СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО о моиатенот

Добить троцкистов в искусстве  «декреты». В № 20-21 «На лит. по­сту» мы читаем: «Мы имеем своими противниками и людей типа Билля­Белоцерковского». Старейшего проле­тарского драматурга, коммуниста, участника Октября, бойца граждан­ской войны, автора «Шторма», эти люди обявляли классовым врагом. В 1929 г. троцкистская деятель ность пошла глубже. Авербаховцы издали сборник «Воинствующее на­постовство». В сборнике приняли уча­стие: Авербах, Киршон, Селиванов­ский и др. В предисловии Авербах писал, что этот сборник -- «органи­ческое целое». Авербах повторял, что этот сборник демонстрирует «единст­во позиции» основных работников «налитпостовцев», В этом же преди­словии, на стр. 4-й, Авербах писал дважды о содержательности Троцко­го и о пользе идейного общения и споров с ним. Рядом с этими статья­ми помещены статьи Киршона, Ни­где, никогда Киршон не критиковал этих прямых восхвалений Троцкого. В 1930 г. авербаховцы начали спе­куляци на призыве ударников. В Смоленске был выпущен «напостов­ский» сборник для эстрады. Сборник был написан в 7 дней. Авербах на­писал предисловие, в котором об я­В ту же пору началась практика свирепого зажима всякой критики. Когда «Комсомольская правда» вы­ступила с критикой пьесы Киршона, «Константин Терехин», сеявшей клевету о якобы происходящем раз ложении молодежи, на орган комсо­мола обрушился Авербах (см. «На лит. посту» № 14, 1927 г.). Оппозиционная борьба особенно обострилась к 1927 г. Троцкисты шу­мели все сильнее. Близкие партии писатели Алексей Толстой, Н. Тихонов, М. Слонимский, Вс. Иванов, Л. Леонов декларировали в пору исторической борьбы партии против оппозиции о том, что они, эти писатели ,вместе с народом, вместе с партией. Авербах и Киршон же­сточайше били этих писателей. Алек­сей Толстой из номера в номер по­лучал звание «буржуа», «халтурщи ка» и т. д. Именно в ту же пору в журнале «На литературном посту» (№ 15-16, 1927) прислужник Л. Ка­менева и Авербаха Эльсберг резко критиковал роман Горького «Клим Самгин». Авербах, жестоко полемизируя с писателями-интеллигентами, писал в пору о безнадежности их перспек­тив, Необходимо вспомнить, что 1927 был годом разрыва с Англией и годом яростных атак Троцкого, Зи­новьева и компании против партии. ту год На конференции московских проле­и тарских писателей Авербах заявлял о том, что дела писателей-интеллиген­тов безнадежны: «унаследовать классическое наследство могут толь­ко пролетарские писатели», Более то­го, Авербах всячески поддерживал развивал тезис Преображенского о кризисе советской культуры. Тут же, с вполне определенными целями этот троцкистский подручный выдвивул метод «срывания всех и всяческих масок». Этот призыв «срывания всех и всяческих масок» (О кого? с рево­люции?!) был призывом троцкист­ским, вредительским. Киршон неизменно солидаризиро­вался с авербаховскими директивами, «лозунгами», теориями и голосовалаа них. В 1928 г. Авербах развил перед пи. сателями следующую характеристику периода гражданской войны… «Бро­саются в глаза явления неприязии, порой ненависти по отношению к го­сударству, к советской власти со сто­ропы крестьянства, Бросаются в гла­за факты насилия со стороны вла­сти, явления обнищания крестьянско­го хозяйства, в иных местах высту­пления крестьян с оружием в руках ха, щите пошлости ти в литературе Но ти в литературе «На лит. посту» № 10, май 1928). Статья эта, хамская и злая, заушала Горь­кого. Киршон, поддерживая Аверба­выступил со статьей «Лекарь по­неволе, В этой спатие Киршогили что хотя Авербах и буржуазно­купеческого происхождения (что от­мечал Горький), но он «стопроцент­сал, нанрнстовнел»сной ный, идеологически выдержанный». Киршон заявлял прямо: «Ничего об­щего между оппозиционными теори­ями и тем, что пишет Авербах, нет». Мы видим, таким образом, прямую защиту троцкиста, который упорно разлагал литературу, пытаясь создать свой вредительский центр. Нигде, никогда Киршон в печати не высту­пал с критикой тезисов-«лозунгов» речей Авербаха. Наоборот, выступ­ления Киршона приобретают еще бо­лее определенный характер, если глубже ознакомиться с тем, что имен­но писал и говорил Авербах в 1928 году. В № 2 «На лит посту» 1928 г он писал: «Мы еше много ниже обыкно­венного цивилизованного государ­ства». И тут же Авербах пишет, что ча. СССР в отношении материальном и духовном стоит ниже балканских стран и отстает даже от Африки Эта беспредельная наглость отпетого троп­киста встретила полное одобрение

