июня 1937 г. №

Четверг, 17

28 (374) 

3

Моя работа над «Мещанами» СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО Алексей Дикий больше всего ненавидел этого пошля­ка и болтуна. И совершенно непонят­но, почему эта роль на театре всегда была играна невыразительно, неярко. Роль Петра - одна из главнейших ролей спектакля. Ошибка театров, мне кажется, состояла в том, что Цетра старались сделать меньшим меща­нином, чем его отец. Не понимали, что Горький пред являл ему не мень­ший счет, чем старику. При этом Петр внутренне беднее старика. Он­полное ничтожество, от которого стра­дают все в доме. Правильно о нем говорит Перчихин: «Петр? Да чего он стоит?» Сталкивая два поколения ме­щанства (и здесь - тема «отцов и де­тей»), Горький иронизирует больше над образованным Петром, чем над стариком-отцом. Роль Петра стано­вится едва ли не самой оригинальной, «вкусной» в творческой работе акте­ра. Петр­это ведь крикун, «три­бун», адвокатишко какой-то, который готов по любому поводу забросать слушателей словами, оглушить трес­ком фраз. Он постоянно позирует перед собой, перед Еленой, он на­глец, чувствующий себя героем. Тре­щит, ко всем привязывается, а сам­пустышка, круглый нуль, ничтоже­ство. Он не способен руководить даже самим собой. Когда он в конце пьесы начинает командовать и кричать на Елену, образ его вырастает до какой­то чудовищной нелепицы. Еще одна разновидность мещанст­ва - Тетерев, певчий, человек с ог­ромными руками, которому нечего де­лать в этой жизни, человек, которого жизнь давно и навсегда обидела и дакотото все свои силы тратит как будто бы на то, чтобы с философским равно­душнем безрадостно наблюдать за­бавные уродства жизни. Он спосо­бен чувствовать дыхание новой жиз­ни, он болеет за людей, скрывая эту боль, но помочь рождению новой жизни он не в силах. Горький наделил Елену Николаев­ну чертами наивности, доходящей до глупости Это пустое существо, изящное, капризное, «вертушка». Уве­ренность в своей неотразимости, огра­ниченность отсутствие элементарного и и такта сплетаются у нее в одно целое. Петр, во имя которого она приносит себя в жертву, - абсолютный нуль, потому жертва ее праздная и глу­пая. Она не из тех женщин, малень­кая жертва которых иногда подымает их на вершину великого подвига. Нет, большая жертва Елены - лишь пош­лое недоразумение мещанского быта. В гнетущей обстановке бессеменов­ского дома старик Перчихин - чис­тый, лесной человек­нелец. Всем хорош старик, весь от природы и в природе, Оторвавшись от мещанства уже не понимая его, действуя по нужна поэзия?… своим чистым побуждениям, от все­го сердца, он бессознательно делает еще больнее тем, кому хочет помочь. Перчихин -- несомненный поэт, наи­вный, чистый, но кому в этом доме ния. Некоторые из этих людей по-свое­му хороши, но в сумме, в массеэто, конечно, страшное явление, это сти­хия, которую может смыть лишь вол­на революции Только сильные люди вырывались из этого болота, подыма­лись к вершинам, к воздуху. Надо подчеркивать не какие-то абстракт­ные идеальные, положительные чер­ты положительных образов, а жела­ние их вырваться из своего окруже­Зритель должен верить, что Нил вырвался из лап мещанства навсег­да. Среди остальных Нил выделяется своей сильной хваткой человека фи­зического труда, привыкшего преодо­левать сопротивление. Он говорит сам о себе, как о простом, здоровом, честном человеке, но у него есть и больше: воля, неудовлетворенность и храбрость. Самым важным в работе над «Ме­щанами» я считаю умение найти от­дельные элементы мещанства в об­разах, положениях, глубоко изучить. из каких слагаемых образуется та сумма, которую Горький назвал ме­щанством. Ограниченность, крохобор­чество, скопидомство, неуважение к щанства. слепое подчинение привычке -- вот некоторые из главных слагаемых ме­Особенно интересуют меня вопро­сы театра, отраженные в пьесе. По­ля любит псевдоромантический театр, там все неестественно. Одна любит в искусстве то, что неестественно, но интересно, другая не любит искус­ство, потому что в нем интересно, но не правдиво. Гочка врения Поли на­ивна, но она интереснее, чем стремле­ние Татьяны к фотографической прав­де, ибо в ней бунт против мещанства, дух революционной романтики. Творчество Горького шло рядом с творчеством Чехова, настолько близ­ко соприкасалось с ним по приемам, по методам, что понятна тенденция иных театров сблизить обоих драма­тургов. Но в каждой постановке не­обходимо отыскивать те черты, кото­рые отделяют, а не сближают данно­го драматурга с рядом стоящими. Трудно режиссеру, ставящему «Ме­щан», не попасть в чеховские полу­тона, Чехов мастер настроения, полутона, нюанса. Горький весь целеустремленность, темперамент, полный тон. Я думаю, что желание разнообра­зить, расцветить, разбить одну по­стоянную декорацию - комнату свидетельствует о бессилии режиссе­ра понять ценность именно одной установки, назойливо