Понедельник, 17

мая 1937 г. №

23 (369)

СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО Оркестр СССР будет лучшим в мире ССР». Советская дирижерская культура не выдвинула еще в своей области ни Письмо артистов оркестра Союза ССР, помещенное в нашей газете в номере от 5 мая, вызвало необычайно широкий отклик. В редакцию уже по­ступило большое количество заметок, писем и резолюций от симфонических коллективов, отдельных музыкальных деятелей и групп любителей-слуша­телей симфонической музыки, в ко­торых они целиком и полностью со­лидаризируются с высказываниями авторов статьи «Об оркестре Союза Зака, ни Флиера, ни Ойстраха, ни Оборина. У нас есть одаренные, способные люди, но ими никто не занимается. Начать хотя бы с самой постановки дирижерского образования в наших ведущих консерваториях. В результате лишь немногие из оканчивающих Консерваторию по ди­рижерскому классу способны вести практическую работу в дальнейшем. Но и этих немногих наши концерт­ные организации игнорируют. Разве не возмутительно, что от ра­боты оркестра СССР, призванного воз­главить развитие советской симфо­нической культуры в нашей стране, фактически отстранены все советские дирижеры, в том числе и такие та­лантливые, как Пазовский, Мелик­Пашаев, Микеладзе и др.? Допустимо ли, что вся ответственная работа в оркестре отдана «на откуп »одному, к Однако это бесспорное положение пришлось не по вкусу кое-кому из руководящих работников музыкаль­ного управления. Смехотворная картина! Гусман - в от якобы угрожающих им нападок со стороны… «Советского искусства»! Тов. Шатилов на совещании дирек­торов филармоний, взывая к чув­тому же далеко не лучшему, совет­скому дирижеру Гауку? «К симфонической работе в оркест­ре должны быть привлечены все наи­более одаренные и квалифицирован­ные советские дирижеры, а также наиболее значительные представите­ли мирового дирижерского искус­ства», -- сказано в статье «Об оркест­ре Союза ССР».

