Среда, 11 августа 1937 г. № 37 (383)

5

СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО

Непонятное равнодушие Партия и правительство уделяют ог­ромное внимание развитию искусства в нашей стране. За сравнительно ко­роткий срок мы все явились свиде­телями необычайного расцвета вели­кого русского и всего многонацио­нального советского искусства. Пар­тия и правительство отметили высо­кой наградой лучших мастеров опер­но-балетных и драматических теат­ров. На нашей великой родине со­зданы все условия для дальнейшего могущественного роста искусства. И вот в свете всех этих фактов необы­чайно странным и вызывающим глу­бокое недоумение кажется то суще­ствование, которое сейчас ведет  один из пионеров реалистического музыкально-оперного искусства - Музыкальный театр им. Вл. Ив. Не­мировича-Данченко. Долголетнее проживание в одном помещении совместно с театром им. Станиславского необычайно затруд­няло и тормозило творческую рабо­ту как одного, так и другого театра. И Совнарком СССР уже очень давно  принял решение о постройке для те­атра им. Немировича-Данченко ново­го здания и реконструкции помеще­ния театра им. Станиславского. Как в том, так и в другом случае прави­тельством были указаны жесткие сро­ки строительства. И вот тут-то начи­нается свистопляска со строительст­вом и в первую очередь с совершен­но возмутительным и безобразным ремонтом и реконструкцией здания геатра им. Станиславского. Сначала Главискусство Наркомпро­са, а затем Всесоюзный комитет по делам искусств необычайно хладно­кровно, с олимпийским спокойствием взирали на возмутительный ход стро­ительства, затянувшегося до сегод­няшнего дня. В итоге уже два года, как театр находится на колесах или в лучшем случае играет в клубе им. Кухмистерова. Через месяц театр уже возвращает­ся из отпуска, а еще до сегодняшне­г дня неизвестно, где он будет иг­рать. Но не только в вопросах помеще­ния театр ощущает недостаток вни­мания со стороны Комитета по делам искусств. Очень долго в памяти кол­лектива будет жить случай, когда руководители Всесоюзного комитета по делам искусств приехали в наш театр на премьеру «Тихого Дона» (на лучший спектакль, которым по праву гордится театр) и, не досмотрев спек­такля и не сказав ни одного слова участникам и коллективу театра, уе­хали. Памятен также случай, когда на собрании актива театра, длившем­ся несколько дней и разрешавшем са­мые жгучие и больные вопросы про­изводства, не было ни одного пред­ставителя Всесоюзного комитета, а представитель Московского управле­ния т. Гегузин показал себя настоль­ко беспомощным, что его выступление никого не удовлетворило. Коллектив театра и его руководи­тель Владимир Иванович Немирович­Данченко надеятся и верят в то, что все трудности будут преодолены. Но вместе с тем театр вправе требовать от Комитета по делам искусств при­нятия самых решительных мер к обе­спечению нормальных условий рабо­ты театра. Театр в текущем сезоне предпола­гает выпустить три новых спектакля: оперу композитора Хренникова, ко­мическую оперу Оффенбаха «Прекра­сная Елена», «Риголетто» Верди. Всей этой работой непосредственно руко­водит Владимир Иванович, и нам ка­жется преступным обрекать театр на существование в таких нетерпимых условиях.

ПЛОДЫ НЕГОДНОГО РУКОВОДСТВА Еревана Письмо из

В Армении до победы советской власти не было ни одного постоянно­го национального театра, ни одного художественного музыкального и учебного заведения.