давящей, при­жимающей зрителя, передающей од­нообразие и унылость мещанского быта, который казался бы безвыход­ным, если бы не живая мысль Горь­кого, разрушающая этот затхлый, гнусный мир мещанства. Всякое на­этого однообразия не рушение помо­жет зрителю, а разобьет цельность впечатления. Ставить надо в одной комнате, может быть, в одних и тех же повторяющихся мизансценах. Страшное утром, страшное днем, страшное вечером - всегда одно и то же. Его можно уничтожить, но нельзя изменить. Жизнь сосредоточе­на вокруг одного стола, за которым показан неудавшийся чай, неудав­шийся обед, неудавшийся отдых. Стол - центр и сердце всей этой ме­щанской утробной жизни. Семья рас­падается. Это видно даже по чаепи­тию: все пьют чай по углам, лишь хо­зяин упрямо сидит один за столом. Ритм спектакля, его температура­неровные. Под ем и спады настроения должны резко чередоваться. Музы­ки не будет. Я убираю все, что может отвлечь зрителя. В некоторых местах лишь шарманка подчеркнет нелепость происходящего и умолкнет… «Мещане» своими корнями уходят в самую толщу, безотрадную глуби­ну тогдашней действительности, а вершиной своей поднимаются к рево­люционным, зовущим высотам. «Мещане» Горького зовут к борьбе со старым строем. «Мещане» - про­изведение далеко не беспросветное, но в нем идеалы автора выше идеа­лов положительных героев пьесы. Горький зовет зрителя к таким целям, о которых еще и не мечтают лучшие его герои. И, действительно, возьмем симпатичных, милых Цветаеву, Шиш­кина, Елену, Тетерева и спросим се­бя: мог ли удовлетворить Горького их внутренний политический, фило­софский, моральный мир, звал ли он человечество только к их целям, или к более высоким? Самые глубокие, революционные слова и мысли Горь­кий вложил в уста окромной и ти­хой девушки, поденщицы Поли. На вопрос Татьяны: почему изменится жизнь? - Поля отвечает: «Ведь, ви­дите, какое дело­не все еще люди живут! Очень мало людей жизнью пользуются… Множеству жить-то и некогда совсем… они только работают, куска хлеба ради…, а вот, когда и они…». Нил говорит правильно «Хозяин тот, кто трудится». Но са­мую глубокую мысль о социальном строе выражает Поля второстепен­ный и немудрый персонаж «Мещан». Цветаева трогательная русская интеллигентка, учительница. И она и Шишкин увлекаются спектаклями для солдатиков, но есть ли у них большая, далеко ведущая цель? Ее нет. Цветаева влюблена в детишек, но мечтает она только о том, чтобы воспитать из них будущих врачей, архитекторов, инженеров, - и не больше. Ее любовь к детям, мечта о новом человеке укладывается в нор­мы установившейся жизни. Цветаева видит мир неизменно розовым и пре­красным, она фантазирует по-мани­ловски, как мечтатель-интеллигент. Для Горького, бичующего мощан­лый, теплый, сердечный, также яв­ляется одним из образов мещанства. В этой пьесе даже ту часть интел­лигенции, которую Горький как бы противопоставляет мещанству, он на целе сближает с ним. Та интеллиген­ция, которую называли «чистой», «светлой» и т. п., с пролетарских по­зиций Горького также была мещан­ской. Это сближение сделано в пье­се глубоко сознательно. Но показать  это в спектакле - самое трудное в работе над «Мещанами». Пьеса Горького мне представляет ся световым спектром: рассматривая отдельную полоску, видишь самостоя­тельную, иногда даже яркую краску, но в движении все сливается в один тяжелый, больной цвет мещанства. Такая трактовка пьесы может пока­заться безотрадной, беспросветной, но на самом деле это не так. Нужно учитывать реакцию нашего зрителя, понять, что мы теперь - далеко впе­реди положительных героев пьесы. Мы сказали «спектр мещанства». Рассмотрим же его составные части. Прежде всего --- фон и среда царской России. Капиталистическая, шкурни­ческая. Звериная борьба за суще­ствование. Бессердечная борьба за копейку сущую, необходимость то­пить другого, чтобы не погибнуть са­мому. Жестокий, но даже в какой-то мере талантливый старик Бессеме­Он знает нов - столп мещанства. только свою правду - правду копей­ки. Эту копейку он не уступит даже детям. «Врешь, одна правда! Мол правда. Какая ваша правда? Где она?» - кричит он сыну. Он - си­ла, тупая и жестокая. И с ним - его эхо, его покорная жена, характер, созданный столе­тиями домашнего рабства, религии, домостроевщины, женщина, не име­ющая права мыслить и чувствовать иначе, чем мыслит и чувствует ее муж. Это такая краска спектра, ко­торая сливается воедино с «краской мужа»: вместе, рядом--они уже один цвет. Сын Петр. Никакой правды у не­го нет - ни отцовской, ни правды будущих поколений. Он даже не ли­берал, по сушеству, он жесток и жа­ден, как его отец, так же, как и отец, он дает взаймы и хорошо помнит, кому и сколько дал. Конечно, он унас­ледует имение отца. От старшего по­коления мещан он отличается толь­ко своим полуобразованием. По все­му яростному и злому тексту видно, что Горький из всех персонажей

