5 октября 1937 г.,

Вторник, 

№ 46 (392)

СОВЕТСКОЕ

ИСКУССТВО

Щедевр   Пять лет назад театр им. Вахтангова сы­грал новую пьесу М. Горького «Егор Булы­чев и другие». Первая пьеса Горького у вахтанговцев. Пьаса с своесоаатральных пенностей. Повидимому, режиссура театра им. Вах­тангова чувствовала себя неуверенно. Она поспешила «оживить» пьесу «интерполя… циями», стихами Блока и Северянина, ре­чами Милюкова и Родзянко, красным лучом и струей ветра, бьющими в окно булычев­ского дома, в лицо Шурки--Мансуровой. И вот, на премьере спектакля обнаружи­лось, что все это­не нужно. И стихи Се­верянина и речи Милюкова, и красный луч, и «Варшавянка» за окном. Родился ше­девр, не требующий никаких украшений, раз яснений, дополнений. И как воякий шедевр, он решил множест­во творческих и теоретических проблем, стоявших перед советским театром. Например, пробпему актерского спектан ля Игра Б. В. Щукина, Е. Г. Алексеевой, 0. Н. Басова, Н. П. Русиновой, Л. П. Русла… нова, Ц. Л. Мансуровой, В. Г. Кольцова сделала непужными, безнадежно устарев­шими всяческие «режиссерские интерполя­ции» Только актер, тонко чувствующий природу творчества Горького, умеющий, как он присматриваться к живому челове­ку, ко всем проявлениям его духовной и физической жизни, способен решить все композиционные, стилистические и всякие иные трудности пьесы. Только актер, лю­бящий реализм в искусстве, любящий че­ловека так, как любил его Горький, может найти те безупречно-правдивые краски и интонации, ту жизненность каждого ду­шевного движения, без которой Горького играть нельзя. Б. В. Щукин добился самого редкого и самого драгоценного результата в искусст…  ве. Зритель, смотревший его игру, каким бы искушенным знатоком театра он ни был, забывал и о театре, и о пьесе, и о самом Щукине, он чувствовал себя свидетелем и участником доподлинной жизненной дра­мы Лицом к лицу сталкивался он с самой жизнью, и только тогда, когда падал зана­вес, к зрителю возвращалось ощущение те­атра­вспоминая только что виденное, он отдавал себе отчет в мастерстве Щукина, сумевшего заставить его забыть о самом се­бе Это и есть драгоценное свойство актер­ского искусства. Актерская победа Щукина и всего актер­ского ансамбля в «Булычеве» была силь­нейшим ударом по театральному формализ… му, изгнавшему актера со сцены. Другая проблема - взаимосвязь питера­турного и сценического образа. Сколько громких и пустых слов было растрачено в спорах о том кто является активным и пас­сивным участником спектакля--драматург илиактер? «Пьеса-сырье», «пьеса повод для спектакля», «актерисполнитель твор­ческих замыслов драматурга»… Щукин работал над образом Булычева ккак требует Станиславский, он шел от своего жизненного «я», он стремился пол­ностью слить свои мысли и чувства с мыс­лями и переживаниями Булычева, Он стро­ил образ «изнутри» и окрасил его всеми красками своей индивидуальности. Трудно представить себе более полное слияние ак­тра с образом. Этот образ-создание боль­шого и самостоятельного художника, утвер­ждающего на сцене свою индивидуаль­дсть. Булычев--это его, Шукина, образ. Но и Горький увидел в спектакле Вах­анговского театра своего Булычева, того емого, о котором он писал пьесу. Оба они -и Горький и Щукин черпали материал из самой жизни, обоих вдохновила жизненная павда-и потому Булычев в равной степе­ни и горьковский и щукинский образ. «Егор Булычев» решил и еще одну боль­щую проблему, стоявшую перед советски­м режиссерами и актерами, -- проблему грьковского сценического стиля. Спек­такль возвратил драматургию Горького рус­скому театру, раскрыв ее исключительную татральную ценность. Вслед за «Булыче­вы» одна за другой стали появляться в репертуаре советских театров пьесы Горького: «Васса Железнова», «Дети солн­ца», «Варвары», «Зыковы», «Последние», «Враги», «Мещане», За эти пять лет дра­мтургия Горького обогатила репертуар всех советских театров. Подавляющее большинство исполнителей ирежиссеров пошло по тому пути, который был намечен в «Булычеве», Немногие по­сановщики решились на формалистиче­скве эксперименты с горьковскими пьеса­миизучив достижения и ошибки режис… суы вахтанговского театра, которая в луч­ших местах спектакля сумела остаться не­зметной сумела «умереть в актере». В ро­Вассы Железновой, Бессеменова, Бар­дина, Протасова пробовали свои силы и со­вершенствовали мастерство талантливей­шие советские актеры Великолепные роли рьковских пьес нашли блестящих испол­нителей во всех театрах, где живет актер­ское творчество, где понимают, чем сильна драматургия Горького. Драматургия Горького стала в нашем те­атре таким же острым оружием борьбы за реализм, как его прова--в литературе. И в этом-тоже громадное достижение Шукина и его товарищей, показавших, в чем цен­ность драматургии Горького, как бессмыс­ленны сетования на отсутствие «закончен­ной интриги», на рыхлость композиции

