1937

г.,

№

44

(390

сентября

СОВЕТСКОЕ РУССКОЙ СЦЕНЫ 

Четверг,

23

4

ИСКУССТВО

МАСТЕРА

Мочалов о творчестве актера эпотуэ! доказательство одной к оному любви и вместе желания моего более уве­риться в истине оных. беру смелость отнестись к Вам с просьбой удовле­творить меня, обяснив все то, что кажется для меня еще подверженным сомнению. Знаю Вашу привязанность к высоко­му искусству и пользу­ясь много раз доказа­тельствами Вашего пол­ного расположения, я уверен в снисхождении, Постигнуть характеро представляемого лица - значит, удовлетворить требованиям зрителя. Прежде всего актер дол­жен заняться рассмотре­нием мыслей и намере­ний сочинителя, т. е. узнать верно, что он хо­тел выразить такими-то словами и какая цель его. Согласитесь же, ми­лостивый государь, что

Современники Мочалова, неизменно оста­навливаясь на «мочаловских минутах», - минутах высокого творческого под ема той бурной и пламенной страсти, которой были насыщены сценические создания великого трагика, не забывают вместе с тем отмечать и его глубокую правдивость и жизненную естественность. Изучая творчество Мочалова, значение ко­торого так обидно умаляется утверждения­ми позднейшей критики, современный ис­следователь должен отвергнуть легенду о Мочалове, как об актере, лишенном техни­ки и мастерства. Мы убеждаемся на многих примерах, что, создавая свои реалистические образы, Мо­чалов правильно понимал страсти и чув­ства человеческие и столь же хорошо раз­рабатывал их технически. Даже такой пре­дубежденный к Мочалову критик, как С. Т. Аксаков, не раз подчеркивает «истину и простоту игры» Мочалова. Вот любопытная ссылка на спектакль 4 февраля 1827 года. Шла комедия Шаховского «Школа супру­гов», в которой Мочалов играл «весьма серь­езную и необычайно большую роль». «Он знал ее наизусть, с удивительной точно­стью», - свидетельствует Аксаков, и уже этим одним вскользь брошенным замечани­ем опровергает толки о трагике, игравшем «спустя рукава» и не учившем роли! Нет, оказывается, он свои роли знал наизусть! И вот в этой «необычайно большой роли» в «Школе супругов» Мочалов был «во многих местах так хорош, что Шаховской, ставив­ший пьесу, удивлялся. У него в роли был один монолог на семи страницах. Казалось, не было возможности высказать его пуб­лике, не наскучив ей. Шаховской намере­вался обрезать эту рацею на две трети, но, услышав на первой репетиции, как Мочалов  читал свой семистраничный монолог, он не решился выкинуть из него ни одной строч­ки. Ему захотелось сделать опыт: как при­мет публика эту длинноту? Почувствует ли она истинную простоту игры Мочалова? Он не ошибся: во время представления пьесы Мочалов превосходно разрешил эту мудре­ную задачу, и публика выслушала весь мо­нолог с удовольствием и наградила актера продолжительными рукоплесканиями». Нз этого рассказа явствует, что Мочалов не наскучил публике семистраничным моно­логом и что тогда уже, т. е. будучи еще мо­лодым и несозревшим художником, владел «истиной и простотой». Много препятствий стояло на путях Мо­чалова. Ложный пафос, напыщенная декла­мация, все, что составляло традицию акте­ров старшего поколения, поколения клас­сической трагедии, отражалось и в его твор­честве в дни юности, Но постепенно пред­рассудки прошлого изживались. Даже в ме­лодрамах Коцебу Мочалов поражал своих современников тем, что говорил просто, В ходульной драме Полевого «Честь или смерть» Мочалов, по замечанию режиссера Куликова, дошел до высокого совершенства игры, изображая ремесленника, человека самого обыкновенного по разговору и по манерам. Простота и естественность уже были ва­воеваны русским театром, но еще только в области комедии. Мочалов впервые загово­рил просто и стал жить подлинными, жи­выми человеческими чувствами в трагедии. И это в ту эпоху, когда в репертуаре еще царили Кукольник и Полевой и традиции русской трагедии все еще держались на французской школы! преданиях о мастерах Ведь даже Щепкин, тот Щепкин, который, по слову Герцена, первый стал нетеатраль­ным на театре, и тот считал идеалом искус­ства Рашель, знаменитую французскую тра­гическую актрису, которая изображала стра­сти на сцене «очищенными», «просветлен­ными», «облагороженными». Эту теорию ре­шительно опреверг своим творчеством Моча­лов. Он - актер Шекспира - не мог изо­бражать шекспировские страсти «очищен­ными», «просветленными». Это было бы ве­личайшей ложью, ибо это исказило бы при­роду шекспировских страстей, всю беспо­щадную наготу и всю яркость и свежесть их.