Горький

Самгин»

и «Клим

По произведениям Горького - его романам, пьесам, повестям, расска­вам, по его богатой и разносторонней публицистике - будут изучать, меж­ду прочим, и историю русской ин­теллигенции за последнюю четверть XIX века и первого тридцатипятиле­тия XX века. Среди русских классиков нет дру­того писателя, который бы так свое­юбразно «болел» темой русского ин­теллигента, как Максим Горький. И не то, чтобы Горький являлся аполо­тетом русской интеллигенции или влюбленным сентиментальным идеа­лизатором ее действительных и вооб­ражаемых качеств. Нет, наоборот! Горький был и поныне остается са­мым жестоким, самым придирчивым, самым нелицеприятным обвинителем той части русской интеллигенции, характерные черты которой он запе­чатлел в образе Клима Самгина. Ни­кто не живописал с такой яркостью, стакой убедительностью внешнее по­ведение, быт, идеальный мир образов и представлений, психологическое «нутро», трусливую любовь к покою, бегство от подлинно революционных потрясений этих интеллигентиков. В романе «Клим Самгин» Горький создал монументальную эпопею о русской интеллигенции. На протяже­нии сорока лет, в течение которых развертываются многообразные био­графии действующих лиц романа, Горький с исчерпывающей полнотой показал галлерею русских интелли­гентов всех мастей, темпераментов, умонастроений и взглядов на жизнь. Исключительное, еще неоцененное значение этого романа не только в его предельно ясной социальной идее, но и в той исторической пол­ноте, с которой изображены люди описанной эпохи. Огромная сила ху­дожника Максима Горького сказалась в этом, к сожалению, неоконченном произведении. Я не могу припом­нить не только среди произведений русских, но и английских и француз­ских классиков такого романа, в ко­тором жизнь какой-нибудь нацио­нальной интеллигенции была бы изо­бражена с такой предельной широ­той, как в «Климе Самгине». Прежде всего этим романом посрамлены рос­сийские интеллигентики, вопившие об отсутствии обективной художест­венной меры у Горького. Ни один писатель, даже из присяж­ных апологетов «многострадальной» российской интеллигенции, не сумел дать такого человечного, об ективного и художественно полноценного изо­браения русского общества, предста­вителей различных политических на­правлений и философских настрое­ний (а то и просто без всяких мыслей и настроений), как Горький в своем «Климе Самгине». Пестрая галлерея разночинных русских людей, честно увлекающихся, резонерствующих, ин­теллигентов-революционеров и, чако­нец, оппортунистов всякой масти - трусливых соглядатаев наролной жиз­ни, бесстрастных и бездушно-холод­ных созерцателей--вот основные дей­ствующие лица этого огромного по размерам и значительного по своим художественным достоинствам по­следнего романа Горького. В этом ро­мане Горький достиг огромных твор­ческих вершин. После романов Толстого, Лескова, Достоевского - «Клим Самгин» яв­ляется дальнейшим этапом в исто­рическом развитии русского художе­ственного романа. Не только такие замечательные эпизоды, как «Ходын­ка», посещение китайским послом Лихун-Чжаном Нижегородской яр­марки, картины краснопресненских боев 1905 года (вся эпическая мощь которых еще не оценена современной русской критикой), но и раскрытие психологического нутра, внутреннего мира отдельных действующих лиц романа, отдельных русских интелли­гентов осуществлены здесь Горьким с непревзойденной силой художест­венного мастерства. Клим Самгин станет отныне в русской истории та­ким же нарицательным, собиратель­ным именем для определенной части трусливо-резонирующей, бесхребет­ной интеллигенции, знаменитых «сорока лет», как в свое время были для других периодов русской жизни нарицательными имена Митрофа­нушки, Чичикова, Манилова, Руди­на, Ставрогина и др.