товской группы вызвала вмешатель­ство «Правды», которая дала им от­пор (статьи т. Мехлиса и др.). Тогда троцкисты-авербаховцы по­шли на маневр. Они «признали» ча­стично ряд ошибок и перегибов. Но вслед за этим на V пленуме РАПП выступил Киршон. Открывая пленум, он заявил: «Мы считали, считаем и будем считать, что в вопросах твор­ческой дискуссии с отдельными статьями, напечатанными в «Комсо­мольской правде», и другими статья­ми (понимай, статьями «Правды». Вс. В.) в этой творческой дискуссии мы были правы». Это было троцкистское, реваншист­ское выступление, сдобренное порци­ей самокритилеских формул. Чего они стоят, можно проверить по деятель­ности того же Киршона. В журнале «Рост» № 22, 1931 г. он зачислял во враждебную рубрику всех авторов «Комсомольской правды» вплоть до членов ЦК ВЛКСМ. Вся эта десятилетняя вреднейшая деятельность была прикончена 28 ап­реля 1932 года постановлением ЦК ВКП(б) о ликвидации РАПП. Но Авербах, Киршон и К° не под-

Для начала вводная справка об  Брганизаторе «параллельного цен­тра» в литературе - враге народа Л. Авербахе. Он - сын крупного саратовского капиталиста. Родился в 1903 г. Недоучка: ушел из 5-го класса; втерся в ряды комсомола. В гражданской войне участия не принимал. В Красной армии не был. В 1920 г. он проник в комсомоль­скую печать. Активный троцкист. Связь Авербаха с Троцким была личная. Он был у Троцкого «орга­низатором молодежи». Троцкий на­писал предисловие к одной из книг Авербаха. В 1922--1923 гг. в литературе на­чали определяться различные твор­ческие группы. Троцкист Авербах, не имея ни малейшего отношения к художественной литературе и к марксистской критике, пролез в группу пролетарских писателей. Киршон в ту пору работал в Ро­стове и стал одним из основных деятелей зарождавшейся РАПП. Он действовал в ростовской и северо­кавказской АПП и с самого начала своей деятельности он был лично связан с Авербахом. Первые же шаги троцкистов в ли­тературе, их орудование «дубинкой» встретило похвальный отзыв врага о народа Радека, который заявил том, что «напостовцы» «бьют стек­ла» и этим «ориентируют партию» в г. не от вопросах литературы. Групповая, раскольническая дея­тельность троцкистской группы вы­звала вполне естественные опасения со стороны ряда кадровых, адоро­вых советских писателей (А. Тол­стой, Н. Тихонов и др.). В 1924 они написали письмо в отдел цеча­ти ЦК партии. Мысли и пожелания этих писателей целиком совпадали с партийными положениями. Сле­дует вспомнить резолюцию ХIII с ез­да РКП(б): «…Необходимо продол­жать ведущуюся систематическую поддержку выдающихся, так назы­ваемых