Понедельник, 17 мая 1937 г. №

3.

23 (369)

Как играть «Анну Каренину»? СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО Совершенно неправильно, судя по рецензии ПI. Юрьева, трактован образ Вронского в Свердловском театре драмы. «Артист Бурэ почти полно­стью «реабилитирует» Вронского, У Бурэ - это идеализированный герой­любовник, Добросовестно передавая все лирические переживания Вронс­кого, артист не замечает того, что Л. Толстой по отношению к Вронско­му выступает как беспощадный разоб­лачитель». («Уральский рабочий»). Не героя-любовника и не гвардей­ского льва должен играть исполни­тель роли Вронского -- он должен показать Вронского таким, каким он показан у Толстого и это будет вится более значительной -- так до­бивается Толстой громадной глуби­ны художественного обобщения. Истинный драматизм и психологи­ческая глубина этой роли требуют от исполнительницы высокого мастер­ства и подлинного творческого вдох­новения. В ряде периферийных те­атров эта роль нашла превосходных исполнительниц. глубокий и правдивый образ. Толстой не торопится «разоблачать» Вронско­го ивоборот, он покальшает его о рон. И все же этот Вронский, сын сво­его класса и своего времени, приво­дит Анну к гибели. От этой широты в обрисовке характера Вронского, от отсутствия дешевой тенденциозности трагедия Анны Карениной стано­Ивановская газета «Рабочий край» поместила статью «Волнующий об­раз» об исполнении артисткой Дру­жининой роли Анны Карениной. Га­зета отмечает, как большое художе­ственное достижение актрисы, то об­стоятельство, что ей, несмотря на не­совершенство инсценировки, удалось «… не скатиться к мелодраме. У Дру­жининой нет фальшивых ноток: акт­риса играет свою роль с подкупаю­щей искренностью и простотой. Вме­сте с нею зритель страстно ненавидит бесчувственного мужа и «глупые за­коны страны», по которым можно от­нять сына у матери. С огромной си­лой он заставляет зал ощущать боль­шие человеческие чувства: радость любви и горечь разочарования, мате­ринскую нежность к ребенку». Рецензент свердловской газеты пи­шет: «Главная удача спектакля работа талантливой актрисы Даль­ской над ролью Анны Карениной. Она убедительно и ярко нарисовала сщиние сорошевотровои настие женщия борющенсясвоово на любовь, на материнство». Наоборот, в тех театрах, где испол­нительницы роли Анны поняли свою вадачу упрощенно, спектакль прова­лился, Так получилось в Куйбыше­ве, в Уфе, в Энгельсе. Режиссер куйбышевского спектак­ля поставил исполнителей спектакля перед непреодолимыми трудностями. Он умудрился «скомпановать» текст романа по следующим инсцениров­кам: Н. Д. Волкова, С. Свэнова, В. Дьякова, С. Дурылина и Л. Лук­кера. Естественно, что получилась у него при этом мешанина, из которой ни режиссеру, ни актерам выбраться не удалось. «Это профанация класси­достаточно ческого наследства» - четко высказывается по поводу этого спектакля «Волжская коммуна».  ши режиссеры и актеры будут учить­ся замечательному мастерству реали­стического искусства. Играя «Анну Каренину» необходи­мо прежде всего показать большое че­ловеческое достоинство героини спек­такля, значительность ее чувств. Грубую идейную и художественную ошибку делают те режиссеры и ак­теры, которые показывают вместо большого прекрасного чувства Анны всего лишь слепую страсть. Они по­вторяют ошибки Шостаковича, трак­товавшего «Леди Макбет Мценского уезда» как трагедию страсти и пы­тавшегося при этом представить Ка­терину Измайлову трагической герои­ней. Обзор печати стороннего изображения в романе русской жизни, отличающегося по выражению Меринга - «почти умопо­мрачительной полнотой образов и со­бытий», в инсценировке осталась мел котравчатая интрига в адюльтерном духе, замкнутая в рамках чрезвычай­но упрощенных и опошленных взаи­моотношений Анны и Вронского». Пережитки рапповской «методоло­ставшая автоматической при­вычка сводить богатейшее содержа­ние романа и пьесы к двум трем социологическим банальностям до сих пор скрывают от многих наших режносеров антеров поланнное жн­удачи «Анны Карениной» во многих периферийных театрах, где еще жи­вет дух рапповского политиканства и где дает себя знать его оборотная сторона - делячество и безыдей­ность. Чтобы правильно, глубоко раскрыть образ Анны, нужно показать с реа­листической полнотой и образ Вроп­ского. Иначе снова получится «Леди Макбет». Но кто такой Вронский? Ответы театров на этот вопрос не­обычайно противоречивы и сбивчи­вы. «Чрезвычайно неудачен и неесте­ственен третий основной персонаж спектакля - Вронский, Артист Алек­сеев дает в лучшем случае тип ар­мейского «льва», но отнюдь не чело­века, которого могла бы полюбить та­ский получается у него… бесцвет­ным. «Вронский дан именно таким, ка­кая женщина, как Анна Каренина. И это обстоятельство снижает ценность спектакля. Зритель не видит и не понимает, за что Анна могла полю­бить этого назойливого сусально-кра­сивого, позирующего офицера. Поэто­му сцены Анны с Вронским, которые должны быть яркими и динамичны­ми, совершенно выпадают». («Волж­ская коммуна» - Куйбышев). «Артист Заднепровский дает слиш­ком поверхностный рисунок Вронско­го. Это «тонный» гвардейский офи­цер, любимец общества. «благород­ный» любовник но не тот Вронский, ради которого умная и сильная Анна бросила вызов своему кругу» («Звез­да» - Днепропетровск). Рецензент архангельской «Правды» Севера» Г. Пахомов в статье, которую мы уже цитировали, хвалит исполне­ние роли Вронского за то, что Врон­ким он должен быть -- несколько бесцветным по сравнению с Карени­ным ииАнной. И в романе, и особенно на в пьесе Вронский несмотря образное значение все же является по существу только средством столк­гельский театр! ны и Каренина». Многому научит Г. Пахомов архан­Вместе с Художественным театром, готовившим «Анну Каренину», над инсценировкой гениального романа работали десятки режиссеров и акте­ров на периферии. В те же дни, когда смотрела «Анну Каренину» Москва, выходилина сцену Каренины и Врон­ские в Свердловске, Иванове, Куй­бышеве, Архангельске. Интерес к «Анне Карениной» осо­бенно сильно возрос после блестяще­го успеха мхатовского спектакля. Не все театры, конечно, с одинако­вой серьезностью водошли к этой сложнейшей художественной задаче сценическому воплощению романа Толстого. Есть и театральные ловка­чи, пытающиеся попросту спекулиро­вать на имени Толстого и на блестя­щем уснехо жудожественного театра ного театра обращаются к роману Толстого как к источнику творческого вдохновения, как к замечательному образцу реалистического искусства. И работа над этим романом оказыва­ется отличным мерилом их собствен­ного таланта, мастерства и идейно­сти. Как играть «Анну Каренину»? Что это - история внезапно вспыхнув­шей и угасшей страсти, мелодрама или большая трагедия, в которой от­разились неразрешимые противоре­чия старого мира? На страницах периферийных газет можно прочесть немало мудрых сове­тов присяжных рецензентов, учащих театры уму-разуму. Они сочиняют вульгарно-социологические схемки, назначение которых - «соблюсти приличие» и доказать, что «Анну Ка­ренину», хоть это и аполитичное про­изведение, играть все-таки дозволено. Вот, например, статья Г. Пахомова в «Правде Севера» (Архангельск) «Спектакль большой мысли». Здесь можно найти все полагающиеся в та­ких случаях слова - и «крушение крепостного права», и «развитие ка­питализма», и обязательное «разложе­ние дворянского общества», и обяза­тельный «крах всех его моральных и нравственных устоев». «Толстой не понимал и сознательно не желал понять социального, именно буржуазного характера нарождаю­щихся и развивающихся в то время общественных отношений, пугался и отвертывался от них. Но произведе­ния его неизбежно отражали обек­тивную действительность, перехле­стывая рамки классовой направлен­ности Толстого» -- пишет Пахомов. Не будем говорить о стиле и гра­мотности Г. Пахомова. Вред таких статей заключается не только в том, что они учат театральных работников жонглированию словами и полити­ческой трескотне. Они убивают инте­рес к подлинному содержанию рома­на, к социальным проблемам, кото­рые могут быть поставлены в спекта­кле. От мертвых социологических схем актер и режиссер обращаются к противоположной крайности -- к честной «мелодраме», махнув рукой на всяческие «социальные проблемы». Таких салонных мелодрам, связан­ных с романом Толстого только наз­ванием, поставлено немало. «Траге­дийная судьба смелой, одаренной женщины превратилась в мелодрама­тическую историйку светской дамы, ушедшей от мужа и брошенной лю­рии» (Уфа). О такой же ошибке театра пишет «Рабочий путь» (Смоленск): «От все-