Горький верил в то, что русский на­род, русский рабочий класс выделит из своей среды новую интеллигенцию - яркую, жизнестойкую, влюбленную в жизнь и умеющую переделывать жизнь разумно и целесообразно. Вос­питательной работе с этой новой про­летарской, рабоче-крестьянской ин­теллигенцией и посвятил Горький по­следние 25 лет своей жизни. Совмест­ная работа Горького с большевист­ской партией, работа его с начинаю­щими писателями из народа, которая шла у него параллельно с заботой лучших и честнейших кадрах старой, дореволюционной русской интелли­генции (журнал «Летопись», органи­зация ЦЕКУБУ, издательство «Все­мирная литература», к работе в ко­тором были привлечены все русские о

Иллюстрация Кукрыниксов «Климу Самгину». Оригинал принадпежит музею им. А. М. Горького к писатели старшего поколения, при­знавшие Великую пролетарскую ре­волюцию; организация Большого дра­матического театра в Петрограде, по­мощь в организации ВИЭМ и т. п.) составляет отдельную, многозначи­тельную главу творческой жизни Горького. Он здесь действовал не только как писатель и литератор, но и как собиратель творческих сил, культурных ценностей русского на­рода и советской интеллигенции, как трибун и старший товарищ. Весьма многозначительна и другая черта в художественном творчестве Горького. Нет среди русских писате­лей равного Горькому по силе клас­совой ненависти, по остроте презре­ния, с которыми он относился к пред­ставителям класса капиталистов. Алексею Максимовичу Горькому выпало на долю огромное жизненное счастье. Он первый возмечтал о но­вой, вышедшей из народа и отдаю­щей всю свою жизнь на служение на­роду русской интеллигенции. Этой идее в значительной мере и посвя­щена была вся его деятельность - литературная и внелитературная. И ему довелось дожить до тех дней, когда эта новая русская интеллиген­ция из рабочих и крестьян вместе с той частью кадровой интеллигенции дореволюционной эпохи, которая по­шла с победившим русским пролета­риатом, - вместе с нею стала осу­ществлять дело социалистического переустройства жизни. Горький - прокурор старой, сам­гинской, мещанской, окуровской рус­ской интеллигенции - и Горький - вожак интеллигенции новой, дейст­венной, страстной, убежденной, бес­компромиссной и мужественной. Горький - писатель, создавший в русской литературе галлерею интел­лигентских типов на осмеяние и осу­ждение грядущим векам, - и Горь­кий, пестующий новых писателей, художников, интеллигенцию техни­ческих профессий из широких народ­ных масс - таковы отдельные грани многообразной роли, которую Горь­кий сыграл в исторических судьбах старой и социалистической русской интеллигенции. Заслуженный деятель науки проф. Н. БУРДЕНКО

