13 АПРЕЛЯ 1937 Г., № 102 (7063)

ПРАВДА

Архитектура для пейзан проект снисходительно допускает сооруже­ние бани и школы для двух сел в одном месте. Это как бы исключение из прави­ла. Но стадион должен быть выстроен в ближайшие годы непременно в каждом селе. Само собой разумеется, пейзане не могут жить в нынешних избах. Все постройки должны быть снесены. Должны быть пере­несены и нынешние деревенские улицы, как проложенные без всякой «своей ориен­тации». У каждой жилой улицы должна быть «своя ориентация»-в направлении зефира. Ветры, как известно, издавна раз­деляются на сильные бореи и слабые зефиры. По пункту четвертому тезиса XII «жилые улицы в своей ориентации долж­ны избегать направления сильных ветров». Пейзанам по традиции полагается зефир. Тезис второй провозглашает: «Старая усадьба, обслуживающая индивидуальное хозяйство, потеряла свое значение…» Вме­сто нее должны быть построены кокетли­вые коттеджи с передними верандами и балконами. Колхозное село превращаетсяв дачный поселок. Повидимому, и автор про­екта в своем знакомстве с селом не выхо­дил за пределы подмосковных дач. Перед домомсад с декоративными ра­стениями: для красоты. Позади дома сад с тенистыми деревьями: для души. Потом хозяйственные постройки, коровник, сви­нарник, курятник, овчарня, сараи, выгул для скота и отдельно выгул для птицы… Красиво, изящно, уютно. Чего-то, впрочем, нехватает… Чего? Ах, да! Огорода. Ладно: тут же и огород. Как все это разместися на 1 га, автора не интересует. Крестья­нину, конечно, нужны и картошка и лук. Но пейзане живут зефиром. Можно ли воэражать против этого архи­тектурного плана по существу? Нет, он превосходен. Он в одинаковой мере подхо­дит для пейзан всего мира и всех эпох. Именно так представлял себе идеальное се­ло гоголевский полковник Кошкарев. Удобство планов такого рода заключает­ся в том, что над ними не надо трудиться и они не требуют реального знакомства с реальной жизнью. У полковника Кошкарева действовала «комиссия построения», переименованная зэтем в «Комитет сельских построек». Архитектор А. А. Таций целиком перепо­сит это учреждение в свой проект. Тезис XVI в пункте втором утверждает: «Все проблемы будут разрешены только в том случае, если вопросы планировки и реконструкции колхозного села будут скон­центрированы в одной определенной орга­низации, имеющей архитектурные мастер­ские и проектно-строительные тресты». Болтуны знают, что они не в чести. Болтуны дискредитируют ту работу, кото­рая совершенно необходима и строится из расчета реадиных основе ного знакомства с жизнью. Архитектор ну­жен и на селе как скромный, деловнтый Болтуны маскируются. В проекте А. А. Таций можно видеть всю технику маски­ровки. Тут и особый пункт о том, что «ар­хитекторы часто занимались теоретически­ми измышлениями и кабинетными изыска­ниями». Тут и декоративные пункты об «уничтожении корней, рождающих проти­воположность между городом и селом», и ссылки на Конституцию, - при чем все это переврано, перепутано, изукрашено ле­вацкими загибами. А потом, после этого лицемерного «молебна» для маскировки, идет ничем не прикрытая болтовня, идут кабинетные «изыскания», философические откровения об избе как «элементарном укрытии», нагромождаются тезисы и пунк­ты и создается видимость какого-то очень важного и серьезного дела. А серьезность его, пожалуй, заключается в том огромном вреде, который может при­нести этот, с позволения сказать, проект «планировки и благоустройства колхозных сел». Д. ЗАСЛАВСКИЙ.

