Воскресенье,

11

июля

1937

г.

№

32

(378)

…

3

СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО Искусство Ивановской области Художественным предприятиям на­шей страны предстоит большой рост в третьей пятилетке. Число мест в театрах Ивановской области увеличивается с 5700 1937 г. до 8600 в 1942 г. Строится но­вый театр в Кинешме на 800 мест. Строятся 3 театра в сельских райо­нах области (село Сокольское, Судог­да и Макарьев). В гор. Иванове будут  построены музыкальное училище, дом актера, общежитие для студен­тов, театральное и художественное училище, два кинотеатра по 800 мест каждый. В течение третьей пятилет­ки будет построено также 18 кино­театров в Коврове, Владимире, Алек­сандрове, Гусь-Хрустальном и дру­гих городах. Число кинотеатров в кон­в це пятилетки вырастет с 10 до 23, число мест в них увеличится с 5 12 тыс. В конце третьей пятилетки в Ива­новской области будут работать 165 звуковых кинопередвижек. Это вна­чит, что каждый район Ивановской болабуднужным ки. до Особое внимание в третьей пяти­летке мы уделяем подготовке художе­ственных кадров. Контингент уча­щихся в наших художественных шко­лах вырастает с 800 до 2770 человек. В третьей пятилетке мы думаем ре­организовать Ивановское музыкаль­ное училище в консерваторию. Всего капиталовложений по искусству Ива­новской области в третьей пятилетке намечено 30 миллионов рублей. Работники искусств области, об­суждавшие план третьей пятилетки, настоятельно требовали большего внимания подготовке кадров, расши­рения сети колхозных театров. Недавно Комитет по делам искусств познакомил нас начальников управ­лений по делам искусств, со своим планом третьей пятилетки по всей Уже первое знакомство, до­вольно беглое, вызывает у нас много замечаний. Итоги второй пятилетки -- отправ­ная точка для составления плана третьей пятилетки искусств. Всесо­юзный комитет ограничился материа­лами бывшего УТЗП, Наркомпроса далеко не полными материалами, по­лученными с мест. Совершенно ясно, что огромные капиталовложения по искусству во второй пятилетке не уч­тены нашими специальными органи­зациями, в том числе и бывшим утЗп, соответствующими наркомпро­сами и органами Наробраза. Не уч­тено это и Всесоюзным комитетом. и зя Как известно, целый ряд театров для детей и тюзов до сего времени находится в очень тяжелом положе­нии, отсутствуют материальные сред­ства, иногда и помещение для рабо­ты. То же можно сказать о детских музыкальных школах, принимаемых сейчас Всесоюзным комитетом и его органами в свое ведение. Наконец, необходимо строить дома для студенчества, для актеров. Нель­ограничиться ссылкой на что дома для актеров будут планировать и строить местные коммунальные от­делы или местные жилищные коопе­ративы. Это значит - отмахнуться от серьезнейшего дела, оставить и в третьей пятилетке существующее по­ложение вещей без изменений. В од­ном только гор. Иванове квартиры для актеров стоят 200 тыс. руб. в год. Начальник управления по делам искусств Ивановской области Г. ДАВЫДОВ