Горький впервые посетил Худо­жественный театр после разрыва с ним, происшедшего в 1912 г. в свя­зи с намечавшейся постановкой «Ставрогина». И мы, молодые акте­ры, пришедшие в МХАТ через 10 лет после этого события, вниматель­но следили за выражением лица Алексея Максимовича. Лицо его вы­ражало большое волнение. Он неп­рерывно прикладывал платок к гла­зам, - Слушай, парень, Ле-нин! - го­ворил Окорок американцу, Алексей Максимович, сдерживая слезы, глядел на эту сцену, замеча­тельно разыгранную Баталовым и Степуном. видел, как задрожали уголки его губ, и он заплакал. Это были слезы радости великого русского писателя, И не только за­мечательная сцена об яснения Вась­ки Окорока с американцем вызвала эти слезы. Горький радовался тому, что наш театр снова вернулся на путь социальной, народной правды, которому изменил своей постанов­кой «Николая Ставрогина». После спектакля Алексей Макси­мович пожелал пройтись по театру. Он энергично шагал по сцене, по закулисным помещениям. Вместе с ним ходили по театру актеры во главе с нашими «стариками», среди которых выделялась высокая, изящ­ная фигура Константина Сергееви­ча Станиславского. Официально это называлось, что МХАТ принимает у себя в гостях вернувшегося из Италии в Москву Горького. Факти­чески же все получалось как раз наоборот: как зоркий и требователь­ный художник Алексей Максимович производил своеобразный смотр театру. Помню шагавшего чуть-чуть поза­ди Максимовича, еще не успевшего разгримироваться Верши­нина - Качалова; поминутно остана­вливавшегося рядом с Горьким Ста­ниславского. Константин Сергеевич обращался к Алексею Максимовичу на «ты». Не помню точно, говорил ли «ты» Станиславскому также и Горький, бывший моложе его на несколько лет. Вдали Горький уви­дал нашего героя труда, заведующе­го монтировочной частью Ивана Ивановича Титова. Их встреча была очень теплой, сердечной. Дело было в начале лета. Дни были долгиe. И после окончания спектакля улицы еще были окутаны голубыми сумерками. У выхода из театра собралась огромная толпа,

Вторая моявстреча с Горьким была во время авторской читки «Достигаева» в МХАТ. Когда Алек­сей Максимович закончил чтение пьесы, я спросил его: -Откуда фамилия Достигаев? Случайная она или взята писателем с намерением? Ле-нин!-Нет, не случайная это фами­лия, - ответил мне Горький. - Есть такие люди, которые всю свою жизнь торопятся поспеть за кем-ни­будь, кому в жизни везет больше, чем им. Они проявляют огромную изворотливость и суетливую на­пористость в стремлении достичь свои маленькие, пошленькие цели. Так торопится по булычевским следам и Достигаев. Осенью 1932 года, в связи с 60-лет­ним юбилеем великого писателя, нашему театру было присвоено имя Горького. У многих сочетание МХАТ и Горький вызывало известное недо­умение. Считалось, что мы являемся «театром Чехова» и что однажды появившаяся на занавесе нашей сцены чайка определяет наши твор­ческие судьбы на все будущие вре­мена. Но основная группа работни­ков нашего театра, к которой я при­числяю и наших «стариков», и ак­теров среднего поколения, и арти­стическую молодежь, - все были единодушны в одном. Мы действи­тельно многим обязаны Чехову. Худо­жественный театр воплотил чудесные литературные создания Чехова на рус­ской сцене; Чехов определил и соз­дал наш репертуар в годы творче­ского становления Художественного театрa. Но боевой, реалистический дух в наш театр внесли замечатель­ные произведения Горького. В «На дне», «Мещанах», «Детях солнца» впервые прозвучали ноты социаль­ного протеста с подмостков нашего театра. Противопоставлять имена Чехова и Горького нелепо. Эти два великих русских писателя относи­лись друг к другу с глубочайшим уважением и с чувством нежней­шей сердечной дружбы. В творче­стве Чехова нам была близка его нежнейшая, тончайшая лирика, а в пьесах Горького­его протестую­щий, призывный жизненный реа­лизм. Заспуженный артист республики И. КУДРЯВЦЕВ



Иллюстрация Кукрыниксов к «Климу Самгину». Оригинал принадлежит музею им. А. М. Горького