ОБЗОР ПЕЧАТИ

выкрутасы для того, чтоб доказать, что «суеверен тот, кто еще не просвещен и не верит в себя». Решил однажды Тихменев выступить с предложением открыть в Валуйках цветоч­ный магазин. Ничего предосудительного в этом нет. Но вот как подошел к этой теме автор. Начал описывать цветы… «Здесь и обаятельные хризантемы, как бы ощетинившие свои изящные ле­пестки навстречу любой неосторожно­сти… анютины глазки, напоминающие взор любимой девушки… Сколь дина­мичны подчас узоры головок и листьев! Сколько самого безудержного разно­образия контуров и окраски!… Цветы яркими звездами, мелким бисером, плавными лианами, каскадами гирлянд, бурными кострами и ракетами букетов заполонили квартиры». Описывая горжилсоюз, Тихменев под­черкивает, что «повсюду дохлыми устри­цами виднеются плевки». Говоря об одном стахановце транспорта, Тихменев не может удержаться, чтоб не сказать: «Он вызовет в вашем воображении какой-то гигантский музыкальный ин­струмент: струны серебристых рельсов, лады ровных шпал». И так далее, и так далее. Вместо простого, понятного и в то же время живого, образного, литературного языка-- заумничанье, трюкачество, надру­гательство над читателем. В особенности же этот автор распоясывается, когда начи­нает писать о театре. А о театре он пишет часто и охотно. И пишет он вот как: «Надо, чтоб спектакль создал нуж­ное ОТЛОЖЕНИЕ в мысли и чувстве зрителя… «Геометричность» поз, «цир­кульность» движений, стандарт в мизан­сценах… От излишней неврастенично­сти артистка Нильская (в данном слу­чае Луара) стала похвально отказы­ваться от излишней неврастеничности… Декорации на этот раз значительно острее, конструктивно больше оправ­данные, хотя и не богатые»… Писания Тихменева кладут отпечаток на все лицо валуйской газеты. Уже у Тихмене­ва, судя по другим статьям в газете «Знамя коммуны», появились подражатели. И есть опасность, что подобные, может быть и спо­собные, журналисты поплывут по течению в погоне за пустыми, звонкими словечками и потеряют всякое уважение у читателя. Он, читатель, прекрасно понимает, что, если литератор начинает так «красиво» разговаривать, то это признак отсутствия у него идей, мыслей, знаний.

Словесные «Человеку, находящемуся на вы­соком уровне развития, подчас бы­вает трудно вразумительно говорить с теми, кто стоит ниже его по образованию». Дм. Тихменев (газета «Знамя коммуны», Валуйки, Курской обла­сти). Почти в каждом номере валуйской рай­онной газеты «Знамя коммуны» можно найти какое-либо произведение за под­писью Дм. Тихменева. Он плодовит и раз­нохарактерен: он пишет заметки, статьи, очерки, рассказы, фельетоны, театральные рецензии и так далее. С одинаковой легкостью и развязностью он пишет о чем угодно. И пишет так, как ему, Тихменеву, заблагорассудится. Его со­чинения никем не редактируются, не исправляются. Он, как видно, считается ге­нием в районном масштабе, и робкий ре­дактор не смеет прикоснуться к его руко­ПИСЯМ. И тот высокомерный афоризм, который поставлен нами эпиграфом, характеризует журналистскую работу Тихменева. Он счи­тает себя «на высоком уровне развития», а всех остальных граждан района---людь­ми, кто «стоит ниже его по образованию». Мы внимательно прочитали писания этого журналиста за последние девять ме­сяцев. И, кроме трескотни и пустозвонства, ничего другого обнаружить не смогли. Вот Тихменев решил поговорить о со­временных, советских людях. В очерке «Две фигуры» он так подошел к этой теме: «Посмотрите повнимательней, посмо­трите на лица и движения окружаю­щих нас людей, советских людей. Как тверды, уверенны и бодры они эти движения и лица… Люди этого времени и не могут быть иными: с точки зрения прошлого это - «сверхлюди». Твердые лица и твердые движения вот что, оказывается, характеризует чест­ных советских граждан - «сверхлюдей». Совсем недавно Дм. Тихменев поместил в газете очерк «13-ое», в котором описы­вается путь одной стахановки. Тихменев доказывает, что женщине «везло» именно в «роковое» 13-е число: 13-го ее избрали в совет - «управлять людьми и воспиты­вать их». 13-го она разыскала своего быв­шего мужа, скрывавшегося от уплаты али­ментов. 13-го ее сын поступил в вуз. 13-го она «стала на заводе знатной ста­хановкой»… Вся эта белиберда приводится