шно Первое знакомство

Искусство в борьбе с религией ции, не используем как подобает во­инствующим атеистам. Иностранные буржуазные газеты утверждают, что 60 проц. населения нашей страны верующие. Нет необ­ходимости опровергать эту ложь. Од­нако надо признать, что в настоя­щее время среди церковников и сек­тантов наблюдается большое оживле­ние. Великая социалистическая Ста­линская Конституция снова подчерк­нула, что гражданам нашей страны обеспечивается «свобода отправления религиозных культов». Церковники пытаются раз яснять этот пункт в том смысле, что государство «покро­вительствует» религии. Организации безбожников не ведут достаточной борьбы с этой демагогией и недоста­точно помнят о второй части статьи Конституции, в которой «свобода антирелигиозной пропаганды приз­нается за всеми гражданами». Мы это право, записанное в нашей Конститу­Надо признать, что Союз воинст­вующих безбожников совсем не оп­равлывае свосто на го не делает для борьбы с религией. За последние 8 года он растерял свои издательства, журналы, газеты, свои отделения в столице и на периферии. Единственный в стране ежемесячный антирелигиозный журнал «Безбож­ник» издается на обойной бумаге и представляет собой жалкую, скучную брошюрку. Я говорю не только об его оформлении, но и о содержании. Жур­нал забывает, что главная его зада­ча разоблачение классовой сущно­сти религии. Ни в одной стране мира антирелигиозная пропаганда не мо­жет быть развернута достаточно ши­роко. Мы можем это делать, но пе делаем. С 1919 г. начал я работать над ан­тирелигиозным плакатом. Я сделэл множество разоблачительных, юмори­стических плакатов, иллюстраций, рисунков для газет и «окон Роста». Буржуазная печать не раз поднимала страшный вой. Архиепископ Кентер­берийский провозгласил, что я «ан­тихрист». И характерно, что больше всего шума в стане церковников выз­вал именно политический плакат. Он изображал крест, на котором сидит капиталист. Крест везут рабочие, а их ведет Христос. В разоблачении классовой сущности религии - глав­ная задача художника. Нельзя бо­роться с религией, разоблачая плохих попов, пьяных сектантов и т. д. Это может создать впечатление, что ху­дожник борется за очищение рели­гии от ее дурных служителей. К антирелигиозной пропаганде дол­быть привлечены крупнейшие мастера искусства. Антирелигиозный плакат имеет много специфических особенностей. Я, например, считаю достижением, что мне в моих рисун­ках удалось добиться некоторого сти­листического сходства с древнерус­скими иконами. Вспоминая о таких плакатах в церкви, человек неволь­но теряет уважение к «святыням». Только бездеятельностью Централь­ного совета общества безбожников можно об яснить, что от антирелиги­Ярославский, Демьян Бед­Ярославский, Демьян Бед­торы - ный и другие. Почему не переизданы карманный богословский словарь Гольбаха, занимательная библия и евангелие Таксиля? Почему не изда­ются антирелигиозные произведения Гейне, Байрона, Вольтера, великих просветителей человечества? Когда-то все эти произведения были не только прекрасно изданы, но и хорошо ил­люстрированы. Они несомненно сы­грали большую роль в борьбе с рели­гией. Отошли от антирелигиозной пропа­ганды и художники Дени, Черемных. И я не вижу применения своему опы­ту. В планах Изогиза на 1937 г. пред­усмотрен выпуск… одного антирели­гиозного плаката. Мы забыли о тысяче проверенных и испытанных методов антирелигиоз­ной пропаганды. Я с удовольствисм оформил бы печатную стенную газе­ту, которую можно повесить в любом клубе, в любой избе-читальне. Анти­религиозная газета необходима. Она поможет не только пропаганде, но и организационной работе, свяжет меж­ду собой кружки, будет инструктиро­вать безбожников, которых сейчас никак нельзя назвать воинствующи­МИ. Засп. деятель искусств Д. МООР



