никакого следа. Капинин B. ЯКОВЛЕВ

Еще о горкомах художников Пашковский вынужден был несколь­ко раз призывать этого члена прав­ления МОССХ к порядку, угрожая принять в отношении его более серь­езные меры. Художники привели многочислен­ные факты, свидетельствующие о равнодушии руководителей цк Ра­бис к вопросам изоискусства. ЦК Ра­бис хвастливо заявляет, что на осен­нем пленуме союз в своих резолюци­ях много внимания уделил художни­кам. Оказывается, эти резолюции не доведены даже до… председателей горкомов. Они просто «подшиты к де­лу» и… сданы в архив. Немало говорилось на собрании об отсутствии какой бы то ни было по­литической работы с художниками, о полнейшем притуплении политиче­ской бдительности у руководителей МОССХ. Тов. Лещинская считает, что кор­ни разложения кроются в старом ру­ководстве ВЦСПС. «Отсюда пошли» будущие руководители изоискусства. - двурушник Славинский и его спо­движники, близкие к Томскому и другим врагам народа. Собрание ху­дожников единогласно решило пере­дать собранные т. Лещинской мате­риалы следственным органам. На собрании выяснилась роль, ко­торую играл председатель горкома живописцев т. Гиневский. Подхалим­ство перед работниками ЦК Рабис. зажим самокритики, расправа с не угодными и безапелляционное зачис­ление их в разряд белогвардейцев, семейственность и т. д. и т. п. вот чем характеризуется бесславная деятельность Гиневского в горкоме. До сих пор неясны условия, при ко­торых пропала стенограмма совеща­ния художников, реако критиковав­ших ЦВ изосекции и его представите­ля т. Скрягина. Дальше Гиневского стенограмма не пошла и в ЦК Рабис не попала. Тов. Катунская (зам. председателя горкома живописцев) рассказала, как Гиневский присваивал своим знако­мым и друзьям звание художников категории, выдвигал их на ответственную работу по оформлению Москвы, всесоюзной сельскохозяй­ственной выставки и т д тогда как эти люди (вроде Крейна) являлись простыми дельцами и подрядчиками, болооэксплоатировавшими труд других ху­дожников. ля 7 апреля закончилось собрание ак­тива изосекции центрального коми­тета союза Рабис. На заседании вы­ступил с долгожданным отчетом председатель центрального бюро сек­ции т. Перельман. Доклад этот воочию показал, что если т. Перельман не выступал раньше, то исключительно потому, что ему нечего было сказать о работе секции. То немногое, что т. Перельман пы­тался включить в актив центрально­го бюро, как оказалось, было сдела­но… отдельными горкомами. Худож­ники тт. Ковригин, Гершов и другие доказали, что институты повышения квалификации, создание которых дей­ствительно является большим собы­тием в жизни московских художни­ков, организованы не центральным бюро, а горкомами. ЦБ ограничилось лишь тем, что «придавало им большое значение». А вопросы тарифа? Только в по­следние дни ЦБ спешно взялось за выработку вопросов о налоговом об­ложении и социальном страховании художников. Не помогли руководите­ли центрального бюро художникам в организации даже такого немудре­ного дела, как создание многотираж­ки, о которой хлопотали горкомы. Не могли, или не хотели создать? Тов. Перельман не ограничился тем, что признал свою работу председате­в секции плохой. Он выдвинул и пытался обосновать политически вредный «тезис» о невозможности со­четать творческую работу с плодо­творной общественной деятельностью. Этим утверждением вы нас не запугаете и не запутаете, … отвстил Перельману художник Ковригин, под­держанный всем активом. - Как бы вы ни доказывали, что ни один ху­дожник, желяющий сохранить свою творческую кралификацию пе мо жет итти на работу в профсоюз, по­вое профсоюзное руководство мы се­бе найдем. Следуя примеру Кацмана, Перель­ман попытался увильнуть, от ответ­ственности за работу МОССХ Он ссы лался на то, что еще в конце 1988- вышел на преа МОССувпервой дальнейшем выяслилось что членом правления союза т. Перельман все же оставался, И не тольно остатателто и руководил рядом важнейших и ответственнейших отделов МОССХ, в частности возвлавлят МОССХ с периферией. Одокладе т. Перельмана трудно сказат торию: он ее возмутил. И не только своим содержанием, но и формой. Перельман не постеснялся бросить по адресу своих критиков оскорбитель­ное замечание, что эти критики на­поминают ему… волчью стаю. Такую же нетерпимость к критике проявил и другой член правления МОССХ - т. Кацман, неоднократно прерывав­ший выступавших художников вы­криками, Председатель ЦК Рабис т.