КОНЦЕРТЫ ЛАУРЕАТОВ вившихся» концертных программ, не бо­яться дальнейшей критики своих художе­ственных успехов. А какие возможности имеются здесь у Ойстраха - говорит его глубоко прочувствованное исполнение (на последнем концерте) «Баллады» компози­тора Компанейца. Показательно, что Ой­страх оказался пока вообще единственным скрипачом, сыгравшим произведение со­ветского композитора. «Баллада» Компа­нейца - произведение, написанное с боль­шим настроением, прекрасным знанием одержа­и чувством инструмента, богато содер: тельными музыкальными мыслями. Эту вещь вскоре заиграют все скрипачи. Испол-ся нение этого произведения принесло Он­страху, быть может, наибольший художе­ственный успех в последнем концерте. Скептикам, многозначительно кивающим на достижения скрипичного искусства За­пада, мы можем с гордостью ответить - у нас есть Давид Ойстрах. Если Ойстрах нашел в себе силу и энер­гию для пересмотра своих творческих принципов, то того же нельзя сказать, к сожалению, о Борисе Фишмане, который наряду с Ойстрахом является крупнейшим талантом среди советских скрипачей. Последнее выступление Фишмана еще раз подтвердило, что он все еще находится в плену «эффектной» виртуозности и по­верхностных музыкальных интересов. Про­слушав Фишмана в концерте Мендельсона, невольно как-то вспоминается его же ис­полнение концерта Чайковского на кон­курсе в Персимфансе в 1929 г. Это исполне­ние было прекрасно по мощи, благородству и виртуозному блеску игры. Игра Фишма­на оставила тогда настолько сильное и глу­бокое впечатление, что хотелось сказать: «Вот пришел скрипач, который скажет но­вое слово в скрипичном искусстве», Чув­ствовалось, что стихия Фишмана - это интерпретация значительных музыкальных полотен. Большой размах и тяготение к крупной линии как-то органически соче­талось с сочным, певучим звуком, здоро­вым, волевым темпераментом, «крупно­стью» техники. Но после этого триумфа на конкурсе мы ничего подобного уже не слышали от Фишмана. Он замкнулся в уз­ком кругу нескольких произведений, кото­рые играл повсюду, и по радио, и в соор ных концертах. Это были «Прелюд и алле­гро» Пуньяни-Крейслера, концерт Виваль­ди, 24-й этюд Паганини. В продолжение ряда лет он не давал са­мостоятельных концертов в Москве. От­дельные эпизодические выступления Фиш­мана заставляли тревожно смотреть на его дальнейший путь. Его собственная каден­ция к концерту Мендельсона и обработка 24-го этюда Паганини, наглядно свидетель­ствуя о большой творческой фантазии, го­ворили вместе с тем о недостатке подлин­ного художественного вкуса. Ограниченность репертуара, отсутствие больших художественных стремлений при­вели к измельчанию игры Фишмана, к су­жению масштабов его дарования. В последний год Фишман стал обновлять свой репертуар, но и сейчас он упорно об­ходит произведения Моцарта, Бетховена, Брамса. И если в отдельных деталях игра Фишмана и прогрессирует, то это касается таких второстепенных моментов, которые не могут изменить нашего впечатления о деградации мастерства. Великолепные скрипичные достоинства игры Фишмана, равно как и его темперамент исполнителя, привлекают слушателя. Но пусть Фишмана не вводит в заблуждение успех у публики. Самая виртуозность Фишмана грубеет. Фишман не сможет вырваться из «пороч­ного» круга технического лихачества и на­думанной чувствительности, если он не пересмотрит своего отношения к «функ­ции» музыкального произведения, которое пока что служит ему лишь для демонстра­ции своих виртуозных возможностей. Хочется верить, что огромный талант Фишмана, его мощная эмоциональная сти­хия и общая мужественность стиля, столь захватывающе действовавшие ранее на слушателя, вновь вернут Фишмана на путь большого искусства. и.  ямпольский Д в а скри п а ча Давид Ойстрах

