1937

г.,

№

45

сентября

＿ МЕЧТА Малый театр! Для актера дореволюцион­ной провинциальной сцены в этих словах были воплощены самые сокровенные и сме­лые мечты, Он вставал в моем воображении театр мочаловского Гамлета и щепкинско­го городничего, театр славной династии Са­довских, Федотовой, Ермоловой, Ленского. …Поколение провинциальных актеров, к которому я принадлежу, во сне и наяву ви­дело Малый театр, сцену, где в романтиче­ской драме и трагедии развернулся талант великой Ермоловой, ожили комедии Шекс­пира и бессмертные творения Гюго, Шилле­ра и Лопе де Вега. Увы! Долги Долгие годы суждено было моей мечте о Малом театре осуществляться лишь в видениях беспокойных ночей. Я странствовал по необ ятной стране Гру­стной чередой тянулись города, местечки, и, казалось, конца краю не было всем этим дореволюционным Бабкам, Речицам, Мозы­рям, Овручам и Коростеням. В переездах с места на место, в постоян­ном бродяжничестве театральное искусство  низводилось до уровня скучного и скуд­ного ремесла. Действительность убивала мечты и рождала отчаяние. Хотелось уйти от всего этого, забыться… И вот совершенно ноожиданно в это трудное для меня время в одном из городов я встречаю друга дет­ства. Он внимательно слушает мой вавол­нованный, бессвязный рассказ и под конец его роняет фразу: - Нужно учиться, - только этот путь ведет к мастерству. Поезжай в Киев, по­ступай в школу Савинова… Савинов? Мне и раньше приходилось слышать где-то эту фамилию. Ну да, конеч­но, ведь это один из любимых учеников A. П. Ленского, организатор и руководи­тель театральной школы, воспитывающей актеров в духе традиций любимого Малого театра! Я еду в Киев и поступаю в школу. И здесь я попадаю в атмосферу Малого театра. В классах и коридорах школы зву­чат имена Щепкина, Шумского, Правдина, Ермоловой, Южина… Но впервые побывать в «настоящем» Ма­лом театре мне удалось в 1921 году Я смо­трел спектакль «Чародейка» не из партера, а… со сцены. Чтобы дать мне возможность посмотреть спектакль, помощник режиссе­ра Ланской придумал «трюк». Загримиро­вав меня под одного из участников толпы, занятой в массовых сценах спектакля, Лан­ской провел меня за кулисы и вытолкнул на сцену. На следующий день в театре шли «Без вины виноватые» с Ермоловой, Садовской, Яблочкиной и Остужевым. Этот спектакль я смотрел из электроосветительной будки. Ермолова играла Кручинину и играла так, что, раз приняв одно положение, я не ше­велился до конца акта и очнулся лишь тог­да, когда у самого моего лица с мягким шелестом пошел и сомкнулся занавес. На­пряженная тишина длилась несколько се­кунд, а затем зал разразился бурей апло­дисментов, восторженной овацией в честь великой русской актрисы. Рядом в будке, не стыдясь своих слез, плакал молодой электротехник. В 1933 г. я, наконец, поступаю в Малый театр и после нескольких репетиций дебю­тирую в «Любови Яровой» Трудно предста­вить, что я испытывал, готовясь к выступ­лению! Мне предстояло сыграть Шванди после любимца Москвы Кузнецова, выграть в спектакле, прошедшем 375 раз. Сыграв 150 раз Швандю в Киеве, я на сцене Малого театра почувствовал себя неопыт­ным новичком… Наконец-то осуществилась моя мечта - я на сцене Малого театра