Фото М. Пенсона.

Бездельники из ЦК Рабис Недавно в секретариат ВЦСПС вы­вали т. Фрумкина. Прождав в при­емной положенное время, он скром­о осведомился, скоро ли его при­мут. - Вы, товарищ, откуда приеха­и? - спросил его руководитель приемной. Со второго этажа приехал. Я ответственный секретарь Центрально­комитета союза Рабис. - А мы вас еще не знаем. Вы, вероятно, недавно у нас работаете? - Как сказать, Я в должности се­кретаря ЦК Рабис уже около двух дет, - последовал ответ. тов наряду с явно заниженными ставками другой группы работников искусств. Работники искусств до сих пор пользуются тарифами, состав­ленными пять лет назад. Но заведую щему отделом труда ЦК Рабис т. Вак­ману не до этого. Он перегружен сво­ей юридической практикой в учре­ждениях, где он работает по совме­стительству. ЦК союза поразительно равноду­шен к творческим вопросам совет. ского искусства. На провал «Богаты­рей» он отозвался запоздалой пусто­звонной резолюцией, а затем вовсе забыл о Камерном театре. Грязные дела, вскрытые в МОССХ и во Всекохудожнике, в значительной мере явились следствием пассивности союна, который не проявлял иы­рует ВТО и союз композиторов. А судьбы Клуба мастеров искусств до недавнего времени вершил ловкий «жучок» М. Сахновский, попавший на это высокое место благодаря про­текции т. Пашковского. Что касается состала так нааывае­мых «вторых» работников аппарата, то и здесь более чем неблагополучно. Главный бухгалтер ЦК Велович (же­на одного из бывш. ближайших сот­рудников контрреволюционера Со­кольникова) развалила финансовую работу. Еще 5 мая президиум ЦК вы­нес решение уволить Велович, одна­ко она работает до сих пор, так как т. Пашковский отнюдь не торопится выполнять решение президиума, Должность секретаря президиума за­нимает некая Лантревиц - жена ны­не арестованного шпиона. Но и это нисколько не беспокоит невозмути­мого т. Пашковского. Заседательская суетня, циркуляр­ное руководство, самозаточение в ка­бинетах, непроглядное делячество … вот стиль работы Центрального коми­тета Рабис. В свое время в Москве был ликви­дирован обком Рабис. ЦК решил сам непосредственно руководить проф­организациями Москвы. Результаты этой «рационализации» сказались очень скоро. Развалена работа мест­комов крупнейших театров Москвы, в том числе в ГАБТ, МХАТ, Малом театре, Камерном театре, Театре им. Симонова и др. В состоянии посто­янной «аварийности» находятся гор­комы художников и композиторов. ЦК Рабис мирится с позорным яв­лением, когда в союзе работников искусств насчитывается свыше 6.000 неграмотных и малограмотных. Еще хуже обстоит дело с проф­союзной работой на периферии. Сами руководители ЦК вынуждены при­знать, что на местах очень часто игнорируются элементарные требо­вания профсоюзной демократии. В Одесском обкоме, например, из 25 членов 18 кооптированы, В Днепро­петровске при попустительстве пред­седателя обкома Бучавера свила се­ков (Поритетеряитов и дро которан пролезла в руководство союза. Этих врагов и мошенников никто не выби­обкома. Они также рал в президиум были кооптированы. В ряде областей и краев проф­образец тому - председатель Азово­Черноморского крайкома Рабис Саф­ронов, не понимающий и не любя­щий искусство. ЦК союза очень пло­хо осведомлен о том, что делается на периферии, не руководит проф­союзным активом периферии и не помогает ему. * На собраниях актива работников искусств Москвы, к сожалению, рабо­та ЦК Рабис не была подвергнута достаточно развернутой критике, она не получила достойной оценки. Еще меньше говорилось о работе ЦК на собраниях актива профорганизаций периферии. Пора, давно пора работ­никам искусств спросить своих профсоюзных руководителей: как они содействуют процветанию советского искусства, как они заботятся о боль­шевистском воспитании армии чле­нов союза Рабис. Я. ВОРОБЬЕВ