попутчиков». Сезд подчер­кивал, что «ни одно литературное направление, школа или группа могут и не должны выступать имени партии». Троцкистская группа повела ре­шительную атаку против решении сезда и против основных писатель­ских кадров. Подготовленная это­му времени троцкистская-авербахов­ская резолюция говорит: «Преобла­дающим типом попутчика является писатель, который искажает револю­цию, зачастую клевещет на нее». В апреле 1925 г. в Симензе (Крым) имел наглость назвать свою пачкот­мысль, что партию необходимо по­внуть на снанстовния пу a­туре» (стр. 86), присоединился к этим тезисам. Троцкистами была создана склоч­ная, удушливая атмосфера в лите­ратуре (недопустимые нападки на Горького, травля Д. Фурманова других товарищей). ЦК партии ре­шительно вмешался. 18 июня 1925 г. и последовало известное решение Цк о политике партии в области худо­жественной литературы. Резолюция подчеркивала недопустимость замы­кания, цеховщины и недопустимость легализованной монополии на лите­ратурно-издательское дело какой-ли­бо группы или литературной органи­вации. Авербах и неразлучно с ним Кир­шон,по неразясненным еще моти­вам шедший с ним до последних дней, начали немедленную контр­атаку против решений ЦК. Они раз­вили в своем троцкистском журна­ле «На лит. посту» и по всей сво­ей аппаратно-кружковой сети «про­работку» решений ЦК. В «Правде», а ватем и в «Большевике» появились статьи, сурово обличавшие эту дея­тельность. Авербаховцы были назва­иы в «Большевике» «антиленин­цами». Авербах, Киршон и другие про­должали оппозиционную работу. Авербахом, вопреки решений ЦК, был дан лозунг: «Наша вадача раз бить блок». Речь шла о писателях A. Толстом, Вс. Иванове, Л. Леоно­ве, К. Федине, Л. Сейфуллиной и др. Проводилась троцкистская тактика раздробления, подавления, девориен­тации писателей. Проследим кадры, которые в это время собирал Авербах, Ближайшим его «сподвижником» был Киршон, ко­торый с 1926 г., по приезде в Москву из Ростова, был быстро выдвинут в правление и в секретариат РАПП. Рядом постепенно подбирались: ны­не арестованный террорист Карев, враг народа И. Макарьев, троцкист­террорист Мазнин, троцкист-терро­рист Коваленко, троцкистка Груд­ская, бывший эсер и троцкист А. Се­ливановский, троцкистка Трощенко, бежавший за границу троцкист B. Сольский. В числе сотрудников Авербаха был Виктор Серж, ныне один из виднейших троцкистов Фран-30 ции. В этой же компании был кри­к Эльсберг, один из ближайших литературных сотрудников предате­ля и террориста Льва Каменева. Кад­ры были подобраны в полном соот­ветствии с антипартийным сущест­вом этой группы.



