Пятница, 11 июня 1937 г. № 27 (373) Совещание театров для детей Как воспитывать молодых зрителен. .как отвечать на их запросы, как вос иитать квалифицированных актеров, любящих,свое дело?

СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО

РАБОТА ПРИЗНАНА НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЙ На конференции московских архитекторов ференции оказались чрезвычайно не­критическими к своей собственной ра­боте. За три дня на конференции не выступил ни один из членов оргко­митета и руководителей проектных мастерских. А им было о чем порас­сказать и, главное, назвать вещи сво­ими именами. Можно было бы рассказать, напри­мер, о зазнайстве отдельных архитек­репутации которых не всегда соответствуют их практическим дости­б что жениям, о расхлябанности в работе отсутствии элементарной дисци­плинированности, о безответственном отношении к выполнению заданий. Начальник отдела проектирования Моссовета В. А. Дедюхин упомянул своем докладе, что из 1в00 провк­универ-тооноо московскими архитекторами, только чулин был искренно изумлен и даже обижен, когда ему поставили на вид, он представил свой проект с опо­зданием на… три месяца. Архитекторы не добивались выпол­нения постановления партии и пра­вительства о снижении стоимости проектирования; не раз изменяя в процессе строительства утвержден­ные проекты, они в итоге дали по од­ной Москве перерасход на десятки миллионов рублей. Архитекторы умолчали и о неред­ких в их практике случаях рвачества. Известно, что арх. Савельев за проек­тирование торцового оформления здания СТО запросил 25.000 рублей, тогда как само это оформление стои­ло только 20.000 рублей. Арх. Буров (из 6-й мастерской Моссовета) потре­бовал за проектирование одного стро­ительства не более, не менее, как 120.000 рублей Эти два случая при­веденные в докладе т. Дедюхина, не единичны, но делегаты конференции предпочли об этом позорном явлении молчать. Целый ряд ораторов (Афанасьев. Вайнштейн, Герасимов, Шербаков, Бухгендлер, Тарасов и др.) подверг. ли резкой критике работу «Архитек­турной газеты», которая до сих пор еще не является в руках союза ост­рым оружием в борьбе за подлинную советскую социалистическую архитек­туру. мным большинстом голосов Огромным конференция признала работу оргко­митета московского союза архитекто­ров неудовлетворительной. А. К.  отдела планировки Моссовета А. Бу­лушева, проекты мастерской, руко­водимой арх. Фридманом, в такой ме­ре перенасыщены украшательством, что напоминают собой все, что угод­но, только не оформление зданий. эклектизма и беспринципного укра­шательства. По словам начальника тому что еще до сих пор отдельные архитекторы желают во что бы то ни стало вырвать свои постройки из ан­архитектора, самбля, «перекричать» арх Арх. Вайнштейн поднял вопрос об апсамблевой застройке Москвы. За­острототоров, строящего рядом, «переплюнуть сосе­да». Наглядными примерами этого являлись выставленные на конферен­ции проекты застройки первого Мо­ситета, Садовой улицы, Первой Ме­щанской и т д. государственного нию у членов союза политической бдительности. Давно уже разоблачен как враг народа бывший руководи­Не помогал оргкомитет и воспита­тель Академии архитектуры негодяй Александров, а союз до сих пор, не сделал никаких выводов из его вреди­тельской деятельности. Молчит союз и о вредительской работе других ди­версантов, работавших в архитектур­ных и проектных организациях, вроде  Курта Майера, террориста Константа, 7 июня в Белом зале Моссовета от­крылась первая московская конфе­ренция архитекторов. Обширные пре­ния, развернувшиеся по отчетному докладу оргкомитета союза, сделан­ному арх. Л. О. Бумажным, позволили вскрыть основные болезни в работе союза. Делегаты конференции указывали, что, погрузившись в мелкие «теку­щие дела» и заседатёльскую суетню, московский оргкомитет союза не су­мел стать тем боевым штабом, кото­рый мобилизовал бы архитекторов столицы на выполнение решения партии правительства о реконструк­ции Москвы. Тов. возглавляю­Гурьев-Гуревич,