площался социальный распад рус­ской художественной богемы. Актер в пьесе «На дне» - один из характерных представителей того по­коления актеров прошлого века, ко­торые исключительно полагались на свое «нутро», которые отрицали не­обходимость для актеров подлинной учебы, настоящего культурного вос­питания. С этими принципами актер­ской игры Горький вел борьбу всю свою жизнь. «Образование ничто главное талант… Аплодисменты - это водка». Вот основа философии актера в «На дне». Это примитивная и наивная эстетика актерской богемы, против которой выспупает веляни продо тарский писатель. Горький показы­вает, как такое отношение к искус­ству приводит не слишком устойчи­вого человека к запою, к деклассиро­ванности, как оно тяжело влияет на его судьбу. А вместе с тем этот горь­ковский актер в прошлом, повиди­мому, не чужд был каких-то соци­альных запросов». Об этом говорит хо­тя бы стихотворение, отрывки из ко­торого он читает. Это одно из стихо­творений В. Курочкина (по Беранже)вывает «Безумцы», где автор вспомивает о «безумцах» Сен-Симоне, Фурье и Ан­фантене. Это стихотворение было ис­ключительно популярным в шести­десятых годах среди тогдашних ра­дикальных интеллигентов. Его читал и наш актер.эстетического, тая представительница актерского мира, Татьяна во «Брагах», на голову выше окружающей ее буржуазной среды. К пониманию правды борюще­гося рабочего класса Татьяна пришла «своим путем», путем художника. В отличие от актера в «На дне» дру­Как подлинный художник, Татьяна почувствовала героизм борцов из ра­бочего класса и вместе с тем, как ху­дожник, она видит, насколько бес­плодна и пошла жизнь господствую­щих классов.

с виях буржуазного окружения. Путь героини романа, Ларисы Антоновны, - это типичный путь, по-своему пе­редовой актрисы начала нынешнего века, которая мечтает о театральном новаторстве, но попадает в атмосферу закулисных интриг, сплетен и пре­увеличенного «внимания» некоторых поклонников ее талантов. Горький изумительной яркостью показывает, как проституируется искусство, на­сколько трудной является работа женщины-актрисы в буржуазном те­атре. Несомненно, даровитая актриса Лариса Антоновна растрачивает свой талант, опускается и медленно гибнет.  нарт «Рассказ о безответной любви», нам в русской литературе произведением театральную тему. Для знакомст­ва с бытом русского театра начала нынешнего века этот рассказ не ме­нее важен, чем «Таланты и поклон­ники» и «Лес» Островского для по­нимания того же театрального быта 70--80-х годов. Яркие картины характерного теат­рального быта эпохи реакции пока­Горький в рассказе «Репети­ция». Во главе театра здесь режиссер, который «пользовался репутацией но­ватора и, рассматривая артистов, как музыкальные инструменты, которые он должен настроить, презирал их». Этот характерный представитель теа­тра эпохи реакции, театра условно­бесконечно далекого от жизни, «человек, похожий на гнома, который молча вызывает себе на по мощь духов тьмы» - жестоко осмеян Горьким. Актерские образы в художествен­ных произведениях Горького всегда являются полемическими. Рисуя сво­их героев-актеров, Горький здесь бо­рется с тем, что было в старом театре ему органически враждебно. Высту­ная против старого понимания ис­кусства, он утверждает здесь свое но­вое толкование актерского творчества;

должны были помочь воспитать ак­терскую культуру. К вопросу об ак­терской импровизации Горький воз­вращался и впоследствии, создавая, к сожалению утерянный, сценарий «Работяга Словотеков» для Театра народной комедии. О тех же вопро­сах импровизации Горький говорит и в своих беседах с актерами Вахтан­говского театра. Актерская импровизация была для Горького не только формальным прие­мом. Высказывания Горького о зада­чах актерской импровизации резко от­личаются от понимания той же им провизатии рядом так называемых «режиссеров-новаторов» сравнитель провислн провизанико порского мастерства. Импровизация, по мысли Горького, помогает актеру принимать твор-

мантике Он поправлял исполнителей только в тех случаях, когда испол­нение ролей казалось ему нежизнен­ным, неправильным, неестественным. Он всячески приветствовал мастер­ство актера, помогавшее с особенной глубиной и выразительностью рас­крыть созданный писателем образ. Известно обращение Горького к Ка чалову после исполнения последним роли барона: «Это совсем не то, что я написал. Это гораздо больше того, что я написал». Участники горьковских спектак­лей другого передового театра эпохи 1905 года, театра В. Ф. Комиссаржев­ской (Нелидов, Любош и др.) вспо­Торьний с исключительным вниманием отно­ниативе и вместе с тем возражал про-