толвшиеся аательные в пар йский нотере

Наша деревня перестраивается. Это не подлежит никакому сомнению. Однако пе­рестройка перестройке рознь. Перестраивал свою крепостную деревню и гоголевский помещик полковник Кошкарев. Чичиков увидел при везде такую картину: «Вся деревня была вразброску: постройки, пере­стройки, кучи извести, кирпичу и бревен по всем улицам». Кошкарева пе­Заведывала у полковника рестройкой деревни особая «комиссия по­строения», и действовала она по особому плану. Сумасшедший полковник хотел сде­лать из своих крестьян пейзан - картин­ных мужичков по романтическим повестям, по Карамзину. Гоголь ничего не рассказал нам о домо­рощенном архитекторе полковника Кошка­рева. А был это, несомненно, человек ум­ственный. От его архитектурных проектов до нас дошли только фрагменты, неболь­шие отрывки. Вот, к примеру, философи­ческое его определение крестьянской избы. Это-- «элементарное укрытие от темпера­турных и атмосферных воздействий при­роды». Столь же глубокомысленно совре­менник этого архитектора определял верев­ку как «вервие простое». В основу перестройки деревни наш архи­тектор положил сочетание «прямолинейной схемы с криволинейной». В центре­«присутственные места». На одном из них, писывает Гоголь, «было написано золо­тыми буквами: Депо земледельческих ору­дий; на другом: Главная счетная экспеди­ция; далее: Комитет сельских дел… Сло­вом, чорт знает, чего не было!» Крестьяне, конечно, не понимали пол­ковника Кошкарева п его архитектора. Они издевались над этими нелепыми затеями. * * *

гииские егреля. прделю рецеп

)

стора

отДадионал 305  гду режс

с

преля год

40 -

Народный артист республики проф. А. Б. Гольденвейзер и директор детской музыкальной школы при Московской государственной консерватории И. В. Васильева среди своих учеников - участников предстоящего детского Фото М. Озерского. музыкального фестиваля. Выставка Рембрандта ЛЕНИНГРАД, 12 апреля. (Корр. «Прав­ды»). Государственный Эрмитаж организу­ет большую выставку произведений вели­кого голландского художника Рембрандта. На выставке будет представлено богатей­шее собрание картин Рембрандта, храня­щихся в Государственном Эрмитаже, а так­же доставленных из Москвы и других го­родов. Большое место уделяется рисункам, гравюрам и офортам. Выставка открывается 3 мая. ШКОЛЫ СРЕДНЕГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ ХАРЬКОВ, 12 апреля. (Корр. «Правды»). Стахановцы заводов, фабрик и колхозных полей все больше и больше втягиваются в школы среднего образования для взро­Библиотеки Куйбышевской области КУЙБЫШЕВ, 12 апреля. (Корр. «Прав­ды»). Уже в годы советской власти в Куй­бышевской области было создано 23 город­сих 999 сел 500 блиотек. Книжный фонд этих библиотек пре­вышает 2 миллиона томов. В этом году в области открывается 3 го­родских, 40 районных и 500 колхозных библиотек. На-днях исполняется 45-летний юбилей пензенской библиотеки имени Лермонтова. До революции она имела всего 11 тысяч книг и около тысячи читателей. Теперь в библиотеке более 50 тысячвкниг. Имеется детское отделение и специальный передвиж­ной отдел, обслуживающий колхозы и го­родские предприятии. Число постоянных читателей превышает 13 тысяч.