фактический бойкот этой постановки зрителями, «Макбет» ставился в этом изуродованном виде свыше 70 раз. Трюки Гулакяна пришлись кое-кому по вкусу, вокруг его имени создава­ли ореол, превозносили «талантливо­го» режиссера, ставшего на путь «де­мократизации классиков». Нелишне заметить, что, изувечив Шекспира, Гулакян столь же бесцеременно обо­шелся и с пьесой Сундукяна «Пэпо». Он обявил себя соавтором и того и другого и получал «авторское» воз­награждение. Серьезные формалистические ошиб­ки допустил и другой режиссер теа­тра Вагарш Вагаршян. композиторов и художников, но му­зыка и живопись в Армении в по­следние годы оказались в стороне от радостной жизни, от растущей куль­туры, от запросов народа. Прекрас­ное музыкальное творчество армян­ского народа не используется. Не со­бираются и не записываются народ­ные песни. Работа филармонии носит случайный и бессистемный характер. Боевые советские песни, которые по­ет вся советская страна, не пропа­гандируются. Обращает на себя вни­мание, что такие замечательные пес­ни, как «Родина», «Партизанская» и др., давно ставшие достоянием ши­роких народных масс Советского Со­юза, в Армении почти не известны. Армянские художники, занятые в последние 2-3 года пейзажами и на­тюрмортами, фактически не дали ни одного крупного произведения, отра­жающего нашу жизнь, ее героику, глубокие, захватывающие образы участников социалистической строй­ки. В республике немало талантливых Неблагополучно обстоит с кадрами работников искусства, Особенно на­глядно видно это на примере опер­ного театра, из которого были удале­ны преданные делу русские солисты, хотя среди них было немало талант­ливых мастеров. В театр безо всяко­го разбора принимали молодежь, не имевшую достаточной сценической и музыкальной подготовки. Никакой помощи молодым работникам не ока­зали, с ними не занимались, их ква­лификацию не повышали. Большин­ство молодых артистов в течение се­вона ни разу не появилось на сцене. Понятно, что это бездействие привело к тому, что часть молодежи уже в середине сезона покинула театр. Бывшие руководители театрально­го дела в Армении сознательно на­травливали одних работников на дру­гих, культивировали интриганство и подхалимство, разрушали дисципли­ну, зажимали самокритику. Все это губительно отозвалось на деятельно­сти художественных организаций республики, сковывало творческую инициативу работников и расшаты­вало работу театров.

Сейчас в столице республики Ере­ване существуют: государственный театр оперы и балета, консерватория, филармония, армянский драматиче­ский театр, ряд детских театров, ки­но и художественных училищ. Одно это сравнение показывает, что национальное искусство советской Армении идет по пути расцвета. Вы­росли кадры превосходных артистов, пользующихся большой популярно­стью и любовью. На развитие худо­жественной культуры отпускаются огромные средства. Только один Ере­ванский оперный театр в течение по­следних пяти лет получил 6,5 млн, руб. ты дашнакских и троцкистских вре­дителей. И все же развитие искусства в Армении сопровождается серьезны­ми трудностями, которые являются прежде всего результатом отсутствия настоящего большевистского руковод­ства художественными организация­ми Армении и совершенно недоста­точной борьбы за ликвидацию по­следствий контрреволюционной рабо­Нет необходимости доказывать ог­ромное политическое значение тес­нейшей связи художественных куль­тур союзных республик, обмена опы­том, взаимной помощи. А между тем чинились всяческие препятствия рас­пространению в Армении образцов искусства русского народа. За все пять лет своего существования опер­ный театр Армении не поставил ни одной русской оперы (исключением является юбилейная постановка «Ев­гения Онегина»). В последнем сезоне театр, получивший годовую дотацию в 1.700.000 руб., выпустил всего две постановки: к октябрьской годовщи­не он поставил… «Флория Тоска», а почти готовую постановку «Тихого Дона» снял и заменил оперой «Лакмэ». Крупнейшие драматические театры Армении до недавнего времени не ставили пьес из жизни азербайджан­ского и грузинского народов Между тем, трудящиеся Армении с огром­ным интересом относятся к искусству братских народов Закавказья, С ог­ромным успехом прошла в армян­ском драматическом театре им, Сун­дукяна постановка грузинской пьесы «Арсен»; сбор с этого спектакля ока­зался рекордным за последние годы. В репертуаре театров не нашла от­ражения освободительная борьба ар­мянского народа за свою националь­ную независимость, за власть советов. Нет хороших пьес о борьбе народа против изменников-дашнаков, пытав­шихся предать Армению в руки Ан­танты, пьес на тему о гражданской войне, о социалистическом строитель­стве. Театры проходят мимо богатой героической жизни армянского на­рода. Из 113 пьес, поставленных за 15 лет драматическим театром им. Сун­дукяна, только шесть посвящены жизни советской Армении, да и из этих шести некоторые, вскоре после постановки, были сняты как полити­чески вредные («Наполеон Корко­тян»). В репертуаре другого крупного дра­матического театра в Ленинакане из 48 пьес, поставленных за 9 лет, толь­ко две пьесы откликались на совет­ские темы. На сценах колхозно-сов­хозных театров ставились контррево­люционные пьесы разоблаченного дашнака Тотовенца «Две сабли», «Око» и др. Пренебрегая лучшими образцами советского искусства, бывшие руко­искусства в Армении на саждали формалистическое трюкаче­ство, поощряли всяческие антихудо­жественные тенденции. Результатом этого было издевательство над клас­сиками, засорение сцены формалисти­че ческими упражнениями некоторых театральных деятелей. Режиссер армянской драмы Гула­акробатике,вень пьесы «Макбет», втиснул в нее спе­ны, фразы и отрывки из других про­изведений, превратив известную шек­пивую спировскую трагедию в фальшиву инсценировку народного восстания, борьбы с монархией. Несмотря на