Худ. Н. Жуков, «Карнавап в парке»

влялось, что этими ударными мето­чинились решению партии, они не «налитпостовцы» пойдут «к за­сложили воеванию МХАТ» и будут бороть­перешли своего отравленного оружия, к подпольной деятельности. Они тире нелегально собирались на На этих собраниях составлялся «па­Авербаха. ся против системы Станиславского. В этой же брошюре «Перестраи­ваемся», 1930 г., изд. «Федерация»)

Воскресение Анны Карениной   н Его надо играть не как Каренина, а как княгиню Тверскую. Почему для нас так жив спек­такль? Толстой говорил об отомщении, он хотел для себя нравственно осмыс­лить судьбу женщины, но он ее на осудил, не разлюбил. История Каре­нами еще не разрешена це­ликом, она еще жива. Каренину мог любить Михайлов, но Михайлов у Толстого чужой, смешной, он ходит подпрыгивая. Счастье Карениной может быть достигнуто с другим человеком, за­перерешающим все в мире. бовь. Умерла Каренина, Толотой дает горе Вронского, но он не верит его горю, он не любит его горя. Каренина умерла, сын ее отнят, и дело не в том, что тогда были трудны разводы. Дело в том, что не решена лю­И люди, которые плачут сейчае над Анной Карениной, решают для Говоря о политических стихах Маяковского, осуждали его стихи бовь нерадостная. Секретариат РАПП голосом хан­жей, не имеющих сердца, говорил после смерти поэта: «Он смог бы вместе со всей про­летарской литературой строить диа­лектико-материалистический творче­ский метод». Поговори с такими людьми! У них есть своя погремушка, вы­думанное свое слово, им нет дела до трагедии, Русская трагическая актриса вы­шла опять на сцену. Любовь говорит языком Толстого, женщина в его романе перерешает свою судьбу. Стихи Маяковского про любовь были политическими стихами. Они стояли над сегодняшним днем, как утренняя звезда стоит перед зарею. Про свою любовь говорил Маяков­ский перед звездами, он перерешал ее, как трудную задачу жизни, он отвоевывал ее, как участок, в кото­ром укрепились враги. Цельный, сильный, красивый, ре­шающий свою судьбу человек буду­щего говорил про любовь. Она у него еще раз не победила. «Мне отмщение и аз воздам», писал Толстой эпиграфом к своему роману. У него это говорит бог, бог даже у гения говорит в переводе с немец­кого. Такой фразы в славянской биб­лии нет, нет и в русской, нет и в еврейской, -- это перевод с немецко­го на русский. Это бог - Каренин графини Ли­дИИ. Во Второзаконии в 32-й главе стих 35-й настоящая цитата выглядит так: меня отмщение и воздая­ние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро на­ступит уготованная для них». Здесь говорится о воздаянии для Анны. Совершилось воздаяние, мир Каре­нина ногиб. Трагическая актриса живет на на­шей сцене, нам грустно вместе с ней, но печаль наша светла. Я благодарен, как зритель, МХАТ за его спектакль, хотя актеры игра­ют по-разному, хотя есть срывы, хо­тя Вронский с трудом заполняет на сцене нерешенное в инсценировке место. Дело не в разностильности спек­такля, не в возрождении и в обно­влении в нем отавуков Мейерхольда. Может быть именно это хорошо. Дело в том, что воскресает любовь для того, чтобы быть счастливым. Я кончу стихами Маяковского: Может, может быть, когда-нибудь дорожкой воологических аллей и она она зверей любила тоже ступит в сад, улыбаясь, вот такая, как на карточке в столе. Она красивая ее, наверно, воскресят. Ваш тридцатый век обгонит стаи сердце раздиравших мелочей. Нынче недолюбленное наверстаем звездностью бесчисленных ночей. Воскреси Воскреси меня что я хотя б за то, поэтом ждал тебя, откинул будничную чушь! хотя б за это! Воскреси свое дожить хочу! Чтоб не было любви-служанки замужеств, ПОХОТИ, хлебов. Постели прокляв, встав с лежанки, чтоб всей вселенной шла любовь. Русская трагическая актриса пока­зывала на русской сцене борьбу че­ловека с прозой жизни за поэзию. Это была борьба безнадежная, не могущая дать торжества, и в то же время это была борьба за неосуще­ствленное будущее. Песецная прадиция всех народов мифы авают рассказы о вечной люб­ви, о деревьях, которые вырастают над могилами любовников, сплетаясь ветками. Утром, в тот час, когда звезда Ве­нера предвещает зарю, когда можно уже отличить белую нить от голу­бой, бессонным утром думало чело­вечество о любви, стремясь вырвать ее из прозы жизни. Русская трагическая актриса про­должала эту мечту. У Анны Карениной нет возлюблен­ного. У нее не было человека, ее до­стойного, она одна любила. Каренин, рассказывает Толстой, не любил Анны, он женился на ней 