Лев Оборин Первый советский лауреат, завоегавший на первом шопеновском конкурсе в Варша­ве первую премию, в шутку называемый «дедушкой советской лауреации», 30-лет ний профессор Московской консерватории - Лев Оборин дал 27 сентября свой кла­вир-абенд в Большом зале Консерватории. Оборин -- один из самых популярных в Союзе пианистов, Дарование его удивитель­но гармоничное, светлое, жизнерадостное; легкость, с которой он преодолевает музы­кальные и технические трудности любого произведения, поразительна. Под влиянием его музыки мысли текут легко и свободно, морщины разглаживаются, забот как буд­то становится меньше Во всем облике Обо­рина есть что-то, что хочется определить словами: «баловень судьбы». Таких балов­ней публика в свою очередь балует и тянет­к ним, как все живое тянется к теплу и свету. Главное достоинство Оборина в том, что он превосходнейший музыкант, что вся му­зыка для него открытая ясная книга, по­нятная и близкая от начала до конца, По­этому игра его полна здравого смысла, той простой, ненавязчивой, убедительной логн­ки, которая свойственна всякому, кто «не мудретвуя лукаво», излагает мысли по су­ществу, не нуждаясь в риторических вы­вертах и выкриках. Так играть может только пианист с ком­позиторскими данными, и, действительно, у Оборина они есть. Доказательством этому служат его ранние произведения, соната и фортепианные пьесы, в которых наряду с юношескими преувеличениями имеется и подлинная творческая выдумка, изобрета­тельство. Остается только пожелать, чтобы Оборин не дал заглохнуть этому дарованию. В пианизме Оборина подкупает прежде всего та же свобода и непринужденность, которая свойственна его композиторскому мышлению. Чувствуется, что мастерство его далось ему легко, что большая пианистиче­ская работа в годы учебы и богатой концерт­ной практики была для него радостным, творческим трудом. Несколько лет назад иногда казалось, что Оборин уж слишком доверяет своему таланту, что легкость, с которой он играет, сдобрена некоторой порцией легкомыслия. Появлялась иногда небрежность, даже не­которая слащавость трактовки, несовмести­мая с характером его музыкального и вир­туозного дарования. Последний концерт доказал, что и это заблуждение молодости им благополучно изжито, Сейчас Оборин зрелый мастер, ни­сколько не утративший свежести и обая­нИЯ МОЛОДОСТи. Программа концерта 27 сентября вклю­чала ряд произведений, которые особенно хорошо удаются пианисту. Надо быть на­стоящим художником, чтобы так проникно­венно и просто сыграть переход от H-dur ны× вариаций к чудесному возвращению