Присутствуя на репетициях Влади­мира Ивановича и беседуя с ним в его кабинете, чувствуешь прилив какого­то особого уважения к этому замеча­тельному мастеру, который вот так просто разговаривает с нами, как ко­гда-то говорил с величайшими людь­ми искусства­с Чайковским, Чехо­вым, Ермоловой, Федотовой, Давы­довым, Ленским и многими другими. И невольно рождается возмущение тем равнодушием, которое проявляет к театру, возглавляемому этим выда­ющимся мастером, руководство Коми­тета по делам искусств. Режиссер театра им. Немировича­Данченко П. ЗЛАТОГОРОВ.

Художник И. М. Рабинович работает над макетом и опере «Броненосец Потемкино Накануне приемных испытаний слушателей. Все они будут обеспече­ны стипендиями, общежитиями и не­20леныДо которые в основном уже закуплены. Приемные испытания начнутся с 26 августа и продлятся до 5 сентября. В школу будут приняты 30 человек с полным средним образованием (деся­тилетка), сдавшие зачеты по установ­ленному минимуму специальных зна­ний. Специальные дисциплины в учили­ще преподаются актерами Малого театра. Однако в театре до сих пор намечены кандидатуры преподава­телей по весьма важным дисципли­нам ленинизму, диамату и исто­рии народов СССР. * Девятый день идут приемные ис­пытания в Высшем государственном институте кинематографии. Прием ве­дется на все факультеты (оператор­ский, сценарный и режиссерский), а также в аспирантуру. Из 400 человек, подавших заявле­ния в институт, будут зачислены лишь 59 человек. Все принятые обес­печиваются общежитиями и стипен­дией. Не приготовлены пока что учебные помещения. В институте тесно, нехва­тает аудиторий, нет своего учебного павильона. В то же время совершенно пустуют расположенные в одном доме с институтом павильоны кинофабри­ки «Союздетфильм». Две аудитории и один небольшой павильон без вся­кого ущерба для деятельности кино­фабрики могли бы быть переданы институту. В учебном плане института до сих пор почему-то отсутствуют програм­мы мы по режиссуре и истории театра. * Приемные испытания в Государст­венное музыкально-театральное учи­лище им. Глазунова начнутся с августа. Число заявлений о приеме увеличивается с каждым днем. Из 45 поступивших заявлений 17 присланы с периферии; судь­ба их заранее обречена на неудачу. На музыкально-драматическое отде­ление и отделение детского театра будут приняты лишь слушатели, по­стоянно проживающие в Москве. Та­ответствен-не митета по делам искусств, весьма «просто» разрешающее проблему раз­мещения периферийных слушателей, прибывающих для обучения в Моск­ву. давших заявления в школу, будут за­числены лишь 10-15 слушателей. сих пор Всесоюзный комитет по делам искусств не разослал по музы­кальным техникумам и школам но­вые учебные планы вокального и тео­ретико-композиторского разделов., Не даны также программы по истории музыки, гражданской истории и рус­скому языку. 1 сентября техникум приступио заняция граммам. Это означает, что в середине года придется, повидимому, на ходу перестраивать весь учебный план. *

