г.

№

42

(388)

1937

сентября

11

C

Суббота, СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО ПЬЕСЫ ЮБИЛЕЙНОГО ГОДА «ПОЛОВЧАНСКИЕ САДЫ» сло теченьем, Ну, и пропорол брю­хо. (Тихо). Это, разумеется, налуч­ший конец… СЕРГЕЙ. К чорту ли тогда ваша хваленая гидрография? ОТШЕЛЬНИКОВ, Ну, жестким тра­лом все море не протралишь. ИСАЙКА. Отец идет. (Приходят Маккавеев и Анато­лий, Маша пришла на мгновенье МАША (Отшельникову). Я ничего не сумела ему сказать. Я не могу… А, Сережа! СЕРГЕЙ. Здорово, старик. (Подо­шел и обнял его за руки.) Ну, как политико-моральное состояние? раньше.) МАККАВЕЕВ. Спасибо, я проч­ный. Надолго к нам? СЕРГЕЙ. Моя колонна проходит мимо. Вот я и решил заскочить, на… на (смотрит на часы под рука­вом) ровно на четыре минуты, С по­ловиной. МАККАВЕЕВ, Четыре минуты за шесть лет. Скуповато, Сереженька! СЕРГЕЙ, Э, не обращай на меня внимания, отец. Все военные скупы на время. Вижу, дети здесь? Ана­толий, Маша… Не сердишься, что я семь лет назад отломал нос у твоей куклы? Ой, орлы-ы! (Появление ординарца.) ОРДИНАРЕЦ. Разрешитe обра­титься, товарищ комбриг. какая наша жизнь. (Он отошел с ординарцем в сторону.) Очень хоро­шо: (Сверяет по карте в походной сумке.) Командиру второго батальо­на остановиться в Хоробце и ждать распоряжений. ОРДИНАРЕЦ.Есть - остановить­ся в Хоробце и ждать распоряже­СЕРГЕЙ. Да. ОРДИНАРЕЦ. Срочный пакет от командира стрелкового полка. СЕРГЕЙ. Да (читает). Головная часть, значит, переправилась? Очень мило. Ты извини, отец! Вот, видишь, ний. СЕРГЕЙ. Ступайте (ординарец ушел). СЕРГЕЙ. Вот я и опять с вами. Ой, хорошо у вас тут! МАККАВЕЕВ. Ты полторы мину­ты истратил на этот пакет. Это то­же в счет четырех минут идет, Сере­СЮРГЕЙ. В счет, отец. Общее де­ло, не серчай. Я знаю, ты ведь вой­ны не любишь, а мы тут гремим, птиц твоих пугаем… МАККАВЕЕВ. Я боюсь твоих ма­шин. У меня сад. СЕРГЕЙ. Своих не бойся, бойся чу­жих… Хотя чужих тоже не бойся. Что делать, Маккавеев: полмира хочет кидать в нас бомбы, Вон, Василий… да и я тоже. Может быть я каналы строил или сонаты писал, а вот, Ва­силий в поход отправился… а я тоже… ходила… МАККАВЕЕВ Ты-то хоть повидал его перед отездом? Маша, вот, за­СЕРГЕЙ. Как же, как же!… Ма­ша, ты уже познакомилась с этим Отшельникова.) На­пареньком? (Про ложи на него глаз покрепче. (От­ОТШЕЛЬНИКОВ. С дорогой ма сяц. Еще много впереди! СЕРГЕЙ, Значит, все в порядке Ну, пора сворачиваться. Надо еще шельникову.) Сколько у тебя от­пуск, орел? добраться до машины… Рад был слышать твой голос, старик! МАККАВЕЕВ. Может, расписаться мне в получении от тебя этих че­тырех минут, Сережа? МАША (перебивая отца). А в са­мом деле, ты не заглянешь кв нам завтра? Завтра братья уезжают. СЕРГЕЙ. Навряд ли, Воробей. Ну, скажи мне слово на прощанье, отец. Маккавеевское! Сергей онял фуражку). (Отарик стоит, опустив голову, ни МАККАВЕЕВ. Хочу много, но ты спешишь. Хочу, чтобы никто не уп­рекнул Маккавеева ни в трусости, в слабости, ни в лжи. СЕРГЕЙ. Есть, маккавеевское сло­во. (Он делает общий прощальный жест). Маша, пожми братьев. Ана­толий, поучи парня… он у нас то­же к боксу рвенье имеет. (Про Отшельникова.) Береги отца, От­шельников! (Он ушел, но обернулся с полдороги). Ой, орлы-ы! ИСАЙКА, Сережа, а я-то… Сере­жа! МАККАВЕЕВ. Ну, дайте мне сесть. Что-то устал я от гостей. Да и то еще: один так и не приехал. Война! (Анатолию.). Ну, что ты ста­нешь делать, если война? Мы помещаем статью о первоначальном литературном варианте пьесы Леонида Леонова «Половчанские сады» и отрывок из него Действующие лица, выведенные в этом отрывке, командир Отшельников, Мала Макка­веева­дочь директора совхоза, Маккавеев и его сыновья, Пьеса будет поставлена Московским ордена Ленина Художественным театром ОООР им. М. Горького.