«Тарас Бульба» На сцене Киевского ордена Ленина  театра оперы и балета состоялось первое (в новой редакции) исполне­ние оперы Лысенко «Тарас Бульба», Это большое и радостное событие не только в жизни театра и музыкально­го искусства Украины, но и всей со­ветской музыкальной культуры. После «Наталки-Полтавки» с ее не­замысловатым народно-бытовым сю­жетом и общим несложным музы­кальным построением театр обра­тился к одному из монументальных созданий украинской классической музыки. «Тарас Бульба» - наиболее зна­чительное произведение Лысенко, этого замечательного композитора, пе­редавшего в опере необычайное богат­ство своей мелодики и безграничную любовь к народной украинской пес­не. Написанная по сюжету одноимен­ной гениальной поэмы Гоголя, опера «Тарас Бульба» представляет собой большое историческое полотно, отра­жающее один из эпизодов героиче­ской национально-освободительной  борьбы украинского народа против исконного врага - польского пан ства. Для того, чтобы показать героику и величие этой борьбы народа за свою независимость, показать ее историче­ски правдиво, потребовалась серьез­ная переработка либретной основы произведения. Старое либретто опе ры, составленное Старицким, расхо­дилось с подлинным содержанием по­вести Гоголя, чрезвычайно сузило ее сюжетную основу. Оно брало за осно­ву любовно-романтические взаимо­отношекня Андрея с панночкой Ма­рильцей, в повести Гоголя играющие, как известно, подчиненное значение. Центральные персонажи гоголевского произведения - Тарас и Остап - отводились в либретто на второй план. Редактирование оперы требует большого мастерства и чувства сти­ля. Не только новые арии, сцены, но и малейший заново написанный кальная редакция оперы и ряд но­вых музыкальных эпизодов - пре­с этой задачей. До­Перед поэтом Рыльским, автором нового либретто оперы, стояла зада­ча - создать либретто, которое со­ответствовало бы литературному пер­воисточнику. Эту труднейшую зада­чу Рыльский выполнил в общем хо­рошо. Он не ограничился только ис­правлением текста и восстановлением по вести Гоголя, но заново написал две последние картины, ввел в оперу но­вых действующих лиц. Перенеся центр тяжести на показ картины За­порожской Сечи - этой казачьей вольницы, об единившей вокруг се­бя лучших сынов украинского наро­да в их борьбе за свою самостоя­тельность, - автор нового либретто оперы сохранил народно-героический пафос, которым пронизаны страницы гоголевской повести. Переработка либретто естественно повлекна за собой необходимость но­вой редакции и самой музыки оперы. Эту трудную задачу выполнили ком­позиторы Л. Н. Ревуцкий и Б. Н. Лятощинский. красно справился статочно указать на сочиненную ком­прекрасно гармонирует со всей остальной музыкой действия и об­окствия и оперы. В седьмой картине (седьмая и восьмая картины целиком написаны композитором Л. Н. Ревуцким) неза­бываемо сильное впечатление произ­водит рассказ Тараса о казни Оста­па. Насыщенная драматизмом, эта сцена по силе воздействия на слу­пателя может быть сопоставлена с драматической сценой прощания ма тери со своими сыновьями (конец второй картины), сохраненной в ори­гинальной редакции Лысенко. В своем развитии опера достигает высшей точки в третьем действии, в эпизоде песни «Засвистали каза­ченьки». Для некоторых новых сцен компо­зитор Л. Ревуцкий использовал те­матический материал из музыки Лы­сенко, не вошедший в новую редак­цию оперы. На музыкально-темати­ческом материале лысенковской опе­ры в ее старой редакции превосход­но сделана, например, сцена боя в третьей картине четвертого дей­ствия. Из второй картины, не вошед­шей в новую редакцию оперы, Ре­вуцкий использовал песню девушек, исполняемую в пятой картине. Значительной переработке под­верглась в новой редакции увертюра к опере. Оставив в качестве лейтмо­тива увертюры оригинальную тему Лысенко, воплощающую как бы ге­роический народный образ Ревушкий добавил к ней еще песню кобзаря и песню казаков (из первой и третьей картин). Обогащенная новым музыкальным материалом, почерпнутым из дала нейшей музыки оперы, увертюра значительно выиграла в общем кон­тексте произведения. Прекрасное впечатление оставляют также напи­санные Ревуцким музыкальные ан­тракты. Большую и очень ответственную работу пришлось провести и компози­тору Б. Н. Лятошинскому. Он заново оркестровал всю оперу, Композитор проявил при этом большое мастер­ство. Очень хорошо сделана оркест­ровка ко второй картине, танцы (вто­рая и четвертая картины), сцена в Запорожской Сечи и все массовые сцены в опере. Но лучше всего ком­позитору Лятошинскому удалась сце­боя (третья картина четвертого действия), Здесь композитор Лято­шинский достиг лучших образцов симфонической литературы. Есть в новой редакции оперы и на слабые места. Перегруженность мас­совыми сценами (один из серьезных недостатков оперы) делает ее не­сколько однообразной. С другой сто­роны, чрезмерный обем произведе ния утомляет слушателя. Коллектив театра, начиная с его художественного руководителя, за­служенного артиста республики В. А. Дранишникова и кончая отдельным участником этого замечательного спектакля, отнесся к своей работе над оперой с большой любовью, О тщательной и детальной переработ­ке оперы свидетельствует прежде даго орместовроое ние. Все хоровые сцены прекрасно сделаны хормейстером, орденоносцем Н. Н. Таракановым. Большую работу над спектаклем провели засл. деятель искусств орде­ноносец И. М. Лапицкий - постанов­щик оперы, и заслуженный деятель искусств художник А. Г. Петрицкий. Из исполнителей отдельных партий наиболее выделяется народная ар­тистка Союза ССР орденоносец М. И. Литвиненко-Вольгемут, исполняющая в опере роль Насти (жены Тараса). Созданный ею образ страдающей ма­тери оставляет глубокое и неизгла­димое впечатление.

К предстоящей выставке «20 лет РККА» художник В. П. Ефанов пишет картину на тему: «Встреча шефов Военно­художник за рабо­Фото А. Чепрунова. воздушной академии им. Жуковского с актерами театра им. Станиславского». На первом плане - той над картинюю.