Полный развал



8ленинградском союзе художников секции. Ленинградский союз советских ху­дожников работает крайне неудов­летворительно. Об этом ярко свиде­тельствовал отчет бюро живописной Из доклада секретаря бюро т. За­госкина и прений выяснилось, что секция и ее бюро не занимались твор­ческими вопросами. Критика и самокритика - поня­тия, забытые руководством ЛОССХ. Не умея возглавить и направить твор­ческую работу художников, оно стра­дает остро выраженной боязнью не только общих собраний, но даже и сколько-нибудь значительных «скоп­лений» беседующих и спорящих ху­дожников. Председатель правления ЛОССХ K. С. Петров-Водкин серьезно болен и, в сущности, не руководит союзом. Члены правления Самохвалов, Пахо­мов и Лебедев в союзе вовсе не по­казываются; в течение последних лет не принимает никакого участия в деятельности ЛОССХ и член правле­ния И. И. Бродский. Фактически всем руководит зам. председателя союза H. Э. Радлов и ответственный секре­тарь Круглов, которые свели всю деятельность крупнейшей творческой организации к парадной шумихе, прикрывающей узкое делячество и бюрократизм. Полнейшую беспринципность и беспомощность обнаружило правле­ние союза в своих взаимоотношениях с кооперативом «Товарищество ху­дожников ИЗО» (Ленизо). От правле­ния Ленизо (а на деле т. Катуркина) зависит материальная обеспечен­ность многих ленинградских живопис­цев. На собрании отчетливо прозвуча­ли упреки правлению Ленизо в при­страстии к определенной группе ху­дожников в ущерб другим. Ленизо чисто хозяйственная организация, не имеющая никакого художественного авторитета. Тем более непонятно, по-

Канал Москва---Волга. «Карамышевская

плотина»

C. К. Соболевский. Гуашь Заметки о западном meampe

Гимн радости Письмо со Всеармянской олимпиады народного творчества портреты рисуют на полотне, выре­зают на серебре, выжигают на дере­ве, вышивают на коврах. И недаром старая колхозница танец свой посвя­щает Сталину, который дал ей, ее на­роду, всем трудящимся Союза новую, прекрасную жизнь. И недаром в тор­жественном безмолвии замирает зал, Один из организаторов всеармян­ской олимпиады народного творче­ства сокрушался, что в Ереване «все еще не готов Народный дом». На­родный дом строится уже 10 лет. Но даже если бы он был достроен, то все равно не вместил бы всех участников олимпиады. Официально олимпиада проводится в Доме культуры, в Гостеатре, на центральной площади города, где со­оружен огромный помост, в Доме Красной армии, в клубах. Фактически же выступления идут везде. Олим­пиада расплеснулась по всему горо­ду. Весь Ереван живет ею. Улицы празднично украшены, иллюминова­ны. В республиканской олимпиаде вы­ступает около полутора тысяч чело­век, отобранных из 22.000 участни­ков сельских и районных олимпиад. Среди них есть ашуги и живопис­цы, певцы и танцоры, скульпторы и поэты, драматические коллективы, акробаты, декламаторы, ткачи-худож­ники, резчики по дереву, мастерицы­рукодельницы. Все это искрится са­мобытностью, сверкает яркой свеже­стью, радует искренностью и мастер­ством. Изумительный парад искусств, парад талантов. Ореди участников есть и дети и глубокие старики.Сколько зрелого мастерства в выступлении тринадца­тилетнего пионера Сашика Мирзаха­(Сисиянский район), исполняю­щего «Ес мы хоснак тар унеи» («Я имел однозвучную тару»). Это -- ар­тист в подлинном значении слова. Сколько юношеского задора в пляс­ках колхозников Погосяна, Давтяна, Гюрджиняна и Григоряна. Самому младшему из участников этого тан­цевального квартета 71 год. Как за­мечательно проводят они игру, изо­бражающую пахоту на волах («Оро­вел»). 80-летняя колхозница Аллаверд­ского района Казарян Осана испол­няет танец «Манем гзем», представ­ляющий подражание трудовому про­цессу. Сколько природной грации в ее предельно скупых и выразитель­ных движениях. В своем танце она показывает, как щиплет шерсть мнет ее, тянет нитку, наматывает расправ­ляет. По окончании пляски она под-