вместе с Рыжовой, Яблочкиной, Пашенной, Массалитиновой, Остужевым, Садовским, Яковлевым и Кли­мовым - замечательными мастерами рус­екого реалистического театра. Работая, я все время учусь, приобщаясь к лучшим тради­циям театра. Вместе с лучшими представителями Ма­лого театра я удостоен высокой награды правительства нашей страны, Мог ли в прошлом провинциальный актер так бы­стро выдвинуться на сцене столичного театра!? Только в наше замечательное вре­мя, только в нашей прекрасной стране правительство так заботливо относится к людям искусства. Народный артист РСФСР H. СВЕТЛОВИДОВ. Несколько слов о гримере Какой-то художник заметил мои способ­ности к рисованию, и вот я -- робкий кре­стьянский парень из села Петровского-Ло­банова - попал за кулисы столичного им­ператорского Малого театра. Работа у меня вдесь была бесславная и очень утомительная, В качестве статистов в Малый театр приводили целые роты солдат. Мне приходилось не только гримировать их, но и раз яснять им сценические задачи. Только после того, как я три года гримиро­вал толпу, мне разрешили делать гримы ар­тистов «на выходах», которые иногда про­износили две-трети реплики. В начале 900-х годов по-новому стали ис­пользовать грим на русской сцене. На сце­ну пришли крупные художники, и мы гри­меры начали получать эскизы гримов. Не всегда мы их придерживались и выполня­ли в точности, но все эти нововведения бы­ли мне по душе, потому что мы могли на­конец добиться единства стиля в гриме. Допускались и некоторые вольности. Пом­ню, я сделал гримы для «Макбета» Шек­спира. Ведьмы у меня выглядели не так, как обычно: клок седых волос на голове и одежда из лохмотьев. Одна ведьма была совсем без носа, у второй был только не­большой клок волос на голове. Третья на­поминала своим видом какое-то чудовищное   земноводное животное. Коровин, смотрев­ший спектакль, пришел за кулисы меня поздравить. Я сам мечтал стать актером, учился пе­нию, готовился к экзаменам в театральное училище. Но после этого случая я понял, как велика роль художника-гримера. На­стоящим моим триумфом была пьеса «1812 год». В этой плохо сделанной пьесе Мамон­това были выведены Кутузов, Барклай де­Толли, Бенингсен 50 портретных гримов были выполнены безукоризненно. Случи­лось так, что гример стал главным героем спектакля. Я стал художником-гримером, и на моей ответственности лежала вся работа по соз­данию внешнего облика героев всех эпох и народов. Уже Ленский много работал над расширением репертуара, А после того, как ский и Островский, Эсхил и Шекспир. Обычно весной Южин ставил меня в из­вестность о пьесах, которые пойдут в бу­дущем сезоне. Я отправлялся в музей, если шла античная пьеса, делал зарисовки ста­туй в отделе древнегреческого искусства. Для пьес современных символистов я ходил на выставки художников-символистов. Я всегда стремился к реалистическому гриму, но реализм был разным в сказке и в шек­спировской пьесе. Теперь в распоряжении советского гриме­ра много средств, с помощью которых мож­но создать на сцене любой образ. Но для того, чтобы быть истинным художником грима, надо знать живопись, скульптуру. историю театра, историю эпох и народов. Художник-гример H. СОРОКИН.