Горький и актерское мастерство Высказывания Горького о театраль­ном искусстве мы находим в статьях, публицистических выступлениях пи­сателя, в его письмах и наконец в ху­дожественных произведениях. Все эти горьковские высказывания о те­атре до сих пор не собраны, не систе­матизированы, а многие из них пока не изданы, хотя глубокое изучение всего, что говорил и писал о театре великий художник пролетариата, чрезвычайно важно для разработки проблем эстетики социалистического искусства. Почти не было вопроса, троса, относящего­як театральному искусству по кото­рому бы не высказывался писатель. Многие его суждения о театральном мастерстве исключительно интерес­вы и ценны. Здесь мы рассмотрим сравнительно узкий вопрос об отно­щении Горького к актерскому ма­стерству. В различных письмах, речах, пу. Спицистических статьях, наконец в художественных произведениях Горь­и часто касался вопросов актерско­го мастерства. Он всегда требовал от актера глубокой культуры, художе­ственного вкуса, правды. очерке «В театре и цирке» Горь­кий говорит о первом больш ольшом впе­чатлении, которое произвел на него актер Речь идет о популярном тогда в провинции Андрееве-Бурлаке. «С минуты, когда на сцене появил­ся Андреев-Бурлак в образе Иудуш­ки Головлева, - пишет Горький, - совершенно забыл обо всем, кроме маленького старичка, в халате, со све­чой в дрожащей руке… Все, что де­лал этот человек, было страшно про­сто, неопровержимо правдиво и убе­дительно». Именно простота и прав­дивость актерской работы произвела огромное впечатление на молодого Горького. Несколько позже, в театральном се­воне 1895--1896 г. Горький, тогда фельетонист «Самарской газеты» раз писал «Иегудиил Хламида»), не 06 игре актеров. Горького возмущает рисовка в театральной игре. Он бо­рется за простоту и правду и резко выступает против актерских штамривая автор как бы становится в зависимо­мость от артиста, от его ума и талан­та, и нередко бывает, что артисты те­атра, разрабатывая пьесу, изменяют в корне смысл ее» («Рабочий театр» № 6 1932 г.). Великий художник пролетариата мечтает о новых взаимоотношениях автора и актера. Во время своих бе­сед с артистами театра Вахтангова после просмотра «Булычева», Горь­кий говорит о том, что эту постанов­как примор согрудничества актера автором Монодитори ня знают технику драмы, так что для них сотрудничество с артистами в высшей степени полезно и ценно. Лично мне коллективная работа ав­тора, артистов и режиссера рисуется, в будущем, в размере более широком, чем теперь». Таким образом Горький мечтает о новых формах содружества драматурга и актера. Недаром, обра­щаясь к молодым драматургам, Горь­кий всегда указывает, что они должны помнить об актерах … будущих уча­стниках спектакля. «Для того, чтобы ра с фигуры пьесы приобрели на сцене, в изображении ее артистов, художест­венную ценность и социальную убе­дительность, необходимо, чтобы речь каждой фигуры была строго своеоб­разна, предельно выразительна. Толь­ко при этом условии зритель пой­мет, что каждая фигура пьесы может говорить и действовать только так, как утверждается автором и показы­вается артистами сцены» («О пье­сах»). Драматург должен всегда пом­нить об исполнителе. Работа актера здесь утверждается, как важная, творчески полноценная работа. Горький с исключительным внима­нием относился к актерской инициа­тиве. К сожалению, у нас издано ма­ло материалов о непосредственном участии Горького в творческой рабо­те актеров, о его взаимоотношениях с ними. Надо надеяться, что товари­щи, имевшие счастье работать с Горьким, выступят еще со своими воспоминаниями. Работая над пьесой «На дне» в Художественном театре, Горький поощрял стремление актеров к жизненной правде и высокой ро­пов. «Зубов, - пишет он в одном из  своих фельетонов, -- должен был иг­рать Фуше из «Мадам Сан-Жен», но он без конца воспроизводит Вурма из «Коварства и любви» («Самарская га­зета» 4 сентября 1895 г.). Горький су­рово относится к игре большинства исполнителей, он ведет борьбу с уко­ренившимися традициями преслову­того актерского «нутра». Он указы­вает, что у большинства актеров те­атра «врожденная ненависть к здра­вому смыслу». Игра акторов Московского Худово­ственного театра, когда он впервые увидел ее, произвела огромное впе­чатление на писателя. Горький уви­дел в творчестве актеров этого те­атра своеобразное воплощение своей старой мечты об актере, играющем с большой правдивостью, об актере вы­сококультурном, чуждом привычных актерских штампов. Это впечатление, произведенное на Горького игрой ак­теров молодого театра, отразилось на его письмах к Чехову. «Все они - играют дивно… Какие они все умные, интеллигентные люди, сколько в них художественного чутья». В другом письме к Чехову, после репетиции «Снегурочки» Горький пи­шет: «Как играют Москвин, Качалов, Грибунин, Ольга Леонардовна, Савиц­кая! Все хороши, один другого луч­ше, и - ей богу - они-как ангелы, посланные с неба рассказывать лю­дям глубины красоты и поэзии». Так восторженно, но в шутливых словах Горький высказал свое отношение к игре актеров молодого театра, которая произвела на него огромное впечат­ление своей правдивостью и поэтич­ностью. *