«Дорога к банкротству» Это -- не название новой пьесы. Это заглавие статьи о новых пьесах доплонском «Сэнлей Таймса Теят­ральный критик этой газеты Джеймс предается меланхолическим размышлениям по поводу возобнов­ления «Дороги в Рим» Шервуда театре «Эмбасси»: «Счастлива страна, которая не име­ет прошлого, счастлива пьеса, о ко­торой критик ничего не может ска­зать, О пьесе «Дорога в Рим» нечего сказать - разве то, что это одна из лучших иронических комелий, ка­кие когда-либо были написаны. Это­го, само собою, было достаточно, что­бы она провалилась восемь или де­вять лет назад в лондонском вест­эндском театре. На английский театр вы можете положиться: первоклас­сные пьесы, имеющие успех в дру­гих странах, непременно провалина­ются в Лондоне». Если критик «Сэндей Таймс» так убежденно и глубоко пессимистичен, то критик «Сэндей рефери» Филипц Пэйдж столь же решительно оптими­стичен. Один знаменитый театраль­ный критик, говорит он, недавно пи­сал «о добрых старых театральных временах, когда пьесы шли больше, чем неделю или две». «Очевидно, - пишет Пэйдж, - он более знаменит, чем точен, или на­столько пессимистичен, что отказы­вается видеть то, что делается во­круг него. Я в арифметике не очень силен, но я знаю, что 550 представле­ний занимают больше, чем «одну или две недели», а «Антон и Анна» про­шли 550-й раз в театре Уайтхолл в прошлый понедельник, «Белые дубы» в Плэйхаусе приближаются к 400-му представлению, «Карл король», хоро­шая работа, серьезная вещь, шел много месяцев. «Два букета» прошлы 235 раз. «Удивительный доктор Клит­терхаус» в Хэймаркете имел удиви­тельный успех»… Можно полагать, что неназванный «знаменитый критик», как и назван­ный нами выше Эгэйт, сетовал по по­воду провала хороших пьес. Пьесы же, которые перечисляет Пэйдж, ед­ва ли относятся к этой категории. Его собственные требования к пье­сам, как мы сейчас увидим, довольно скромны. По поводу постановки «Больших владений» в театре герцо­га иоркского он пишет: «Приятно видеть в наши дни пер­вую пьесу молодого человека, имею­щую центральную идею, сносно на­писанную и не посвященную цели­ком коктайлю и пьяным шуткам». Пэйдж «аплодирует искренности н смелости молодого Уильяма Дугласа Юма», изобразившего в драматиче­ской форме «современное христиан­ское «оксфордское» движение…» «Оптимистические» писания Пэйд­жа только подтверждают пессимисти­ческие оценки других более серьез­ных критиков касательно современ­ного английского театра.