Издевательство над молодым актером каждое выступление директора Ленинградского академического Ма­лого оперного театра т. Иохельсона изобилует декларациями о необходи­мости бережного и любовного отно­нения к творческим работникам те­атра К сожалению, его слова резко расходятся с делом. Об этом красноречиво свидетельст­вует история непродолжительной ра­боты в театре молодого артиста Че­кина. Павла Чекина - молодого рабочего Владивостокского судостроительного завода -- хорошо знали не только как токаря 7-го разряда, но и как хоро­шег певца. В заводском клубе не проходил ни один концерт без уча­стия певца Павла. Павла направили для обучения в Москву Он был принят в Московскую консерваторию. Будучи еще студен­том он выступал в Колонном зале Дома союзов в исключительно труд­ной роли принца Тамино в опере Мо­парта «Волшебная флейта». Москов­ская критика единодушно отмечала «блестящие голосовые качества и хо­рошо продуманное, драматически вы­разительное исполнение» молодого артиста. В 1935 г. по окончании Консерва­тории Чекин поступил во Всесоюз­ный радиокомитет. Так началась ар­тистическая деятельность Павла Че­КИНА. В сентябре прошлого года Чекин, настоятельному приглашению ху­дожественного руководителя МАЛЕ­ГОТ т. Хайкина, после отлично вы­держанной пробы, поступил в театр в качестве солиста. Как же отнеслось руководство теат­ра к м ак молодому начинающему арти­ery? Без единой оркестровой репетиции его заставили выступить в дебютном спектакле, в труднейшей партии Бе­рендея в опере «Снегурочка». Дебют прошел для Чекина неудачно. То же повторилось с Чекиным и в пектакле «Евгений Онегин». Больно­го артиста заставили петь ную партию Ленского и опять­таки без оркестровой репетиции. Больной Чекин был лишен не толь­ко оркестровой репетиции, - у него не оказалось и костюма. Артисту пришлось самому искать костюм. Только за десять минут до начала спектакля костюм достали с чужого плеча и в полном смысле слова вти­снули в него молодого дебютанта. Нужно ли говорить, что все эти об­стоятельства не способствовали ус­пешному выступлению молодого пев­ца. После этого Чекину удалось лишь один раз еще выступить на сцене. Распоряжением «заботливого» дирек­тора Йохельсона и его помощника, художественного руководителя В. Хайкина, Чекина освободили от работы в театре «ввиду выяснившей­ся за полгода работы в театре невоз­можности использовать его». На заседании расценочно - конф­ликтной комиссии т. Хайкин заявил: «Я считаю, что Чекин - артист с хорошими артистическими и во­кальными данными, но… в интересах Чекина оставить работу в театре». Эту более чем странную позицию, граничащую с издевательским отно­шением к актеру, разделяет и т. Ио­хельсон. В чем же здесь дело? Оказывается, Чекину как молодому певцу назначили слишком высокий оклад, который он, по утверждениям руководителей театра, не оправды­вает. И вот изыскиваются всевозмож­ные способы для дискредитации мо­лодого актера, чтобы расторгнуть не­выгодный договор. Расценочно - конфликтная комис­сия вынесла решение об отмене при­каза об увольнении Чекина и решила оставить его в театре с уменьшенным окладом. Так «заботятся» в Малом оперном театре о молодых кадрах. Г. ВИГДОРОВИЧ Ленинград.

На режиссерский факультет Выс­шего театрального института им. Лу­начарского подано 56 заявлений, на театроведческий факультет - 59. На режиссерский факультет будет при­нято 30 человек, а на театроведческий - 25. Приемные испытаиня начнутся 20 августа, С 13 августа при институте организуются специальные консуль­тации для будущих слушателей. Здесь они смогут получить необходи­мую помощь по основным специаль­ным дисциплинам - драматургии, литературе, истории русского и за­падного театра. Поступающие на ре­жиссерское отделение смогут тут ские планы. проконсультировать свои режиссер­еспе­Большинство слушателей обесп чивается стипендиями и общежи­тием. * Из Алма-Аты и Владивостока, со всех концов страны идут заявления во Всесоюзную школу циркового ис­кусства. Приемные испытания в шко­ле начнутся с 20 августа, а уже сей­час число заявлений составляет весь­ма внушительную цифру: 1175. Толь­ко 5 процентов заявлений приходится Мос на Москву. чводители Из-за отсутствия помещения, из го­да в год обещаемого школе Управле­нием цирками, контингент приема ог­раничен скромной цифрой в 60 чело­век. Вот почему во время испытаний будет проведен будет проведен исключительно жест­ский отбор новых слушателей. Испы­ловкость и гиб­тания проводятся по гимнастике, на силу, кость.