положения, заставит забыться зрителя. Этот великий дар, кажется, можно назвать главной частью и украшением таланта. Как бриллиант между драгоценных кам­ней игрою своей делится с ними и своим прелестным огнем украшает их, так этот высокий дар дает жить прочим способно­стям, Я посылаю Вам начало статьи и уверен, что Вы не откажете помочь мне кончить это рассуждение. Надо еще о многом говорить: об актере умном, глубоко понимающем ду­шой все великие минуты своего положения, постигающем дар передать сердцу зрителя, тех положениях, за которые актер не отвечает, - о средствах сделать верными минуты своего вдохновения и о возможнос­ти направить эти средства. Еще повторяю Вам покорную мою просьбу, - помогите мне кончить эту полезную и важную ста­тью для артиста, трудно, но надеюсь, что мы трое: Вы, я и любовь к великому искус­ству и не с удовлетворительным успехом, но кончим». Вот документ высочайшей ценности. Он помогает нам рассеять легенду о «неумею­щем рассуждать» Мочалове и установить принципиальную точку зрения Мочалова на искусство. Итак, Мочалов работу свою над создани­ем роли мыслит, как полное раскрытие всех мыслей и намерений сочинителя. Ему важно узнать верно, что хотел выразить такими-то словами автор, какая его цель. Но ведь именно с этого раскрытия намере­ний автора и начинают современные нам актеры свою работу над образом, - они, пользуясь терминологией К. С. Станислав­ского, прежде всего устанавливают сквозное действие. Мочалов говорит - верность дей­ствия, но по сути дела это и выражает одну из основ сценического учения Станислав­екого, причем Мочалов понимает, что в рас­поряжении артиста есть и другое необходи­мое средство, чтобы актер, постигнув ха­рактер представляемого лица, верно донес свой замысел до зрителя: это, как выражает­ся Мочалов, - «умение скрыть всю тятость моральной работы». Это значит, что зритель   должен иметь дело с актером, настолько полно постигшим образ, что он как бы слился с ним, стал жить его чувствами. Не процесс предварительной работы, а итог ее, - т. е. то слияние «души» актера с «ду­шой» изображаемого лица, которое состав­ляет самое важное в работе над образом, вот что должен явить актер зрителю,скрыв, как пишет Мочалов, всю «тягость мораль­ной работы», т. е. все то, что им создава­лось в предшествующих процессах работы над ролью. Это сделать может лишь актер театрального ума. Очень верное, очень тонкое и очень со­временное наблюдение Мочалова. Он совер­шенно прав, когда утверждает, что быть артистом «театрального ума» - вовсе не значит обладать здравым рассудком и по­лучить хорошее образование. Самое важноеЯ от в -сочетать в себе «глубину души» и «пла­менное воображение». Вот тогда и раскро­ются свойства «театрального ума», помо­гающего актеру ни на минуту не уходить сквозного действия. Такой актер, раз­овое творческое воображение, заста­вит зрителя поверить правде его чувств. Так, сто лет назад перед великим русским трагиком возникала та же мысль, которая тревожила сознание К. С. Станиславского и которая легла в основу его системы. Читатель легко убедится, что рассужде­ния Мочалова - его «сквозное действие» -- направлено к единой цели: найти приемы и средства, позволяющие актеру постигнуть пра правду человеческих чувств и уметь вер­но раскрывать ее на сцене. Юрий Соболев 