когда слепой ашуг Григор Петросян Эгэйт (Шамиадинский район) исполняет песню о Сталине, когда 12-летний Б. Байрамов декламирует свое сти­хотворение «О Сталине», когда кол­хозник Али Бабаев (Дальшанский район) играет на сазе и поет песни «О Ленине», «О Сталине». Непередаваемое чувство любви, безграничной, преданности звучит в этих песнях, сказаниях. * Перед нами проходят район за рай­оном, ансамбль за ансамблем, испол­нитель за исполнителем. Рассказать, даже просто перечис­лить все замечательные номера не­возможно. Пришлось бы назвать име­на полторы тысячи исполнителей. аботникам искусств есть чему по­учиться на олимпиаде, театрам Ар­мении есть откуда черпать силы. * В Доме художника организована выставка самодеятельного изобрази­тельного искусства. Запоминаются работы столяра Гало Челобяна (Сте­панаванский район) - выжженные на дереве портреты Ленина, Сталина, Молотова и др.; портреты Ленина, Сталина, Молотова, Берия, написан­ные т. А. Кешишяном красками из местных камней. 0. Шагоян, плотник кооперативной кустарной мастерской в Ереване, вы­ставил несколько удачно выполнен­ных больших моделей (пролет Синям­ского моста, колхозная конюшня, жи­лой дом). Сравнительно слабо представлена на выставке живопись. Несколько удачных полотен Гуроса (уголки Ере­вана и др.), Бабаяна («Последний единоличник») и еще несколько ра­бот - этого слишком мало. Комитету по делам искусств при­дется подумать о возрождении ста­ринных благородных искусств - че­канки и гравировки по металлу. Стыдно сказать, что на выставке нет

Выступивший в конце собрания сек­чему союз «переуступил» ей такое важное дело, как подготовка молодых творческих кадров. Не борется союз и против равноду­шия Ленинградского управления по делам искусств и вопросам изо. На собрании много говорилось об отсутствии творческой среды, о не­внимании к человеку, о разобщенно­сти художников, о бюрократизме, за­жиме самокритики, полном развале массовой идейно-политической рабо­ты с художниками, за которую цели ком отвечает ответственный партий­ный руководитель союза т. Круглов. Руководство ЛОССХ несет также ответственность за провал Кировской выставки, потому что не сумело воз­главить и поддержать тот энтузиазм, с которым художники Ленинграда откликнулись на призыв отобразить в своем искусстве образ Сергея Ми­роновича Кирова. В работе союза не изжита группов­не щина. выз-Таковы первые тревожные сигна­лы о положении в ленинградском со­юве советских художников. И. ГИНЗБУРГ ретарь ЦК Рабие - Фрумкин гово­рил об общих условиях работы в изо­бразительных искусствах, о вреди­тельстве в области искусства, о сла­бой работе руководящих организаций и т. д. и т. п. Речь его текла ровно и гладко. Он не задевал людей и избе­гал называть имена даже тогда, ког­да их ему подсказывала аудитория. Его выступление напоминало речь профессионального адвоката. A. ВЛАДИМИРОВ



«Спекуляция на героической теме»  Три дня продолжалось обсуждение спектакля «Щорс» в ленинградском театре ЛОСПС в связи с помещенной в газете «Советское искусство» стать­ей «Спекуляция на героической те­ме». Почти все творческие работники театра признали спектакль «Шорс» в корне порочным. «Есть спектакли, - говорит артист Меркурьев, исполняющий роль Щор­са, - на которые идешь с радостью, идешь творить; здесь я иду на спек­такль, как на повинность». Артист Родионов говорит: «Страш­но то, что этим спектаклем мы вво­дим в заблуждение зрителя. У спек­такля нет настоящего, живого героя Щорса. Такой спектакль нужно снять». Выступивший на совещании А. Б. Винер занял позицию неискушенного драматурга, которого незаслуженно «зачеркнули». Вместо того, чтобы мужественно и честно высказать свое отношение к пьесе, сослался на затраченные год и два месяца труда над ней. Всеобщее изумление вызвала речь инспектора Областного управления по делам искусств Гужновского. - Я был бы очень рад и аплоди­ровал бы каждому из вас, кто напи­сал бы пьесу в сто раз худшую, чем «Щорс», если бы он поднял такую тему, как гражданская война, - ва­явил т. Гужновский. Выступление т. Гужновского вало недоумение и негодование при­сутствующих и резкий отнор со сто­роны почти всех выступавших после ,него.