(391)

29

Среда,

…СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО Малого театра был незабвенный Ленский. Эпоха Ленского -- плодотворнейшая и по­учительнейшая эпоха в жизни «Дома Щеп­кина», Величайший актер и педагог, пер­вый и культурнейший режиссер Малого театра, он воспитал (в Малом театре, и на сцене созданного им Нового театра) такую блестящую плеяду мастеров как Пров Ми­хайлович Садовский второй, Рыжова, Пара­монов, Падарин, Яковлев, Турчанинова, Па­шенная. Сценической спутницей и сорат-2. ницей Ленского является ныне здравству­ющая АA. Яблочкина, олицетворяющая живые традиции трех поколений мастеров Малого театра. Она в своем разнохарактер­ном актерском амплуа прошла весь путь от инженю-кокет до старух, от репертуара Островского, Шиллера и до пьес Бернарда Шоу, Зудермана и советских бы­товых пьес.

О награждении Почетными Грамотами ЦИК СССР работников Государственного Академического Малого театра ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА ССС   12. Абрамова Кондратия Васильевича старшего капельдинера. Наградить Почетными Грамотами Цент­13. Михненнова Федора Тихоновича художника-гримера. 14. Ариадьеву Ольгу Васильевну - сиршу. 15. Назарова Николая Георгиевича пом. зав. гримерным цехом. 16. Черняева Василия Алексеевича столяра… рального Исполнительного Комитета СССР за заслуги в деле художественного и тех­нического обслуживания театра следующих работников Государственного Академиче­ского Малого Театра: тиста театра. 1. Мирского Анатолия Константиновича артиста театра. Филиппова Сергея Ивановича -- ар-

Пять поколений и бытовой обиход не из текста Островского, а из сценической реплики лучшего испол­нителя роли Любима - Прова Садовского. Тордов Садовского был очень слоной и яркой фигурой, Это был и чумазый, кото­рого так боялся сентиментальный и благо­родный Щепкин; но это был одновременно и исконный русский человек - с душою нараспашку, с бурными страстями, с ка­кой-то неосознанной, но глубокой, глубокой правдой в сердце. Торцов Садовского, не­сомнению, ранний сценический предок щу­кинского Егора Булычева, Торцов был лю­бимейшим образом Садовского. А его Рас­плюев! Это одновременно и грустный и стра­дающий человек. В исполнении Садовского Расплюев был и смешон и мерзок, он от­талкивал и вызывал глубокое сожаление и обиду за человека. «Федорушка, пусти ме­ня, у меня гнездо есть!» - говорил Садов­ский-Расплюев лакею, и у зрителей глаза ватуманивались слезами. Никто также не разложит на отдельные элементы актерскую силу 0. Садовской «Нутро» и техника сочетались в темпера­менте этой актрисы, одной из родоначаль­ниц русского сценического реализма, так же, как и в характере Щепкина, хотя при­водили к совершенно иным результатам. Она была равно велика в больших «пуле­вых» и малых эпизодических ролях. Роль Матрены во «Власти тьмы» она играла так, как никто ни до, ни после нее еще не играл. На сцене была не только темная крестьян­ка, ставшая преступницей, злодейкой. Ольга Садовская умела показать и неизбывную материнскую любовь, составлявшую основу существа Матрены. Это первое поколение соратников Щенки­на имело отличную смену на сцене Малого театра. Стареющий Щепкин и Пров Садов­ский играли вместе с Ермоловой, этой ве­личайшей русской трагической актрисой. Искренноеть Ермоловой была такова, что в ее игре исчезали грани между человском и актером. Никто бы никогда не сказал. что Ермолова играет роль Орлеанской де­вы - нет, на сцене жил образ Жанны д Арк, Ее пафос питался не одной только неоформленной стихией взбудораженного сердиа, но и страстным взволнованным соз­нанием. Двор не любил Ермолову, он пред­почитал умствующую Савину, А Ермоловой знать и дворцовая камарилья не могли про­стить не столько психологических, сколь­ко социальных акцентов в ее ролях. Жанна дАрк призывала отдавать свою жизнь за благо народа, к этому призывала и Ермоло­ва, дружившая со студенческой обществен­ностью, носившая в молодости, как и они, скромную косоворотку в быту, знавшая це­ну подлинному мужеству и подлинному че­ловеческому страданию. И вот передо мной дальше проходят ве­реницей многочисленные образы, создан­ные безудержным темпераментом Шумско­го, этого актера невиданного диапазона, пе­реигравшего чуть ли не все характерные и драматические роли в русском репертуаре­от Кречинского до Аркашки; образы Федо­товой - ее Катерина в «Грозе», Василиса Мелентьева; люди, изваянные ярким ха-