Выставка чехословацкого искусства. Худ. Славичен, Пейзаж ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ Бездельники Приближается областной сезд работни­дены отчетно-выборные собрания в 19 ме­ков искусств, но до сего времени не прове­стных комитетах. Там, где общие собрания состоялись, они прошли без участия местных и областных руководителей. В областной филармонии собрание четыре раза срывалось из-за от­сутствия кворума. Когда же оно, наконец, состоялось, то почти все члены профсоюза явились на собрание без профбилетов, а председатель месткома т. Ананьев оказал­ся не членом союза, так как с апреля не платил членских ваносов. Во Втором колхозном театре собрание проходило без участия председателя мест­ного комитета, который предпочел в этот вечер слушать оперу. Из всего состава оргбюро пытались ра­ботать только двое: Новожилов и Шатова. Пять остальных членов оргбюро иногда присутствовали на заседаниях, но этим их деятельность и ограничивалась. С ноября прошлого года по август 1937 года только один раз полностью собирался состав оргбюро. Никакой политической и культурно-бы­товой работы оргбюро не ведет. Этим вос­пользовались антисоветские элементы, за­тесавшиеся в среду актеров. Они и прово­дили контрреволюционную агитацию, раст­рачивали государственные деньги, устра­ивали попойки. Неудивительно, что те коллективы, где состоялись собрания, признали работу Ивановского оргкомитета неудовлетвори­тельной. Иваново. Комяков  Домик Смоленское областное управление под лам искусств направило Шекалова учить в Москву. Но здесь-то и начались мыта ства талантливого художника. Особенно б душно проявили себя работники изоупра ления Всесоюзного управления по дела искусств. «Идите и ищите», - заявилион Шекалову, ссылаясь на отсутствие у ш калова образования в обеме 10-летки этой же причине его отказались принять Академию художеств. И человек ходит ищет. А в это время те же работники вк на заседаниях продолжают умиляться ра цветом талантов в советском народе! Пример Шекалова - не единственный  Он еще раз подчеркивает беспомощность ра ботников изоуправления ВКИ в деле рук водства талантливыми художниками изн рода. Волоките должен быть положен конец Надо создать условия для учебы Шекало и тем талантливым самоучкам, которые в смогли получить «законченного образов ния». B. КЕМЕНОВ