Не указывая имени гениального своего предшественника, архитектор А. А. Таций изложил основные его мысли в докладе «Вопросы планировки и благоустройства колхозных сел» и тезисы этого доклада предложил Всесоюзному сезду советских архитекторов. Мы находим здесь и глубоко­мысленное определение избы, и сочетание прямолинейной схемы с криволинейной, и тому подобную премудрость. Главное же архитектор Таций, подобно своему гоголевскому предшественнику, рас­сматривает советских крестьян, как выду­манных пейзан. Ему никакого дела нет до реальной жизни, до подлинного села, до действительных процессов, происходящих в советской деревне. Его план прост: все сломать, нынешние деревни снести и по­строить новые по общему превосходному плану. Таций указывает срок, на который рас­считан его план: пять--шесть лет. За эти пять лет вся наша страна должна принять облик, соответствующий тезисам доклада.  От городов илут широкие магистрали, но они минуют села. Существующие шоссе переносятся метров на 200--300 в сто­ственные «магистрали», однако, не указывает, должны быть они асфаль­тированы или можно их покрыть гудроном или даже только булыжником. Колхозное село имеет свою собственную «уличную сеть», которую надо непремен­но «урегулировать». В тезисах доклада не указано, как надо оформлять кабинку для сельского милициопера, который должен регулировать движение на основных арте­риях внутренней колхозной уличной сети. Это - один из немногих пробелов доклада. В каждом колхозном селе заметьте, в каждом!-должны быть построены обще­ственные здания с «архитектурно-вырази­тельными формами». Не меньше двадцати таких зданий предусматривает проект, в том числе: сельсовет, правление колхоза, почтамт (!), телеграф, дом приезжих, сто­ловую, детский сад, школу, помещение для пожарной охраны, сапожную мастерскую, портняжную мастерскую, парикмахерскую, прачечную, амбулаторию или больницу, ба­нн, стадион, питомник-базу, хату-лабора­торию, красный уголок и др. При этом



КОМАНДИРА» шесть марксистско-ленинских книг по ос­новам военного дела. Труды Фридриха Эн­гельса: его военно-теоретические и военно­исторические работы. Перевод военных очерков по истории войны Франца Меринга. Статьи и речи Фрунзе, Ворошилова, работа товарища Ворошилова «Сталин и Красная Армия». Здесь вы найдете работы военных деятелей и полководцев: Клаузевица «О войне», Мольтке -- «Военные поуче­ния», Шлиффена -- «Канны» и Фоша -- «О ведении войны». В «Библиотеке» ши­роко представлены советские военные спе­циалисты. На сцену выносят упакованные связки книг. Первыми «Библиотеки» получают командиры Особой кавалерийской дивизии имени Сталина. Бригадный комиссар Ста­тут, майоры Донец, Муравьев и Калмыков, старший лейтенант Воробьев, капитан Ле­бедев. Один за другим выходят командиры полков, эскадронов, начальники штабов, по­лучают книги, благодарят. От имени ко­мандного состава дивизий и Пролетар­ской, и имени Сталина --- выступил май­ор Муравьев.

«БИБЛЙОТЕКА По инициативе товарища Сталина подго­товлена и выпущена специальная «Библио­тека командира». Издание «Библиотеки»- большое и сложное дело. Некоторые книги из классической военной литературы зано­во или впервые переводились на русский язык. Если учесть, что каждый командир получает восемьдесят книг, можно себе представить, какое огромное количество ли­выпущено Государственным воен­тературы ным издательством. «Библиотеки командира» уже рассыла­ются в воинские части. В и. Вчера в Москве, в концертном зале Центрального Дома Красной Армии «Библиотеки» получали командиры двух столичных дивизий - Пролетарской и Особой кавалерийской имени Сталина. Раздача «Библиотеки» носила торжественный характер. Начальник полит­управления Московского военного округа армейский комиссар 2-го ранга тов. Аронштам рассказал командирам историю возникновения «Библиотски». - Все строевые командиры получают «Библиотеки» бесплатно. Это действитель­но прекрасный подарок, характеризующий сталинскую заботу о людях, о военных кадрах, об их культуре и росте, -- говорит тов, Аронштам. Начальник Государственного военного издательства комдив Белицкий рассказал командирам, из каких книг составлена «Библиотека». - Здесь, ---- говорит он, - вы найдете



ВИНОГРАД отрыва от увеличивается. В прошлом году в Харь­НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ ЛЕНИНГРАД, 12 апреля. (Корр. «Прав­ды»). В 26 километрах от Владивостока на­ходится опытная станция Всесоюзного ин­ститута растениеводства. По сведениям, по­лученным в секции виноградарства этого института, Дальневосточная опытная стан­ция ведет большую работу по созданию но­вых сортов винограда, пригодных для мас­сового разведения на Дальнем Востоке. В прошлом году на территории станции был заложен первый на Дальнем Востоке опытный виноградный питомник. Здесь сей­ковской области их было 116 теперь 236. B 187 сельских школах для взрослых обучается 7.961 человек. В ближайшее время состоится первый массовый выпуск учащихся, получивших полное среднее образование. 