Театральное учипище при Театре революции начинает приемные испы­тания лишь 3 сентября. В этом году на первый курс, которым будет руко­водить заслуженный деятель искусств H. В. Петров, принимается всего 18 человек. Как и в училище им. Глазу­нова, будут приняты только москви­чи: при училище нет общежития, На­чальник отдела учебных заведений Управления по делам искусств при Моссовете т. Карпов дал подведом­ственным ему училищам и технику­мам «установку»: не рассматривать заявлений, поступающих от лиц, про­живающих за пределами Москвы. Училище готово к приему новых слушателей. Отстроенное два года на­зад помещение для занятий вновь от­ремонтировано; в нем оборудована небольшая сцена для ученических спектаклей. Опасение вызывают несколько сни­женные (по сравнению с другими учебными заведениями) требования, пред являемые к вновь поступающим предявляемые к вновь поступающим слушателям, В училище принимают­ся лида с неполным средним образо­ванием, причем имеющие по оконча­нии семилетки отметки «отлично» и «хорошо» совершенно освобождаются от испытаний по общеобразователь­ным дисциплинам. Эта линия выдер­живается и в учебном плане, где об­щеобразовательные предметы нахо­дятся на задворках и составляют око­ло 20 процентов всей программы. *

пролетарской революции. Осенью предстоит декада армянского искус­ства в Москве. Однако театры до сих пор не имеют необходимого репер­туара. Не укомплектованы труппы. Местные организации стоят в сторо­не от строительства художественной республики. Характерно, Приближается 20-летие Великой ние. культуры что редактор комсомольской газеты Саркисян на приглашение участво­вать в предварительном просмотре и обсуждении новой пьесы в Театре юного зрителя прислал своего курь­То, что происходит в театрах, му­зыкальных учреждениях и художе­ственных организациях Армении, яв­ляется в аначительной степени след­ствием плохого руководства со сто­искусств Об этом свидетельствует то, что Комитет получал немало сигна­лов о неблагополучии в художествен­ных учреждениях Армении, но руко­водство Комитета и его управления по существу ничего не сделали, что­бы изменить создавшееся положе Надо изгнать притаившихся кое-где дашнакских и троцкистских при­спешников, поднять идейный уро­работников искусства, вызвать широкую творческую инициативу, смелее выдвигать талантливую моло­дежь. Это главная задача нового ру­ководства республиканского управле­ния по делам искуоств Армении. Л. ЛЕБЕДЕВ.



В Московский музыкальный тех­никум им. Гнесиных подано 136 за­никум им. Гнесиных подано явлений о приеме. Техникум в состоя­нии принять 125 слушателей и обес­печить их всем необходимым для ус­пешного обучения. Приток заявлений в основном наб­людается на вокальное отделение; меньше заявлений подано о приеме по разделу фортепиано, смычковых и духовых инструментов. Неблагополучно в детской музы­кальной школе, организованной при техникуме. Из-за отсутствия помеще-



Занятия в техникуме ведутся в двух небольших аудиториях, В об­щежитиях тесно и неуютно. Я. СЕМЕНОВ