Мочалов был одинок в своей борьбе за правду. Ему не у кого было учиться играть натурально, перед его глазами не было об­разцов. Прав А. И. Южин, писавший, что Мочалов «все нашел в самом себе. В своей П. С. Мочалов. Со старинной гравюры одно из вернейших ору­дий, дабы преодолеть ему это первое пре­пятствие2 Вероятно, не было и не будет артиста, который не ошибался бы в своих предположениях, не пользуясь или же не руководствуясь благоразумными советами, это не всегда ясно без­ошибочно можно видеть. Итак, беседа с людьми просвещенными и любя­щими его (здесь и даль­ше подчеркнуто Мочало­вым. - Ю. С.) - есть Часто случается слышать об актере, что в нем много театрального ума. По моему, это выражение не относится к артисту хорошо или умно рассуждающему о своем искус­стве, но к верной или умной его игре. кажется, что и самый опыт не всег­да дает право на название умного актера. Многие примеры служат этому доказатель­ству. Есть артисты, занимающиеся много лет своим искусством, одаренные от при­роды здравым рассудком, получившие хо­рошее образование,важное пособие для артиста, - и иногда удовлетворяющие тре­бованию самого строгого зрителя, но при всем том не могут получить название ар­тиста с театральным умом, Поэтому пола­таю, что можно и даже должно причислить сей дар к числу тех способностей, которые, будучи соединены вместе, разумеется, в разных степенях, называют талантом. Мне кажется, средство легко постигнуть харак­тер представляемого лица - верность дей­ствия и умение скрыть продолжение оного всю тягость моральной работы - называет­ся театральным умон.  Глубина души и пламенное воображение суть две способности, составляющие глав­ную часть таланта. Тогда только, когда ак­тер имеет дар представить, что сам чувству­ет в душе, и воображению зрителя, т. е. за­ставить разделить его восторг или слезы, заставить его воображению живо предста­вить себе картину или описываемого или настоящего действия, одним словом, если актер, почувствовав сильно минуту своего 2 А как сердился на Мочалова Аксаков уверявший, что Павел Степанович прене­брегает беседовать с людьми просвещенны­ми. Кстати сказать, в том же мочаловском архиве упелело одно письмо к С. Т. Акса­кову, в котором Мочалов горько сетует на обстоятельства, мешающие ему беседовать об искусстве. Вот, что мы здесь читаем: «Мне душно, тошно вести жизнь безжизнен­ную (может быть дурно - да так вырва­лось) - решительно не с кем поговорить об искусстве - повеселить себя этой слад­кой беседой --- ах! Право же мне это неснос­но -- горько, убийственно!» душе он подслушал надрывающие звуки тоски Гамлета, отчаяние Ричарда, ревность Отелло. Так велика была эта душа, что вся­кие Уголино, Неизвестные и Фингали - весь этот сброд лживых чувств и сочинен­ных фраз, пройдя через душу МочалловаМне приобретал краски и теплые контуры жиз­ни, чуть только представлялся артисту хоть один правдивый момент на всем про­Мочалов создал реальную трагедию. Но может быть эту борьбу за правду Мо­чалов вел бессознательно, скорее, так ска­зать, по инстинкту, вслепую, так же как и играл, по уверению Аксакова, Шаховского, Фета и многих других его современников и критиков. Ведь он был «недостаточно умен», как говорил о нем Аксаков, не полу. чил никакого образования, читал не то, что надо читать, не мог рассуждать на высо­кие темы и был даже выведен из кабинета доброго Сергея Тимофеевича, к котором поро явился «не в том виде». И, признаться, было бы трудно опровер­гать эти утверждения, уж очень они на­стойчивы и выражают как будто бы общее мнение. Да и на чем могли быть основаны возражения? Биограф Мочалова А. А. Яр­цев не мог найти материала, который позво­лил бы ему доказать, что и Аксаков, и Ша­ховской, и Фет, и многке другие ошибались -не поняли, недооценили Мочалова. В счастью, новейший исследователь твор­чества Мочалова получит теперь в свое рас­поряжение материал, решительно опровер­гающий обычные представления о Мочало­ве, как об актере, «не умеющем рассуждать» и вообще мыслить о своем искусстве. В ру кописном собрании Государственного теа­трального музея им. Алексея Бахрушина, где хранится случайно уцелевшая часть богатого архива Мочалова, нам посчастли­вилось найти начало большой статьи Мо­чалова, написанной в виде письма к изда­телю. Эта неоконченная рукопись, видимо, является началом целого цикла статей Мо­чалова по вопросам театрального искусства. Приводим ее: «Милостивый государь! Полагаю, что мнения мои о драматиче­ском искусстве будут Вами приняты, как 1 Печатается впервые.

На «попечении» ЦК Рабис Мы только что провели месяц в санат­рии ЦК Рабис в Кисловодске. Под свежи впечатлением мы невольно задаем себ вопрос: можно ли назвать настоящим с наторием тот дом на Пикетной улице, г вынуждены жить нуждающиеся в лечени творческие работники? Конечно, нет! Слишком неприглядна обстановка, в которой приходится здесь лечиться и отдыхать. В палатах теснота, медицинскоэ обслу­живание неудовлетворительно, врачебны прием и вся работа медицинского персона ла происходит в сыром подвальном пом­щении. Санаторий расположен на больш расстоянии от нарзанных ванн. Лишь не большая группа перевозится на легково машине. Большинство больных после ут мительной процедуры вынуждены ити п шком 40 минут. У санатория есть автобу, Однако он не используется, потому что как не могут достать к нему покрышек. Правда, коллектив служащих санатори во главе с новым врачом И. С. Раух прил гает все усилия, чтобы возможно лучше служить больных, Но ЦК Рабис отпускае на санаторий такие скудные средства, ч администрация бессильна что-либо сделать - Надо сделать так, чтобы не краснели, не стыдились мы за наш санаторий, а гр В книге пожеланий и предложений кис ловодского санатория запоминается фрам народного артиста республики Н. И. Со больщикова-Самарина. дились им! O. АБДУЛОВ П. ЗЛАТОГОРОВ 