!



Так произошло первое знакомство. Возможно, что работники ВЦСПС да же не знают дороги к маленьким ком­иатушнам ЦЕ Рабно, затерявшимоя вался уже ряд лет, и там, вероятно, имеют весьма туманное представление работе союза, обединяющего 125 высяч работников искусств. Неудиви­тельно поэтому, что секретарь ВЦСПС r. Шверник ни единым словом не об­молвился о союзе Рабис в своем об­ширном докладе на последнем пле­нуме ВЦСПС. Впрочем едва ли председатель ЦК Рабис т. Пашковский особенно огор­чен этим обстоятельством. Мало ра­достного можно рассказать о дея­тельности руководимого им учрежде­НИЯ. Центральный комитет союза Рабис потонул в море мелких дел, упуская из виду важнейшие вопросы воспи­тания многотысячной армии работ­ников искусств в духе большевизма. Мы не ставим принципиальных вопросов, увязли в делячестве. Поли­тико-воспитательная работа в союзе в настоящее время ниже уровня 1934 года. Такие необычные откровения услы­шали работники ЦК Рабис из уст сво­их руководителей тт. Пашковского и Фрумкина 8 мая на собрании актива, Справедливость требует отметить, что краски не сгущены; картина действительно неприглядная. Из 45 членов ЦК избранных на по­леднем сезде союза кое-как рабо­тает около трети всего состава. Ру­ководители союза не привлекли к ра­боте даже тех членов ЦК, которые живут в Москве. Тт. Качалов, Ар­кадьев (МХАТ), Пашенная (Малый театр), Михоэлс (Еврейский театр), Вильямс, Рабинович (художники), Таиров (Камерный театр), Орочко (театр им. Вахтангова), Леонтьев (ТАБТ) и многие другие члены ЦК не были привлечены президиумом к практической работе союза, В то же время до сегодняшнего дня продол­жает числиться членом центрально­р комитета Рабис А. Афиногенов­приспешник подлого врага народа, троцкиста Авербаха, Вот уж пять лет бездельничает в союзе Афиногенов, числясь в официальном списке чле­нов ЦК Рабис в качестве «предста­вителя РАПП». Члены ЦК союза в своем большин­стве отстранены от руководства сою­группе штатных сотрудников ШК На­сколько неудачно подобраны кадры аппарата свидетельствует ряд фактов. ЦК, В качестве «профсоюаного вождя» художников еще совсем не­венный и малограмотный - некий Скрягин - ставленник Я. Перель­мана, номинально состоящего пред­седателем ЦБ изосекции. Группу соцстрахования возглавляет бюро­крат Могилевский, изгнанный ва полный развал работы из Управле­ния цирка и эстрады. Представитель Куйбышевского обкома 16 дней ждет ют Могилевского ответа по вопросу, ради которого он приехал в Москву. До сих пор ответа он не получил. Словии - руководитель группы детских и колхозно-совхозных теат­ров ЦК предпочитает не ходить в под­ведомственные ему профорганизации, так как знает, что услышит там уничтожающую оценку своей бес­славной деятельности. Кому неизвестна вакханалия, царя­щая в области норм и оплаты труда работников искусств. Бешено взду­тые, рваческие гонорары одной груп­пы актеров, художников и музыкан-