AMdONT Яков Зак блестящем. До шопеновского конкурса Зака не за­мечали. Мы думаем, что причина этого в характере дарования артиста - вдумчи­вом и непоказном, более углубленном, чем Игре Зака несвойственны драматиче­ская насыщенность и ритмическая чекан­пость: Зак воздействует на аудиторию глубиной своего интеллекта. К тому же он обладает подлинной техникой, дости­гая чудесного равновесия, гармонии между «хочу» и «могу». У него есть способность постигать тончайшие авторские замыслы и стиль исполняемого произведения. Бывают музыканты, которые любят себя больше исполняемых ими произведений, которые в концертах прежде всего демон­стрируют себя, которые как говорят режиссеры -- играют «себя, а не роль». Зак не из числа таких исполнителей. Он с большим вниманием и бережностью от­носится к авторской мысли, авторской идее. Пианиет легко проникает в автор­ский замысел. Вспомним полное обаяния исполнение ноктюрна fis-moll­и cis-moll­ного скерцо Шопена, колоритное «оркест­ровое» исполнение «Афинских развалин» Ветховена-Листа, тонкое и благородное исполнение листовской транскрипции «Кампанеллы» Паганини. В своем последнем концерте Зак не всегда мог увлечь аудиторию. В его игре порой ощущалась внутренияя скован­ность. В чем причина этого? Для того, чтобы слова актера прозвуча­ли со сцены просто, но вместе с тем убе­дительно, недостаточно их сказать; их нужно произнести, Исполнение Зака ли­шено «позы», полно целомудрия и скром­ности. Но Зак порой впадает в крайность, как бы боится необходимого для исполни­теля, говорящего с эстрады перед много­численной аудиторией, некоторого «актер­ского преувеличения» (конечно, в преде­лах художественного такта!). Музыкаль­ной речи Зака нехватает декламационной выразительности. Исполнять - значит находиться во власти сильных внутренних эмоций и вместе с тем неотступно подвергать эти эмоции контролю. Нам думается, что этот контроль - рационалистический конт­роль - занимает слишком большое место в искусстве Зака и чрезмерно ограничи­вает его творческую фантазию. Один из крупных актеров писал, что во время исполнения работают два контрольных аппарата; один, следящий за речью, же-



В концертах лауреатов аначительное ме­сто, наряду с пианистами, заняли выступ­ления скрипачей. Мы прослушали «могу­чую пятерку» победителей конкурса им. Изаи и обладателя большого скрипичного дарования Фишмана. В их лице на кон­цертной эстраде Большого зала встрети­лись два поколения советских скрипачей. Наше внимание особенно привлекли вы­ступления представителей старшего поко­ления: Давида Ойстраха и Бориса Фиш­мана. Для всех тех, кто все эти годы при­стально следил за развитием концертной деятельности Ойстраха, совершенно ясно, что то место, которое он занял среди совет­ских скрипачей, не случайно и не резуль­тат счастливого стечения обстоятельств, как это полагают некоторые, а заслужено им большой работой. Присущие Ойстраху личные интеллектуальные качества, его об­щая культура и разносторонность художе­ственных интересов, конечно, во многом способствовали его артистическому разви­тию. От талантливого скрипача, - испол­нителя виртуозных кунштюков и музы­кальных безделушек, - к художнику ин­терпретатору, вставшему в ряды лучших современных скрипачей, -- так развивалось мастерство Ойстраха. Каким же был про­цесс творческого роста этого артиста? В первые годы концертной деятельности творческие устремления Ойстраха концен­трировались в основном на исполнении виртуозных произведений и репертуара музыкальной миниатюры. Нужно сказать, что в исполнении этого репертуара Ой­страх достиг большого совершенства. Но он стал лишь «большим мастером на ма­лые дела». Незначительность музыкально­го содержания того репертуара, который исполнял Ойстрах, не могла не наложить отпечатка на самый стиль и манеру его игры. Его изящество исполнения переходи­ло в легковесность; изысканность звучаний граничила с салонностью; превалирование виртуозного начала приводило к пустова­той «игре трудностями». Дальнейшее беспечное увлечение изы­сканной виртуозностью таило большие опа­сности для Ойстраха-исполнителя. Ойстрах во-время понял, что от того, будет ли он и дальше увлекаться чисто внешней в ей вир­туозностью, или же пойдет по пути углуб­ленного изучения различных стилей ком­позиторского творчества, зависиг его судьба как художника. И Ойстрах-виртуов уступил место Ойстраху-интерпретатору. Его углубленная работа над классически­ми произведениями Баха, Генделя, Моцар­та, Бетховена и Брамса, расширив его художественные горизонты, принесла ему (правда, не сразу) блестящие триумфы. Вместе с тем она обогатила и «осерьезила» его исполнение и в жанре музыкальной миниатюры. В исполнении произведений этого жанра исчевла излишняя легковес­ность и салонность. Виртуозность техники получила более отточенный и законченный характер. В звуке появилось большее раз­нообразие красок, сочность и содержатель­писать теперь Ойстраху-исполнителю не­ность. Мы, конечно, далеки от того, чтобы при­кую «всеядность» и универсальность. Да­же самые крупные интерпретаторы никог­да не были всеоб емлющими художниками, которым все в равной степени одинаково удавалось. Однако они никогда не замы­кались в узкие рамки только им «созвуч­ного» репертуара. «Певец испанских тан­цев» выдающийся виртуоз Саразате был неутомимым пропагандистом новой музы­ки. Благодаря его исполнению стали ши­роко популярны до того никому неизвест­ные произведения Сен-Санса («Рондо-кап­риччиозо», «Хаванез» и 3-й концерт): «Ис­панская симфония» Лало, концерты и «Шотландская фантазия» Бруха. Крей­слер не замыкается в рамки созданного им жанра характерной миниатюры. Корто не ограничивает свой репертуар только Шу­маном и Шопеном, несмотря на то, что это вершины его исполнительского творчества, и т. д. и т. п. С еще большей тонкостью, изяществом и поэтичностью исполняет сейчас Ойстрах