А. П. Чехова в Мелихове … студент литературного факультета одного из вузов Москвы. Этим летом я посетил подмосковные усадьбы, связанные с именами писателей (Мураново, Абрамцево…). Попал и в Мелихово. И был очень опеча­лен тем что увидел здесь. Большой дом разрушен. В маленьком особняке, построен­ном Антоном Павловичем, рамы выломаны, стекла разбиты, стены ободраны. Некому заняться ремонтом! Все смотрят, удивляются, сожалеют - и только. Местный колхоз, почитая память писателя, намере­валея организовать музей, но вто ему ивно Место это очень охотно посещается и, ес­ли установить плату за вход в музей, ремонт легко окупится. Я встретил здесь современника Антона не под силу. Павловича деда Прокофия. Он был старо­хове. Дед Прокофий много общался с писате­лем и рассказывал мне о жизни Антона Пав­ловича в Мелихове, о рыбной ловле, о по­мощи крестьянам и т. д. стой, когда Антон Павлович жил в Мели­Домик Чехова надо сохранить и органи­зовать в нем музей. Имя Чехова тесно связано с МХАТ, и по­тому, мне кажется, МХАТ должен взять на себя заботы о Мелиховском музее. B. БАШМАКОВ О талантливых самоучках Иван Федорович Шекалов - колхозник колхоза «Майский пахарь» Смоленского района Западной области - скульптор­самоучка исключительного природного да­рования. Фантастические жар-птицы, вырезанные им из дерева, поражают остроумием вамы­сла, виртуозностью мастерства, художест­венной выразительностью. В них отражены богатство и смелость фантазии художника, столь свойственные русскому народному творчеству. С подлинным мастерством вы­лепил И. Шекалов бюсты Ленина, Пушкина, 0. Ю. Шмидта.

об­рабо­фо боль

Забытая профессия B Москве не мало натурщиков, позн рующих в художественных мастерских ц учебных заведениях, Но горком ИЗО по чему - то забыл о существовании этй профессии. Эта забывчивость тем более непоняти, что почти все натурщики­профессиона лы состоят на учете в горкоме ИЗ0, Мы предоставлены самим себе. Ники не интересуется условиями нашей ты, нашим бытом. Никакой полиик. воспитательной и культурно-массовой работы не ведется. А ведь в среде натур­щиков еще много малокультурных и ма лограмотных людей. Горком ИЗО не старается вовлечь всй натурщиков в профсоюз. Оплата труд никем не регулируется. Полное отоутствие внимания и заботы о натуршиках также способствует ра пространению ложного мнения, будто про фессия натурщика является «постыдной что ее надо тщательно скрывать от вс родных и знакомых. А. НИКОЛАЕВА

… Лучше бы меня господином в афишке называли!