и Я Взволнованный переживаниями послед­них дней, я поздней ночью сажусь у рас­крытого окна и даю волю своим мыслям думам. Внизу шумит ночная незатихаю­щая Москва, а перед моим воображением проходят тесною толпою ярчайшие образы, созданные мастерами родного мне театра. пытливо вглядываюсь в их лица, Хочу не только лишний раз продумать характер­ные черты каждого из них, но и уяснить для себя тот общий смысл, ту господствую­шую линию, которая проходит от величай­ших созданий Щепкина до образов, создан­ных на подмостках Малого театра моими современниками. В чем была сила щепкинского бытового реализма? Был ли Щепкин мастером пси­хологической светотени? Являлся ли он со­циальным трибуном, осуждающим отрица­тельные стороны в современном ему обще­стве и возвещающим новые идеи? Нет. Щепкин не ставил перед собой таких задач.  Фамусова Щепкин не разоблачал и не вы­смеивал Он просто играл барина-чиновни­ка. Суждение о современном Грибоедову обществе получалось у зрителя на основе слитного впечатления от комедийной и дра­матической ситуации спектакля, от общей его картины, в которой Фамусов был толь­ко деталью. В «Старом матросе» (как и во всем своем мелодраматическом репертуаре) Щепкин играл трогательного человека -- образ клас­сической мелодрамы. Это человек редкого благородства и сердца глубочайшей добро­ты. Это был любимейший род щепкинских образов, И недаром в последние годы его сценической деятельности театральные не­други прозвали его «плаксой». В одной из вамечательнейших ролей, сы­гранных Щепкиным -- роли городничего, - также превалируют бытовые мотивы. Но какой-то заразительный эмоциональный подем чувствовался в игре Щепкина. Щепкин покорял зрителя не эмоциями, главным образом актерским сознанием. Но зачастую в нем прорывалось это сенти­ментальное, исторгающее слезы актерское «нутро», которое потрясало зрительный зал. Чего было больше в игре Щепкина­сознания, «нутра» или технического актер­рольШире ского мастерства -- никто в точности ре­шить не мог. Затем на сцену Московского Малого теат­ра ворвались шумной вереницей персона­жи Островского. Щепкин не был особенным поклонником этой новой галлереи образов русского репертуара. В это же время вокруг Малого театра начинают группироваться представители разных направлений русской литературы - западник Панаев и славяно­фил Аксаков. С Щепкиным соревнуется в исполнении наиболее значительных ролей пьес Островского Пров Михайлович Садов­ский --- первый. это было поучительнейшее соревнование двух крупнейших мастеров русской сцены. ам, где у Щепкина была только собира­тельная и обобщенная «человеческая нату­ра», у Прова Садовского был яркий, с рез­кими акцентами социальный типаж. Прав­да, резкая, беспощадная и взыскующая правда о русском человеке середины прош­лого столетия была внесена на сцену Ма­лого театра Провом Садовским. дорогу, Любим Торцов идет!» эта крылатая фраза вошла в литературный

артистку театра. режиссера-администратора. 5. Толонина Ивана Алексеевича -- ре­19. Ильину Марию Ивановну - порт ниху. жиссера-ассистента. завед, музыкальной частью. 3. Хлюстину Анастасию Давыдовну - 4. Соповьева Алексея Степановича 6. Ипполитова Павла Афанасьевича - 17. Парфенову Елизавету Фирсовну завед. конторой. 18. Михайлову Анну Павловну - порт­ниху. 20. Долинова Макса Антоновича - с. суфлера. 21. Сундукьянц-Арминину ТинатинуГаз­риловну - суфлера. 22. Дарьяльского Иосифа Ивановича - ст. суфлера. 23. Сергеева Михаила Сергеевича - с помощника машиниста сцены. Кузьмичева Андрея Михайловича - помощника машиниста сцены. 7. Лобанова Михаила Васильевича - 

На сцене Малого театра воспитан и дру­гой редчайшего амплуа актер - «чистый трагик» Остужев. Его нафос подобен горя-8. щему чистому янтарю, он сгорает без золь­ного остатка. Его Отелло совлечен с котур­нов банального «трагического героя», ему придана сила и обаяние трогательного, про­стого, страдающего человека. Эдесь же соз­дан образ Шванди недолгим гостем в сте­нах театра - Степаном Кузнецовым. А вот вереница образов, созданных уже советским поколением актеров Малого теат­ра. Среди них в первом ряду - роли, сы­гранные талантливым Светловидовым. Ос­новная черта дарования Светловидова умение почувствовать и уловить живую Межинским экспрессивные, «колючие», столь необыч­ные для классической манеры актеров Ма­лого театра. Что-то новое и очень интерес­ное родится еще в будущем от этого столк­новения двух разнородных манер мастеров Малого театра и этого пришедшего в нашу среду любителя обостренной, доходящей до грани гротеска актерской игры. А вот, самое молодое наше племя Мейер, создавший острый, запоминающий­ся образ Арсения Скутаревского, С той же четкостью и чистотой линии он исполняет образ Глумова, имея перед собой блестящий образец Прова Михайловича Садовского вто­рого. Вот Фадеева, Малышева, Владислав­ский и Анненков, Соловьев, Сашин-Ни­кольский и многие, многие другие… Мысли мои разбегаются. Да разве мож­но, хотя бы и воображением, об ять весь мир образов, созданных названными и неназван­ными мною мастерами (Климов, Яковлев, Массалитинова, Рыжова, Рыбникова, Гого­лева, М. Ф. Ленин и многие, многие другие). Пять поколений акторов толпится в арти­стических уборных Малого театра, Это ма­стера различного темперамента, различной техники и сценических приемов, но все они об единены живыми традициями ческой правды Щепкина, Прова Садовского, Ермоловой, мироощущением и