Декада узбекского искусства. Танцовщица, артистка музыкального театра Мукаррама Ханум Уже несколько недель ли­тературная и театральная об­щественность Москвы распу­тывает клубок троцкистского вредительства в искусстве. Сре­ди имен ближайших сорат­ников Авербаха, его верней­щих оруженосцев неизменно фигурирует имя А. Афиноге­нова. Кому неизвестно, что Афи­ногенов вместе с Киршоном и Бруно Ясенским всячески боролись против решения ЦК партии от 23 апреля 1932 го­да и пытались навязать со­ветской литературе свое руко­водство? Кому неизвестно, что представляет собой Афиноге­автор товетни нов-писатель Вопрос парткому МХАТ ческой «Лжи» и других пьес, искажавших советскую дейст­вительность? Кому неизвест­но, что представлял собой Афиногенов-редактор? Только партком МХАТ про­явил полнейшее равнодушие к тому, что творил этот лов­кий литературный карьерист. Парторганизация МХАТ, чле­ном которой является Афино­генов, не удосужилась разо­брать вопрос о том, имеет ли Афиногенов право носить вы­сокое звание члена партии. Считает ли парторганизация МXАТ правильным, что парт­ком до сих пор не обсудил этого вопроса? Б. ХАРЛАМОВ

Ответ группкома драматургов «Вопрос группкому дра­В ответ на матургов», напечатанный в газете  

комиссия, которая произведет деталь­ное изучение всех материалов, каса­

«Броненосец Потемкин» Беседа с композитором О. С. ЧИШКО линно исторические лица. Опера состоит из четырех актов и шести картин. Музыка оперы строилась мной на народно-песенном творчестве, в пер­вую очередь, украинском. Я стре­мился создать мелодии большой эмо­циональной силы и выразительно­сти. Опера в настоящее время репети­руется в Ленинградском театре опе­ры и балета им. Кирова, который го­товит ее к 20-летию Октября. Поста­новщик заслуженный деятель ис­кусств И. Я. Судаков (реж. МХАТ), дирижирует народный артист А. М. Пазовский, оформляет художник Когда я смотрел фильм «Бронено­сец Потемкин», у меня мелькнула мысль создать на эту тему музы­кальное произведение. Работать над оперой я начал в конце 1934 г. Сце­нарий составлен мной вместе с по­этом С. Д. Спасским, Либретто на­писано им же. Главные герои оперы: матрос Гри­из органи­заторов восстания, и матрос Афана­сий Матюшенко, прозванный впо­следствии «красным адмиралом». Основными персонажами оперы так­же являются матрос Качура, жена Вакулинчука--Груня, лейтенант ба­рон фон-Клодт, прапорщик Алексе­ев, боцман Ведермайер. За исключе-

 никновением и чувством глубочай­шей признательности говорил Мей­ерхольд о Немировиче, Станислав­ском, Ленском, как разносторонних мастерах сцены-актерах и режиссе­рах. Но с такой же страстностью и воодушевлением он говорил о том, что русский театр вместе со всей рус­ской жизнью не может дольше топ­таться на одном месте. Он говорил о том, что предстоят крупные бои за новый русский театр и что участ­никами этих боев будем мы все каж­дый из нас.