МАЛЬЧИКА появился поклонник. Это был его отец. Старик Мочалов собирал вокруг себя де­тей: Павлушу, Васю, Платошу и Машу. Он внимательно оглядывал ребят. От не­го пахло вином. - Вы дети раба, - говорил он своим звучным и глубоким голосом трагика, слышите? Вам нет другого пути в жизни кроме сцены. Вы дети презренного вольноот­пущенника. В актеры! Все -- в актеры! Дети плакали. Один Павлуша оставался серьезным. Отец с восхищением смотрел на его тонкое, твердое лицо. Внезапным движением Степан Федорович привлекал Павлушу к себе на колени. За­пах вина вызывал на подвижном лице маль­чика гримасу отвращения. Она была необы­чайно выразительна. Так, так, - говорил отец, вниматель­но наблюдая его, - опусти углы рта, смор­щи лоб, напряги ноздри, Вообрази, что я во­няю, что я разлагаюсь. Превосходно! Ты бу дешь великим трагедиантом. Жаль - фигу. рой не вышел. Авось, выравняешься. Смот­ри! Актер вынимал из кармана сюртука бума­гу. На ней значилось: «Список людям, со­ставляющим Московский театр». - Читай! Мальчик читал благозвучным голосом, са­мим тембром его сообщая благородство зау­рядным словам: «На службу дирекции С. Ф. Мочалов всту­пил 15 марта 1806 года; был дворовым чело­веком тайного советника действительного камергера и командора Николая Никитича Демидова; записан по пятой ревизии Мо­сковской губернии, Богородского уезда, при селе Сергиевском; отпущен вечно на волю…» - Вечно! - прерывал его Степан Федо­рович, поднявши руку пластическим жестом Роберта из смелой трагедии «Разбойники». Взгляд Мочалова падал на часы. Он вска­кивал, накидывал плащ и бежал в театр, где в тот вечер давали «Семейство Старич­ковых» с ним самим в главной роли. В уборной Степан Федорович быстро вла­вил в драный царский кафтан и наносил грим резкими и грубыми чертами. Он не Выйдя на сцену, Мочалов вяло бормотал роль. Он ждал сильного места. Оно пришло. Он сильно взмахнул руками и начал шеп­тать, путая слова, но шопотом страстным, свистящим и как бы идущим от сердца. Райку это понравилось. Захлопали. придавал аначения внешности. Он и роль свою знал нетвердо. Он надеялся на внезап­ный шквал вдохновения, который вынесет его на вершину успеха. Степан Федорович облегченно вздохнул. Прием подействовал. Когда-то этот страст­ный шопот не был приемом, а родился не­ожиданно, в порыве воодушевления. Заме­тив, что в этом месте аплодируют, Мочалов стал повторять прием уже без всякого чув­ства и часто невпопад. В антракте театралы собирались вокруг Жихарева, известного московского плута, взяточника и тонкого ценителя театра. - Ну, каков Мочалов? -- спросил теат­ральный директор Кокошкин. Жихарев пожал плечами. Его хитрое

Началс чистое лицо с крючковатым носом брезгливое выражение. - Что же, - сказал он, - малый видный, играет везде и нигде по крайней мере не портит. - Мельница, - сказал Щеголин, изред­ка помещавший рецензии в «Драматическом журнале» - между большими монологами не делает пауз. Есть хорошие моменты, н по нет никакого усердия в обработке роли. - Но талантлив ли? -- тревожно спраши­вал Кокошкин. - Талант проглядывает, - сказал Акса­ков, -- но искусства, искусства мало! - К тому же, -- добавил Полевой, -- за­крикивается. Выражая ужас, разевает ужа­сно рот и роет землю каблуками. - Поверите ли, - сокрушенно сказал Кокошкин, - для приобретения вольности в обращении и навыков к аристократиче­ским манерам я заставлял его прислуживать на своих балах и званых обедах с тарелками в руках за стульями почетнейших гостей. Ничего не перенимает! И огорченный директор поклялся, что выколотит из Мочалова невежество. Он не успел этого сделать. Через несколько дней после этого разго­вора Наполеон занял Москву. Степан Мочалов нагрузил две телеги семь­нию. ей и скарбом и уехал в Костромскую губер­Дорога была утомительна, и, посоветовав­шись с женой, Степан Федорович решил попросить гостеприимство в подмосковной князя Долгорукого, известного покровителя изящных искусств. Мочалова к князю не допустили, сказав­ши, что он занят: сочиняет. О князе было известно, что он пишет подробнейший днев­ник, намереваясь в нем запечатлеть все значительные события века. Многие в разго­воре с князем пыжились и умничали, наде­ясь через этот дневник дойти до потомства в выгодном свете. Мочалов кинулся на соседний Лосинный завод и приискал себе здесь квартирку. Но вечером к нему ворвалась шумная ком­пания: управляющий, поп и староста. Руга­ясь, они потребовали, чтобы Мочалов немед­ленно освободил квартиру: Ты утаил, что ты