ходит к рампе и радостно кричит в ни одной работы чеканщика. А из зал «…Ленин… Сталин… колхоз…!» Нет ашуга, который не слагал бы о Сталине проникновенных сказаний, поэта, который не посвятил бы ему горячих строк. Имя Сталина звучит в песнях, его граверов представлен только один, выставивший три серебряные крыш­ки для настольных блокнотов с хо­рошо выполненными портретами Ленина, Сталина, Молотова. Ереван и. соколов

 символистские черточки спектакля: русалки были изображены как не­кие девы «под Дельсарта». Раздра­жала фальшивая статика свадебно­го пира, неизвестно откуда взявше­еся декадентство. Во второй редак­ции явные промахи исправлены. По­становка оказалась несколько луч­ше, но она не стала умнее. Спек­такль распадается на противоречи­вые и случайные звенья. Очень тро­гательна и драматична Казико (дочь мельника) в сцене прощания с кня­зем. Полон характерности и хоро­ших русских интонаций разговор княжны и мамки (Студнева и Яну­кова). Остро и неожиданно читает мельник - Савельев свой заключи­тельный монолог. Но все это раз­розненно, случайно. В постановке нет мысли. А меж­тем какие замечательные воз­можности таятся в «Русалке», в драме народной, в драме социаль­ной! Независимо от того, в какой ме­драме встре­ча Пушкина с псковской крестьян­тем наших пушкинистов!), ясно одно, и в этой драме, как и в других ма­раскрываются темы. Тема Сальери» в руках у актеров - ис­полнителей обеих ролей этой тра­гедии. Именно актеры могут рас­крыть в «Моцарте и Сальери» не только тему зависти, но и большую тему художественного творчества, проблему гения. В спектакле Боль­шого драматического театра роль Сальери играет Сафронов, а Моцар­та - Янцат. Сафронов - действи­тельно как бы «поверил алгеброй гармонию» пушкинских монологов. Но есть в этом до предела анали­тическом чтении сухость, рассудоч­ность и злость. В нем нет того вдохновения, порою как бы «демо­пического», без которого Сальери только завистник, только злодей, а не музыкант, не «сын гармонии». Сафронов строит образ Сальери в плане той самой классицистической поэтики однокрасочного характера

Пушкинский спектакль Ленинградский Большой драмати­ческий театр им. Горького показал наконец-то свой пушкинский спек­такль. Идут «Русалка», «Моцарт и Сальери» и «Сцены из рыцарских времен». Недавно, после премьеры пушкин­ского спектакля в театре Радлова возникли споры о жанре маленьких трагедий Пушкина. Б. Эйхенбаум определил маленькие трагедии как «жанр высокой эстрады». Спектакль Большого драматического театра в какой-то мере близок к определе­нию Эйхенбаума. Все три трагедии идут перед ампирным белоколонным порталом. В глубине полукруглой арки меняются живописные панно, с большой тонкостью написанные A. Осмеркиным. Они изображают то улицы немецкого городка, то при­днепровскую рощу, то рыцарский за­мок Бутафории на сцене очень ма­ло - это подчеркивает «эстрадность», «концертность» спектакля. Спору нет, прозрачный лаконизм пушкинских трагедий несовместим с какой-либо громоздкостью или на­туралистической перегруженностью сценической обстановки. Думается все же, что не менее чужда кон­кретному, точному, сценическому стилю Пушкина и всякая «услов­ность». Лаконичный и характерный пейзаж, вероятно, был бы более пушкинским, чем условные «рыцар­ские» или «сказочно-русские» хол­сты, вводимые в ампирную рамку. Нет, «эстрадность» не соответствует стилю пушкинских произведений. И спектакль Большого драматического театра оказался и умным, и прин­ципиальным, не благодаря «кон­цертной форме», а вопреки ей. Судьба этих гениальных пушкин­ских фрагментов своеобразна. Один только раз, да и то без особого ус­пеха, они шли на сцене. Написан­ные (как единственное исключение из пушкинских драм) прозой, остав­шиеся незаконченными, почти ли­в Ленинграде шенные сценических ремарок, диалогом необычайно кратким, «Сце­ны из рыцарских времен» всегда воспринимались как наброски неко­ей «повести в разговорах», а не дра­мы. Режиссура, внимательно вчитав­шись в пушкинский текст, смогла найти в нем ситуации острые и за­мечательные. Детально разработан­ные роли, умело найденные панто­мимы, музыка сделали почти чудо: диалогические сцены предстали как театральное действие огромной со­держательности и глубины. С песенкой («О бедном рыцаре») выходит на сцену молодой бюргер­ский сынФранц, подготовляя этим первую реплику отца: «Уймись, или худо будет». Выразительным жестом подкрепляет Франц свое словечко в сторону при первой встрече с ры­царем Альбером: «Посмотрим, кто кого», начиная этим «антагонисти­ческую» линию спектакля. Это по­служило как бы драматической ос­новой всего действия. Там, где текст дает только не­кую схему конфликта (Альбер: «Я тебя прогоню». Франц: «Я сам го­тов оставить замок»), режиссер ста­вит большую пантомимическую сце­ну. Взбешенный рыцарь бросается на слугу. Тот сопротивляется, сры­вает с руки обидчика железную пер­чатку, бросает ее к ногам рыцаря и убегает, вырывается на свободу. Так вырастает основная ситуация, приводящая Франца в лагерь вос­ставших крестьян. Еще значительнее заключительная сцена. Рыцари пируют, празднуя победу над восставшими. Пленного Франца, связанного веревкой, бро­сают на пол, как мешок. Ему пред­лагают петь. Он поет. С песней в рыцарский замок как бы входит бессмертная правда нового века, но­вых людей. Отношение к миру рыцарей иро­ническое, он показан с мором,