Под звуки джаза Джаз -- как джаз. Играет, поет, иногда хорошо, чаще плохо: под шу­мок с оглядкой может протащить дав­но изгианные из советского репертуа­ра «Чубчики», эту песню молодцов из Чубарова переулка, или танго «Признайся мне». Опять же под шу­мок руководитель джаза превращает коллектив в «лавочку» со всеми выте­кающими из этого последствиями, гу­сто пахнущими антрепризой, «жуч­ковством». Джаз -- коллектив. Но он переста­ет быть коллективом, когда во главе его оказывается хозяйчик, забираю­щий себе львиную долю дохода. Из получаемых от 1-го госкинотеатра ежемесячно 35.000 руб. Ренский кла­дет себе в карман 11.000 руб., его пра­вая рука, администратор Фридман­1.500 руб. На остальные 22.500 руб. надо содержать 16 музыкантов, опла­чивать амортизацию инструментов, репертуар, постановки, квартирные для приезжих артистов и пр. Под вывеской 1-го кинотеатра про­цветал хозяйчик, от которого зависе­ли работники оркестра. Ренский мог уплатить зарплату, но мог и задер­жать. «Ндраву моему не препятст­вуй», -- Ренский мог кричать, топать ногами на работников, унижать их достоинство, плеваться и даже зани­маться «рукоприкладством», хотя это, как известно, никаким договором не предусмотрено. Ренский мог в своем издевательстве совершенно безнака­занно доходить и до членовредитель­ства (как это было во Владивостоке с артистом Глед). под псевдонимом. Нет нужды перечислять все безоб­разия, которые приносит с собой бес­контрольное хозяйничанье тех, в ком живет дух антрепризы. Работники джаза Ренского попали в кабалу. Кабала эта была скреплена приложением печати и подписью Мо­гилевского (контора по управлению кинотеатрами ГУК), утвердившего рождение антрепризы, скрывшейся Эстрада всегда была поставщиком тем, «перлов» для сатирического жур­нала или… для народного суда. Слиш­ком много еще в ней от «единолич­ничества», от болота, в котором про­израстают конкуренция, рвачество, «жучкование» с его прикрытой или откровенно наглой эксплоатацией труда артиста.





Эти и многие другие насущные во­просы волнуют руководителей тю­зов, собравшихся на первое всесо­юзное совещание. Театральное управление Всесоюз­ного комитета по делам искусств, не интересовавшееся до последнего вре­мени тюзами, не позаботилось о том, чтобы важнейшие творческие вопро­сы театра для детей были поставлены в специальных докладах. Доклады художественного руководителя Цен­трального детского театра Н. И. Сац и нового ленинградского тюза Б. В. Зона носили информационный харак­тер и не удовлетворили участников совещания. Театральное управление не поза­ботилось и о том, чтобы созвать со­вещание до конца сезона и дать воз­можность периферийным работникам просмотреть и обсудить спектакли в ведущих театрах для детей. Пожалуй, только один А. А. Брян­дев, художественный руководитель старейи рейшего в Союзе ленинградского юза, рассказал совещанию о своем творческом опыте. Он говорил об от­ветственности тюзов за воспитание своих зрителей, о том вреде, который нанесли театру педологи, эксперимен­кро­8 тирующие над детьми, как над y ликами.

3.

 

щий одну из секций оргкомитета, ука­зал, что лишь за тосковского зал, что лишь за несколько дней до конференции союз принял решение о создании секций. Это было сделано с такой пожарной поспешностью, что бюро секций не избирались, а назна­чались. В результате всех этих бюрократи­ческих извращений творческие про­блемы целиком выпали из поля вни­мания оргкомитета. Союзом не было организовано обсуждение таких гран­диозных московских сооружений как метро или как Дворец советов. Не было обсуждения и творчества веду­щих мастеров советского зодчества. Ничего не сделано для теоретической разработки проблем новой советской социалистической архитектуры. Архитекторы Герасимов, Попов и другие указывали, что союз полно­стью игнорировал проблемы, связан­ные с архитектурой промышленных зданий; между тем в Москве этим де­лом занято до 500 архитекторов, а третья пятилетка предусматривает отпуск на промышленное строитель­ство до 15-20 миллиардов рублей. Союз не устроил за все время ни од­вого совещания по этому актуальному вопросу, а между тем в промышлен­ном строительстве до сих пор еще не изжиты тенденции конструктивизма. И до сих пор еще можно встретить на заводах строительство зданий, в та­кой мере застекленных «под Кор­бюзье», что изнывающим от жары за­водским работникам приходится за­думываться над специальными при­крытиями от солнца. Игнорируя творческую работу ар­хитекторов, союз мало помогал изжи­ванию формалистических ошибок,