ВОзАЛЫ НА АВТОМОБИЛЬНЫХ ДОРОГАХ ГРУЗИИ ТБИЛИСИ, 12 апреля. (Корр. «Правды»). Тысячи туристов проезжают ежегодно по автомобильным дорогам Грузни. Но до по­следнего времени для пассажиров не было создано даже элементарных условий отдыха в пути. В этом году в Пасанаури и Казбеке строятся благоустроенные вокзалы с зала­ми ожидания, буфетами, парикмахерскими. На других станциях Военно-Грузинской до­роги - Душети, Коби, Гудаури и Ларсе для отдыха пассажиров будут построены па­вильоны.

- Вот мы снова видим,--говорит он, как заботится о командных военных кад­рах наша партия. Мы приложили все уси­лия, чтобы быть верными сынами великой час ведутся опыты скрещивания амурского дикого винограда с лучшими американски­ми, европейскими и мичуринскими холодо­стойкими сортами. В этом же питомнике, а также в не­В течение ближайших дней в частях Московского и других военных округов бу­скольких дальневосточных колхозах испы­тываются наиболее холодостойкие южные   сорта винограда. дет продолжаться выдача «Библиотек».

Вид у него хозяйский. Пропустите! Дайте взглянуть. А там, вокруг броневика, тесная как единое тело… Да здравствует с(оциалистическая) р(еволюция)! Не громко, но так, что слыш­было на всей площади. Покачнулись. - Ага? Слышал? Толкался, лез вперед и кричал: - Т(оварищ) Ленин, мы готовы. Мы понимаем, товарищ­верно?  Ленин. Он как-то врос в толпу, исчез, растаял ней, но толпа стала еще более грозной, как бы выросла». По этим заметкам читатель может дога­в и даться и о конце Клима Самгина: «Конец. - Уйди! Уйди, с дороги, таракан. И-эх, тар-ракан! Он отставил ногу назад, размахнулся ею и ударил Самгина в живот… рядка хотите. Мешок костей. Ревел густым басом: Делай свое дело, делай! - Порядок, товарищи. Пор-рядок. По­Грязный мешок, наполненный мелкими, угловатыми вещами. Кровь текла из-под шапки и еще отку­да-то, у ног его росла кровавая лужа, н казалось, что он тает». Так кончил свою сорокалетнюю жизнь, не дождавшись приглашения в министры, чтобы «показать свой ум», Клим Самгин. Горьковское «Уйди! Уйди, с дороги, тара­кан!» - это не только приговор некоему Климу Самгину. Эти слова звучат, как при­говор всем политическим «тараканам» Сам­гиным, прошлым и нынешним. Повесть Алексея Максимовича, дело его литературной жизни, ныне полностью ста­новится достоянием многомиллионного со­ветского читателя, достоянием советской литературы. Великая русская литература оботатилась еще одним грандиозным по за­мыслу, великолепным по выполнению, бо­атейшим по содержанию, ценнейшим по познавательному значению художествен­ным произведением.

повести, воспринимает события нового волюционного подема политически более трезво, нежели Самгин, «Бунт, - говорит он, - обнаружил слабосилие власти, воз­можность настоящей революции, кадетики, вали себя до конца жизни в глазах здраво­мыслящих людей. Теперь-с, ежели проле-но тарий наш решит итти за Лениным и су­меет захватить с собою мужичка -- самую могущественную фигуру игры, - Россия лопнет, как пузырь». А вот как в те же годы начинает оце­нивать положение дворник Николай, при­нимавший активное участие в баррикад­ных боях на стороне рабочих, а затем по­ре--- бывавший некоторое время в деревне: «На-. чальство очень обозлилось за пятый год. Травят мужиков. Брата двоюродного моего в каторгу на четыре года погнали, а шаб­ра умнейший, спокойный был мужик-- так его и вовсе повесили, С баб и то взы­скивают, за старое-то, да! Разыгралось на­чальство прямо… до бесстыдства! А поме­щики-то новые, отрубники, хуторяне дей­ствуют вровень с полицией».