Авербах выдвинул лозунг о создании раллельный центр» литературы, вы­«Истории РАПП». Этот троцкистокий молодчик требовал, чтобы рабочий класс знал «идейную борьбу», «идей­ные бои» его, Авербаха! Киршон пол­ностью поддерживал эту идею. В эту же пору Авербах развернуто выступил противовского Он высменвал и отбрасывал его зранио­нализм» «схематизм» и «наглядное неумение органически постигнуть единство общего и частного», Авер­бах повторяя оценки Троцкого, зая­влял, что одобрение и защита Маяков­ского это - «реакционное дело». Авербах перманентно пропаганди­ровал Троцкого. В своей книжке «Из рапповского дневника» он цитировал целые страницы из писаний Троц­опонемеци пе ти (см. стр. 94- 102 книжки Авер­бата Авербат писал о большенист, ских взлетах, Троцкого, оправдывал его исторически субекливное поводе­ние. не Эта книга была одобрительно при­ршоно леол он выступал против этой контррево­Авербах превращал РАПП в бюро­нонтр нуме РАПП, что по широте функций РАПП достигла значения наркомата. Авербах в ту пору был связан и с Каменевым и с Бухариным. «Теории» последних служили фундаментом для многих выступлений Авербаха. Нужно остановиться и на вреди­тельской и пораженческой работе троцкистов-авербаховцев на участке оборонной Авербаховцы вели ожесточенную борьбу против зародившегося осенью 1980 г. ЛОКАФ (Литературное об еди­нение Красной армии и флота). ЛОКАФ начал сплачивать сотни пи­сателей. Авербах, явившись на пле­нум ЛОКАФ (1931 г.), потребовал: «Обострять, усилять и развивать ди­ференциацию среди попутчиков», В этой же речи он заявлял, что попут­чики - прямые враги, о том, что надо добивать в литературе таких врагов. Вредительская ставка на раздроб­ление, срыв работы обединения оче­видна А ЛОКАФ к тому времени на­считывал 2500 членов. В эту орга­низацию входили лучшие кадровые писатели, начиная с А. Серафимови­литературы. Вредительская линия троцкистов может быть прослежена вполне от­четливо, На IV пленуме РАПI троп­кист Селивановский, тезисы которо тоои отоброныклиентуры рабатывали ства. Киршон сгруппировал в журнале «Рост» основные троцкистские кад­ры: И. Макарьева, Трощенко, Сели­вановского. Коваленко и др. При журнале «Рост» сохранялся весь ап­парат «налитностовцев». Киршон вел соответствующую обработку литера­турных кругов, выступал на литера, турных рабочих кружках (см. в «Ро­сте» отчет о выступлении 10 мая). Параллельно с этим Киршон захваты­вал в свои руки Всероскомдрам. По всей своей сети, всем бывшим «на­литпостовцам» Авербах рассылал циркулярные письма, поддерживая таким образом существование этой группировки. Пролетарских писате­лей, начавших активную работу в партгруппе Оргкомитета союза совет­ских цисателей, он называл «преда­телями», Киршон был одним из ак­списки нового руковод­тивнейших участников всей этой дея­тельности. Он и его «друзья» ис­пользовали журнал «Театр и драматургия», редактировавшийся генове. Киршон и Афиногенов нигде, ни авербаховцев. И это понятно, потому что они менее всего склонны были освещать свою собственную деятель­ность… Весь период 1938--1984 г. Киршон поддерживал теснейшую связь Авербахом, отстаивая его, как кан­дидата на руководящие посты в ли­с сатели дали резкий отпор этим попыт­кам. «Опорные пункты», руководство драмсекцией, связь с издательством «Цедрам», финансовая база в Управ­тературе. С этими предложениями Киршой выступал и в период перво­го сезда советских писателей, Но пи­лении охраны авторских прав дава­ли Киршону возможность поддержи­вать свои «кадры», влиять, угрожать и т. д. Необходимо посмотреть на деятеть­ность Киршона в Управлении охра ны авторских прав. Эта организация (кстати законодательно не оформлен ная) имеет годовой оборот в 18 мил­лионов рублей. Она собирает и выда­ет гонорар 1852 человекам, из них лишь 129 членов союза советских писателей и 42 кандидата, т. е. 3 4 проц. Спрашивается, зачем Киршон использовал эту организацию Зимой 1936-1937 г. по моему тре­бованию было проведено изучение УОАП Удалось получить 804 анкеты. Выяснилось, что среди клиентов имеется до 300 бывших бе­лотвардейцев, эсеров, меньшевиков т д. Деятельность УОАП ныне под­вергнута контролю Наркомфина. Вы­яснилось, что около 5 миллионов руб­лей, примерно треть оборота, «пере­двигались» незаконно полузаконно и т. д. (Выводы эти сообщены Нарком­фином секретариату союва советских писателей 25 апреля 1937 года). Таков, предварительный, весьма сжатый обзор деятельности троцки­стов на литературном фронте. Таков весьма сжатый образ деятельности В. Киршона. О деятельности дру­- что особо. и документы доказывают, в течение 14 лет был троцкистской