а собрании московских хуДОЖНИКОВ Отсутствие такого индивидуально­го подхода к художникам и привело к тому, что за последние годы по­явилась масса безразличных, а под­час и фальшивых картин, не повы­шающих художественую культуру страны и не поднимающих советское искусство на более высокий уровень. в Наряду с такими политически пра­вильными выступлениями художни­ков на собрании раздавались и речи, которых слышались отзвуки ста­рой групповщины,-- выступления Длугача, Гуревича и др. Общее не­удовлетворение вызвала речь Д. Ште­ренберга. Он давал советы и поучал как… сторонний наблюдатель. Ни слова не сказал Штеренберг о той групповщине, поддерживаемой фор­и молодой художник т. Устинов гово­рили о яде, которым отравляют мо­лодежь критики вроде А. Эфроса. На собрании выступил т. Е. Кац­первые два года существования МОССХ слово «АХРР» он употреблялый через каждые десять слов,сейчас, через пять лет, он произносит это сло­во реже. Два года назад он не мог, оказывается, разговаривать с Павлом Кузнецовым, а теперь не только мо­жет разговаривать, но и ехал однаж­ды в общем вагоне с Кузнецовым из Москвы в Донбасс. Собрание подав­ляющим большинством голосов отка­зало Кацману в продлении его речи, лишенной элементарной самокрити­После такого приема художниками Кацмана его сподвижник Перельман не рискнул показаться на три­выстномуу тем, этому закулис­рассказать художественной общест­венности столицы. Вечером 15 мая на собрании с большими речами выступили тт. П. М. Керженцев и Эдельсон. Тов. Д. Моор в своей большой ре­чи говорил об отрыве руководителей МОССХ от художественной общест­венности. Руководители союза не по­няли политической обстановки, у них отсутствовали политические перспек­тивы. Вместо борьбы за молодежь был выдвинут лозунг «сильный вы­плывет». Тов. П. М. Керженцев считает пра­вильным, что собрание так присталь­но вникало в вопросы, связанные с групповщиной. Художники пони­мают, что групповщина является тем мостиком, по которому в искусство проникает враг. Никто не говорит, что все участники РАПХ, АХРР или «Октября» были связаны с троцки­стами и бухаринцами. Но известно, что среди участников «Октября» как и среди участников других груп­пировок -- работали троцкисты и бу­харинцы, были люди, которые в на­стоящее время исключены из партии (вроде руководителя «Октября» II. Новицкого). Тов. Керженцев считает необходи­мым, чтобы новое руководство союза художественном образовании в СССР», над которым сейчас работает Всесоюзный комитет по делам ис­кусств. всей отчетливостью сказать, что це­ряд критиков (в том числе и в первую очередъ А. Эфрос) в течение ряда лет дезориентировали художест­венную общественность, внушая ей убеждение, что если советское искус­ство не пойдет по пути «левого» фор­малистического французского исвус­ства, оно не будет настоящим искус­ством. Тов. Эдельсон обратил внимание собрания на то, что целый ряд ху­дожников из бывшего руководства МОССХ (Кацман, Штеренберг и др.), которые должны были бы вскрыть корни групповщины и рассказать о своей личной рони расоказатьо постарались от этого уклониться. С большой интересной речью, по­священной творческим вопросам М выступил нa собрании г. Ангаров (культпрос ЦК ВКП(б). A. ВЛАДИМИРОВ

Собрание московских художников, ству советского патриотизма, пытал­посвященное обсуждению пятилет­ся упрекнуть авторов статьи в ставке на иностранцев. Но известно ли т. Шатилову, что Гусман, который сегодня так рьяно выступает против учебы у лучших мировых дирижеров, в течение поч ти двух лет, в бытность руководите­лем музыкального сектора Радиоко­митета насалат чуть не во всех оркестрах Союза иностранных дири­жеров третьестепенного значения. вытеснив советских дирижеров из по­вседневной прад понернной боты? Известно ли т. Шатилову нову иасейнас в кностке стрнных руководителей продолжают  гельске, Пауль Пелла в в Тбилиси. А время ряд советских молодых дирижеров, как можности по-наст себлработоM. Спрашивается, кто же действитель­тель­но проявляет чувство советского пат­риотизма, - те, кто дезориентирует советскую общественность вредными разтоворами о том, что аук не хуже Клленоера и Елемперера, или те, кто требует, чтобы наряду с привлечени­ем всех наиболее одаренных и ква­лисипированных советских дириже­ров были привлечены также и наибо­ней деятельности МОССХ, затяну­лось на восемь вечеров. На собрании выступило более 50 художников (же­лающих принять участие в прениях оказалось более 100 человек). Критика старого руководства мОССХ, и прежде всего его предсе­дателя А. Вольтера, начатая в пер­вые дни собрания, продолжалась до последнего вечера. Критик т. О. Бескин говорил о том, что Кацман, Перельман, Григорьев и другие художники из мосоховской верхушки считали своим теоретиче­ским вождем небезызвестного И. М. Гронскего, а своим евангелием - ис­кусствоведческие упражнения «Ново­базой для борьбы за… социалистиче­реализм. с ский Но даже и в этих узких рамках Чернышев и др. в своих выступле­ниях показали, как все остальные ви­ды изобразительного искусства выпа­дали из поля зрения союза. Выста­вочные комиссии, возглавлявшиеся руководителями МОССХ открыто за-