9. Семенова Павла Егоровича - маши­ляра. ниста сцены. рабочего сцены. 10. Семенова Василия Егоровича -- сто­24. Тимофеева Василия Тимофеевича - обойщика-драпировщика. 25. Апархова Андрея Ивановича - ст­ляра-краснодеревца. КАЛИНИН. шего вахтера. 11. Опенева Алексея Федотовича - стар-

Председатель Центрального Исполнитель ного Комитета СССР M. Секретарь Центрального Исполнительного Комитета СССР Москва, Кремль, 23 сентября 1937 г. A. ГОРКИН. присвоении звания Народного артиста РСФСР артистаи Государственного Академического Малого театра Костромскому Н. Ф., Светловидову Н. А., Гоголевой Е. Н., Рыбникову Н. Н., Нарокову М. С. Турчаниновой Е. Д. и Ленику М. о. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВСЕРОССИЙСКОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет постановляет: Присвоить звание Народного артиста РСФСР - артистам Государственного Акад 2. Светловидову Николаю Афанасьевичу -- Заслуженному артисту 3. Гоголевой Елене Николаевне -- Заслуженной артистке РСФСР. 4. 5. 6. Рыбникову Николаю Николаевичу -- Заслуженному артисту РСФСР. Нарокову Михаилу Семеновичу -- Заслуженному деятелю искусств. Турчаниновой Евдокии Дмитриевне - Заслуженной артистке РСФСР. 7. Ленину Михаилу Францевичу - Заслуженному артисту РСФСР. Председатель Всероссийского Центрального Исполнительного Комитет М. КАЛИНИН. За секретаря Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Член Президиума ВЦИК А. АРТЮХИНА Москва, Кремль, 23 сентября, 1937 г.

О присвоении звания Заслуженного Деятеля Искусств работникам Государственного Академического Малого театра реалисти-ПрозоровскомуВолкоруУоупорукКДлпору и Васенину А. В. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВСЕРОССИЙСКОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет постановляет: Присвоить звание Заслуженного Деятеля Искусств РСФСР работникам Государст венного Академического Малого театра: 1. Прозоровскму Льву Михайловичу -- Заслуженному артисту РСФСР. 2. Волкову Леониду Андреевичу -- Заслуженному артисту РСФСР. 3. Хохлову Константину Павловичу -- Режиссеру театра. 4. Айдарову Сергею Васильевичу -- Заслуженному артисту РСФСР. 5. Васенину Александру Викторовичу - Заслуженному артисту РСФСР. Председатель Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета М. КАЛИНИН. За секретаря Всероссийского Центрального Исполнительного Комитет Член Президиума ВЦИК А. АРТЮХИНА. Москва, Кремль, 23 сентября 1937 г. присвоении звания заслуженного артиста РСФСР артистан Государственного Академического Малого театра ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВСЕРОССИЙСКОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОМИТЕТА Всероссийский Центральный Исполни­тельный Комитет постановляет; 12. Поляковой Ольге Николаевне. 13. Мапышевой Ольге Ефимовне. 14. Горичу Николаю Николаевичу. 15. Карцеву Александру Викторовичу. 16. Хлебникову Василию Ивановичу. 17. Бриллиантову Борису Петровичу. 18. Шамину Николаю Николаевичу. 19. Грузинскому Александру Павловичу. 20. Фадеевой Софье Николаевне. 21. Сашину-Никольскому Александру Ивановичу. Присвоить звание заслуженного артиста РСФСР -- артистам Государственного Ака­демического Малого театра: 1. Лебедеву Владимиру Федоровичу. 2. Зражевскому Александру Ивановичу. 3. Мейеру Владимиру Эдуардовичу. 4. Анненкову Николаю Александрови-