…

4

Медали Федора Толстого sqvrsH



АНАТОЛИЙ. Это своим чередом папаша. МАККАВЕЕВ. …и пусть они ра вобьют головы о ваши груди. И пу скай… как их… казахские певци закричат протяжно, запоют под во­ротами ихней столицы, Забыл (От шельникову). Ты помоложе. Как зовут, ихнюю столицу? Ай, тож память не долга.

Ночь. Сад у дома Маккавеевых. Приходят Маша и Отшельников. МАША. Сядем. Девчонкой я бега­ла по дну этого пруда. Его при мне копали. Вы молчаливы сегодня, Алексей Дмитриевич. ОТШЕЛЬНИКОВ, Бывают часы, когда надо молчать. ОТШЕЛЬНИКОВ. В газетах… я только что получил… помещено краткое сообщение товарищей. Ма­ша, спокойствие, Маша! МАША, Но он жив, по крайней мере? Нет же, это не могло произой­МАША. Похвальное, но скучное качество. Сорвите яблоко и дайте мне, ти. Я же знаю Ваську… (Исайка вышел из сада. Он мол­ча слушает окончание этого раз. говора.) Надо сообщить ОТШЕЛЬНИКОВ. старику… и будет лучше, если это сделаете вы. МАША. Дайте мне… дайте мне га­зету. Погиб на посту… милый това­рищ… подписи. Все! Исай, милый Исай… Да, я пойду к Маккавееву. Алеша, побудьте у нас сегодня. ОТШЕЛЬНИКОВ. И еще лучше бу­дет, если вы вызовете его сюда. Не ОТШЕЛЬНИКОВ. Вы слышали на людях. (Она ушла). × наш разговор, Исай? ИСАЙКА, Я все слышу, Я сяду, Отшельников. Я устал. ОТШЕЛЬНИКОВ. Что же, вы и те­хотите Васильевой судьбы? ИСАЙКА. Теперь-то и хотелось бы. Да ведь у нас и морей-то нет по близости. Как дорого стоит нам жить честно и чисто в мире, От­шельников. (Они сидят молча, От­шельников чертит сучком по песку). Он никогда меня не обижал. И письмах всегда для меня ласковое слово. Он меня жалел. Зарницы-то как полыхают. И гул, слышите? в ОТШЕЛЬНИКОВ. Армия идет, Исай. Страна маневрирует. ИСАЙКА, Нет, на этот раз гроза. Воздух-то жесткий какой на ощупь. Смотрите, туча. Она, как рысь. нее содрали шкуру: ей больно холодно. (Вдруг он поднялся). Сере­жа, Сережка приехал! ОТШЕЛЬНИКОВ. Сидите, Исай. и (Он идет навстречу Маккавееву, оде­тому в кожаное пальто). Это хоро­шо, что ты сюда собрался. Во-время. СЕРГЕЙ. Был уверен, что встречу здесь Алешку. ОТШЕЛЬНИКОВ. Ну, вдравствуй. Ого, какой у нас Сережка-то! ОТШЕЛЬНИКОВ. Лихие у вас братья, Исай. СЕРГЕЙ, Да, лихие. Отец знает ОТШЕЛЬНИКОВ. Я послал за ним Машу. СЕРГЕЙ. Правильно, пожалуй. А ты вырос, Исай, молодец. (Отшель­никову кову). Я прочел и даже растерял­Читал? СЕРГЕЙ. Как же!… каких людей мы иногда теряем задолго до реши­тельной схватки. (Исайке). А ты еще помнишь меня, Исай? ИСАЙКА, Тебя одного не ждали, Сережа. Ты сядь со мной. Вижу, вижу, ты весь налету. Ну-ка, на­гнись! (Смотрит на его петлицы.) ся. ОТШЕЛЬНИКОВ. Ты же знал, что он в плаваньи. СЕРГЕЙ. Только из заметки. Как же все это случилось?… просчетили ветра не учел? ОТШЕЛЬНИКОВ. Не думаю. Ва­силий не из таких. Возможно сне­(Яблоко скатилось в пруд, он со­рвал другое.) МАША. У вас сегодня все падает 1 из рук. Не узнаю Отшельникова. ОТШЕЛЬНИКОВ. Я тоже. МАША. Вы больны? ОТШЕЛЬНИКОВ. Больных воен­ных не бывает. Вам это известно. МАША, Но вы чудак. Вы гнались за мной столько дней. И вот на стигли здесь. И никого нет. И луна. И скамья еще теплая от предыду­щей пары.