отсутствуют последние Максимовичем были на­заметки), посвя­В. И. Ленина в Петрограл года. Известно, что А. М. перенести первые гла­конец III тома, несколько внешнюю структу­также, что он хотел форму всей пове­работал над сво­произведени­недель жизни. раскрытие и завер­из первых трех то­быту. ское обоснование своего поведения на про­тяжении всей жизни: «Истина, - думает он, - с теми, кто утверждает, что дей­ствительность обезличивает человека, на­в силует его. Есть что-то… недопустимое предполагает взаимодействие, но как я мо­гу… вернее: хочу ли я воздействовать на окружающее иначе, как в целях самообо­роны против его ограничительных и тле­творных влияний». Однако, этот играющий в независимость человек, который, по выражению Дронова, «монументально молчит, как бронзовый», вынужден в конце концов расшифровать характер своей «независимости» от дей­ствительности: «Мое участие в московском восстании, говорит Самгин,об ясняет­ся топографией места, - я жил в доме ме­жду двумя баррикадами». Эта «междубаррикадная» позиция Сам­гина приоткрывается Горьким еще в I то­ме, но здесь она пока сказывается лишь в как тонко и умело раскрывает Горький характеры своих героев в сквозной сюжет­ной линии всех четырех томов. Прежде В последней части повести Горький рас­крывает идейно-политическую сущность Самгина. Пред нами выступает в конец всего это относится к образу Клима Сам­гина. IV ся в Читатель помнит, как уже в детстве окружавшие Самгина взрослые, в особен­ности его мать, «выдумывали его», как, поняв это, Самгин стал «выдумывать» сам себя. На протяжении повести Горький рас­крывает подлинную сущность Самгина. том подводит итоги. Вот как отзывает­о Самгине Лютов, этот «московский, первой гильдии, лишний человек»: «все люди для тебя безразличны, ты презира­ешь людей. Держишь - как песок в кар­мане­умишко второго сорта и швыряешь глаза людям, понемногу, щепотками, а настоящий твой ум прячешь до времени, когда тебя позовут в министры». Самгин о себе чрезвычайно высокого мнения. Он рассуждает: «Мне уже скоро сорок лет. Это­более чем половина жиз­ни. С детства за мною признавались ис­ключительные способности. Всю жизнь я испытываю священную неудовлетворен­ность событиями, людьми, самим собою.можны Эта неудовлетворенность может быть толь­ко признаком большой духовной силы». Клим Самгин, этот незадачливый «сверх­человек», хочет найти некое философиче­развенчанный Самгин. Его «литературное наследство», его культурное достояние со­ставляют: политическая философия кон­стантина Леонтьева, «Дневники» Достоев­ского, «Московский сборник» мракобеса и черносотенца R. Победоносцева, брошюрка ренегата Льва Тихомирова «Почему я пе­рестал быть революционером». Как гласит одна из записей А. М. Горь­кого к последним главам повести, у Сам­гина «ощущение: Л(енин) личный враг». И далее: «Было странно и очень досадно вспомнить, что имя этого человека гремит, что к словам его прислушиваются тысячи людей». Но то, что «странно и очень досадно» для Самгина, понимает европеизированный купец: «Если,говорит он о 1905 годе, в столице, где размещен корпус гвардии, существует Департамент полиции и еще многое такое­оказалось возможным ше­стинедельное существование революцион­ного Совета рабочих депутатов, если воз­в Москве баррикады, во флоте восстания и по всей стране дьявольский кавардак, так все это надобно понимать как репетицию революции». Еще один делец-буржуа, выведенный вон