нием Груни и Качуры все это под­И. М. Рабинович. 



новом театре, тогда уходи к художе­ственникам. Впрочем, не беспокой­ся, с Володей (Владимиром Иванови­чем) мы о тебе договоримся. После многочисленных мытарств и хлопот Александру Павловичу уда­лось создать свой театр.   Помню осень 1898 года. Однажды меня пригласил к себе домой Алек­сандр Павлович. - Приходи ко мне, дружочек, по­едем с тобой на первый спектакль «Царя Федора Йоанновича» в Новом театре в «Эрмитаже». И вот через несколько часов з сижу в ложе рядом с Ленским и гля­жу на сцену. Как и весь зритель­ный зал, как и все присутствовавшие на этом спектакле русские актеры, мы были потрясены реалистической правдой постановки, новой, смелой мизансценировкой, оригинальными костюмами, великолепной игрой ак­теров и прежде всего игрой И. М. Москвина. К концу спектакля все почувствовали, что в театральном ми­ре Москвы произошло величайшее событие. После спектакля меня сно­ва охватило страстное желание пой­ти работать и учиться -- к Немирови­чу и Станиславскому. Но А. П. Лен­ский сдерживал меня: - Это прекрасно, дружочек мой, но я сделаю все возможное, чтобы и у нас, в нашем новом театре, было так же. У А. И. Южина в то время часто собирались к обеду Владимир Ивано­вич Немирович-Данченко, Ленский, драматурги Шпажинский, Гнедич, Модест Чайковский, А. Потехин, ре­дактор «Русской мысли» В. Гольцев. После обеда в кабинете у Алексан­дра Ивановича начинались длинные дружеские беседы о русском театре и о его судьбах. Помню, как во время одной из этих бесед A. П. Ленский заявил, что в скором времени в от­ремонтированном здании Нового те­атра (бывший Шелапутинский) со­стоится премьера «Леса» в его поста­новке. В этом спектакле я сыграл роль Буланова и тогда же навсегда свя­зал свою актерскую судьбу с судь­бою Малого театра. Вот воспоминания, ожившие в мо­ей памяти при чтении замечательной книги Вл. Ив. Немировича-Данчеммо.

еще не успевшие окостенеть в при­вычных актерских штампах, могут создать такой театр, который будет воспитывать подлинного человека и гражданина. Я привожу только содержание ре­чи Владимира Ивановича, а не его точные выражения. Собрание продол­жалось с сем нетора до д мо потрясен молодой человек, готовя­щийся к началу своей артистической карьеры. Я тут же бесповоротно ре­шил вступить в театр под руковод­ством Немировича и Станиславско­го. На следующий день я, еще не остывши от впечатлений после опи­санного собрания, буквально ринул­ся к Александру Ивановичу Южину и откровенно рассказал ему о своем решении. Александр Иванович не со­гласился со мной: Не для того мы тебя вывезли из Воропежа, не для того тебя вос­питывали в нашей школе, чтобы от­дать другому театру. Слова Александра Ивановича бы­ли мне более чем понятны. Но я уве­рен, что Немирович-Данченко и Ста­ниславский на месте Южина дали бы своим воспитанникам точно такой же совет. ся Я пошел к А. П. Ленскому. Он глу­боко сочувствовал театральным идеям Немировича-Данченко. А. П. тяготил­чиновничьей рутиной, царившей в управлении императорских театров, и жестоко страдал от нее. Это управ­ление относилось к «причудливым затеям» Александра Павловича свы­и всячески тормозило его ини­циативу В описанное время Ленский жестоко страдал от такого вмеша­тельства театральных чиновников в задуманные им постановки «Сон в летнюю ночь» и «Бой бабочек», Бю­рократическая дирекция император­ских театров выживала Ленского из Малого театра. Поэтому Александр Павлович носился с мечтой о созда­нии нового театра. Основой такого театра должна была также быть ак­терская молодежь. Как же так, дружочек мой, ответил на мои взволнованные приз­нания Александр Павлович, - все это, конечно, прекрасно, но ведь ты и здесь нужен. Вот, если мне не удастся осуществить мою мечту о