t

b

g

.

И. Н. Крамской. Портрет работы Н. А. Ярошенко Крамской об искусстве времени, непременно что-нибудь лю­бит и что-нибудь ненавидит… Любовь и ненависть не суть логические вы­воды, а чувства… Там, где нет тен­денциозности, идейности, там искус­ству наступает смерть». Призывая русских художников к глубокому изучению великих масте­ров прошлого - Веронезе, Рафаэля, Тициана, и особенно Веласкева и Рембрандта, Крамской предостерегал против чисто формального восприя­тия занадной техники. «Говорят например: - «поеду по­учусь технике», Господи воля твоя! Они думают, что техника висит где­то, у кого-то, на гвоздике в шкапу и стоит только подсмотреть где клю­чик, чтобы раздобыться техникой… А того не поймут. что великие техники меньше всего об этом думали, что му­ку их составляло вечное желание только (только!) передать ту сумму впечатлений, которая у каждого была своя особенная. И когда это удава­лось, когда на полотне добивались сходства с тем, что они видели ум­ственным взглядом, техника выходи­ла сама собой». Отрицая обективистский метод на­турализма, с одной стороны, и голый техницизм, с другой, Крамской ста­вит перед русской живописью зада­чу создания типических образов. В архиве И. Н. Крамского сохранились гранки статьи, не допущенной цар­ской цензурой к опубликованию. Ста­тья посвящена 6-й передвижной вы­ставке и самым ярким ее картинам: «Кочегару» Ярошенко и «Протодиа­уже не ви­кону» Репина. «Я давно дел художественного произведения, которое волновало бы меня так глу­боко»… «В «Кочегаре» Ярошенко мы встре­чаем тип, резюмирующий пелию ласть труда; это один из блестящих исторических портретов нашей эпо­хи». «Кочегару» Крамской противопо­ставляет отталкивающий образ «Про­тодиакона». «В этой фигуре… глав­то-бишь, рука»… «Кочегар»… и «Протодиакон» есть великоленный, грандиозный почин в этом смысле, со стороны метода есть решительная новость в русском на­родном искусстве». ную массу, центр всего существова­ния, составляет обширное чрево… на это чрево положена огромная клешня, 8 июня исполнилось 100 лет со дня рождения знаменитого русского ху­дожника, трибуна раннего передви­жничества И. Н. Крамского, защищав­шего и обосновывающего русский идейный реализм. Ниже мы приводим несколько от­рывков, подобранных сыном покойно­го художника Анатолием Ивановичем Крамским из литературного наследия его отца, характеризующих идейные и творческие позиции художника И. Н. Крамского, «Я стою за нацио­нальное искусство, я думаю, что ис­кусство и не может быть никаким иным, как национальным. Нигде и никогда другого искусства не было, а если существует так называемое об­щечеловеческое искусство, то только в силу того, что оно выразилось на­цией, стоявшей впереди общечелове­ческого развития. И, если когда ни­будь, в отдаленном будущем, России суждено занять такое положение ме­жду народами, то и русское искус­ство, будучи глубоко национальным, станет общечеловеческим». Глубокое знание жизни родной страны, непосредственную связь с на­родными массами Крамской считает основным источником, питающим творчество художника: «… сидя в центре… начинаешь терять нерв ши­рокой, вольной жизни; слишком дале­ко окраины, а народ то, что может дать! Боже мой, какой громадный родник! Имей только уши, чтобы слы­шать, и глаза, чтобы видеть» (1874). Сознавая огромное познавательное значение искусства, подчеркивая ру­он ководящее значение идеи в картине, Крамской выдвигал эмоционально­суб ективные факторы в создании ху­дожественного образа в качестве не­обходимой предпосылки. Так он пи­сал о пейзажисте Шишкине: «Шиш­кин нас просто изумляет своими по­знаниями… И когда он перед нату­рой… то точно в своей стихии… тут все знает, как, что и почему…, Я что это единственный у нас человек, который знает пейзаж уче­ным образом…» (1872). Величие русского искусства Крам­ской видел в его идейной направлен­ности: циозно; щее «… русское искусство тенден­при этом я разумею следую­отношение художника к действи­тельности. Художник как гражданин и человек… принадлежа известному