Сейчас -- после недавнего совеща­ния Всесоюзного комитета по делам искусств с начальниками краевых и областных управлений - можно считать окончательно установленным, что Всесоюзный комитет не справил­ся с вопросами руководства перифе­рией. Всесоюзный комитет знает пе­риферию (я говорю о периферии РСФСР) плохо, вернее совсем не зна­ет. Комитет не знает ни творческих кадров, ни общего состояния дел на периферии. До сегодняшнего дня театры пери­ферии не получили от Всесоюзного комитета ни одной пьесы к 20-летию Великой пролетарской революции. Но местная общественность требует от театров новых советских пьес, и теат­ры вынуждены прибегать к другим методам для их получения. Как пра­вило, театры достают их «из-под по­лы». Если отдельные директора полу­чают иногда пьесы от авторов по зна­комству, то огромное большинство ди­ректоров достает их «нелегально». Сами авторы обычно не считают знакомить со своими пьеса­ми периферийные театры. Не зная этих театров, не проявляя никакого интереса к их работе, они питают не­доверие к «провинции» и продолжают считать, что пьеса должна пройти в столице прежде, чем ее имеет право увидеть саратовский, куйбышевский или горьковский зритель. В лучшем случае, если автор соглашается дать свое произведение на периферию, он сразу же требует заключения специ­ального договора на пьесу, - раньше, чем театр ознакомился с ее содержа­нием. Автор не допускает и мысли, что театр по тем или иным соображе­ниям может отклонить его пьесу… Саратовский областной драматиче­ский театр, не найдя пока ничего дру­гого, решил показать в ноябрьские дни одну из старых, зарекомендовав­а щих себя пьес, - или «Мятеж» Фур­манова или «Любовь Яровую» нева. Мы хотим, чтобы драматурги бли­же ознакомились с периферийными  театрами. К сожалению, они почти всегда уклоняются от поездок на пе­риферию. Драматург Корнейчук дал Саратовскому театру разрешение на постановку «Банкира», но когда мы пригласили его на премьеру, он огра­ничился приветственной телеграммой, вместо себя прислал… небезызвест­ного «критика» Крути. Повышение идейно-политического уровня актеров и руководящего пер­сонала театров - вот наша неотлож­ная задача. До последнего времени этим вопросом занимались институты повышения квалификации Актеры с большим энтузиазмом начали рабо­ту в этих институтах, но за отсутст­вием достаточного количества квали­фицированных преподавателей рабо­та институтов провалилась. Этот ме­тод работы не дал благоприятных ре­зультатов. Нет квалифицированных препо­давателей, отсутствуют программы. Старые программы, разработанные Наркомпросом, сейчас не годятся, а новых программ Всесоюзный комитет до сих пор не дал. Отсутствует также учебная литература, особенно по специальным Мое   и предметам. предло­ение состоит том, Всесоюз­ный комитет создал специальное лек­торское бюро, где работали бы лучшие

лекторы, которых периферия могла бы использовать как докладчиков по специальным искусствоведческим во­просам. Третье, на что сейчас необходимо обратить внимание, - это хозяйст­год Но и ся. Комитет до сегодняшнего дня не добился введения новых тарифов. Присланные периферийными театра­ми персональные договоры складыва­ются в Комитете в папку и… покры­ваются пылью. Всесоюзный комитет должен при­звать к порядку не только актеров B, но и директоров, допускающих пре­вышение ставок. Несколько слов о московских гаст­ролях периферийных театров. Теат­ры с восторгом встретили это хоро­шее начинание Всесоюзного комите­та, Каждая поездка периферийного театра в Москву является для него торжеством, к которому театр начи­нает готовиться за долгие месяцы. Но, к сожалению, эти показы не дают того, что они могут и должны да­вать. Периферийные театры ждут от Мо­сквы, чтобы она сказала им правду венные дела. Все в стране из года в дешевеет, увеличивают свою сто­имость только спектакли. Если три года назад спектакль в Саратове, в среднем, стопл четыре тысячи руб­лей, то сейчас он стоит уже шесть тысяч. Многое, конечно, зависит от директоров театров, от неумения бе­речь копейку, от стремления к шику. стоимость спектаклей зависит от одного существенного обстоятельства: старые актерские тарифы, разрабо­танные в ЦК Рабис, опрокинуты жизнью, особенно в оперных театрах, сейчас актеры диктуют театрам та­кие тарифы, какие заблагорассудит­всю правду - об игре актеров, о ра­боте художественных руководителей, Тре-Коллективы ждут серьезных выска­зываний об этом со стороны автори­тетных критиков и руководителей Всесоюзного комитета. На практике же выступления периферийных теат­тров проходят без внимания со сто­роны ответственных работников Ко­митета, Достаточно сказать, что про­шлогодние спектакли Саратовского драматического театра в Москве ни разу не посетили ни т. Керженцев, ни т. Боярский. А работники Всесоюзного комитета могли бы использовать эти гастроли для того, чтобы внимательно при­смотреться к людям, ближе познако­миться с актерским и режиссерским персоналом, узнать работу местных управлений по делам искусств.жны о режиссерах, художниках и т. д. к считаю совершенно ненормальным, что за год работы в Саратовском уп­равлении по делам искусств я мог лишь впервые выступить перед Все­союзным комитетом на только что за­кончившемся совещании и ни разу еще не сделал Комитету доклада о со­стоянии работы в области. Большинство наркомов ведет регу­лярную переписку с руководителями крупнейших из подведомственных им предприятий, шлет им информацион­ные письма и т. д. Надо этот подход  делу и Всесоюзно тету делам искусств.торы областного по Нач. Саратовского управления по делам искусств A. П. КОСТин