Дни юности артист А. А. Остужев орденоносец республики  Есть у Альфреда Мюссе чудесное лирическое сти­народный хотворение -- диа­лог между сердцем и памятью челове­ка. Память иронизирует над сердцем. обращаясь к нему через каждые че­тыре строчки с вопросом, не устало ли оно «любить и страдать». И серд­де человека отвечает: «Нет, не уста­ПО…>. Мемуары, тем более мемуары те­втрального деятеля, отнюдь не лири­ческое произведение. Книга «Из про­шлого» Вл. Ив. Немировича-Данчен­ко ни в каком соответствии с со­чинением Мюссе не находится. Вспо­мнил я об этих лирических строках Французского поэта для того, чтобы ответить моей собственной, естест­венной в моем возрасте мысли. Жизнь не стоит на одном месте, она не только меняется, но и проходит. Наше поколение стареет, и вольно или невольно подводишь итоги сде­ланному и пережитому. Книга «Из прошлого» как литера­турное произведение вызовет самый глубокий интерес среди многочис­денных кругов читателей нашей стра­ны. Поэтические описания природы замечательный пейзаж летней ночи в степной усадьбе); меткие, исчер­пывающие характеристики, лаконич­ный и глубокий анализ художествен­ных явлений и, наконец, точный, плавный язык - все это делает кни­ту не только важным историческим документом, но и ценным художест­венным произведением. Портреты лю­дей описанных Немировичем-Данчен­ко, по своей живописности и исто­рической выразительности стоят на­равне со знаменитой галлереей порт­ретов Серова. Стиль книги настоль­ко прозрачен, легок и изящен, чтоДо самое чтение доставляет подлинно стетическое удовольствие. страстным волнением читал я bу книгу одного из наиболее ярких замечательных представителей мо­театрального поколения. Мемуа-

ры эти заставили меня заново пере­жить мою юность­время возникнове­ния Художествен­ного театра. Сорок

 

лет тому назад, как и сейчас, Ху­дожественный театр осуществлял и воплощал лучшие устремления и на­дежды русского искусства. Я хочу здесь вспомнить некоторые эпизоды, связанные с моим предполагавшимся вступлением в состав Московского Художественного общедоступного те­атра-в год его возникновения. театральном училище при Малом те­атре, в классе незабвенного А. П. Лен­ского. Это было вскоре после того, как А. И. Южин-Сумбатов извлек меня из провинциального Воронежа и определил в школу Малого театра. В середине 90-х годов прошлого столетия я учился в Императорском С момента приезда в Москву я стал посещать три артистических дома, окружение которых очень повлияло на формирование моего характера и сознания актера и гражданина. Это были «дома» - А. И. Южина, А. П. Ленского и В. И. Немировича-Данчен­ко, который жил тогда в одном из переулков в районе Никитской. Позади уютного и культурно об­ставленного домика был большой двор с зеленью и дорожками. Иног­да по воскресеньям Екатерина Ни­колаевна Немирович приглашала нас, молодежь, на «утренний чай». Обыч­но на этих утренниках бывал я, молодой сын Ленского - Александр Александрович, дети младшей сес­тры Екатерины Николаевны Веры Николаевны и др. Перед каждым из мас ставилась чашка ароматнейшего, дымящегося какао, вкусные песоч­ные пирожки собственноручного из­готовления Екатерины Николаевны. завтрака мы обычно играли во дворе, зимою неистово и с запалом дрались «в снежки»… За завтраком всегда присутствовал Владимир Ива­нович, тогда уже преподаватель те­атральной школы при Московской филармонии.