рактерным темпераментом Никулиной - Огромный конденсатор творческих идей, невысказанных мыслей и нерастраченнога темперамента таится за кулисами Малого театра. Народный артист РСФСР И. КОСТРОМСКОЙ. Руководителем и воспитателем последне­го, нам, современного, поколения мастеров Гурмыжская, городничиха; благородные ха­рактерные персонажи Рыбакова…



чу. 5. Соповьеву Николаю Алексеевичу. 22. Рыжову Николаю Ивановичу. 9. 10. 11. 6. Гремину Николаю Николаевичу. 7. Красовскому Ивану Федоровичу. 8. Алексеевой Клавдии Ивановне. 23. Ипполитову Павлу Афанасьевичу. 24. Алексееву Сергею Петровичу. 25. Лавину Ивану Дмитриевичу. 26. Попетаеву Сергею Алексеевичу. Юдиной Марии Петровне. Найденовой Елизавете Ивановне. Истомину Александру Ивановичу. 27. Скуратову Ивану Федоровичу. 28. Терехову Гавриилу Матвеевичу. 29. Лепштейн Иосифу Григорьевичу. Председатель Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета М. КАЛИНИН. За секретаря Всероссийского Центрального Исполнительного Комитет Москва, Кремль, 23 сентября 1937 г. Член Президиума ВЦИК А. АРТЮХИНА. денного ею с младенчества. Не сводя глаз с одного из юношей, Ермолова-Зейнаб произносила одно слово: «Который?» - н в этом слове и в огне ее взора было уж вложено безошибочное материнское «сын!, и целая буря чувств прорывалась у Ермо­ловой в одном слове, Когда Сара Бернар пожелала сыграть роль Зейнаб, она потре­бовала от автора превратить это одно слов в целый монолог, находя, что оно «не дает материала для игры». го),-пишет Ермолова в одном письме, - и-ничего, так-таки ничего! Публика холод­на и сдержанна. Роль меня страшно ин­тересовала, все видевшие на генеральной репетиции плакали, ахали, восхищались, удивлялись и предсказывали мне громад­ный успех. Иразочарование… В чем де­ло--понять не могу. Огорчена я была ужас-

На торжественном митинге в Государственном Академическом ордена Ленина Малом театре. В президиуме народные артисты СССР орденоносцы П. М. Садовский, М. М. Блюменталь-Тамарина, В. Н. Рыжова, А. A. Яблочкина. «Когда она выбежала из-за кулис на сце­ну и своим низким грудным голосом, в ко­тором чувствовались слезы, проговорила лишь первые слова: «Слава богу! слава бо­гу! теперь я в безопасности!»--мурашки за­Актриса бегали у меня по спине. Я вздрогнула. Тут было что-то особенное, громадный сцени­ческий темперамент Многое было очень пло­хо и не совсем верно понято, и некрасиво, особенно жесты. Руки совсем не слушались. Но было главное-талант! Сила!» Это потрясение (всякое другое слово бы­ло бы неверно) испытала знаменитая дра­матическая артистка Н. М. Медведева от первого появления семнадцатилетней «во­спитанницы Ермоловой» на репетиции в роли Эмилии Галлоти в драме Лессинга. Ощущение Медведевой испытывал вся­кий, кто видел Ермолову. Из ее современ­ниц Федотова захватывала сложностью ро­мантического рисунка роли, Стрепетова терзала нервным подемом, Комиссаржев­ская пленяла лирикой душевных движе­ний, - одна Ермолова потрясала. Одна Ер­молова была трагической артисткой. То, что Ермоловой было дано от природы, она умножила, утончила, усовершенствова­ла непрестанной работой, Беспримерная скромность Ермоловой не позволяла ей величия»,говорит К. С. Станиславский. «Предложит кто-нибудь Ермоловой сыграть   новую роль,и Мария Николаевна вспых­нет, покраснеет, замечется по комнате: «Что это вы! Господь с вами! Да разве я могу? Да у меня ничего нет для этой роли! Зачем я сунусь не в свое дело? Мало ли молодых актрис и без меня? Что это вы!» прмолова считала, что у нее есть только  одна удачно сыгранная роль-«Орлеанская  дева», «Сама не знаю почему, - говорила она, может быть это и неверно, но испол­нение этой роли считаю заслугой, повторяю всем, единственной». Когда молодой ее партнер . А. Остужев, играя с ней в одном из спектаклей и придя в неописуемый во­сторг от ее искусства, прибежал к Ермоло­вой и умолял ее открыть, в чем тайна ее мастерства, где пути к ее искусству, она с искренним огорчением, с краской на лице, МАСТЕРА РУССКОЙ СЦЕНЫ