союза мог находиться такой суб ект, как «профессор градостроительства» Направляя острую и справедливую а также проектных и планировочных организаций Моссовета, делегаты кон Сакулин. Только после его клеветни­ческого выступления на конференции с гнуснейшими выпадами против ут­вержденного партией и правительст­вом генерального плана реконструк­ции Москвы широкая архитектурная общественность столицы задумалась над вопросом: а что же такое, в сущ­ности, представляет собою этот «про­фессор»? Междутем отдельные архи­текторызнали (но не делали это достоянием масс), что упомянутый Сакулин до самых последних дней афишировал себя, как «члена-коррес­пондента Берлинской академии гра­достроительства», - фашистского уч­реждения, откуда давным давно уш­ли все лучшие представители интел­лигенции. критику по адресу оргкомитета союза,

Какие спектакли показывает сегод­ня своему зрителю театр для детей Вопросы, выдвигаемые «детской драматургией», гораздо беднее тех, которыми живут советские дети. Об этом говорили тт. Цимбал, Луначар­ская, драматурги Бруштейн, Гайдов­ский, Акульшин, Козачинский и др. В большинстве случаев в этих пье­сах нет глубоких человеческих обра­вов («Сережа Стрельцов» Любимо­вой). В них нет развития характера (новая пьеса Веприной «Сестры»), нет здесь и отражения событий, которы­ми живет наша страна. «Детство мар­шала» Всеволожского - не та герои­ческая пьеса, которую ждут юные зрители от театра и драматургов. Пьесы для детских театров не ив­давались ни одним издательством. Многие из периферийных театров влачат нищенское существование и в своей репертуарной политике бы­вают вынуждены руководствовать­ся отнюдь не творческими принци­пиальными мотивами. Тов. Ипатов, руководитель Костромского тюза, рас­сказал, что у него в театре вопрос о репертуаре решался… финотделом. Не имея средств на оплату авторам гнорара, т. Инатов ставит лишь те пьесы, за которые не надо платить ни драматургам, ни переводчикам. Но, пожалуй самый больной вопрос для тюзов - актерские кадры. Теат­рам для детей нехватает квалифици­рованных актеров и режиссеров. За всеми подчас справедливыми упреками и нареканиями руководите­лей местных театров чувствовалась иногда их собственная безынициатив­ность. Тов. Деева (Кневский тюз), на­пример, ожидает, что Комитет по де­лам искусств будет за нее выбирать пьесы. В то же время руководитель Грузинского тюза т. Такайшвили рас­сказал в интересном докладе об ини­циативе театра, создавшего свой ре­пертуар Грузинский тюз ставил и на­родные сказки и пьесы грузинских драматургов. В нынешнем сезоне те­атр поставил спектакль о героической борьбе испанского народа. С интересом совещание выслушало руководителя Государственногоду, кольного театра С ра С. В. Образцова, рас­сказавшего о своем любимом искус­стве кукольного представления и об обидно-пренебрежительном отноше­нии к нему Наркомпроса и Комитета по делам искусств. Показанный участ­никам совещания спектакль Куколь­ного театра «По щучьему велению» встретил горячий прием. Совещание с большим удовлетво­рением встретило сообщения секре­таря ЦК ВЛКСМ т. Файнберга о том, что Детгиз и журналы ЦК ВЛКСМ приступают к изданию пьес для те­атров юных зрителей. ЦК ВЛКСМ принимает меры к тому чтобы обко­мыи крайкомы систематически зани­мались детскими театрами и оказы­вали им помощь. Тов. Боярский обратил внимание на элементы педологии в детских те­атрах. базу. Драматурги, пишущие для дет­их театров, должны быть уравнены плате со всеми остальными дра­матургами. При разработке плана третьей пя­чилетки театральное управление дол­жно предусмотреть все материальные вопросы, включая и вопрос заработ­ной платы в детских театрах. Всесо­юзный комитет по делам искусств должен провести творческий смотр театров для детей. 3. ВОЙТИНСКАЯ