тив отдельных элементов символики поверхностного натурализма, кото­участие в самом литературном честве драматурга. В горьковском по­и рые были в постановках театра. Со­здавая образы своих пъес «Дачники» и «Дети солица», Горький имел в виду определенных исполнителей дущих ролей. Несомненно, роль Лизы в «Детях солнца» создана Горьким специально для Комиссаржевской, с учетом ее творческих возможностей, ее излюбленных образов, ее манеры игры. ве­Считая актеров самостоятельными творцами и ближайшими сотрудни­ками драматурга, Горький с исклю­чительным вниманием относился к актерской импровизации. Мы нахо­дим у Горького ряд интереснейших, до сих пор мало известных высказы­ваний об искусстве актерской импро­визации. Еще в дни своей ранней мо­лодости, в 1892 году, Горький, соз­давая народный театр, мечтая об актерах-импровизаторах. Впоследст­вии, уже работая с Художественным театром, Горький предлагает Стани­славскому организовать труппу ак­теров, которая странствовала бы по деревням, ставила бы народные спектакли, и в этих спектаклях ис­полнители сами должны были соз­давать пьесы, как во времена, пред­шествовавшие Мольеру. Наконец, в 1914 году, после возрра­щения в Россию, Горький предлагает  актерам тогдашней студии Художе­ственного театра ряд тем для импро­визационных представлений. Эти импровизационные представления о нимании импровизации нет элемен тов стилизации. Недаром, говоря об импровизации, Горький вспоминает замечательных актерах-импровиза­торах народного театра, о трубаду­рах, мейстерзингерах и русских ли­цедеях «скоморохах». Актеров на­ших дней, привыкших иметь дело лишь с литературным материалом, импровизация должна приблизить к этим истокам подлинно народного творчества. Импровизация развивает энергию и инициативу актера, позво­ляет ему создавать образы, подлинно близкие народу, исключительно яр­кие, правдивые, доступные. Импро­визация для Горького это путь к подлинно народному актеру. *



В горьковских художественных произведениях мы находим образы работников театра, мастерски вылеп­ленные рукой гениального художни­ка. Эти образы чрезвычайно важны для понимания отношения Горько­го к задачам театрального искусства, в частности, к вопросам актерского мастерства. Актер в «На дне» занимает боль­шое место в развитии действия пье­сы, во всей галлерее горьковского дна. Но для того времени, когда писалась пьеса, этот образ был в какой-то мере театрально-полемическим. Здесь Горь­кий ставил вопрос об актерском ма­стерстве. В этом образе как бы во­

Горький утверждал самостоятель­ность актерского мастерства. Он все­гда говорит об актере, как самостоя­тельном художнике, о том, что актер­ское мастерство в какой-то мере до­полняет и изменяет замысел автора. «Драматургу, - писал Горький в од­ном из своих сравнительно недавних писем, - помогает артист сцены, до­полняя своим пониманием, своими чувствами замысел автора и догова­мысль пьесы. В этих случаях 

из наиболее замечательных горьков­он выступает в защиту актера-раж­данина, актера-творца, актера боль­шой идейной силы, подлинно народ­ного актера. За такого актера вели­кого мастера-реалиста, большого ху­дожника народного театра, всю свою жизнь боролся великий пролетарский писатель. И. БЕРЕЗАРК ских новелл «Рассказ о безответной любви». Конечно, неправильно счи­тать, будто бы в этом «Рассказе» речь идет главным образом о безнадежной любви молодого купца к актрисе. Ос­новной темой рассказа является твор­чество, в частности творчество актер­ское, творчество театральное, в усло-