Советская делегация на II международном

конгрессе писателей. Слева направо: М. Кольцов, А. Толстой, . B. Ставский, А. Фадеев.

ВТОРОИ КОНГРЕСС МЕЖДУНАРОДНОИ АССОЦИАЦИИ ПИСАТЕЛЕИ ДЛЯ ЗАЩИТЫ КУЛЬТУРЫ туры, 4июля в Валенсии открылся Вто­рой конгресс международной ассо­циации писателей для защиты куль­Конгресс открыл председатель со­вета министров Испанской республи­ки Негрин, выразивший благодар­ность участникам конгресса за то, что   они выбрали местом для своей рабо­ты страну, которая героически от­стаивает от посягательств мирового фашизма не только свою свободу и независимость, но и общечеловече­скую культуру. Негрину отвечал старейший уча­стник конгресса, датский писатель Мартин Андерсен Нексе. Он заявил, что героическая борьба испанского народа является делом каждого чест­ного писателя, что испанский борется за ту лучшую жизнь, о кото­рой говорил Максим Горький, предве­щавший, что настанет время, когда «будни станут праздником». В этой борьбе, - говорит Нексе, - все че­стные писатели всеми своими помыс­лами и чувствами -- с героическим народом республиканской Испании. Затем с большой речью выступил генеральный военный комиссар рес­публиканской армии, писатель и дра­матург Альварес дель Вайо. Отметив рост и силу испан­ской народной армии, Альварес дель Вайо высказал глубокую уверенность вее победе над врагами и призвал участников конгресса выполнить свой долг - мобилизовать общественное мнение всего мира на дело помощи Испанской республике. Конгресс с особым воодушевлением выслушал речь Альвареса дель Вайо. На первом конгрессе писателей, со­стоявшемся в Париже, Альварес дель Вайо выступал как эмигрант, как изгнанник, лишенный родины. Сей­нас он выступает не только как пи­сатель, но и как генеральный воен­ный комиссар героической республи­канской армии, с самоотверженным мужеством и доблестью отражающей все атаки фашистских полчищ Фран­к и его итало-германских покрови­телей. Альваресу дель Вайо коротко от­вечал от имени конгресса председа­тель советской делегации т. Михаил Кольцов. Речь товарища Кольцова произнесенная на испанском языке была встречена бурными овациями всего зала, возгласами «Да здравст­вует Советский Союа» и цением «Ин­тернационала». Затем с речами выступили член французской делегации, один из вы­дающихся публицистов Франции Жюльен Бенда и председатель ис­панского обединения писателей Хо­се Бергамин, посвятивший свое вы­ступление характеристике испанской народной культуры. С большим интересом конгресс вы­слушал заявление голландского като­лического писателя Бруэра о том, что «Испания показала пример. Нельзя итти на мировую с ложью и нельзя жить приспособлением. Испанский народ борется за человеческое досто­инство. Мое место --- здесь, с Берга­МИНОМ», Слово получает член советской де­легации Алексей Толстой. Он говорит о великом расцвете искусства в стра­не социализма и с возмущением клей­мит предательскую роль троцкист­ских и иных пособников фашизма, этого злейшего врага человеческой культуры. Я проехал по дорогам Испании от Портбу до Мадрида, - говорит в заключение Алексей Толстой, - и я почувствовал, что за эту прекрас­ную страну легко умереть Но не уме­реть нужно, а победить. Весь мир во имя гуманизма, во имя добра, во имя свободы, во имя всего, что есть прекрасного и творческого в нашей жизни, должен стать грудью на защиту гордого народа прекрасной Испании. Затем выступали американский критик Малькольм Коулей, немецкая писательница Анна Зегерс, арген­тинский поэт Туньон, мексиканский писатель Мансисидор и др. народпламенным приветствием кон­грессу выступила делегация бойцов геройской бригады, победившей итальянцев под Гвадалахарой. испанским правительством в