Кабальный договор Ренского умер, но где у нас гарантия того, что Рен­ский и Фридман - а ведь дело не только в них одних - снова и сно­ва не используют благодушных «дя­дюшек» вроде Могилевского, воору­женных казенной печатью и правом подписывать договоры.  A. ДМИТРИЕВ

Изгнать халтурщиков из театра Ставя «Марию Стюарт», режиссер Слободский опошлил как историю, так и Шиллера. Каждая роль у него­лишь старинный костюм и деклама­ция. И все это сделано с благослове­ния Д. Касьянова, который считает, что нужно «изгнать» из спектакля высокий шиллеровский пафос, пафос гуманиста, борца за раскрепощение личности, потому что-де «этого потре­бует реалистическое задание» и «не­обходимость отказаться от ложно­классической манеры французской театральной школы». Классики в тюменском театре на положении преступников. Одних Ка­сьянов ругает за несценичность и, ко­нечно, «исправляет» их, других уп­рекает в неполноценности идей, в бедности замыслов и т.д. Прибавим, что в театре существу­ет круговая порука. всть неплохие актеры, но «руководители» -- пошля­иии талтурщики - губят все.думаю, ки и халтурщики - губят все. Омские организации к безобразиям в театрах относятся, мягко выража­ясь, терпимо. Ответственный редактор газе­× ты «Красное знамя» С. ТИХО­НОВ, зав. литературным отделом газеты К. БЕЖИЦКИЙ. Тюмень. Тюменский театр, усилиями худо­проказниц» почти на половину Спек­жественного руководителя Д. Касья­нова и директора Н. Гранатова, мало­по-малу превращается в рассадник пошлятины, дискредитирующий со­ветский театр. Театр осуществляет постановки произведений классиков так, что по­лучается гнусная профанация, изде­вательство над классикой. При этом «художественные» руководители вся­кий раз пускаются в своих либретто в длиннейшие исторические экскур­сы, пространно рассказывая о соци­ально-исторических «истоках» и пр. Мы вправе требовать от театра почтительного, подлинно научного обращения с историей, тем более что он дал немало постановок классичес­ких произведений (Шекспир, Гольдо­ни, Пушкин, Островский, Толстой, Горький). Но Д. Касьянов, при по­пустительстве директора театра Н. Гранатова, форменным образом из­девается над великими писателями. Расходясь с «Виндзорских проказ­ниц», публика говорит: «Что за ерун­бессвязицу написал автор. Дрянь какая-то, а не пьеса». Что в этом ви­новата не публика, и тем более не Шекспир, а исключительно Д. Кась­янов, - сомневаться не приходится. Насьянов срезал «Виндзорских такль выпущен после 15 репетиций, которые к тому же происходили в ко­ридоре. При этом директор театра Н. Гранатов назвал возмутительное самоуправство и стряцию Д. Касьяно­ва подвигом. Когда редакция нашей газеты офи­циально спросила директора, на ка­ком основании театр калечит Шек­спира и классиков вообще, бесцере­монно сокращая пьесы, ответ был сле­дующий: Такое право нам дала советская власть. Мы должны смотреть на Шек­спира сквозь советские очки. Этот развязный халтурщик «по­правляет», «модернизирует» Шекспи­ра, клеветнически прикрывая свою расправу ссылками на советскую власть. К пушкинским дням Д. Касьянов ов поставил «Пиковую даму». Авторы переработки повести -- Д. Касьянов и Н. Алибегов - превратили шедев­ры пушкинской прозы в мерзкую се­рятину. Они наводнили сцену пья­ными гусарами, заставили их болтать скабрезности о раздетых балеринах. Все это, как об яснил режиссер, сде­лано «для большей сценичности». Всех, в том числе и Пушкина, Кась­янов попрекает несценичностью.