трагедии , замахала на него руками: «Что ты, Саша! Да как ты вздумал! Как могу я учить? Я ничего не знаю, ничего не умею. Я сама учусь, только учусь играть». Сочетание этого вечного ученичества, этой непомерной взыскательности с бога­тейшей природной одаренностью создали из Ермоловой великую артистку. По неоспори­мой оценке такого строгого ценителя, как К. С. Станиславский, «ее данные были иск­лючительны, У нее была гениальная чут­кость, вдохновенный темперамент, боль­шая нервность, неисчерпаемые душевные глубины. У нее было превосходное лицо с вдохновенными глазами, сложение Венеры, глубокий, грудной, теплый голос, пластич­ность, гармоничность, ритмичность даже в метании и порывах, беспредельное обаяние и сценичность». Все эти природные и приобретенные свойства и качества соподчинены были в Ермоловой великой власти­«ударять по сердцам с неведомою силой». Без этой власти нет трагической артист­ки. Со старой трагической традицией нача­ла ХIX столетия, с Екатериной Семеновой, которую одну можно до известной степени считать предшественницей Ермоловой, у Ермоловой не было связи даже по преда­ла только по преданию. У Ермоловой не было учителей. Она явилась в русском теат­ре тогда, когда в нем господствовала бур­жуазная драма и бытовая комедия. Теат­ральная действительность-репертуар, ври­тель, актер--все было против трагического стиля в театре. Властью своего великого дарования Ер­молова вернула трагедию на русскую сце­ну Первый же свой бенефис (1876 г.) она превратила в событие в истории русского театра, создав могучий протестующий об­раз Лауренеии в трагедии Лопе де Вега «Овечий источник». За ним последовали ее бенефисы­«Уриэль Акоста», «Мера за ме­ру», «Орлеанская дева», «Мария Стюарт», Эгмонт», «Федра» и т. д. В трагическом ре­пертуаре Ермоловой были все женщины Шекспира--от юной Джульетты до преста-

I

релой королевы Маргариты (16 ролей!). Ер­но. На утро немножко я опомнилась. В га­молова играла в пяти трагедиях Шиллера, в четырех--Лопе де Вега, в двух - Гете, Пушкина, А. Толстого, далее следуют Ра­син, Гюго, Гуцков, Грилльпарцер, Ибсен и т. д.- необ ятный репертуар классической и романтической трагедии! Но в какой бы пьесе современного репер­туара Ермолова ни выступала, она возноси­ла свой образ на высоту трагедии. Вл. И. Немирович-Данченко, в пьесах которого не­мало играла Ермолова, сделал однажды та­кое признание: «Мы, авторы, бывали даже порою смущены, когда она брала роль в нашей пьесе. Ее талант был настолько бога­че ролей, которые мы могли ей предложить, что, казалось, роли рвутся по швам, когда она насыщала их своим гением». Ермоловой был доступен пафос героиче­ской воли--подлинный и, по существу, еди­ный пафос трагедии, вне которого она не может существовать, Любимым композито­ром Ермоловой был Бетховен.«Небо пол­но меланхолии,-пишет она в одном пись­ме,-но не тоскливой, не мрачной, не вагне­ровской, а бетховенской, грустной и и более светлой»… «Вы чувствуете глубоко Бетховена,шлет она упрек другу, и не чувствуете «Орлеанской девы»! Для Ермо­(в «Орлеанской деве») языком, которым на земле не говорят. Но это не мешает этому произведению быть великим. Да, оно при­поднято от земли, но не на ходулях, а па крыльях поэзии». В этих словах-лучшая характеристика самой Ермоловой Ее искусство было возвы­шенным, но не на ходулях декламационной и пластической риторики, а на крыльях вы­сокой поэзии, глубокой человечности, под­линной геронки. Этому искусству была присуща строгая простота, предельная искренность и неис­сякаемая свежесть лирического волнения. Искусство Ермоловой покоряло с той же несокрушимой властью, как покоряет геро­ическая симфония Бетховена, покоряло, вознося на высоту светлой мысли и прео­браженного чувства. «Вчера сыграли «Идиота» (Достоевско­нежнойбольною