Театральное учипище им. Щепкина при Государственном академическом

Малом театре готово к приему новых   ния для занятий из 200 человек, по­- вить его в Москве, - «которая была феатром великих дел Минина и По­жарского». На новом конкурсе 1808 г. победителем оказался снова Мартос. Эскизный рисунок был готов в 1809 г., а к работе над моделью скульптор приступил в 1812 г., как раз в год отечественной войны. Очень интересна история этой ра­боты Мартоса от первого варианта, опубликованного в «Курнале изящ­ных искусств» в 1807 г., ко вто­рому: это был путь преодоления пе­режитков театрального пафоса барок­ко, путь кристаллизации идеалов но­вого классицизма; в то же время на втором варианте явно сказалось воз­действие идей, высказанных в статье С Боброва. Уже в первом варианте Мартос строит свой замысел на союзе обоих героев, как это будет и вспоследст­вии в самом памятнике. «Меч соеди­няет группу. -- говорит Кошанский. описывая проект 1807 г.6 … и пока­зывает единство… великих чувствова-к ний и намерений». В отличие от вто­рого варианта оба героя даны адесь в стремительном движении, при этом особенно Пожарский, что противоре­чит его исторической роли в этот пер­вый момент. Он весь наклонился впе­ред и уже поднял руку со йцитом, не­сколько театьально демонстрируя свою готовность сражаться. Та же теа­тральность и в его взоре, устремлен­ном к небу; «без сомнения, и надеж­да его там же», патетически добавля­ет Кошанский. Несмотря на эти недо­статки, уже первый вариант памят­ника имел шумный успех. Но, повидимому, сам Мартос остал­ся недоволен своей композицией, так как во втором варианте он ее ради­кально переработал. Главная роль здесь целиком перешла к Минину на­стойчиво и почти властно призываю­щему Пожарского на подвиг: в этом Мартос целиком присоединился к культу Минина, как народного героя, выдвинутому «радищевцами». Пожар­ский же более пассивен: он изобра­жен согласно летописному расска­зу - больным, едва оправившимся от ран (о чем свидетельствует его про­6 «Журнал изящных искусств», 1807, ки. I, стр. 50. 1812--1815 г.г., наполнили эту мечту конкретным содержанием. Героиче­ское участие широких народных масс в этой борьбе с новой силой показа­ло подлинное значение народа. Русское искусство начала XIX в. перешагнуло за узкие пределы двор­цового творчества и впервые получило широкий общественный характер: в центре строительства стоял теперь не дворец, а город; в конце XVIII в. в Петербурге и Москве усиленно строи­лись здания общественного значе­ния4. Впервые в обществе проснул­ся широкий интерес к искусству в журналах стали появляться статьи, посвященные ему; в 1807 г. возник первый специальный журнал «Журнал изящных искусств» в 1801 г. образовалось «Вольное обще­ство любителей словесности, наук и художеств». Вот почему работа Мартоса над па­мятником Минину и Пожарскому с самого начала и до конца сопровож­далась огромным общественным во­одушевлением, особенноразгорев­шимся в годы отечественной войны5. Уже в 1804 г. Мартос закончил свой первый проект памятника для Крас­ной площади в Москве, но почему-то он не получил осуществления. Толь­ко в 1808 г., по инициативе нижего­родского «дворянства и граждан», вновь было решено поставить намят­ник, на этот раз в Нижнем Новгороде. Однако уже в 1809 г. правительство вернулось к прежней мысли поста-

Минин и Пожарский    О памятнике Мартоса Пожарскому должен был быть зна­менем нового понимания «граждан­ственности», «отечества» и «народа». Если эти идеи глубоко и последо­вательно могли развиваться лишь в среде «радищевцев», то известные элементы их были не чужды и более широким кругам дворянских либера­лов. Еще в XVII веке в Россию про­никли идеи французской просвети­тельной философии - те идеи, из ко­торых на Западе выросло мощное те­чение в искусстве: новый класси цизм. Как ни враждебна была к фран­цузской буржуазной революции кре­постническая Россия, интерес к ее идеям и к самому искусству класси­цизма не был просто «модой», как это часто думают. В конце XViII века уже появились первые предвестники кризиса крепостничества, которому суждено было разразиться в начале XIX в. (грозным его сигналом было Пугачевское восстание). Русские и европейские события, ко­гда народ поднялся во весь свой ис­полинский рост, приоткрыли глаза и русскому, дворянству: с народом больше нельзя было не считаться. И вот либералы «дней александровых прекрасного начала» настойчиво ищут путей, чтобы создать «прочный общественный узел», которому бы не угрожали «пожары революции», как говорит И. Пнин*. Таким узлом ста­новится для них «Отечество», в кото­ром все «состояния», … при всем их неравенстве, - одинаково ценны и представляют звенья, «государствен­ную цепь составляющие» (И. Пнин). «Отечество» - это основной лозунг либералов начала XIX в.; в нем во­плотилась их утопическая мечта о прочном союзе эксплоататоров и экс­плоатируемых. Непрерывные войны с Наполеоном, закончившиеса тран диозной отечественной войной И. Инин. Опыт о просвещении относительно к России.