Виктор Шкловский

к вдохновение. же неприятное чувство испытывал Михайлов при виде живописи Врон­ского: ему было и смешно, и досад­но, и жалко, и оскорбительно».киной Михайлов чужой человек для Тол­стого. Он описывает его без любви, но в то же время Михайлов ему ближе, чем Вронский, а Михайлов сам больше понимает Анну, чем по­нимает Вронский. Он пишет портрет Карениной.ново «Портрет с пятого сеанса поразил всех, в особенности Вронского, не только сходством, но и особенною своею красотою. Странно было, как мог Михайлов найти ту ее особен­ную красоту. «Надо было знать и любить ее, как я любил, чтобы най­ти это самое милое ее душевное вы­ражение», думал Вронский, хотя он только по этому портрету узнал это самое милое ее душевное выраже­правдиво, что ему и другим каза­ренина побеждает прозу жизни. Искусство приближает Михайлова Ание и сообондест Вронский связан, он связанно жи­меется». Вронский подражатель жизни, он прозаичен. Есть в спектакле подробности изу­мительной силы: Толстой хотел осу­дить Каренину, но это ему не уда­лось. Спектакль вскрывает не наме рение Толстого, а внутреннее его веранде, ва­и Я ТолстымКаренина-Тарасова на литой солицем, разговаривает с Я несчастлива? сказала она, приближаясь к нему и с во­сторженной улыбкой любви глядя на него, - Я - как голодный человек, которому дали есть. Может быть ему холодно, и платье у него разорвано. стыдно ему, но он не несчастлив. несчастлива? Нет вот мое счастье, Взгляд ее зажется знакомым ему огнем, она быстрым движением под­няла свои красивые покрытые коль­цами, руки, взяла его за голову, по­смотрела на него долгим взглядом и, приблизив лицо свое с открытыми, улыбающимися губами, быстро поце­ловала его рот и оба глаза и оттолк­нула». Толстой первоначально хотел на­писать историю падения светской женщины. МХАТ удалил из пьесы целую линию романа, как будто уп­ростил его, но он смог по-своему решить колебания Толетого. Толстой хотел осудить Анну, он говорил об отомщении. Анна долж­на была быть наказана за вину. Но в то же время он любил Ан­ну, освобождающуюся от прозы жиз­ни. Счастье Анны он прятал у себя. Трагическая актриса смогла пока­зать трагическое счастье Анны. Вронского на сцене МХАТ нет решения, он не найден, как человек, поэтому его нельзя сыграть. Анна найдена, решена. Карении превосходно сыгран Хме­левым. Каренин на сцене не совсем Каренин, он одновременно и Каре­нин, и Облеухов из «Петербурга» Ан­дрея Белого. Это не нужно считать виною или ошибкой. Сам Облеухов у Белого и возвращение матери к сыну дано было писателем под ре­шающим влиянием «Анны Карени ной». Мне об этом говорил сам Бе­лый. Это не ошибка и не модерни­зация, это знак того, что образ продолжал жить, и часть его жизни для нас понятна. Мы знаем о Каре­нине больше, чем знал о нем Тол стой, но в образе Каренина меньше противоречий, Каренин у Толстого, как Вронский, человек условной жизни. Но в то же время у Каренина есть что-то такое, что позволило Ан­не верить в него, - колебаться меж­ду ним и Вронским. Мы понимаем, как Карении завтра вернется к старым отношениям, как он сомнет и исказит свой порыв, найдет для него привычные форму­лы, но настоящую нравственность Каренина, его сложность спектакль не подготовил, он упростил игру превосходного актера. Есть в спектакле эпизодическое лицо, игра которого получается рав­ной по силе игре Тарасовой и Хме­лева Это Бетси - Степанова. Бетси в МХАТ - это порок, это та условная грань допустимой из­мены, ва которую не осудили бы Каренину. Другая возможность жиз­ни, условность порока - дана Сте­пановой, и ей есть что делать в от­рывистых кадрах инсценировки. Инсценировка никогда не может быть полной победой, и здесь она не победа, но артисты и театр сча­стливы, они счастливы, потому что они передали настоящую человече­скую любовь. Больше всего и бли­же всего к нам подходит история Карениной. Сам Каренин дальше от нас, мог бы быть приближен Вронский, Врон­ского не надо было давать в инсце­нировке третьим.