отшельников. Я внимательн слушаю вас, Адриан Тимофеевич. МАККАВЕЕВ (поднимаясь). По нятно, тебе нельзя. Ну, кончен бал Спать пора ! то вдалеке начинается шествие танков.) МАША (Отшельникову). Догоните, скажите ему, Алеша, Я пришла к нему, когда он рассказывал гостям про Василья. Я не нашла силы пре­(Он уходит и в ту же минуту где­рвать его…

АНАТОЛИЙ, А что?… с Васькой что-нибудь? Вот уж, право, легов на помине! ОТШЕЛЬНИКОВ (неодобрительно ваглянул на боксера). Завтра он всё узнает сам. Сохраним ночь стари­у (Неаримая, ва оградой половчан ского совхоза проходит колонна Сер гея. Грохот танков усиливается, Всз стоят, обратясь лицом на звук. Исайка, машет рукою. Луны уже нет; только луч из дальнего осве­щенного окна падает на эту группу. Раскат грома и первый вохлест дождя, Маша подняла руки с ра окрытыми ладонями. Ее заключи тельной фразы о грозе, которая на конец пришла, не слышно из-за грома). Конец третьего действия,

Ф. Толстой. «Неслыханная доселе слава наших своей первой медали у дней, поражая ум и сердце каждого, вида; группа трех воинов, зирующих народное посредственно восходит к той «Клятве Горациев». Но нечно, отнюдь, не делает стого русским якобинцем: ся может и посредственный талант так одушевить, что он… отворит себе и внидет во врата грядущих времен. Наполненный сими чувствами, дерз­нул я изобразить в медалях знаме­нитейшие события 1812, 1813 и «Битва Бородинская». Медали Толстого поражают своим лаконизмом и выразительностью; ему действительно удалось добиться того, чтобы «всякий, смотря на готовую ме­даль, мог узнать, не прибегая к пол­писи, на какой случай она выбита». Для изображения сражения Тол­стому достаточно группы из 3-4 фи­гур, поставленных гладком фоне. Четкость силуэтов повышается двухцветной раскраской, применен­как в оригиналах (розовый ной воск на черной доске), так и в отливках (белые фигуры на голубом, синем или сером фоне). В первых медалях Тол­стой изображает русского воина обо­роняющимся и никогда не нападаю­щим - в полном соответствии с обо­ронительным характером первого пе­риода войны. Лишь медали, изобра­жающие последние русские победы, уже за рубежом, показывают русско­го воина разящим, повергающим вра­га в прах. Так сама действительность толкала Толстого к тем идеалам твер­дости, стойкости и благородной сдер­жанности, которые вдохновляли в античном искусстве. Во всех своих медалях Толстой неизменно сохра­няет классическую простоту, всячес­ки избегая излишеств «барокко». Даже в сценах побед Толстой да­лек от изображения самодовольного торжества, его победитель человеком, которому доступно со­страдание (например, в медали, изо­бражающей знаменитый разгром На­полеона при Березине). Текст стого подтверждает это его стремле­ние. «Русский воин, смотря на по­всеместную окрест себя погибель и разрушение, уже не столько с вос­пламененным от гнева, сколько с со­крушенным от жалости сердцем, во­склицает так погибают враги отече­ства нашего!» Здесь в творчестве Толстого сливаются идеалы класси­цизма и сентиментализма черта, особенно типичная для русского ва­рианта европейского нового класси­цизма. Ястость замысла в большой мере зависит от предельно строгой компо­зиции Ф. Толстого. Все его группы чрезвычайно сконцентрированы. При сложных ракурсах и большой свободе движений в пространстве взегда со храняется ясная тектоническая связь фигур с плоскостью медали, что обычно достигается введением хотя бы одной фигуры, четко подчерки­вающей конструктивную плоскость медали. Борясь с бутафорией старых меда­лей, толстой требует преаде всего правды, «верности природев не толь ко в смыеле анатомической иравиль­пости и поихологической выразитель ности, но даже и в деталях. «Костю­мы должны быть изображенысарже ологической точностью», - пишет он в своих «Записках». Но эта вадача была им лишь намечена: все его воины одеты в античную одежду, по­рой комбинированную с рыцарскими доспехами. Для обозначения русского воина Толстой пользуется кольчу­гой - прием, конечно, вполне услов ный, так как кольчуга применялась лишь в вооружении древней Руси. Однако нельзя не отметить попыток Толстого приблизить свои образы к русскому типу: отступая от эскизов, он вводит в медали бородатого вои­на. Правда, и в этом Толстой опи­рается на древнегреческий обычай. В целом, его медали выдержаны в сти­ле той идеализирующей абстракции, которая была для неоклассицизма основным методом выражения возвы­шенной героики. Тем не менее Тол­стой сумел согреть ее подлинным чув­ством, подлинным напряжением борьбы. Вот почему герои Толстого оказались живыми и правдивыми вы­разителями мощного подема, кото­рый охватил в