Борис Фишман

музыкальные миниатюры. Оставаясь вир­туозом исключительного класса, таланту которого присуще, быть может, в большей степени «чаровать», чем «волновать», до­полняет он теперь эту характерную сторону своего дарования интерпретацией классиче­ской крупной формы. В истолкование клас­сиков он вносит личную, своеобразную лирическую «ноту», именно ему прису­щую. Ойстрах как художник находится еще лишь в начале своего пути. Перед ним сто­ят глубокие, принципиальные вопросы ре­пертуара. Ему нужно еще более смело и энергично преодолевать рутину «устано-

Класс народной песни По решению Всесоюзного комитета по де­лам искусств в программы музыкальных дисциплин Московской государственной консерватории включены специальные раз­делы по изучению русской классики, со­ветской музыки, а также музыкального на­родного творчества. Консерватории предложено снарядить несколько экспедиций в республики и края для изучения музыкальной культуры СССР. В Консерватории откроется специальный класс народной песни и дополнительная кафедра камерного ансамбля. Руководите­лем кафедры назначен проф. В. Нечаев. Кафедра истории русской музыки реорга­низуется в кафедру истории музыки наро­дов СССР. В план исполнительской практики сту­дентов и аспирантов Консерватории вклю­чена организация 1520 концертных вы­ступлений на заводах. Вступительные по­яснения к этим концертам будут делать студенты историко-теоретического факуль­тета Московской консерватории. *