сии, Второй конгресс международной ассоциации писателей перенес свои После двух заседаний и встречи с После двух заседаний и встречи с Вален-- работы из Валенсии в Мадрид. Позд­но вечером делегаты конгресса при­были на мадридский фронт. При по­тушенных огнях, под грохот артил­лерийской канонады провели они свою первую мадридскую ночь, а на утро, после обезда разрушенных кварталов южной части города, со­брались в зале «Аудиториум» для продолжения работ к т конгресса. Засе­дание началось краткими речами Муссинака, Вс. Вишневского, Эми Сяо, Людвига Ренна и других писа­телей, приветствовавших героических защитников революционного Мадрида 6 июля на конгрессе выступили представители делегаций: Аргентины - Утубуру, Чили -- Ромеро, Фран­ции -- Блеш, Норвегии -- Нордаль Грит, СОР - B. Ставский и др. На утреннем заседании 7 июля с боль­шой речью выступил председатель со­ветской делегации конгресса т. Миха­ил Кольцов, указавший, что «мир неделим и не­между народами стал делима стала борьба за мир народов. Для нас, людей, принявших Сталин­скую Конституцию, достаточно далеки и американский, и французский, и даже испанский парламентаризм. Но мы считаем, что все это стоит по одну сторону черты. По другую сторону стоят гитлеровская тирания, бездуш­ное властолюбие итальянского дикта­тора, троцкистский терроризм, неуто­мимая хищность японских милитари­стов, геббельсовская ненависть к на­и культуре, расовое исступление уке Штрейхера». ные овации всего ные овации всего конгресса. Товарищ Кольцов с трибуны кон­гресса обратился с горячим призывом к писателям и всем честным интел­лигентам мира: «Займите свои места, подымите забрала, не прячьте своих лиц, скажите «да» или «нет» «за» или «против»! Вы не укроетесь от ответа. Отвечайте же скорей!» Свою речь т. Кольцов закончил об­ращением к героическому испанско­му народу: «Мы будем с тобой и так же, как и ты, мы верим, что твоя од­нажды разогнувшаяся спина никогда больше не склонится перед угнетате­лем, что ты никогда больше не дашь погасить светильник твоей свободы». Центром вечернего заседания яви­лось выступление немецкого револю­ционного писателя Густава Реглера, сражающегося сейчас в рядах респу­бликанской армии. Несмотря на тяже­лые ранения, Густав Реглер посетил конгресс и сидя в кресле произнес вдохновенную речь, вызвавшую бур­Мы с испанским народом, - сказал Густав Реглер. - Мы можем сказать, что мы теперь все испанцы. Нет других проблем композиции, кро­конгресса.стране.  ме композиции единства против вра­гов. Нет других проблем фразы, кро­ме той, которая должна служить для уничтожения варваров. Нет другого поэтического чувства, кроме того, ко­торое вдохновляет Испанию наших дней. Нет других проблем стиля, кро­ме стиля борьбы. После выступлений Эгона Эрвина Киша (Германия), Ив. Микитенко (СССР), Марион (Бельгия), Лунд (Да­ния) и др. с небольшим словом, по­священным детям героической Испа­нии и их горячим друзьям - юным гражданам СССР, выступила совет­ская писательница Барто. «Вива лос ниньос эспаньолас!» («Да здрав­ствуют испанские дети!»), - закон­чила свое выступление т. Барто под­держанная возгласами всего зала. Батем выступили Мария Остен (Германия) и Хосе Бергамин (Испа­ния), посвятивший свое второе вы­резкому осуждению кле­Андре Жида о Жида, -- ступление ветнической книги СССР. «Книга Андре зая­вил Бергамин, - не может быть на­звана свободной, честной критикой. Это несправедливое и недостойное нападение на Советский Союз и на советских писателей. Это - не кри­тика. Это - клевета». вынес решение перенести свою рабо­В заключение заседания конгресс, по просьбе французской делегации, ту в Париж. Конгресс послал приветственную телеграмму Ромэн Роллану.