Степана Федоровича уязвляло то, что на афише перед его фамилией не ставили обыч­ного «г.» (т. е. «господин»). Так поступали со всеми актерами из крепостных. Действительно, он не читал ничего. Эта традиция невежества долго существовала в русском актерстве. Актеры водились своей компанией, чурались образованных людей, полагали силу художника в «нутре», т. е. в приливе необяснимого вдохновения. Эти черты Степан Федорович усердно при­вивал любимому своему сыну Павлуше. сына. Он был уверен в актерской гениальности В припадке непоследовательности, свой­ственной ему, Мочалов вдруг определил сы­на в университет и почему-то на математи­ческий факультет. Математика представля­лась Степану Федоровичу, по своей полной непонятности для него, вершиной просве­щенности. Он трунил над сыном. Равнобедренные треугольники,го­ворил он, заглядывая к сыну в тетради, - может изучить всякий, а Шекспира -- толь­ко гений. К чему тебе твоя математика? Пуб­лика заменяет автеру все универонтеты. Ведь ты будешь актером, да? - Да! - твердо отвечал юноша. Они надолго уединялись в кабинет отца, и адесь разучивали роль Полиника в «Эди­це». Степан Федорович затащил к себе Акса­кова. Ну-ка, послушайте сына, - сказал он. Аксаков слушал, не выдавая своих чувств. -Ну что? - с некоторой тревогой спро­сил Степан Федорович когда молодой Моча­лов кончил. Аксаков молчал. На глазах у него были слезы. Какая бездна огня и чувства! -- про­шептал он наконец, -- талант необыкновен­ный! Аксаков посмотрел на Павлушу, Юноша лежал в кресле, изнеможенный усилиями, затраченными на воспроизведение страстей, раздиравших душу Полиника. Черная кра­тихо сказал Павел. сивая голова. Невзрачная фигурка. Глаза по­тухли. Мускулы опустились. Обгоревшая спичка! Старик Мочалов махнул рукой. стакану вина. ная Знаешь ли ты, кто такой Эдип? … спросил Аксаков, - Эсхил? По крайней мере - Афины? Павел отрицательно качал головой. Аксаков подошел к юноше и обнял его. - Работай, - сказал он, - и ты прев­зойдешь Тальму! Талант, чувство - вот главное, - ска­зал он назидательно, - а ремесло, знания актеру не нужны. Оставь их математикам. - Вчера я выступил из университета, -- Аксаков вышел, сердито хлопнув дверью. Отепан Федорович налил себе и сыну по На 4-е сентября был назначен дебют Пав­ла в роли Полиника. Ему было тогда 16 лет. Лев Славин

А когда, после разгрома Наполеона, он вернулся в Москву в 1813 году, с ним про­изошла перемена. Кокошкин обегал всех внакомых и сооб­щал своим сенсационным шопотком: Вы не узнаете Степана Мочалова! Вы оставили его в двенадцатом году весьма пло­хим актером, но у него вдруг открылся та­лант, и он сделался любимцем публики. Аксаков не поверил и пошел смотреть Мо­чалова в «Гваделупском жителе».