зов, неизбежно ведущую к абстрак­ции. Хотя в своей «Программе» он и обещает приблизить обоих героев к русскому типу, но на деле Минин и Пожарский получили у него сход­ство с Зевсом и Посейдоном. Лишь небольшие детали в одежде и в во­оружении свидетельствуют о попыт­ках «руссифицировать» группу. В ре­зультате скульптура Мартоса полу­чает не конкретно-исторический, но героико-символический характер. В этом сказалось основное противоре­чие нового классицизма между его глубоким стремлением к правде и об­ективной точности и противополож­ной тенденцией к героической идеа­лизации, - противоречие, неизбежное в тех условиях, когда обективная действительность была безмерно да­лека от гуманитарных идеалов вово­го классицизма. Абстракция соста­вляла основную опасность, кроющую­ся в нем; она и привела его впослед­ствии к холодному академическому Но в памятнике Минину и Пожарскому этот холодок лишь на мечается. Памятник Минину и Пожарскому представляет блестящий образец то­го синтеза, в котором отдельные ви­ды искусств получили глубокое само­стоятельное значение, не потеряв, од­нако, взаимной связи. Этот синтоз и находит свое выражение в блестящем расцвете русского городского ансамб­ля и, в частности, монументальной скульптуры на рубеже XVIII­--XIX вв. Группа Мартоса драгоцен­на не только как памятник нацио­нальным героям, не только как пер­вое проявление нового понятия о на­роде, но и как образец высокого син­тетического стиля. Проблема синтеза искусств со всей силой встала сейчас перед советским искусством, но уже с новыми грандиозными возможно­стями, сейчас, когда впервые в исто­рии человечества исчеала неизбеж­ность противоречия между подлинно народной героикой и обективно правдой. H. КОВАЛЕНСКАЯ до-Storch. dem ersten, т. V, 1805. Russland unter Alexander

тянутая вперед нога, которую он, по­видимому, не может согнуть). Его скорбное лицо и вся фигура выра­жают еще неполную решимость, хотя рука уже потянулась к щиту, а дру­гая принимает меч. Напротив, Минин полон отважного порыва и в то же время могучей уверенности в победе. Чрезвычайно интересно проследить, как Мартос развертывает в простран­стве свою «превосходнейщую траге­дию», по выражению Кошанского. Глубоко понимая монументальное значение своей скульптуры, ее роль на площади, где она может быть вид­на с разных точек зрения, Мартос да­ет зрителю, проходящему мимо па­мятника, строгую последовательность аспектов, которые постепенно раскры­вают его сложный смысл. Основной путь зрителя должен был проходить с передней стороны памятника: по настойчивому желанию Мартоса, он был поставлен не на середине площа­ди, как требовал Александр I, а бли­Торговым рядам, … Торговым рядам, отчасти именно для того, чтобы избежать «ез­ды сзади» него? При входе на Красную площадь Москвы-реки зрителю прежде всего открывалась фигура Пожарского, как бы поднимающегося со своего ложа, повинуясь призыву Минина. Отсюда этот призыв кажется особенно на­стойчивым, так как зрителю видно, как Минин наклоняется к Пожарско­му, горячо и строго убеждая его взяться за оружие и двинуться туда, куда указывает его протянутая рука (первоначально памятник стоял про­тив Кремля), При дальнейшем дви­жении зрителя его главное внимание начинает привлекать стоящая фигура Минина: с левой стороны явственнее выступает его мощная решимость; от­сюда зритель видит, что только голо­ва Минина опущена вниз, к Пожар­скому, а весь стан, напротив, отки­нут назад, отталкиваясь от выста­вленной вперед левой ноги, которая дает крепкий упор всей его атлети­ческой фигуре. Плавная линия спи­ны непосредственно переходит к вы­соко поднитой указующей руке: от 7 Письмо И. П. Мартоса И. Р. Мар­тосу, 10 ноября 1817 г. («Киевская старина», 1806, т. III, стр. 348).