любовью не победивший в любви прозу жизни. олскны не инстоящия еадок на англичанина-тренера, когда тот обра­тился к нему не как к хозяину, а как к жокею, как к человеку, кото­рый сейчас будет скакать через пре­пятствия. Вронский делает ошибку и ломает спину лошади, и лошадь описана подробно и отчаянно. говорилось и погубленной любовником женщины, что эта судьба переплетается с судь­бою Анны Карениной. Не раз писалось, что «Фру-Фру» описана женщина, что ее судьба судьба «Все еще не понимая того, что случилось, Вронский тянул лошадь повод Она опять вся забилась, как рыбка, треша крыльями седла, выпростала передние ноги, но не в силах поднять зада, тотчас же вамо­талась и опять упала на бок. С изу­родованным страстью лицом, блед­ный и с трясущейся нижней челю­стью Вронский ударил ее каблуком в живот и опять стал тянуть за поводья. Но она не двигалась, а, уткнув храп в землю, только смо­трела на хозяина своим говорящим ваглядом. - А-а-а! - промычал Вронский, схватившись за голову. - А-а а! что я сделал! - прокричал он. И проигранная скачка. И своя вина, постыдная, непростительная. И эта несчастная, милая, погубленная ло­шадь. А-а-а! что я сделал!» иАнна Карепина после смерти опи­сана в воспоминаниях Вронского. «При взгляде на тендер и на рель­сы, под влиянием разговора с зна­комым, с которым он не встречался после своего несчастия, ему вдруг вспомнилась она, то-есть то, что оставалось еще от нее, когда он, как сумасшедший, вбежал в казарму же­лезнодорожной станции: на столе казармы бесстыдно растянутое по­среди чужих окрокавленное тело еще полное цедавней за нутая назад упелевшая голова своими тяжелыми косами и вьющи. мися волосами на висках и на пре­лестном лице с полуоткрытым ру мяным ртом застывавшее странное жалкое в губах и ужасное в оста. новившихся незакрытых глазах вы. ражение, как бы словами выговари­вавшее то страшное слово … о том что он раскается, - которое она во время ссоры сказала ему. Он старался вспоминать лучшие минуты с нею; но эти минуты бы­ли навсегда отравлены. Он помнил только ее торжествующую, свершив­шуюся угрозу никому не нужного, но неизгладимого раскаяния». Разговор Вронского с

«налитностовцев», Его клеветничес­полом и другими громи вою о кие утверждения разделял Киршон, ную писательскую группу интелли­который в то же время писал при­способленческие пьесы… После появления очередной пьесы Киршона «Рельсы гудят» в журна­ле «На лит. посту» № 8 (стр. 49) Авер­бах помещает такую оценку: «Кир­шон дал великолепный финальный Слонимского, Л. Леонова, Вс. Ивано­на, К. Федина, Л. Сейфуллину и др. Здесь надо подчеркнуть еще раз, что все эти конценции разделял Кир­шон, член секретариата РАПП и се­кретарь МАПП. В своей брошюре «За наступление» (Москва

бросок и тем самым победил Ари­развернутое 1930 г.) Киршон перепевал и разви­стотеля» (!). В мае 1928 г. Авербах и его груп­па подводили итоги своей деятельно­сги Они указывали, что в рядах РАПП уже 4.300 человек. Что это за состав? На 76,6 проц. это были слу­ташие интеллигенты и пр. Работы среди рабочих, литкружковцев, сре­ди колхозников, красноармейцев и краснофлотцев РАПП не вела ни­какой. Всю эту работу брал на себя Горь­кий брали на себя редакции пар­тийных газет: «Правды» и др. сентября 1928 г. происходил пле­нум правления РАПП. Киршон воз­главил все театрально-драматургиче­ское «налитпостовское» движение. «Победив Аристотеля», при поддерж­наступление, пытаясь изда­открытое театрально-драматургические вать ниным. Троцкистская групика в литерату ре, дезориентируя общественность, обманывая партию, двурушниан, идя на фальшивую самокритику, го­товила ряд новых «предприятий». вал троцкистские теории Авербаха. Вторую брошюру («На высшую сту­пень», ГИХЛ 1932 г.) Киршон на писал совместно с террористом Маз­В зиму 193132 года Авербах Киршон и их группа начали борьбу против комсомола, против попыток комсомола (выступления т. Косаре­ва) оздоровить литературный фронт. В «Лит. газете» и в «На лит посту с октября 1931 года была развернута кампания против комсомола и «Ком­сомольской правды». Откровенная и наглая политика Авербаха, Киршона и всей налитпос-писателей



Факты

Киршон

связан с активной низацией, имевшей и среди правых, и среди преда­телей типа Ягоды. всестороннее тщательное расследова­считаю абсолютно необходимым ние деятельности Киршона и всех связанных с ним лиц. н ВС. ВИШНЕВСКИЙ член правления союза советских