Приспешник буржуазных националисто Когда начальником Управления по делам тра (гор. Энгельс). Зато приехавшим из шистской Германии двери в театр быи широко открыты, хотя эти приезжие и обладали никакой квалификацией. До самого последнего времени в театр орудовал Карл Вейднер. Он был и завл частью и актором. Русским языком Вейднт владел весьма слабо, тем не менее ему бы доверен перевод пьес советских драматур гов с русского на немецкий!… Только сейчас --- и отнюдь не по иници. тиве Вехтера - немецкая труппа начинае очищаться от случайных людей. О народном творчестве здесь очень мы заботились. В Энгельсе существует шой художественный самодеятельны хоровой коллектив. Это один из лучших хо ров нашей страны. На первой всесоюзнй олимпиаде самодеятельного искусства Энгельс. был удостоен первой премии. Сейчас ух нет хорошего руководителя. Нет постоян­ного помещения для репетиций. Не удин­тельно, что этот замечательный коллекти остановился в своем творческом росте. Все это нельзя об яснить простой непово. ротливостью, бездеятельностью, невниманн ем со стороны Управления по дела искусств и его начальника. Еще в июне республиканская партийн конференция указала на необходимость организовать филармонию. Рядовые рабо ники б. филармонии, музыканты, не раз на поминали об этом Вехтеру. Но Вехтер па лец о палец не ударил, чтобы организова филармонию. Перед работниками искусства стоит дача -- быстро ликвидировать последт вредительства. Это дело должно возглавиь Управление по делам искусств. Но во г ето и поныне стоит человек, при попуст тельстве которого вредители вели свою под рывную работу. В, ГРИГОРЬЕВ. искусств Немреспублики был назначен Вех­тер, не имевший никакого отношения к ис­кусству, это вызвало вполне понятное не­доумение. Не меньше удивляло и то, что Вехтеру сходили с рук явно вредитель­ские дела, вроде ничем не обоснованной ликвидации театра музыкальной комедии. Ликвидация театра обошлась почти в 400 тысяч рублей, Между тем именно в это время Вехтер кричал об отсутствии средств. Сейчас, когда разоблачены троцкистско­бухаринские охвостья и фашистские найми­ты, пролезшие на некоторые руководящие посты в Немреспублике, - стало понятно и назначение Вехтера и его безнаказанность. Республика немцев Поволжья по праву гордилась своим симфоническим оркест­ром. Вто конщерты в г. Энтельсе и в канто­нах (районах) неизменно проходили с боль-ра шим успехом. Вредители ликвидировали оркестр и филармонию. Буржуазные националисты и их при­спешники ссылались на то, что оркестр, мол, не представлял особой ценности, так как в нем было, якобы, «мало националь­ных кадров». Однако эти «защитники» местных кадров относились к ним, особен­но к молодежи, явно вредительски. Так, например, труппа Марксштадтского колхозно-совхозного театра (немецкого), со­стоящая преимущественно из бывших кружковцев, рабочих и колхозников нем­цев, вынуждена работать в ужасных усло­виях. Художественного руководства у нее нет. Сменявшие один другого руководите­ли оказывались на проверку чужаками, пытавшимися развалить молодой нацио­нальный театр. Немногим лучше положе­ние и в других колхозно-совхозных теат­рах. Талантливой советской молодежи не лег­ко было попасть в

C. И. Мочалов (отец) с портрета ра­боты Кипренского - Да это чудо превращения! - вскричал он, -- пьеса что ли пришлась ему так по вкусу? Или, побывав в Петербурге, он заим­ствовал от сдержанных манер тамошних просвещенных актеров? Или, может быть, жизненный опыт этого страшного года уг­лубил его талант? Журнал «Аглая» поместил статью под наз-

актер! Сейчас же сезжай, дабы бог не покарал всего завода ванием: «Господин Мочалов». Там было ска­зано: возмутившись, побе­к князю жаловаться. Князь, тонко улыбаясь, выслушал его и разрешил остаться до утра. сказал он, - мне не годится ссориться с Нынче настроение патриотическое, шим славным народом. Враг на носу. Затем князь проследовал к себе в каби­нет и принялся заносить в дневник впечат-сти ления дня. «Мочалов, - писал он, - траги­чески вопиял против невежества»… На ру­кописи заглавие: «Капище моего­На утро Мочалов уехал, надеясь в Ярос­не-Главле догнать труппу. «Он чувствует каждое слово, обдумывает каждое положение, увлекается происшест­вием и увлекает за собой зрителей в об­ласть правдоподобия, которая становится его областью». Один Жихарев брезгливо морщил свое на-плутовское лицо и говорил: -Прерывистая дикция… Ни одного сти­ха не произнесет без того, чтобы не переве-

Прочтите статью где очень лестно…

«Господин Мочалов»,