Лев Оборин

Яков Зак

темы в h-moll в конце вариаций Шубертя­Таузига. С исключительным под емом про­звучала ликующая кода баркароллы Шэпе­на, полны очарования, как всегда, были его мазурки Шопена. В исполнении «Сnо­men Reigen» («Хоровод гномов») и особен­но труднейшего этюда «Feux-follets» («Блу­ждающие огни») Листа пианист обнаружил несравненный виртуозный блеск; голово­кружительный темп в соединении с легко­стью и прозрачностью был здесь как нель­зя более уместным и ничем не походил на трюкачество циркового акробата. 2-я рап­содия Листа, это набившее оскомину про­изведение, прозвучала свежо и интересно, благодаря техническому совершенству, большому темпераменту и превосходному чувству меры. Хотя Оборин и не подчерки­вал так, как это делал Альфред Корто, де­кламационный пафос первой части, хотя безудержный разгул финала и не выходил за рамки дозволенного, тем не менее испол­нение рапсодии было в высшей степени ку­дожественно и лишено того налета салон­ности, который придают ему некоторые вир­туозы, недостаточно чуткие к духу народ­ной музыки. Чего же пожелать еще в будущем Льву Оборину, отличному музыканту и виртуо­зу, обаятельному художнику, превосход­ному педагогу Московской консерватории? Говорят, что от добра добра не ищут, но верно и то, что лучшее есть враг хорошего. Постоянный художественный рост Обо­рина свидетельствует о том, что артистиче­ский путь его еще далеко не закончен. Лочется пожелать ему некоторой большей интенсивности исполнения, в отдельных пизодах больше страстности, душевной напряжженности. Звук его, чарующий в рlanо и в динамике среднего напряжения, большом forte и fortissimo не обладает еще достаточной глубиной и полнотой. Светлое, радостное, веселое начало преоб­ладает в его исполнении, и это хорошо, и мы ему за это благодарны. Но ведь и трагическое искусство, искус­ство Эсхила, Шекспира, Бетховена, Вагне­ра не менее жизнеутверждающее искусство, чем все, что было создано самыми «свет­что-лыми» гениями человечества, «божествен­ными» Рафаэлем, Моцартом, Россини… МУЗЫКАНТ

стом, и другой, следящий за впечатле­нием, производимым на публику. Нам ду­мается, - мы склонны это обяснить не­достаточной эстрадной опытностью арти­ста, что Зак еще не всегда владеет вторым из этих «контрольных аппаратов». Зак принадлежит к той категории ху­дожников, которые постоянно растут, раз­виваются и совершенствуются. Дальней­шая концертная работа (не забудем, что отчетный концерт являлся первым кла­вир-абендом Зака) несомненно явится для него той школой, которая поможет ярко расцвести его художественному дарованию. Л. БАРЕНБОЙМ

Деканом композиторского факультета Московской консерватории назначен проф. Р. Глиэр. Деканом историко-теоретическо­го факультета - профH. Гарбузов.

 

оветеих летя со преступление. Дым настолько неумен, что ничего не понял в «Мцыри». Мариша толь­ко перед докладом о Лермонтове «откры­ла» великого поэта. Костя защищает в сво­ем докладе вульгарный взгляд на Лермон­това: «Вот и боролся бы с царизмом, а сам  вместо этого пошел с барсом бороться». пят-пительнита Наталья петровна показана безграмотным человеком, она соглашается всеми вульгарными оценками творче­дей-единственная Оншколе. борьбе с царизмом. ку. Не говоря уже о косноязычии детей, следует отметить неумение педагогов го­ворить по-русски: «Докончи, пожалуй­ста», «Нечего было вытаскивать записку во время кружка», «После школы думаю помочь ему пойти по этой дороге» и т. д. Невольно возникает вопрос, - а не яв­ляется ли ошибкой то, что порочную пьесу сегодня показывают десятки театров «Сережа Стрельцов», к сожалению, не порочная пьеса о детях и Драматург В. Поташев в «Аттеста­те зрелости» во многом повторяет ошибки В. Любимовой. Но есть и различие меж­ду ними, Например, герой пьесы Поташева не романтик, а мрачный индивидуалист, способный на подлость по отношению к своим одноклассникам, а властителем дум юного героя является Шопенгауэр. Все остальные положения - характеристика школы, педагогов, родителей - совершен­но одинаковы. Пьесы, подобные «Сереже Стрельцову», искажают облик наших детей, клевещут на юное сталинское поколение. Живописуя и не развенчивая ложную романтику, они обективно пропагандируют ее, превращая Сережей в героев, якобы достойных подра­жания. Теме романтики и героизма драматург Гайдовский посвятил свою новую пьесу «Ясно вижу», премьера которой на-днях показана в Госцентюзе. Героем этой пьесы является честный, умный, смелый, полный кипучей энергии мальчик Шура. Он мечтает побывать в вотической Аргентине, мечтает об откры­экзотич тии новых земель и, чтобы осуществить эти мечты, убегает от родителей и тайком пробирается на парусное судно «Комсо­молец». Пьеса осуждает родителей, которые не занимались воспитанием сына, не помогли Шуре найти правильную линию жизни. Но в то же время автор допускает большую ошибку, уклонившись от конкретного от­вета на мучающий Шуру вопрос, - как же быть и что делать дальше? Ведь в та­ких случаях нельзя считать исчерпываю­щими советы взрослых - хорошо учиться. Ведь и до побега, из дома Шура хорошо