Германская продукция на английской сцене Германская фашистская драматур­гия может зарегистрировать новый «триумф» в Лондоне. Предоставим слово критику «Дейли телеграф» (га­веты глубоко консервативной) У. Дар­лингтону: «Я не могу себе вообразить, почему Ролф Нил перевел с немецкого «Это на память» Рудольфа Урбанчича, Не понимаю также, почему Роналд Эдем показывает ее в «Эмбасси». Ибо это поразительно жалкая пьеса. Легче понять, почему Эдем привез из Ве­ны в Лондон Эвиру Бороту, ибо это очевидно хорошая актриса. Но жалко, что ей пришлось выступить в роли самой «глупой героини, какую я ко­гда-либо видел на сцене». Эта «монументальная идиотка» бы­ла четыре года замужем за врачем. Муж уехал в тропики, оставив жену на попечении своего ассистента, ко­торый любил жену, но честно стал выполнять обязанности опекуна и занимать ее глупейшими разговора­ми. Потом доктор возвратился и увидел, что ассистент и жена не были

(«Сальери завистлив и только»), бо­ду рясь с которой Пушкин как раз и создал своего Сальери, не только завистливого, но и вдохновенного и боготворящего музыку. У Янцата, играющего роль Моцар-

«Сцены из рыцарских времен». Франц - С. А. Рябинкин го дия шей это питанской дочке», как восставшие крестьяне в «Дубровском». И когда Рябинкин наполовину поет, наполо­читает песню «О бедном ры­царе», в спектакле создается то ли­рическое напряжение, которое оче­видно и должно быть неотемлемым свойством пушкинского театрально­стиля, как стиля поэтического. Так в спектакле Большого драма­тического театра «Сцены из рыцар­ских времен» предстают как траге­на центральную для Пушкина 30-х годов тему о столкновении ми­ровых эпох, о крестьянском восста­нии, о духе ренессанса. Становится ясным, что в «Сценах из рыцарских времен» Пушкин не только не от­казался от своей заветной мысли о шекспировской реформе русской драмы, но, напротив, попытался осу­ществить этот замысел с наиболь­полнотой. «Сцены из рыцарских времен» - гигантский фрагмент неосуще­ствившегося трагического, шекспи­ровского русского театра. Это набро­исторической трагедии. Спек­сок такль Большого драматического те­атра заставляет, таким образом, за­ново поставить одну из существен­ных проблем пушкинской драматур­гии. И в этом его непререкаемая за­слуга. Ключ к постановке «Моцарта и на Б. тре эт тот у он который содержится в замысле Пуш­кина, не случайно написавшего (в «планах» к «Сценам»): «рыцарь, - воплощенная посредственность».