Критикуя систему работы МОССХ, художники выдвигали целый ряд де­ловых практических предложений. Они говорили о новых формах органи­зации выставок,об учреждении кон­курсов на лучшие картины, об уста­новлении нравительственных премий им. Репина и им. Сурикова, о пре­доставлении за лучшие картины за­граничных командировок (в Лувр Подытоживая высказывания от­художников, т. О. Бескин указал, что настал момент, когда ху­ческие обединения должны созда­ваться внутри единого союза и дол­жны исходить из общих всему сою­зу стремлений к социалистическому реализму. Обединения должны ра­ботать под контролем широкой со-

Прекрасный образ Тараса, цел пель ный, монолитный и сильный, создает народный артист республики ордено­носец И. С. Паторжинский. Яркий образ достойного сына Та­раса -- Остапа создает засл. артист нию нехватает теплоты и искренно­сти. Из остальных артистов следует от­метить Н. И. Захарченко (панночка ница). Красочно и темпераментно постав­обКрасочно и темпераментно постав­ский). Особенно хорош «козачек» во второй картине и массовый талец в четвертой картине. Учитывая, что работа над спектак­лем продолжается, мы уверены, что отдельные недостатки спектакля бу­дут исправлены, и прекрасная опера Н. В. Лысенко в новой редакции поэ та Рыльского и композиторов Ревуц­кого и Лятошинского получит впол­не соответствующее ей оформление. Но и в настоящем своем виде спек­такль знаменует собой новую побе­ду театра. «Тарас Бульба» - глубо­ко волнующий спектакль. В самом ближайшем времени Киеп­ский ордена Ленина театр оперы и балета выезжает на гастроли в Ле­нинград, где покажет и оперу «Тарас Бульба». Киев Композитор В. КОСЕНКО

являли, что на выставки плакаты и ветской общественности и на ежегод­ных выставках отчитываться в сво­карикатуры не принимаются. В сою­зе создавались «теории» о том, что ей творческой деятельности. график - это неудавшийся живопи­сец, что оформительство -- это не ис­кусство, что декоратор-«театраль­- Слово - «творческая группа», - говорит т. Моор, стало сейчас страш­ным словом. Боншься, как бы кто не подумал, что говоришь о группов­щине, но надо все-таки сказать, что творческие группы художников, со­ревнующихся между собой, сейчас безусловно необходимы. монумен-обходимы,даже ряд других художников разоблачением укоренившихся в МОССХ убеждений, будто каждый художник может написать все, что угодно, был бы дан заказ и выпи­сан

лее значительные представители ми­щик» - не настоящий художник. Не­рового «середнячки», су т. Гусману. дирижерского искусства, а не пришедшиеся по вку­взирая на постановление ЦК партии о реконструкции Москвы и решение правительства о создании Дворца со­Оркестр Союза ССР может и должен стать одним из лучших оркестров в мире Мы можем и должны воспитать ветов, руководители МОССХ ничего не сделали для развития тальной живописи. Тов. С. Герасимов в своей речи рас­замечательных советских дирижеров, но для этого нужно обеспечить рабо­ту всех наших симфонических оркест­ров подлинно идейным художествен­ным руководством. сказал о разлагающем влиянии на руководителей союза со стороны Все­кохудожника и его председателя - врага народа Славинского. против «Цыганоч­ки», которую и сейчас отплясыва­ют в веселый час брошюры на любой сходке молодежи, Злопо­лучных любителей веселой музыки рапмовцы заставляли пресерьезно обсуждать вопрос «чем вредна цы­ганщина и легкая музыка» и т. п. По существу РАПМ был филиаль­ным отделением РАПП. Ядовитая «авербаховщина» по рапмовским ка­налам просачивалась в музыкальное искусство, Это факт, который сегод­ня не в силах отрицать и сами быв­шие руководители РАПМ. ние, карикатура, гипербола. Нисколь­ко! Известно, что рапмовцы вели борь­бу против музыкальной техники, фальсифицируя этим борьбу против формализма. Знаменитое рапмовское спецеедство не было результатом случайных оши­бок отдельных лиц. Оно вытекало из официальных установок руководства РАПМ. Оно было порождением бес­принципной кружковщины, группо­вой тактики, проводившейся верхуш­кой РАПМ. В своем выступлении, напечатан­ном в конце 1931 г., Лебединский го­ворил: «Огромное большинство арти­стов - старые люди, которые по де-