Собрание московских драматургов англичани­ном-жокеем, предупреждение англи­чанина не доходит до читателя, по­тому что кажется только ниям ЦК партии, был свидетелем то­го, как Авербах фальсифицировал выскавывания партийных руководи­телей. Все это видел, но не высту­пил с разоблачением авантюриста. Почему? Оказывается потому, что бо­ялся, как бы после ссоры с Аверба­хом перед ним не закрылись двери Вечером 27 апреля началось обще­московское собрание драматургов. Прежде чем заслушать доклад секре­таря секции В. Киршона, собрание предоставило слово т. Вишневскому, который от имени правления союза писателей сделал сообщение о гиус­ной деятельности вредителя-дивер­санта Авербаха и его троцкистской группы Собрание потребовало по это­му вопросу обяснений от Киршона, являвшегося в течение 14 лет бли­жайшим соратником и личным дру­гом Авербаха. Киршону предоставлялась широ­ная возможность честно и исчерпы­вающе рассказать о своем участии в подрывной работе троцкистской «на­литпостовской» группы и помочь пар­тии вскрыть до конца неразоблачен­ных еще агентов Авербаха, Вместо вого Киршон ограничился призна­нием уже известных фактов антипар­гийной работы группы и значитель­ную часть своей продолжительной речи посвятил бездоказательным за­верениям, будто ему и «в голову не приходило», что его закадычный друг стоит на троцкистских позициях. Рас­считывая на наивность слушателей, Михайловым. ездок. Он Вроиский не настоящий ездо жокей-джентльмен. По-нашему дилетант. ком, Вронский сам рисует. Вронский встречается с художни­В живописи он дилетант, это опи­сано Толстым очень глубоко. У Вронского есть любовь к живо­писи, но нет необходимости «вдох­новляться непосредственно тем, что есть в душе». Поэтому он вдохно­Глубже столкновение Вронского с вляется очень легко, он подража­тель. этим он приходит к настоя­щему художнику. Художник не любит Вронского. «Он знал, что нельзя было запре­тить Вронскому баловать живописью, он знал, что он и все дилетанты имели полное право писать то, что им угодно, но ему было неприятно. Нельзя запретить человеку сделать себе большую куклу из воска и це­ловать ее. Но если бы этот человек с куклой пришел и сел пред влю­бленным и принялся бы ласкать свою куклу, как влюбленный ласка­ет ту, которую он любит, то влю­было бы неприятно. Такое Киршон старался уверить, что неяс­но это было ему даже в самые пос­ледние дни, когда Авербах, как троц­кист, был снят с работы на Урале. И после этого Киршон встречался с ним и но-приятельски беседовал на политические темы. Не моргнув глазом, Киршон уве­рял, что за 15 лет своей работы он ни разу «не мог даже и мыслить про­тив партии» и тут же… подтверждал уже известные факты, как он на про­Киршона ренние стали пьес, что в алиментном процессе Киршона с женой не стал целиком на сторону друга. Выступившие в конце собрания тт. Н. Погодин, И. Альтман и И. Чи­черов охарактеризовали выступления и Афиногенова как неиск­и непартийные. - В среде драматургов, -- сказал т. Погодин, - Киршона давно пере­считать коммунистом. Тов. Погодин привел примеры то­го, как Киршон, поддерживаемый Ягодой, вредительствовал в литера­туре, как он зажимал критику своих распространяя слушки о том, эти пьесы писались «на даче Яго­ды» и т. д. Вчера обсуждение деятельности Киршона и Афиногенова продолжа­лось, На собрание были вызваны О. Литовский и В. Млечин Им драма­турги предявляют обвинение в том, что, руководя Главреперткомом и Облреперткомом, они протаскивали на сцену халтуру и мариновали под сукном талантливые пьесы для того только, чтобы Афиногенов и Киршон выглядели… классиками драматургии. A. ВЛАДИМИРОВбленному

тяжении ряда лет пытался вопреки Авер­кого покровителя». Из-за обывательских соображений щий драматург» пошел на разрыв с партией, с литературной обществен­ностью. Можно ли представить себе большее политическое и моральное разложение? Под прикрытием разглагольствова­ний о том, что он «проклинает всю Афиногенов он использовал для этого все свои связи, как он старался сорвать рабо­союза писателей ту Оргкомитета и т. д. Очевидно, забыв, что он рит не с глазу на глаз с Киршон не постесиялся назвать Орг­комитет «посаженной» (кем?) зацией. Бурное возмущение писатель­ской аудитории было достойным от­ветом на эту наглую выходку. После Киршона выступил Афиноге­нов. Бия себя в грудь и декламируя о своих «восьми бессонных ночах», Афиногенов признавал, что он давно



органи­свою прошлую жизнь», увильнул от того, чтобы дать четкую характеристику Авербаха, как троц­киста-вредителя. Афиногенов сообщил, что сноше­ния с Киршоном и Авербахом он по­рвал в прошлом году, но… отнюдь не по идеологическим соображениям. Он поссорился с Киршоном потому, что