те дни Россию. Медальоны Толстого, в сущности, не являются медалями в точном смысле слова: они несколько больше по размерам, односторонни, имеют небольшие обрамления и предназна­чены для помещения на стене. Та­ким образом в них намечается стан­полнения вполне подчинен принци­ковая форма, Но самый стиль вы­пам медальерного искусства. Толстой был глубоко прав, полагая стиль именно в лаконизме. Медаль, ования крупного события, должна выражать оует простосы и ксности. По самому своему назначению медаль является как бы микрокосмом, образном мону­ментального стиля в миниатюре. Именно это и делает ее таким цен­вым средством популиризации. Ме­даль по отношению к большой скуль­итуре играет ту же роль, какую иг рала в старое время гравюра по от­ношению к живописи. Большой интерес представляет сей­возобновление работы над меда нлями на б. Монетном дворе в Ленин­граде Героические события советской действительности ждут своего отра­жения в медалях, которые, несомнен­но, найдут самое широкое распро­странение. H. КОВАЛЕНСКАЯ 1814 годов». Так писал Федор Толстой по пово­ду своих медалей, посвященных со­бытиям «Отечественной войны», кото­рые он начал резать тотчас же по по­лучении известия об окончательном разгроме Наполеона под Лейпцигом. Скромность, проявленная в этих сло­вах большим художником, напрасна. Федор Толстой создал замечатель­ный памятник событиям тех лет. Кроме изображения медалей, выпол­ненных главным образом в 1820 - 1830 гг. (21 медаль), Академия худо­жеств уже в 1818 г. издала альбом эскизных рисунков к ним Ф. Тол­стого, гравированных Уткиным 1), ко­торые представляют великолепный образец мастерства рисовальщика и гравера. Медали прославили имя Ф Толстого: он стал членом всех ев­ропейских академий. Федор Толстой представляе инте­реснейшее явление русского искусст­ва и русской культуры вообще. Ари­стократ но рождению, граф, он бро­сил вызов высшему свету, решив ос­тавить военную карьеру и стать про­фессионалом-художником, «Все гово­рили, - вспоминает Толстой, - буд­то я унизил себя до такой степени, что наношу бесчестие… всему дво­рянскому сословию». Толстой глубоко ненавидел «моло­дую аристократию воспитанную толь­ко для бальных паркетов и салонной болтовни»; он противопоставлял ей свой круг: «То были люди, любившие отечество и постоянно занимавшиеся науками с целью быть ему полезны­ми». Друзьями Толстого, действитель­но, были новые люди: Пушкин, Кры­лов, Жуковский, Гнедич, братья Бе­стужевы, будущие декабристы, семья  Никиты Муравьева. Сам он был чле­ном «Зеленой лампы», одного из тай­ных обществ, предшествовавших сою­зам декабристов. Но в 1825 г. Ф. Тол­стой не был со своими бывшими друзьями: он остался только либера­лом. Мечта Толстого, как и многих либе­ралов начала XIX в., заключалась в создании единого «Отечества», осно­ванного на прочном союзе всех «со­стояний». Именно эта идея и положена в ос­нову медалей Толстого. В обяснении к первой композиции, составленном как и весь текст к альбому гравюр, самим художником, говорится: «Три единодушием соединенные сословия, в лице дворянина, купца и поселяни­на, спешат принять оружие из рук ее («Жены-Россиянки») с тем усердным нстерпением, какое порывает теть на службу и спасение о ва», Агрессия Наполеона, действи­тельно на время обединила пиро народные массы с их вековечными углетателями, Поэтому войта полеоном стала источником вдохнове­ния для художников-либералов того времени. Подлинный героизм, прояв­ленный народом в грандиозной борь­бе был той правдой, которую Толстой изобразил в своих медалях. Весьма знаменательно, что он уве­ковечил память «знаменательных воинских действий» не портретами генералов, как это сделал впослед­ствии английский художник Дау (по ваказу Николая I), а символическим изображением самого русского вой ска, народного ополчения. Для своих медалей Толстой ис­пользовал стиль, рожденный фран­цузской революцией, - новый клас­сицизм. Толстой был таким же нова­тором в своем медальерном деле, ка­ким он был и в жизни. «Все эти ме­дали во вкусе Людовика XIV, - пи­шет он своих «Записках», - были исполнены бестолковыми аллегория­ми, представляющими гифических богов в тех карикатурных, фантасти­ческих костюмах, в какие их наря­жали в то время в театрах Во вре­мена консульства в Париже в первый раз появились хорошо сочиненные и художественно исполненные медали». Таким образом Толстой не боится указать прямой источник своего сти­ля, - революционный Париж. Не бо­ится он и заимствовать композицию 1) Собрание резных изображений с медалей, представляющих внамени­тейшие воинские действия, происхо­дившие в 1812, 1813, 1814 годах. СПБ. 1818.