линию» РАПМ, проповедовал веду­щую роль РАПМ на музыкальном фронте в качестве якобы отряда пар­тии, теоретики РАПМ (Келдыш, Гро­ман и др.) вели войну против музы­кальной формы, разрабатываемой в течение трех столетий, без которой немыслим был бы современный сим­фонизм, составляющий величайшее завоевание музыкального искусства. Подвергалась избиению соната. Пи­сать сонаты, разрабатывать сонат­ные аллегро в сочинениях считалось   признаком дурного тона, неприлич­ным для советского композитора. Это странным образом сочеталось с фальшивыми гимнами и славослови­ями в честь Бетховена, всесветного ге-

при всей своей велеречивости так и не сумели сколько-нибудь членораз­дельно обяснить, каким образом на­до «одемьянивать» музыку, так же как не сумели ничего ответить на во­прос, как писать музыку диалекти­ко-материалистическим методом. Из 39 книжек и брошюр, выпущенных Музгизом за 1931--32 г., 31 принадле­жала перу рапмовских «идеологов» и все эти книжки были насквозь вульгарны, пропитаны ядовитым со­ком авербаховщины. Групповые настроения, насажден­ные рапмовщиной, еще живы, тяжелым грузом тяготеют на неко­торых композиторах творческие уста­новки РАПМ. Конечно, советская музыка прекрас­ное и здоровое искусство. Историче­ское постановление ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 г. оказало мощное воз­действие на музыку, и за эти 5 лет советское музыкальное искусство пришло в пору своего пышного цве­тения. Во всей истории музыки мы не знаем такого факта, когда в сердце страны, в день всенародного празд­нества, глава вооруженных сил госу­дарства, славнейший полководец, об­ращаясь от имени партии и прави­тельства с речью к трудящимся всей страны и всего мира, в числе всяких культурных завоеваний с гордостью говорил о победах советских музы­кантов. Разве это не замечательное свидетельство блестящего расцвета советской музыкальной культуры? И разве не свидетельствуют о том же великолепные успехи музыкальной культуры народов СССР, ежегодно демонстрируемые в Москве. Но как бы ни были велики побе­ды советской музыкальной культу­рывто не дает нам никакого права успокаиваться и почивать на лаврах, Когда бывшие руководители РАПМ один за другим выходят на трибу­ну и признают свои ошибки, есте­ственно возникает вопрос: почему понадобилось целых 5 лет для того, чтобы эти товарищи, в том числе и коммунисты, поняли, наконец, дей­ствительное значение исторического постановленяи ЦК ВКП(б). Целых пять лет «размышлял» Л. Лебединский, прежде чем решил­ся отмежеваться от своих прежних позиций. Какая же цена его призна-

ниям, если всего год назад на дис­куссии в связи со статьями «Прав­ды» о формализме в музыке он вы­ступил с откровенно реваншистской речью? Какая же цена признаниям его бывших соратников, если до сих пор они ни разу не решились кри­тиковать Л. Лебединского за реци­дивы рапмовщины в его статьях, на­печатанных уже после решения ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 г.? Быв­шие рапмовские активисты еще в 1934 г. организовали группевое вы­ступление в защиту Лебединского, против которого якобы велась трав­ля в союзе композиторов. Л. Лебедин­ский был тогда вынужден сам опро­вергнуть это лживое заявление и от­межеваться от него. Рапмовская групповщина все еще существует, хотя и в ослабленном виде. И самым фактом своего суще­ствования, она поддерживает другие группировки в композиторской среде. У нас нет никаких оснований валить в одну кучу всех бывших рапмовцев. Нельзя каждого бывшего участника РАПМ брать под подозрение на том лишь основании, что в свое время он был членом РАПМ. Такие тенденции намечались в выступлениях нексто­рых ораторов на собрании компози­торов, и они должны быть отвергну­ты со всей решительностью. Необходимо тщательно разобрать­ся в поведении отдельных товари­щей из бывшей РАПМ и строго раз­личать между теми из них, кто после постановления ЦК ВКП(б) честно, не покладая рук, работал, помогая реа­лизации исторического решения, к теми, кто до сих пор не перестроил­ся, оставался на своих старых, за­раженных гнусной авербаховщиной, осужденных партией позициях. Но мы не можем забывать, что групповая замкнутость отрывает ху­дожников от жизии, от масс и со­здает питательную среду для вра­ждебных влияний. Грызня групп и школок, до сих пор происходящая в союзе и отразившаяся на самом ходе собрания композиторов, на-руку толь­ко врагу, стремящемуся затормозить, сорвать победоносное развитие наше­го искусства. Достаточно ли хоро­шо усвоило это руководство союза, партийная организация? Мы не по­чувствовали этого на собрании ком­позиторов. B. ГОРОДИНСКИЙ