 

 

 

Государственный духовой оркестр Союза ССР фантазия «Ромео и Джульетта» Чай­ковского. Еще лучше было исполнение фина­ла IV сим энии Чайковского. По­бедно и ярко, без нарочитой грубо­сти и размашистости, так часто встре­чающихся в практике исполнения этого эпизода в симфонических кон­цертах, прозвучало самое начало чет­вертой части. С сохранением разно­образия тембровых контрастов сим­фонического концерта прозвучало че­редование пассажей струнных и де­ревянных. Поэтичная и задушевная передача народной песни «Во поле береза стояла» сделала бы честь мно­гим симфоническим ансамблям. Пре­красное впечатление ос авило ак­же исполнение арии Ленского бари­тонистом Максимовичем под акком­панемент оркестра. Руководство оркестра намечает в дальнейшем привлечение к работе ряда крупных симфонических дири­жеров. C. СКУДИН Всесоюзный комитет по делам ис­кусств организовал Государственный духовой оркестр СССР, призванный   служить образцом для всех наших многочисленных духовых коллекти­вов. Около половины всего состава ор­кестра занимает деревянная группа инструментовмногочисленные  кларнеты, гобои, флейты, английский рожок, фаготы, контр-фаготы, бассет­горны, геккельфоны. Для смягчения басов в оркестр введены смычковые контрабасы. В виде эксперимента предполагается ввести арфу. Проф. В. М. Блажевич, приглашен­ный художественным руководителем оркестра, положил немало труда для превращения ансамбля в крепко спа­янный художественный коллектив. Сложная симфоническая програм­ма концерта, состоявшегося на-днях, была выполнена с большим мастер­ством и чувством ансамблевой дисци­плины. Хорошо была сыграна увертюра-

Вс. Вишневский,

Советская делегация на международном конгрессе писателей. Слева направо: И. Эренбург, А. Барто, И. Микитенко и В. Финк. ского шутливое прозвище «борца идей». В это же время завязалась его дружба с Серовыми, на всю жизнь связавшая ето любовью к музыке, в особенности к русской, и к народной песне. Как известно, ко ,колебания Антоколь­ского между «Иоанном» и «Петром» кончились «Йоанном Грозным», ко­торый и стал первым большим твор­ческим успехом Антокольского. Встре­ченная восторженно в печати Стасо­вым и Тургеневым, статуя «Иоанна Грозного» явилась вехой в истории русской скульптуры на грани ухо­дашего классицизма и нарождающе­Антокольский, иной раз более беспристрастный к себе, чем всегда ярый в своих суждениях Стасов, не­однократно говорил об остатках «ака­демизма» в своем «Иоанне». В это понятие к 70-м годам (статуя закон­чена в 1870 г.) входила условная ка­нонизация тела и драпировок, иду­щая от псевдоклассических норм. Но в него тогда же входили и усвоенные поздним академизмом натуралисти­ческая детализация, обилие «подлин­ных» исторических подробностей. Детали и свето-теневая узорчатость действительно обременяют «Иоанна Грозного». Его сложный драматиче­ский образ, по мысли Антокольского «мучителя и мученика», не нуждает­ся в столь обильной, хотя и «подлин­ной» орнаментации.