я искал этой встречи? ОТШЕЛЬНИКОВ. Вам смешно, что МАША. Тогда говорите. Скажите, что у меня красивый лоб. И руки хорошие. И затылок. И имя. Ка­жется, это полагается, я читала.перь ОТШЕЛЬНИКОВ. Да, у вас кра­сивый лоб. И руки ваши теплые, милые. И имя. Если это вам достав­ляет радость… МАША, Вот, сдвинулись. Возьми­те яблоко в награду, Я испортила, надкусила его. Но вишия, напри­мер, клеванная воробьями, всегда вкуснее. Так говорят. Берите же, я не Ева. (Пауза). Опять замолкли. ОТШЕЛЬНИКОВ. Вы дороги мне вдвойне. Ведь вы сестра Василья. МАША, Этим и обясняется ваша привязанность ко мне? ОТШЕЛЬНИКОВ. Этим об ясняет­ся моя двойная привязанность к вам. А нехватает равна кончился ся, еговльнИКОВ, второго, ши, выполнены. са, окажетесь вы? остаетсявльнИКОВ, вы громадной Тол-. правда? МАША. Тогда не возражаю. Мне нравится ваша дружба с Васькой. жаль, что он не приехал. Отцу его, хотя он и прячет это чувство. них всегда было сорев­нование… негласное… кто сильней МАША. Конечно. И может стать­что этим вторым, третьим, пятым 1 хочу этого, но, сожалению, это зависит не от меня. знаете, я только перо в крыле птицы… А Басилий хороший, себя проявит жизни. На ваш вагляд, это опасный поход? ОТШЕЛЬНИКОВ. Его опасность его почетности. А. Ну, а если б поход за­неудачей? Это, разумеет­невозможно… но все-таки? Страна пошлет третьего, пятого. Есть ве­Маша, которые должны быть ОТШЕЛЬНИКОВ. Это был боль­шой и скромный человек. МАША. Почему - был? Вот, опять замолк. мадное несчастье, Маша. ОТШЕЛЬНИКОВ. Случилось гро­(Она поняла, она зажала рот ла­донью, чтобы не крикнуть.)

АНАТОЛИЙ. Кровь из носу, папа­ша… первые лягим, как один. МАККАВЕЕВ. Лягим… я всегда опасался, что из тебя выйдет брев­но. А сады мои кто будет защи­щать? Погибнуть вон и Исайка мо­жет. А ты победи. И так, чтобы те­бя и не стыдно, и не жалко было.

пьесе о

Заметки

лением «унтиловщины», ее оконча тельным и сокрушительным разобла­чением. Если Черваков в «Унтилов­ске» еще являлся носителем какого-т пьяного пафоса индивидуализма, то Усов - человек, родственный Черва­кову - уже лишен всякого оправда ния даже в собственном мнении. Эт мелкий подлец, отравляющий атмо­сферу вокруг себя, злопыхатель, вре­дитель, появившийся в благоухаю­щих, плодоносных яблоневых садах Половчанска. Многие образы представлены в «По­ловчанских садах» мастерски. Харак­теры помощников Маккавеева-Уну­са, Стрекопытова, Стрекопытовой, учительницы Ручкиной -- обрисова­ны с большой теплотой, с юмором, они очень конкретны и своеобразны, в них нет обычных для рядовых на­ших пьес штампов. К сожалению, сы­новья Маккавеева и Отшельников удались Леонову меньше. При всем разнообразии профессий юных Мак­кавеевых, в их характерах слишком много однотонного, схематического. Они выписаны иконописно и часто напоминают собою отжившие схемы, а не живых людей. Это существенный недостаток пьесы. Над «Половчанскими садами» Лео­нов должен еще поработать (лучше всего в сотрудничестве с Художест­венным театром, для которого пьеса очевидно, написана). Эта пьеса можег стать значительным событием в теат­ре. И. СУДАКОВ