О РАПМ и рапмовщине Когда перели-14 мая торов, ния ЦК организаций стываешь пожел­телые страницы рапмовских жур­налов, книжек, С брошюр - кажет­Мы ся, что все это пи­доклада. салось и говори­ЛОСЬ когда-то очень давно. Так далеко за эти 5 лет ушла вперед наша музыкальная дей­ствительность. Страшно читать сей­нас «опусы» Лебединского, Виногра­дова, С. Крыловой и других рапмов­ских идеологов и теоретиков. ельзя поверить, что эти люди зна­узыку, и больше того, что они любили. Прекрасное искусство, со­тканное из трепетных волнений че­ловеческой души, «musica divina» древних­что общего имеет оно с пошлыми, вульгарными построения­ми и бездарными схемами угрюмых сектантов из б. РАПМ. Для немузыкального уха прекрас­нейшая музыка не имеет никакого смысла»,-писал некогда Маркс. Уши раимовских идеологов не были музы­кальными ушами. В прекраснейшей музыке они не улавливали ее истин­ного смысла. Даже тогда, когда они хотели провозгласить здравицу в честь великих художников прошло го, они и здесь обнаруживали непо­нимание их творчества, говорили су­конным языком, надуманными тер­минами и формулировками. Они клас­сифицировали гениальных мастеров, вдохновенных поэтов, рассовывая их по графам заранее придуманной аблицы, и самое слово «красота» счи­тали чем-то вроде сатанинского по рождения. На свете нет ничего нелепее музы­кальной фармакопеи, созданной рап­овскими педантами. Великий Глин­слава и гордость русской музы­есть представитель прусского пу­иразвития, Мусоргский «кающийся дворянин», Шопен - салонный ком­озитор, расслабляющий волю и вос­штывающий истерического человека, ханжа, поминутно обраща­ющийся к богу, Чайковский - барин, грубо издевавшийся над народной началось открытое партийное собрание союза компози-альные посвященное пятилетию со дня исторического постановле­ВКП(б) о ликвидации РАПП, РАПМ и др. пролетарских в искусстве. докладом о деятельности РАПМ выступил т. Городинский. печатаем его статью, излагающую основные положения песнью. Вот и вся незамысловатая рапмовская «аптека». Напрасно стали бы мы искать в рапмовской литературе каких либо художественных оценок, настоящей художественной критики. Литература эта поражает бедно­стью, нищетой мысли, путаницей по­нятий, нелепыми домыслами и самым горьким невежеством. Нет, кажется, ни одного философского и эстетиче­ского вульгаризатора, которому бы не кланялись в ноги рапмовские теоре­тики. Меньшевистствующий идеа­лизм, воронщина, переверзевщина, литературная авербаховщина - «все проходили перед нами, все побывали тут». Самовлюбленность, бюрократиче ское высокомерие руководителей РАПМ привели их к анекдотическим сопоставлениям Бетховена, Мусорг ского с Давиденко и Белым. В инст­руктивных письмах отделениям РАПМ и кружкам «друзей РАПМ» (были и такие) предлагалось читать сочинения Ленина, Плеханова, Луна­чарского и статьи Л. Лебединского и Сарры Крыловой. Чувство юмора, повидимому, было совершенно чуждо этим людям. Известно, что РАПМ пытался рас­пространять свое влияние также на музыкальную самодеятельность. Эти попытки всегда оказывались неудач­ными. Молодежь не принимала сум­рачных доктринеров, с сектантской нетерпимостью изгонявших из ра­бочих клубов всякие следы веселья и смеха. Кильчевские, Краснухи, Сер­геевы, Штейнпрессы и им подобные яростно воевали против, так называ­емой, музыки, легкого жанра, фана­тически истребляя танцевальную му­зыку, легкую песенку, а заодно и ли­рический романс. Издавались епеци-