смелый взмах выражает могучий и властный призыв. Еще левее зритель замечает, что кисть руки согнута по горизонтали, тем самым утверждая величавый покой, столь далекий от натетической устремленности группы в первом варманте. В этом спокойст­вии Минина ярко чувствуется созна­ние своей непоколебимой решимости, и потому зритель обретает здесь пол­ную уверенность в грядущей победе. Однако в этом спокойствии нет ника­кого бесстрастия: зритель не забыл своих первых впечатлений от Мини­на, когда Мартос показал ему его под­линно человеческое чувство, его на­стойчивый и вдохновенный призыв на борьбу за освобождение своего наро­да. В этом образе Мартос дал закон­ченное понимание героя, сложивше­еся в классицизме: героя благородно­го и величавого в своей простоте, но героя-человека, которому ничто чело­веческое не чуждо. Высокой героике памятника чрез­отчастишаблону, вычайно способствует большой лако­низм творческого метода Мартоса: и в фигурах, и в аксессуарах он дает лишь самое необходимое, чтобы не рассеять внимания зрителя мелоча­ми, Мартос отбрасывает все случай­ное и второстепенное; он отнюдь не стремится дать чувственное впечатле­ние от живой поверхности тела, огра­ничиваясь выявлением основной структуры - мускулов и скелета. Для этого ему служат ясные, точные и упругие обемы, великолепно пере­дающие волевую напряженность, ле­жащую в основе классического пони­мания героики. Классически лаконична и обработ­ка постамента, где Мартос не допу­скает никаких скульптурных обемов, которые могли бы спорить с самим памятником. Подробности, необходи­мые ему для пояснения историческо­го события, даны лишь в форме двух барельефов на постаменте: спереди -- сбор пожертвований (подвиг Минина), сзади --- изгнание интервентов (под­виг Пожарского). Как ни ценно было то обобщение, которое сделало скульптуру Мартоса подлинно монументальной, но в нем была заложена и своя опасность: вме­сте с обобщением Мартос широко пускает и идеализацию своих обра-

В 1812 г., в год двухсотлетнего юби­дя оевобождения Москвы от поль­ской интервенции, Россия снова ста­на жертвой грандиозной агрессии, окончившейся так же победно, как и двести лет назад. Вот почему совре­менники восприняли открытие в 1818 г. памятника Минину и Пожар­скому - работы одного из величай­ших русских скульпторов И­Марто­а - как двойной символ, как озна­менование обоих великих историче­ских событий. Хотя этот памятник был потом широко использован цар­ским правительством, как выражение официальной формулы «самодержа­вие, православие и народность», но на самом деле он был в свое время глу­боко связан с подлинным обществен­ным воодушевлением. Это и позволи­й Мартосу подняться в этом памят­нике до высоты большого монумен­кального стиля. «Природа, повинуясь всевышнему и невзирая на родословия, воспламе­ннет кровь к благородным подвигам как в простом поселянине или пасту­хе, так и в первостепенном лице в хе, так и в первостепенном лице в нала вдохнуть патриотическую силу в Пожарского; однако избранный ею сосуд был Минин… так сказать, рус­ский плебей… Здесь он был первою действующею силой,… а Пожарский… был только орудием его гения» *. Так писал в 1806 г. Семен Бобров, лен «Вольного общества любителей словесности, наук и художеств», в ко­тором группировались наиболее ле­вые либералы, в наши дни заслужив­шие название «радищевцев». Самая инсль о постановке памятника Ми­нину и Пожарскому впервые была высказана еще в 1803 г. В. Попугае­вым, самым левым из всего «Вольно­о общества», Памятник Минину и 1 Мартос был украинец, из местеч­ва Ични, б. Черниговской губ. Лицей. 1806, ч. Н, кн. 3.

B Нетербурге: Госуд. банк и Академия наук -- Гваренги, Театр - Бренны, Биржа - Томона, Адмирал­тейство - Захарова, Горный инсти­тут -- Воронихина, в Москве - уни­вероитет Казакова-Джилярди и мно­го других. 5 Памятник был воздвигнут на средства, собранные по общественной подписке.