Группа учеников Театральной шкопы (ныне--шкопы им. Щепкина) при Малом театре. Стоят нидов и Григорьев, сидят -- Недоброво, Алексеева, преподаватель школы Невский, Вальц, Васенин и Остужев. Снимок сделан в 1896 году группы молодых большевиков из бо­евой организации. В годы империалистической вой­ны молодой Ленский заболел тяже­лой формой тифа и умер. Только в годы гражданской войны мы все к немалому изумлению узнали о том, что он в течение многих лет работал в большевистском подполье Москвы. В театральных кругах Москвы вскоре заговорили о новом театраль­ном начинании, задуманном Немиро­вичем и Станиславским. Среди ста­рых актеров, как и среди молодежи, кончавшей курс Императорской шко­лы при малом тоатро школы Филармонии, ходили самые разнообразные слухи, связанные с таинственными беседами Владимира Ивановича и Константина Сергееви­ча, беседами, длившимися порою по 10 часов и больше. Выпускники обеих театральных школ дружили между собой. Эти от­ношения обяснялись многолетней дружбой, связывавшей Немировича­Данченко с Ленским и Южиным. Вспоминаю вечеринку на одном из переулков Поварской у ученицы Фи­лармонической школы Савицкой, по случаю окончания школы. Там при­сутствовали ученики Немировича и ученики Ленского. Кроме прекрасной юной Савицкой на вечеринке были Мейерхольд, Книппер и некоторые другие, имена которых я не могу вспомнить. Мне особенно запомнился юный Мейерхольд. Он оказался «заводилой» очень страстного, захватившего всех разговора о будущих судьбах рус­ского театра. С необыкновенным про­сотрудничал Владимир Иванович, и др. Это было время смены направле­ний в русской литературе. На этих утренниках мы впервые услышали имена Чехова и первых русских сим­волистов. лись вопросов искусства и литерату­ры. Подвергались критической оцен­ке очередные книжные новинки, ка­кая-нибудь статья в свежем номере «Русской мысли», в котором тогда Из постоянных участников этих встреч мне хочется помянуть не­сколькими словами молодого Алек­сандра Александровича Ленского. Это был равносторонне одаренный юноша, интересовавшийся театром, поэзией и обнаруживший незауряд­ный талант скульптора. Никто из нас не знал тогда, что этот жизнерадост­ный и не по летам серьезный мо­лодой Ленский уже на гимназичес­кой скамье вступил в социал-демок­ратический кружок и примкнул к фракции большевиков. Об этом мы узнали значительно позже, уже после Октябрьской революции, когда Алек­сандрa Александровича не было в живых. Помнится, как однажды, в 1907 г., в эпоху начавшейся полити­ческой реакции, ко мне пришел 18-летний Ленский и обратился с просьбой: Александр Алексеевич, мне ну­жен пистолет! Он знал, что у меня, как у завзя­того охотника, было самое разнооб­разное огнестрельное оружие. Я по­дарил ему свой браунинг, не спраши­вая, зачем он ему. Он понадобился Александру Алек-

Через несколько недель после этой вечеринки Вл. Ив. Немирович-Дан­ченко собрал в круглой комнате ны­нешнего Дома союзов группу выпуск­ников обеих московских театраль­ных школ. Из выпускников школы Малого театра на собрании присут­ствовал я и Андаров. Владимир Ива­нович обратился к нам с речью.сока и сейчас помно его медленные, сдер­жанные жесты,густую, раздвоенную по середине черную бороду, его точ­ные, взвешенные и меткие сравне­- ния. Он говорил о театре новой фор­мы, освобожденном от рутины и штампов бытовых традиций. Обращаясь к нам, он прямо заяв­лял, что этот новый театр должен быть создаи силами актерской моло­дежи. Владимир Иванович развернул перед нами широкую программу: … Театр должен быть общедоступ-- ным, народным, созданным для на­рода, питающимся идеалами и наде­ждами народа и отдающим всего се­бя без остатка на служение родному народу. Только пластические души,

Разговоры обычно каса­сандровичу для обучения стрельбе