сяткам лет работали в области цер­ния, доведшего сонатную форму до наивысшего совершенства. РАПМ становилась лишь относи­тельной творческой организацией. Творческие задачи отодвигались на задний план, и их место занимали чисто административные функции. Административный метод руковод­ства в искусстве признавался един­ственно действенным. Незамедли­тельно была подведена и теоретиче­ская база для этого курса в практи­ке РАПМ. В № 2 «Пролетарского му­зыканта» за 1929 г. излагалась мысль о том, что за 12 лет существования советской власти государство только перь ) начинает руково дить искусством, после того как ре­шены были более важные, кардиналь­ные задачи. То же самое писал уже в 1931 г. Л. Лебединский в брошюре «8 лет борьбы за пролетарскую му­выку». По Лебединскому «вполне ес­тественно», что на седьмом году ре­волюции в музыке господствовал классовый враг. Эта антиленинская установка понадобилась для того, что­бы показать, что руководство музы­кальным искусством партия и пра­визельство должны осуществлять че­рез РАПМ. Но ведь точно такие же мысли из­лагал и Авербах, и разница между точкой зрения Авербаха и точкой зре­ния по этому вопросу Лебединского здесь лишь та, что бывает между ко­пией и оригиналом - не больше. РАПМ были скопированы все ковной музыки, всю жизнь враща­лись среди черносотенных купцов, царских холуев; пропитанный этой идеологией их человеческий идеал они носят в своем сознании». Это было напечатано после того,

Но они стараются представить де­как товарищ Сталин в своей истори­ческой речи о шести условиях ска­зал: «Было бы глупо и неразумно рас­сматривать теперь чуть ли не каждо­го специалиста и инженера старой и школы, как непойманного преступни­ка и вредителя. «Спецеедство» всегда сниталось и остается у нас вредным позорным явлением». и Почти одновременно с Лебединским в полном согласии с его установка­ми, оргсекретарь РАПМ Штейнпресс выступил в журнале «За пролетар­скую музыку» с вредными утвержде­ниями, направленными к изгнанию из советской музыки всей советской музыкальной интеллигенции. На троцкистский характер выступления Штейнпресса автор этих строк ука­зывал на страницах газеты «Совет­ское искусство» еще до ликвидации РАПМ (статья «За большевистскую непримиримость на музыкальном фронте» 9/IV 1932 г.). Но и этот те­зис был принят руководителями РАПМ. Он был чрезвычайно важ­ным подкреплением авербаховского лозунга «союзник или враг» и прямо перекликался с утверждением Лебе­динского, что принципиальной разни­лы между коммунистом и беспартий­ло таким образом, что рапмовская верхушка была лишь пассивным про­водником троцкистско-авербаховских идей и влияний. Это неправда, ко­торую можно разоблачить без особого труда. Л. Лебединский и его соратники были активно действующей силой на музыкальном фронте. Они не просто повторяли за Авербахом его тезисы и лозунги, но и с огромной энергией претворяли их в теоретической и практической деятельности РАПМ. Отсекая значительную и драгоцен­нейшую часть классического насле­дия, фактически отвергая бытующую народную музыку, всячески фетиши­зируя рапмовскую массовую песню, они неслыханно обедняли советскую музыкальную культуру. Представим себе на мгиовение идеал музыкаль­ной культуры, сконструированной идеологами б. РАПМ. Это была бы уродливая, кривобокая, нищенская, бедная музыкальная культура без симфонической музыки, без оперы и музыкальной комедии, без камерной музыки, без инструментальной и во­кальной виртуозности, без танца и веселой песни. Короче, это была бы музыкальная культура без музыки, искусство без художественности. Могут сказать, что это преувеличе-



ным членом РАПМ не существует, а без исключения авербаховские тези­есть лишь количественная (!) разница. сы, вплоть до пресловутого «одемья­В то время как Л. Лебединский нивания литературы». Нужно ли го­«генеральную ворить, что рапмовские златоусты