и ми «Половчанские сады» - не только значительное событие для театра, но незаурядное литературное явление. Пьеса, нацисанная одним из наибо­лее талантливых советских писате­лей, мастером стиля, художником, тонко чувствующим театр, всегда яв­ляется радостным подарком для ре­жиссеров и актеров. Для МХАТ «Половчанские сады» имеют особое значение - пьеса эта является в ка­кой-то мере ответом на ряд вопросов, возникших лет десять назад как у советского зрителя, так и у работ­ников театра при осуществлении на­постановки первой пьесы Леснова «Унтиловск». Пьеса Леонова - очень пьеса, В ней нет или почти нет внешней интриги. Это требует от актеров боль­шой внутренней техники. В пьесе очень глубокий и многозначительный подтекст, который актер должен ра­скрыть. «Половчанские сады» написаны в чеховской манере. Леонов, как очень немногие советские драматурги, вла­деет чеховским секретом построения пьесы с одной внутренней линией развития образов. В этом особый ин­терес, который пьеса Леонова пред­ставляет именно для нашего театра. Я выше упомянул леоновский «Ун­тиловск», «Половчанские сады» яв­ляются в значительной мере преодо-

Терои Леонида Леонова никого вокруг нет. Ручкина обижена жизнью не меньше, чем Унус, и чув­ствует себя такой же одинокой. Она жалуется на то, что учила других жить, любить работу, а теперь ее пи­томцы далеко, и она, стареющая жен­щина, осталась одинокой и никому ненужной. Другая женщина - Дуся - уже много лет замужем за местным зав­озом Стрекопытовым человеком весьма провлициальним и смешным, о Дуся откро­венно, по-женски воскует о настоя­щем мужчине. Она увлекает в ку­сты приехавшего к отцу Виктора Маккавеева, который, однако, ока­вывается равнодушным к ее стра­сти. Одинок младший сын Маккавеева Исайка, тоже по-своему обездолен­ный судьбой. Из всех Маккавеевых, отличающихся атлетической силой, он один - калека. Образы, не отмеченные этим тра­гическим мотивом одиночества, по­лучились у Леонова бледными и схематичными. И строитель радио­станций Виктор, и врач Юрий, и командир Сергей - это бесплотные тени. Автор не нашел ни одной ха­рактерной черты, которая оживила бы эти манекены, которая застави­ла бы поверить, что поселившиеся в доме Маккавеева скучные оптими­сты - живые люди, а не декора­ция, призванная оттенять рельеф­ную фигуру отца. Особенно неприя­тен Анатолий самодовольный и преуспевающий боксер. Через каж­дые два слова он вспоминает о своих боксерских перчатках, предла­гая кому-нибудь померяться силой. Он груб с Исайкой. О героическом подвиге старшего брата он говорит так: «Юрий. Хорошо, когда на под­виге учатся другие. Анатолий. Он и оплачивается по высшей ставке». По определению Маккаве­сва-отца, Анатолий просто брев­но. Благополучные сыновья Маккавее­ва не интересуют Леонова. Все свое внимание он уделил Маккавееву­отцу. В этом образе с наибольшей полнотой воплощен мотив одиноче­Алриан Минкавеев воспитал вамо­чательных сыновей они все в няты большими делами. в любви Маккавеева к сыновьям воплощена его любовь к родной стране, к ее великому строительству. Маккавеев гордится тем, что все они как он сам - отдают свою силу и та лант родине, и каждый по-своему ей нужен. Но в жизни Маккавеева есть одно очень тяжелое обстоятельство -- его замечательные сыновья, предмет от­цовской гордости и любви, живут не с ним. Семь лет он не видел своих сыновей, И как бы отчетливо ни сознавал он, что сыновья принадле­жат ему всей душой и как отцу и как патриоту своей родины, нувство обиды не покидает его. Вот почему в таком болезненно-напряженном ожидании застает его первый акт пьесы. Вот почему так болезненно воспринимает он известие о том, что у дочери Маши появился поклон­ник Это известие пробуждает в нем прежде всего чувство ревности и страха. «Ты улетишь от меня, Во­робей, как разлетелись твои братья». Антипод Маккавеева - его быв­ший друг и бывший любовник его жены Матвей Усов, Взаимоотноше­ния Маккавеева и Усова составля­ют сюжетную основу пьесы. Старое пытается наступать на новое - как в «Унтиловске» и «Скутаревском». Сражение происходит, если так мож­но выразиться, в сфере чувств. В отличие от Маккавеева Усов прожил жизнь бесплодную и бес­цельную. Двадцать лет назад он случайно попал в революцию, вы­полнял какие-то важные боевые за­дания, но скоро выяснилось, что к революции он не имеет никакого от­ношения, что кроме великой страсти скумбрии в маринаде у него ни­каких страстей нет. Он грубо, пре­дательски вторгся в жизнь Макка­веева. Жена Маккавеева родила дочь «с другим отчеством», Но он не любил ни Александру Ивановну, и собственную дочь. Он остался тем, чем был, - черствым эгоистом, обреченным на вечные, бессмыслен­ные скитания. здесь мы снова встречаемся с темой одиночества. Главные по­ложительный и отрицательный горои страдают одним и тем же не­дугом, «Выпьем ва тех, говорит Усов в конце пьесы, кто не ус­пел соорудить себе теплый чулан­чик на земле…». В дом Маккавеева Усова привела зависть. Он пришел сюда как враг, потерневший поражение и решив­ший нанести удар в спину победи­телю. Орудие его мести тайна рождения дочери, открыв которую сов намерен разбить жизнь Мак­кавеева. * Унус - это традиционный образ провинциального мечтателя и чу­дака, судьба которого складывается обычно весьма трагично. Удалось ли Леонову это проти­вопоставление? Далеко не во всем. Очень часто конфликты его героев с жизнью кончаются компромиссом. Такова, например, история Ручки­ной. В начале пьесы она предстает как человек, неудовлетворенный жизнью, как женщина, тоскующай по любви, О своем верном поклон нике Унусе она говорит с иронией: «Вочная любовь это вроде кон сервов. Хорошо для далеких путе­шествий. А в жизни…». В конце пьесы она выходит замуж за Уну­са не потому, что полюбила его, а потому, что в конце концов боль­ше выйти не за кого. Автор делает плохую услугу своей героине. Союа Ручкиной и Унуса вызывает чув­ство жалости Унус достойный человек, но Ручкина мечтала о дру­гом. Это компромисс с жизнью. Еще более оскорбителен финал истории Дуси. Эта провинциалоч­ка, по мысли автора, не плохой че­ловек, имеющий право на место под солнцем, на любовь и ласку, Свида­ние с Виктором кончилось для нее оскорбительно. Но она принесла на прощание Виктору банку варенья. Есть какая-то фальшь в том елей. ном благополучии, которым кончи­лась история Отшельникова и Ма­ши. Слишком быстро и слишком просто все устроилось. Автор искал, очевидно, оптимистический аккорд «под занавес», а получилось совсем другое. Наконец, Маккавеев. Короткое свидание с сыновьями кончилось Несколько дней погостили у отца Юрий, Виктор и Анатолий. На че­тыре минуты вабежал … прямо с маневров - Сергей. О старшем сы­не Василии пришла печальная весть - он погиб во время подвод­ного плавания, Но братья собира­ются ехать, и снова Маккавеев дол­жен остаться один -- сразу же по­сле того, как он узнал о смерти лю­бимого сына. Снова слова его зву­чат трагически - возвращается те­ма одиночества. Маккавеев - силь­ный человек, отец настоящих совет­ских людев. Очонидно, он найдет в себе силы противостоять своему одиночеству - раз уж автор ваялся за проблему, он должен был пока­зать, как сама жизнь ее решает. Но и здесь - компромисс. Сыновья со­общают отцу, что решили остаться еще на три дня - и отец безмерно счастлив. Эти три дня - жалкая подачка герою, от которой он дол­жен был бы отказаться, если уж он герой, Но Леонов не нашел другого решения основной коллизии своей пьесы. Ничем кончилось наступление Усо­ва на Маккавеева. «Простите мне мою жизнь», - говорит он перед тем, как покинуть дом Маккавсе­вых. Что он будет делать дальше-