жизнь избегавший официальных чувствовать, за благо людей - по­стоянное свойство Антокольского как художника. В «Сократе», пластически удачней­шей из его фигур, созданной в Ита­лии, Антокольский поднимается до строгой патетики и в то-же время до  недостававшего ему скульптурного лаконизма. Полюсами в борьбе Антокольского за внутренне выразительный пласти­ческий образ являются простая и строгая фигура умирающего «Сокра­та» и живописное нагромождение ан­тискульптурных подробностей в «Ин­заказов, все же должен был и делал не раз статуи и бюсты русских ари­стократов и царствовавших особ. Но лишь письма, изданные после его смерти друзьями, вскрывают, чего ему стоило это вынужденное раболе­пие. Он не хотел видеть в русской ис­тории одних «царей и царевен», он мечтал сделать Пугачева и создать галлерею «замечательных русский лю­дей» -- Тургенева, Пирогова и др. Преклонение перед человеком, пе­ред разумом и талантом, перед силь­ной человеческой личностью, борю-

слева из окна. Это и была, в сущно­сти, борьба между «натуральностью» и «реализмом», по его собственному выражению, борьба, в которой такие работы, как «Петр I» и «Сократ», го­ворят о реалистической победе Ан­токольского. Антокольский много лет прожил в Париже, но прожил почти отшельни­чески и, вопреки опасениям Стасо­ва, остался верен заветам русского реализма 70-х г. От него были одина­ково далеки и динамическая грация Карпо и мощная пластика Родэна, за которым он признавал талант «удиви­тельный и столько же странный». «Мы, старые художники, воспитан­ные на русской почве,… в иное вре­мя… смотрим на задачу искусства, как на активную, а не пассивную; чтобы оно нас будило, а не усыпля­ло; мы хотим от него всего того, что оно может и должно дать; мы хотим видеть в искусстве былины, сказки, эпос, драмы, историю прошлого и со­бытия настоящего; мы хотим, чтобы наши братья творили не одними ру­ками и глазами, но и мыслью…» пи­сал он уже стариком в 1900 году. Всю жизнь - друг Репина и Ста­сова, умевший любить их достоинст­ва, знать и прощать их недостатки, он всегда был им верен, вплоть до их борьбы против «декадентства». Но Антокольский был последовательным врагом «натуральности» и того обяза­тельного народнически-бытового жан­ра, который защищался поздними пе­редвижниками под видом «нацио­нальной русской школы». Здесь кро­ется причина его временного расхо­ждения со Стасовым. По направлению мысли, по углуб­ленному психологизму, наклонности к «общечеловеческим» гуманитар­ным темам, наконец, и по неизжитой до конца связанности академически­ми скульптурными канонами, -- Ан­токольский ближе всего к Крамскому, хотя творчески был сильнее его. И подобно Крамскому и Репину, Антокольский принадлежал к луч­шим представителям идейного реа­листического длобкого исытества.

В этом его несомненно реалистиче­ское значение. После «Иоанна Грозного» Антоколь­ским были созданы так и не нашед­шие применения эскизы конных ста­туй для Александровского моста в Пе­Мудрого», «Ио­тербурге: «Ярослава анна Третьего», «Дмитрия Донского». Они также обременены орнамента­цией одежды и аксессуаров. Но и в них выражено то же стремление в композиции и жесте выразить слож­ную психологическую характеристи­ку. Подлинный и глубокий интерес ого к русской истории, нашедший выра­жение в серии эскизов и законченных работ («Владимир Мономах», «Нестор­летописец», «Ермак» и др.), не остав­лял Антокольского до конца жизни, несмотря на отдаленность от родины, откуда он уехал немедленно по окон­чании Академии и куда возвращался лишь наездами. «Петр I» создан в Италии, так же как и ряд других крупных работ Ал­токольского, именно в тот период, за который Стасов обвинял художни­ка в «италомании» и отщепенстве. «Петра I» Антокольский любил боль­ше всех своих исторических скульп­тур. «Петр I» был для Антокольского фигурой огромного исторического раз­маха, которая -- вся движение и во­ля. «Рост - необыкновенный, сила - необыкновенная, ум­необыкно­венный», Как администратор, как полководец - он тоже был необык­новенен. И страсти и жестокость его были необыкновенны. Он и дан в дви­жении, в широкой поступи, на вет­ру, Бережно сохранена художником историческая правда в характере го­ловы и фигуры, в ее напряжении и устремленности. Но сохраненная и здесь «костюмная» достоверность больше не «играет» самостоятельно и не дробит форму. «Петр I» - одна из лучших исторических работ в рус. ской скульптуре, так, однако, и пе нашедшая в России признания. (На него обратили, да и то неохотно, вни­мание лишь после его успеха в па­рижском Салоне). Антокольский, по мере сил всю