ветах прочла, что произвела потрясающее впечатление». Дело об яснилось просто: великая артистка с такой силой и правдой раскрыла перед арителем трагическую судь бу героини Достоевского, что потрясла пуб­ужаса. В день спектакля Ермолова с утра была уже не Врмолова, а Настасья Филипповна «Идиот» Иоанна дАрк или Мария Стю­артней не было, как у Сары Бернар, готовых пластикодекламационных футля­ров-обравов, в которые она удобно входи­ла на каждом спектакле. В иные вечера в театре еще до начала спектакля замечали: Ермолова сегодня приехала «рябая». Это значило, что внутреннее волнение, вызванное образом Федры или фру Аль­- Может быть, и не дает,-отвечал ав­тор,--но Ермоловой, создавшей эту роль в Москве, этого одного слова было достаточ­но,-и отказался от переделки. У трагического гения Ермоловой был одна, исключительной важности, особен­ность: это-его пафос: «Ермолова в театре как бы несла знамя освобождения--она бы ла поэтом свободы на русской сцене. Она имела огромное побеждающее влияние н молодежь своим пафосом». Этому воспоминанию Вл. Ив. Немировича­Данченко соответствует историческая дея ствительность: представления «Овечьего источника» были запрещены из-за тог, что гением Врмоловой сцена превращалась в трибуну народного освобождения. «Когда мы вспоминаем ваши сценические создания, сотканные из тончайших страда­ний. говорил тот же Немирович-Данченке, обращаясь к Ермоловой на банкете, вызван ном ее (временным) уходом из Малого атра мы называем вас певцом женск винг («Привидения» Ибсена) или иной ге­роини, уже проступало на лице Ермоловой. «У нее нет неудачных спектаклей, - ут­верждает многолетний ее партнер А. И. Южин.Она не зависит от вдохноввния. Раз она взялась за роль, роль ею всецело завладела. Она может чувствовать себя ее голос будет глуше, ее жесты будут носить характер утомления, но те уверены, что это будет сама Иоанна, са­ма Негина, Клерхен («Эгмонт»),

B

H C

б C)

D)

C < K) Ti

будь­Кручини­подвига, Когда мы вспоминаем другие ши образы, палящие огнем, прониклу безграничной любовью к свободе и нена­вистью к гнету, нам хочется крикнуть ио в и Как трагическая артистка Ермолова н имела себе равных в истории русскою атра и мало имеет равных в истории теан мирового. Но, благодаря ее влиянию на де­мократического арителя 18701900-х дов, Ермолова нашла себе почетное местои истории русской общественности. Советская власть высоко оценила гений труд Ермоловой. По случаю ее 50-летнем юбилея (1870--1920) ей первой было пря своено звание народной артистки респ ки. Принимая это почетное звание, Ермо­лова отвечала, что с гордостью будет но его, потому что «всю свою душу Малын отдавал народу и всегда стремились этому он и я. И до конца дней мы всей ду шой принадлежим народу». C. Дурылин дать, вместо челсзеческой куклы обезьянью. Ермолова четных мест». с лади Анна таким отчаянием

B k

склонилась над гробом мужа, с такой тро­гательной нежностью прощалась с дорогим существом, что заставила плакать актеров. Пристыженный помощник режиссера бро­сился к ней просить прощения за злую шут­ку. «Какую шутку?»удивленно спросила Ермолова. Она ничего не заметила: для нее, до самозабвения переживающей горе лэди Анны, в гробу лежал ее возлюбленный муж, а не кукла обезьяны. Ермоловой было свойственно достигать величайшего сосредоточения трагической силы в одном жесте, в одном слове, как Пушкину в одном В трагедии Сумбатова «Измена» Ермолова играла мать, которая из двух приведенных к ней юношей стихе.атр

6

k

I