учился, много читал, был первым физкуль­турником, но побег, тем не менее, состоял­ся. Автор заставил капитана корабля в при­сутствии всей команды заявить одиннад­цатилетнему Шуре: «Тебя, Каратаев, влек­ли героические поступки… Твои подвиги окончились тем, что ты оказался с Арсень­евым (шпион, диверсант)… Твои подвиги окончились тем, что погибла Вава Лар­ченко». Такая отповедь романтическим стремлениям Шуры и обвинение его вги­бели Вавы (в действительности Шура в этом не виноват) глубоко порочна и толкает его на еще более рискованные по­ступки в дальнейшем. Ведь горячую ро­мантическую голову жаждущих подвига детей не удается охладить предложением пить валерианку, как это рекомендуется в пьесе «Сережа Стрельцов», или рыбий жир, как в «Ясно вижу». в Уклоняется от ответов на этот же вол­нующий многих детей вопрос и пьеса «Изумрудные берега» С. Розанова. В втой пьесе Валя и Костя, находясь в пионерском лагере, готовятся к побегу в Испанию, бы участвовать в борьбе с фашистами. Но побег не состоялся, и ребята вынуждены отказаться от мысли о нем, решив остать­ся в СССР. Пьеса не показывает, почему ребята решили бежать, и что конкретно они намерены делать в дальнейшем. И естест­венно, что педагоги, родители и пионерская организация попрежнему будут невнима­тельны к мальчикам, не смогут помочь им найти правильное решение волнующих их вопросов. Все эти пьесы свидетельствуют о том. что драматурги еще плохо знают жизнь де­тей, школы, их достоинства и недостатки. И не случайно, что авторы в поисках за­нимательных сюжетов, острых ситуаций преувеличивают роль случайного, единич­ного явления и извращают нашу действи­тельность. Или, запутавшись в своих до­сужих рассуждениях, уклоняются от убе­дительных и правильных ответов на во­просы, волнующие многих детей. И вом и другом случае они оказывают плохую услугу делу коммунистического воспита­ния детей. И. БЕЛЕЦКИЙ

горьковских пьес, которые не нуждаются в У нас очень мало ской эпохи, о советской школе, а имеющие­еще одна большая творческая пробле­создание подпинного стипя Вахтан­кого театра, Вахтангов призывал своих ников брать лучшее в театральных уче­ниях Станиславского и Мейерхольда. Он ны о спектакле, таком же правдивом, как шедевры Станиславского, и ярко теат­ральном, как лучшие спектакли Мейерхоль­да. «Егор Булычев» это ярко театральный в то же время безупречно правдивый спектакль В нем есть элементы того син­аа двух «систем», о котором мечтал Вах­нов. И прежде всего это относится к центральному образу спектакля. Прошло пять лет. Театр им. Вахтангова   птерял за это время двух талантливых актеров, Не стало О Басова превосходного Достигаева, Не стало Л. П. Русланова, с блеском исполнявшего роль Звонцова… Но спектакль попрежнему живет своей большой, настоящей жизнью. Время не уг­рожает ему старостью. я. володин Музыкальный лекторий октября в клубе МГУ открывается му­льный лекторий, организованный Мос­ой филармонией совместно с мГу с ознакомить широкие массы с твор­чеством крупнейших композиторов. пению лекций привлечены лучшие со­ские музыковеды и музыкальные крити­КИ. Лекции будут сопровождаться обширны музыкальными иллюстрациями в испол­и профессора Московской консервато­лауреатов всесоюзных и международ­конкурсов, артистов ГАБТ и Филар­МОНИИ. ервые циклы посвящаются западно­вропейской классической музыке, русским позиторам-классикам, творчеству совет­искусству ких композиторов и народному СССР. ся пьесы часто не отвечают тем задачам, которые стоят перед драматургией, «Сере­жа Стрельцов» В. Любимовой - одна из   таких пьес. Она показывает жизнь школы в кривом зеркале.