Рамов управляет Итоги театрального сезона в Куй­бышеве довольно безрадостны За год количество зрелищных предприя в области не увеличилось, как следо­вало бы ожидать, а уменьшилось. В середине сезона закрыт и распу­щен один из трех совхозно-колхозных жирило отпущенные ему средства, а театров. Мотив этого преступления ос(иначе как преступлением нельзя на­звать разгон творчески крепкого, хо­рошо себя зарекомендовавшего кол­лектива) более чем странен. Областное управление по делам искусств пыта. ется утверждать, будто во всей ог­ромной Куйбышевской области для театра «нет площадки». Это, конечно, чепуха. Просто управление растран­теперь «экономит».

По этим же соображениям «эконо­мии» управление ликвидирует гор­дость Куйбышева - балетную труп­пу областного театра оперы и балета. Балетная труппа создалась в тече­ние ряда лет. В нынешнем году она показала прекрасные спектакли: «Бахчисарайский фонтан», «Конек­Горбунок» и др. Работа куйбышевско­го балета получила высокую оценку. Существовавший много лет театр юного зрителя также в целях эконо­мии превращен сейчас в «филиал» областного драматического театра. Ради «сокращения расходов» лик­видирован институт повышения ква­лификации работников искусств. Ликвидировать зрелищные пред­приятия ради сокращения расходов таков «курс» исполняющего обя­занности начальника областного уп­

ГОСЕТ

Прошлое ми румынско-американско-еврейских оперетт и дешевой сентиментально­стью гординовских драм оружием… европейского модернизма. И как час­то они становились рабами свосто опасного, предательского оружия! Побеждая косность театрального провинциализма, - они сами покоря­лись западной моде, бытности и национальных особенно­стях своего искусства. Осторожные и порывало с правдой жизни. Режис­серский вымысел, «шалости формы» воспитывали в актере леность мысли и равнодушие. Даже Михоэлс и Зус­кин не всегда избегали искусствен­ности и нарочитости. В этом сезоне фойе заметно преоб­разилось. Исчезло панно. Это не слу­чайное повшество. Театр обновляет свою систему и прежде всего меняет взгляд на актера. Театр излечивает­ся от серьезного застарелого недуга, Всякий театр можно лечить, как жи­вой человеческий организм. При этом ам важно обращаться к умелым врачам и пуще всего остерегаться знахарен. У них от всех бед одно универсаль ное средство. От гротеска лечат геро­икой, от эстетства психологией и бы­том. Отвергается всякая преемствен­скучного, нельзя осторожного театра. Такая опасность есть, Посмотрите «Суламифь», что прилизанные и слащавые декорации Рындина чужды самой природе ро­мантического театра, каким кочея быть Госет. Все сделано старательно, но холодно, умело, но без волнения. чужда возвышенная поз­Рындину тичность легенды о Суламифи. Что общего в ее нежной любви, в ее ска­вочной героике, во всех ее эмоциях страсти и подвига с прозанческими, равнодушными иллюстрациями ын­манер­ности, которая все годы была влом и искусства. Здесь -- жестокое не­соответствие между внешним стилем спектакля и его поэтическим настро­Тением.