И. ЛУППОЛ

том «Плима Самгина» ского, «художественная энциклопедия рус­ской жизни» двадцатых годов XIX века; таковы «Мертвые души» Н. В. Гоголя, эта проникновенная и печальная поэма о жиз­ни дореформенной феодально-крепостниче­ской России; такова «Анна Каренина» Л. Н. Толстого, в которой он «чрезвычай­но ярко выразил, в чем состоял перевал русской истории» (Ленин) в период после 1861 года и до 1905 года. К этим бес­смертным произведениям примыкает по своему познавательному и художественно­му значению и «Жизнь Клима Самгина» А. М. Горького, - эта эпопея русской жизни за сорок лет, предшествовавших Октябрьской социалистической революции. Словно желая затруднить и усложнить свою работу, Алексей Максимович поста­вил в центре повести Клима Самгина, разновидность буржуазного интеллигента­«аппарат не столько мыслящий, сколько рассуждающий», не столько действующий, сколько ужом вьющийся среди навалив­шихся на него событий и лиц. Еще только задумывая свою повесть о Самгине, Горький писал Ромэн Роллану, что он берется за трудное и подчас скуч­ное дело, потому что придется писать о людях, которые очень много говорят и ма­ло действуют. Среда говорливой буржуаз­ной интеллигенции представлена Горьким с изумительной точностью и с поражающей силой художественного обобщения. «Жизнь Клима Самгина» есть своеобразная фено­менология сознания довольно распростра­ненной разновидности российской буржуаз­ной интеллигенции. Клим Самгин стано­вится многозначительным типом российской жизни, дополняющим галлерею созданных нашими классиками литературных типов. Значение повести А. М. Горького будет повышаться от пятилетия к пятилетию, по­добно тому, как возрастает на наших гла­зах историческое и художественное значе­ние «Детства» и «Матери». IV том «Жизни Клима Самгина» остал­ся не вполне завершонным: недоработаны

Четвертый большее значение. Она завершает самое крупное произведение Алексея Максимо­вича. «Сорок лет»-таков подзаголовок «Жиз­ни Клима Самгина», таковы исторические рамки повести. История России за эти со­рок лет-- примерно с середины восьмиде­сятых годов прошлого столетия до 1917 года -- ознаменовалась величайшими поли­тическими＿ событиями н историческими сдвигами. Рост рабочего класса, споры марксистов с народниками о путях разви­тия капитализма в стране, выход отече­ственной буржуазии на империалистскую дорогу, переход революционного движения к новым формам в связи с завоеванием в нем гегемонии рабочим классом, создание большевистской партии, поражение цар­ской России в войне с Японией, револю­ция 1905 года и годы реакции, затем но­вый подем революционного движения, им­периалистская бойня, февральская рево­люция 1917 г., как преддверие великой Октябрьской социалистической революции, таковы эти грандиозные события и СДВИГИ. Отразить их в художественном произве­дении, показать панораму движения клас­сов, связать действующих лиц в единой сюжетной линии повести­задача муже­ственная, требующая громадного художе­ственно-синтетического дарования, посиль­ная - в исторической перспективе­лишь для немногих писателей мирового значения. Эта задача выполнена А. М. Горьким. Русская литература знает несколько произведений, художественно воплотивших в себе целые периоды истории страны и народа. Таков «Евгений Онегин» А. С. Пушкина, эта, по выражению В. Г. Белип­На-днях выходит в свет последний, че­твертый том повести A. М. Горького «Жизнь Клима Самгина». Как правильно говорится в предисловии, составленном ко­миссией по приемке литературного наслед­ства и переписки А. М. Горького, эта ру­копись имеет в наследии Горького наи-

 

Так в характерных речах персонажей показывает Горький нарастание революци­онной ситуации в стране. И хотя цен­тральной фигурой повести остается Клим Самгин, читатель чувствует и в речах и в действиях большевика Кутузова, и в про­стых словах Николая, и в полуцинических, полуопасливых разговорах российских бур­жуа, и в «веховском» резонерстве наедине действительно идет за Лениным и больше­виками и как он «захватывает с собой мужичка». Вот несколько относящихся к этому уди­вительно лаконичных и простых записей с собой самого Самгина, как пролетарий Алексея Максимовича, которые должны бы­ли войти в последние главы:   «Когда впервые прошел слух о возмож­ности приезда Владимира Ильича в Россию, человек один сказал весьма ворчливо: Н-ну, этот начнет варить кашу». Очевидно, к сцене у Финляндского вок­зала в момент приезда Ленина относятся следующие записи: «Мужик рядом с Климом. - Вот какой… прибыл. Кряжистый. - Ну, - пускай ему бог поможет, а - помог бы нам.