М. М. Антокольский В одном из писем к В. В. Стасову Антокольский горько жаловался на свою вынужденную оторванность от родины, которую он очень любил. Вопрос о родине и родном ему рус­ском искусстве был для него, как для еврея в царской России, вдвойне трагическим. Он любил свою страну, любил русский народ, его старину и историю, его литературу и глубоко ве­рил в его будущее. Но он никогда, как горестно говорил сам, не смог сать настоящим «пророком в своем отечестве», несмотря на огромную по­вестность. Марк Матвеевич Антокольский ро­мер 9 1843 г. в Вильне рорте Гомбург. Тяжелое детство в мещанской мно­годетной семье и голодная юность в постоянных страстных попытках вырваться из среды ремесленничест­ва и темноты наложили печать на всю жизнь болезненного и впечатли­тельного Антокольского. Ученье у виленского ювелира-позо­лтчика, а затем у резчика по дереву, куда его отдали родные, увидев не­сомненные художественные способно­сти мальчика, -- дало ему первые на­выки в работе над об емной формой и приучало к рисунку. Первыми его самостоятельными опытами были скульптурные копии с гравюр (головы Христа и богоматери Ван-Дейка), обратившие на него вни­мание в Вильне и позволившие ему перебряться в Петербург и поступить вольнослушателем в Академию худо­жеств. Здесь ему посчастливилось вос­пользоваться советами тогда уже больного скульптора Пименова, еще хранившего в чистоте хотя и несколь­ко засушенные традиции русского влассицизма. К 35-летию со дня смерти 

М. Гинзбург Но Пименов вскоре умер, умер и Реймерс - почти единственные люди в огромном казенном здании Акаде­мии, которые видели в юноше незау­рядное дарование. В первые же годы пребывания в Академии Антокольский, помимо по­помтодов о лапуршиков и зе­кизов на библейские темы, сделал небольшие горельефы в привычном иотокдоре иПортно-Сам го, вдевающего нитку» и «Скупого, считающего деньги». Эти характерные бытовые фигурки в оконных нишах, игравших роль жи­вописного обрамления, обратили на себя внимание и в Академии и В. В. Стасова. Тем больший восторг его возбудил Антокольский сценой «Ин­квизиции, настигающей испанских евреев, тайно празднующих пасху»; эффектный драматический эпизод ее и национально-бытовая новизна сра­зу заставили говорить о молодом скульпторе. Окрыленный первым успехом, не­смотря на постоянную голодовку и болезнь легких, Антокольский при­нялся за осуществление давно обду­манной задачи - создания скульп­турного образа двух, по его выраже­нию, «противоположных черт» рус­ской истории - «Иоанна Грозного» и «Петра I». Этот период в жизни Антокольско­го был ознаменован дружбой с моло­дым Репиным, знакомством и по­мощью Стасова, посещениями «Арте­ли художников», где Антокольский принимал горячее участие в спорах и нитках и где даже получил от Крам-

щейся за идею, за право мыслить и   квизиции» с ее пресловутым светом, М. М. Антокольский. С фотографии 1868 г.



И все же мысль, выражаемая в «Иоанне Грозном», его найденная по­за тяжко задумавшегося человека, его индивидуальная характерность также отделяют первую большую ра­боту Антокольского от всей предше­ствовавшей русской скульптуры, как репинская «Царевна Софья» отделила русскую реалистическую школу от академических исторических картии.