 

Герои этой пьесы Леонида Леоно ва ведут себя несколько странно. Командир-подводник Отшельников, увидав на празднике авиации Машу Маккавееву, стал ходить за ней по пятам. Отшельников преследовал Машу всюду - она видела его у ворот института, в трамвае, в те­атре. При этом он не говорил ей ни слова. Когда Маша уехала к свое­му отцу, в дальний Половчанский совхоз, Отшельников поехал за ней. Он проник в совхоз и стал таин­ственно появляться у окон дома Маккавеевых. По ночам он куда­то исчезал. После драки с братом Маши, Анатолием, пытавшимся прогнать этого странного человека, Отшельников был принят в доме Маккавеевых. Оказалось, что он по­просту влюблен в Машу. Сплошная загадка поведение научного сотрудника совхоза Ирода Семеновича Унуса. Вот как он сам говорит о себе: «Я двадцать четыре года деревянный доктор. Я гордый и важный. С моим яблоком спорит только Сары-Синап. Го реки весен прошли через эти руки. Сады ви­дишь в луне? Мои». Он тоже влюб­лен, и ведет себя не менее эксцен­трично, чем Отшельников. Луся счетовод совхоза, называет его лу­натиком. Наконец, главный герой пьесы, Адриан Маккавеев. Его романтиче­ски приподнятая речь библейски­величественная, афористическая, его резкие, какие-то угловатые поступ­ки - все это необычно и немного непонятно. Он по-стариковски вор­члив и в то же время экспанси­вен, как юноша, У него сложные взаимоотношения с людьми Чтоб увидать своих сыновей, с которыми не виделся семь лет, он разослал известие, что серьезно заболел, и ждет их, кутаясь в плед. Создается впечатление, чтоктогда дого из героев «Половчанских садов» какой-то тайный недуг, и потому они ведут себя так странно. Вернее, не­дуг один, общий у всех, и имя ему чувство одиночества, Чувство ча­сто неоправданное. ккоготоДействие пьесы происходит в от. даленном безлюдном становка этого далекого пристани­ща одиноких людей, старого дома «с остатками былых роскошеств», создает особый фон, особое настрое­ние отчужденности и безлюдья. Од­ного из героев так и зовут - «Унус», что значит один. Этот старый ботаник провозившийся всю жизнь сосвоими ок колбами, плохо знает людей. Он без­надежно влюблен в местную учи­тельницу Ручкину, которая тоже ме­чтает о любви, - Унус кажется ей смешным и жалким, а кроме Унуса Статьями тт. Судакова и Варшавского редакция открывает обсуждение пье­сы Леонида Леонова «Половчанские сады»,