настоящее  B. Потапов 

и

что пьеса Гершензона не совсем вы­сокого качества. Текст ее даже при ни «скидке на жанр» не может итти в какое сравнение с великолепным текстом Галкина в «Суламифи». Сти­хи в «Суламифи» - настоящее до­стижение еврейской поэзии. В обоих спектаклях почему-то не заняты лучшие актеры Госет -- Ми­хоэлс и Зускин. Они выступают как постановщики. Самое ценное в их режиссуре - педагогическая работа но, что они еще не освоились с новой тесно связанного с театром, как его неизменный и талантливый композитор Пульвер. Музыка «Суламифи», использовавшая лучшие мотивы Гольдфадена, несет на себе влияние европейского оперного сти­ля. Музыка в «Гершеле Острополер» проще и самобытнее. Но в обоих слу­обоих сну антор, хорошо чувствующий театр, как автор яркой и мелодичной музы­ки. К тому же музыка Пульвера -- в и это, пожалуй, единственное в спек­таклях Госета, что устанавливает преемственность этото театра; она сохраняет лучшее из его прошлого обогащает новыми достижениями. Этот сезон не прошел для театра бесследно. Он поможет Госету в рабо­те над современной пьесой, которую театр готовит к 20-летию Великой большие задачи. Он должен работать над современной героической темой и знакомить зрителя с лучшими эпизо­дами большой истории еврейского народа. Каким жалким, беспомощным представлялся этот народ в старых спектаклях Госета! Сплошь юроди­вые, согбенные, искалеченные, ни­щие. Ни одного живого, смелого ли­ца не запомнилось в этих спектаклях. Сейчас выпрямляются спины акте ров, громче и мужествениее звучат их голоса. Но они должны себя чув­ствовать еще увереннее и тверже. По отношению к прошлому своего теат­надо быть жестокими и неприми­ра римыми. но не расточительными. По отношению к будущему надо быть смельми и иннинативннми, некрен­Коропь, что тетр епии меленые панно со стен своего фойе. Но не на­до оставлять эти стены пустыми и серыми. Надо украсить их новыми, яркими рисунками…

до спектакля. До поднятия занавеса. Еще до входа в зал. Если хотите, оно начинается с вестибюля… на лестни­це… в фойе, Эти первые впечатления сохраняются надолго. Они не поки­Знакомство с театром начинается дают вас во время действия, помо­гают или мешают смотреть на сцену. И они оживают всякий раз, вместе с воспоминаниями о спектакле. Никогда не надо портить первого проходят бесследно… Помните замысловатую роспись в скромном фойе Еврейского театра? Его вычурные панно? Фантазия ху­дожника произвольно и беспоря­дочно разбросала по стене обезобра­женные маски еврейского балагана, Блеклые краски создавали ощущение мертвенности, безжизненности. Мес­течковый быт и народная традиция еврейского театра подвергались на­сильственной стилизации и приобре­тали квази-еврейский лоск. Молодые, пылкие реформаторы еврейской сце­ны боролись с наивными традиция-

жизнь часто воспринималась им сквозь дымку мечты, приобретала фантастическую окраску. Театр рисо­вал жизнь и людей с произвольно­стью сказки. Шолом Алейхем и Мойхер Сфорим были для него и реалистами и фантастами. Госет шел от реализма к фантастике, а под­час и фантасмагории, как в «Ночи на старом рынке», В «Суламифи» театр совершает обратный путь. Он хочет приблизить легенду к жизни, заста­постановке Госета«Колдунье» Гольдфадена. В обоих случаях один автор. Но в «Колдунье» восхищала изысканная артистичность, техниче­ская виртуозность; все, однаюо, было внешним, за всем этим таилось манер­ное штукарство. Сейчас этого нет. Но в своих стремлениях к реализму театр не избежал крайности. Он нередко забывает о жанре, о сценической ус ловности и жертвует обаянием сказ­ки в интересах наивной достоверно­сти и внешне понятой правдивости с и вненне понятой правдивости, Тем самым поэзия сводится на уро­вень прозы, житейской обыденности. Спектакль мог быть более празднич­ным и возвышенным, более ярким и красочным. Лучше всего в нем выш­ли животные - коза, кошка и соба­ка, особенно кокетливая, жеманная кошка. Суламифь (Розина) и Авес­салом (Шехтер) --- клавные терои В «Гершеле Острополер» театр хо­чет вместе со зрителем весело посме­яться над анекдотическими похож­дениями выдумщика и проказника Гершелe. Почему не пошутить? Тем более, что Госет редко смеялся от ду­ши. Гротеск убивал смех. В основе водевиля -- старая для Госета траги­комическая тема. Гершеле, хорошо анакомый нам «человек воздуха», че­ловек без крова и пристанища. Гер­шеле спит под лавкой, в порванном сюртуке, но он предприимчив, смет­лив и счастлив. Он легко перехитрит ростовщика и хозяина корчмы, но тем не менее останется нищим. Трудно было предположить, что ак­теры Госета сразу овладеют сложным рают робко, с нажимом. Им еще не­хватает водевильной легкости. Но не­сомненно, что школа водевиля прине­сет пользу актерам Госет. Жаль лишь,