вину Рыцарский мир уже пережил свои лучшие дни, «два замка и Ротен­фельдская роща» давно уже «про­даны за бесценок какому-то еписко­пу», а «кипрское вино все вышло прошлой неделе». Но рыцарский мир неодинаков. Жизнерадостный, простодушный Альбер (артист Кире­ев) отличен от фатоватого, заносчи­вого Ротенфельда (артист Корн). Не­однородно и противостоящее рыцар­ству мещанство: дальновидный и сметливый старый Мартын (артист Черкасов) и аначительно более мелкий его преемник Карл. В цен­спектакля любимые образы Пушкина - ученый Бертольд и по­Франц: оба - люди ренессанса. Бертольд, по неосуществленному за­мыслу Пушкина, должен изобрести порох, который подымет на воз­дух стены рыцарских замков. Франц Рябинкина талантлив, поэтичен, любит жизнь, как Моцарт, как Дон-Гуан. Он полон отваги, муже­ства, стремления к правде и того слегка простодушного обаяния, с которым Пушкин изображал героев народного восстания. Франц пред­стает в спектакле в атмосфере пес­ни и поэзии, как пугачевцы в «Ка-

та, есть основное, - есть легкость, кой (вот одна из излюбленных чистота, детскость гениального ха­рактера. Очень верно, когда он по-

сле импровизации, заставившей Саль­ери заплакать, вдруг с особенной леньких трагедиях, основные пушкинские ренно Переход к рассказу о реквиеме вносит в образ столкновения с правящим классом, тема женской любви - правдивой, богатой и властной. Дочь мельника, отталкиваемая князем, а потом торжествующая над ним, пре­вращающаяся из «отчаянной и пре­зренной девчонки» в «русалку, мо­гучую и холодную», - разве это не своеобразная трансформация завет­те тени трагизма, без которых ха­рактер Моцарта не был бы харак­тером гения, а вся пьеса не была бы трагедией творчества. Несколько искусственная оживленность, не-

сколько поверхностная веселость - вот главное, в чем, пожалуй, мож­но упрекнуть Янцата. Режиссура спектакля проявила полное доверие к ного для Пушкина образа Тани, бедной Тани, отвергаемой Онегиным и торжествующей над ним в конце концов? Как и Татьяна, дочь мель­любовниками, но желали бы быть ими, и он предложил жене сделать выбор между ним и ассистентом и она в слезах призналась, что лю­совсем другое. Ей дали противоядие, благо и муж и всзлюбленный врачи, но то так как она вовсе не отравилась, противоядие ее убило(!). «И впол­не своевременно» - замечает рецен­зент. Эта чепуха о честном арийском докторе, честном арийском ассистенте и идеально глупой арийской жене вы­звала в Англии вполне единодушную оценку… пушкинокой дра­матургии, пожелав раскрыть эту ника воплощает заветные думы Пушкина о правде и жизненной си­«маленькую трагедию», как целост­ный спектакль. И спектакль, дейст­вительно, получился с резкими пе реломами эмоций, с драматизмом контрастов. Раздражает и разочаровывает по­становка «Русалки». Работа эта с самого начала как-то не давалась Большому драматическому театру. Уже на первых просмотрах поста­повка «Русалки» вызвала немало справедливых упреков. Раздражали го чувства. ле родного народа. Подобно Онеги­ну, «князь» осуждается Пушкиным и гибнет, как человек чужой наро­ду, человек с мишурными чувства­ми и ничтожной душой. В «Русалке» Пушкин яснее, чем где бы то ни было, яснее, может быть, чем даже в «Скупом рыца­ре», заговорил о презренной и страшной силе волота, растлевающе­Адр. ПИОТРОВСКИЙ