неизвестно. Он подавлен моральным превосходством Маккавеева И здесь Леонов изменил жизненной прав­де - такие люди, как Усов, орга­нически враждебные эпохе, с вожде­лением поглядывающие на зарубеж­ную аемлю, с поклоном и извине­ниями из жизни не уходят. *

В советских пьесах этого севона преобладает историческая тематика. Почти все они посвящены истории гражданской войны. Пьеса Леоно­ва ＿ одна из немногих, посвящен­ных сегодняшним делам и людям. Тем обиднее, что она не дает боль шого синтетического образа совре­менника, творящего историю своей страны. Маккавеев, в сущности, фи­нура пассивная, таким получился он У Леонова. И благородство его безжизненное. Вот почему в пьесе мало настоящей современности. Отдаляет пьесу от современности и настойчивая литературная стили­зация. Трагическая судьба малень­ких провинциальных людей, их ли­рические переживания, оборачиваю­щиеся иногда злым гротеском, это, конечно, от литературы, Прото­типы Ручкиной, супругов Стрекопы­товых, ботаника Унуса гораздо лег­че найти у Достоевского, чем в жи­вой современности. Но Леонов к тому же непоследо­вателен. Иногда вдруг в пьесе по­являются интонации библейские. Самое семейство Маккавеевых сти­лизовано под Маккавеев. Очевидно, Леонов воспользовался библейским образом для «монументальности». И А самого главного - живого ощу­щения эпохи, ее аромата, ее быта в пьесе нет. Когда читаешь, что ди­ректор совхоза Маккавеев копит в течение на лечение Исайки, и от этого, соб ственно говоря, зависит судьба юас­ши, - появляется недоверие к писа­телю. Александра Ивановна - мать танкиста, не знает, как назы­ваются эти «железные коробки», ко­торые «ползают» Это тоже деталь. понятно, почему Леонов несколь­ко раз в ремарках напоминает, что где-то рядом недалеко от дома Мак­кавеевых идут маневры, -- он на­дестся на теегр, которыл должй вместо автора создать «современ­ный» фон для сценического дей­ствия. с Играя эту пьесу, актер неминуе мо должен вступить в конфликт драматургом. Он должен поборовьса ним Оноиаонся с тем местом, которое уделено в пьесе мотиву одиночества и как решена драматическая коллизия Усова Маккавеева. во всяком случае, пьеса Леоно ва - талантливая, театру работать над ней и бороться с ней интерес­но. Не следует отказываться о дальнейшей работы над пьесой драматургу.ВАРШАВСК

решаются основные драмати­ческие конфликты пьесы? Иногда кажется, что автор наме­ренно строит свою пьесу как анти­тезу, как противопоставление каким­то другим писам об одиноких на­дях, о глухой провинции, о трагиче­ски сложившейся семейной жизни. И прежде всего приходят на память пьесы Горького. Леонов как будто нарочно проводит очень откровен­ную параллель, чтобы показать но­вое решение старых конфликтов. Исайка напоминает, например, Лю­бу из «Последних» Есть и сходство и различие в судьбах этих подрост­ков. Для Любы ее физическое урод­ство - источник безысходной тра­гедии. Крепкий маккавеевский дух Исайки не сломлен его болезнью. И Дуся и Ручкина каждая по-свое­му напоминают Меланью из «Детей солнца». И Дусе, и Ручкиной, и Ме­ланье нехватает в жизни любви.

Новые картины в Музее изобразительных искусств Завтра в Музее изобразитель­ных искусств им. А. С. Пушкина от­крывается новый -- 35-й зал. В повом зале помешен недавно полученный музеем «Горный пей­важ» Курба. Здесь же выставлен ряд картин, находившихся дочас пор в кладовых музея Среди «Стога сена» Милле, «Море» Ба телена, «Вечер» Шарля Жака, два прекрасных пейзажа Анри Арпи­ньи - «Восход луны» и «Осень», две картины Феликса Зиема «Вене­ция» и «Босфор» и др.