«изобретением» весьма почтенной давности. В нем игрались все те без­ликие оперетты, которые не нужда­лись ни в каком декоративном офор­млении. В те времена имя художни­дожников. На его маленькой сцене они нередко творили чудеса. Но их власть была чрезмерной, она угнета­ла актера, не считалась с его жела­ниями и возможностями. Сейчас ак­тер хочет стать первым человеком в театре. Но разве это требует забвения художника? Театр должен переоце­нить свой опыт, а не целиком отка­зываться от него. а Одно дело -- уйти от формализма, другое -- двигаться вспять, неиз­бежно примиряться с тем, что рань­бежно примиряться с тем, что рань-, ше считалось враждебным искусству. Откуда такая нерешительность и тру­сость? Или театр боится, что худож­ник может опять захватить власть, подчинить или принизить актера? Но виноваты в этом сейчас будут не столько художники, сколько актеры. И с такой боязнью, с такой неуверен­ностью в силах коллектива трудно со­ту, когда он отказывается от дурных навыков прошлого, Реализм это не есть нечто скучное, унифицирован­ное, аморфное, серовато-одноцветное. Реализм, как известно, есть разно­образие и многокрасочность, И к тому же он требует смелости!

Рамов до этого был секретарем тральная и местная печать неодно­кратно указывала, что работа Рамова двляется «наихудшим образцом бю­рократиама», Рамова осенью прошло­го года сняли. Бездушным бюрократом Рамов ос­тался и в управлении по делам ис­кусств. Руководители зрелищных предприятий по нескольку дней не могут попасть к нему на прием. Ар­тисту попасть к «Абраму Борисови­ну вовсе невозможно. Директор пен­зенского театра т. Браиловский весь сезон писал Рамову докладные запи­ски, телеграммы, но ни разу не полу­чил ответа. Рамов чрезвычайно слабо связан с театрами. Артисты куйбышевских те­атров его не видит месяцами. ра. гают Рамова. Например, в нарушение постановления горсовета жакты ста­ли выселять артистов драмтеатра (Иванова, Карташева, Васильева). Ра­мов, однако, не обращает никакого внимания на жалобы дирекции теат­Один лишь раз Рамов с увлечени­ем залялся делами управления. Это было в самом начале его работы, а дело заключалось в оборудовании ка­бинета самого Рамова. На это было израсходовано 6000 руб. из средств, ассигнованных на проектирование до­ма актера. Комитету по делам искусств и Куйбышевскому облисполкому следо­вало бы всерьеа ваинтересоваться разрушительной деятельностью Рамо­в перут отирить нообходемо си сти от ликвидации балетную трупцу областного театра оперы и балета. Куйбышев H. EAGOB

 

Госет хочет испытать себя в разных жанрах. «Суламифь» пред явила теат­ру новые требования. Лотя актеры Госета всегда пели и танцовали, но они никогда не играли в опере, в му­зыкальной драме. В «Гершеле Остро­полер» театр обратился к водевилю. Этот незатейливый и шуточный спек­такль преследовал важную цель. торо наго быт день. Ведь раньше актер Госета сло­ва в простоте не говорил, а все с ужимкой. Госет всегда любил фантастику. И





«Суламифь» в ГОСЕТ. Авессалом - М. Шехтер, Суламифь -- Л. Розина