надцатилетний Главное действующее лицо пьесы - Сережа Стрельцов, Он умный, честный, глубоко принципиальный юноша, стойко защищающщий свои в ствительности ошибочные взгляды. очень симпатичен, этот романтически на­строенный подросток. Он не терпит лжи, фальши. Он любит страстный, непримири­Лермонтова, читает наизусть «Мцыри», «Демона». Но любит Лермонто­ва он потому, что чувствует себя таким же несчастным и одиноким, как этот поэт. окружен людьми, которые по Сережа своему интеллекту ниже его. Все эти не­далекие, нечуткие товарищи и педагоги не понимают Сережу, разрешают себе сме­яться и даже издеваться над ним, что еще мучительно больше заставляет мальчика переживать свое глубокое одиночество. И как-то поддержи­стремление совершить сейчас пока еще неведомый, но необыкно­венный подвиг и потом умереть. Какова же роль школы, педагогов, пио­нерского коллектива в воспитании Сере­жи? Дают ли они верное направление стра­стным, романтическим устремлениям детей переходного возраста, когда все восприни­мается чрезвычайно остро? Пьеса на эти вопросы дает неправильные ответы. Показывая товарищей Сережи и педа­гогов серенькими, недалекими, плоскими людьми, пьеса клевещет на нашу школу, Правда, в жизни советской школы есть немало недостатков, но она далеко не так уж непривлекательна и невежественна, как пытается ее изобразить В. Любимова. На­пример, что представляют собою все това­рищи Сережи? Левка, соучастник исклю­ченных из школы за воровство детей, по­могает им обворовывать школу. Только к нему более или менее доверчиво относит­ся Сережа, но Левка использует это до­верие и благородство, чтобы скрыть свое

На жалобу Сережи - «Надо мной смеют­ся» эта почтенная руководительница дает весьма неумный ответ: «Они над всеми смеются». Директор школы, не проверив подозре­ний об участии Сережи в краже школьно­го имущества, увольняет его из школы на шесть дней. Так пьеса в 1937 г. пропаган­дирует одно из вреднейших извращений, насаждавшихся реакционной педологией. И вот Сережа не только отождествляет се­бя с Лермонтовым, но и свое окружение с окружением Лермонтова, причем педа­гог не возражает против такой аналогии. Сережа зло отвечает издевающимся над ним одноклассникам: «Если бы Мцыри жил среди вас, он убежал бы от вас». Пьеса, по существу, утверждает, что на­ша школа неспособна обеспечить необхо­димое воспитание таким детям, которые по своей одаренности и интеллектуальному развитию выше среднего уровня. Таких де­тей, видите ли, наша школа калечит. Такие же клеветнические утверждения, но в бо­лее откровенном виде, пропагандировал нофильм м. Барской «Отец и сын», контрреволюционная троцкистская сущ­ность которого уже разоблачена. B. Любимова ставит в своей пьесе во­прос о героизме. Сережа на протяжении трех актов пьесы намекает, что в СССР ге­роизм невозможен. А в четвертом акте он прямо заявляет: «Доктор, отчего мне рань­ше казалось, что в СССР не может быть героев?» Если верить автору, романтика - опас­на, вредна для детей. Дьеса эта обучает детей скверному язы-

КОНЦЕРТ МОСКОВСКОЙ КОНСЕРВАТОРИИ В программу советской музыкальной де­калы Государственная филармония вклю­чает один концерт Московской консервато­рии. На этом концерте будут исполняться преимущественно сочинения студентов и педагогов Московской консерватории.

КОНКУРС ИСПОЛНИТЕЛЕЙ ЭСТРАДНОГО ЖАНРА Всесоюзный комитет по делам искусств предложил управлению музыкальных уч­реждений провести весной 1938 г. конкурс исполнителей эстрадного жанра (пение, чтение, танцы), а осенью 1938 г. - конкурс исполнителей камерного нения и народных песеж СССР.