(397)

51

№

г.,

1937

ноября

5

Пятница,



ИСКУССТВО

СОВЕТСКОЕ

Олег КАРАВАЙЧУК



Счастье советского музыканта книгах, М. Гринберг по небу! Музыкальному - Москве. Заключительная искусству возвращена у нас его первозданная Роясь в старых мы недавно набрели на любопытнейшие воспо­минания одного из сов­ременников Антона Рубинштейна. Одна из главок этих воспоминаний называет­ся «Как Антона Рубинштейна учили вежливости». Вкратце дело сводится к следующему. Антон Рубинштейн да­вал частные уроки графине Анреп Ему приходилось, конечно, ходить к гра­фине на дом. Во время одного из уро­лась. Раздосадованный и вспыливший Рубинштейн слегка уларил карандашом по клавиатуре. Вабешенная графиня вскочила и указала учителю на дверь… Второй эпизод касается одного из кон­цертов, в котором выступал Антон Рубин­штейн. Только за то, что Рубинштейн не встал на аплодисменты и поклонился не­достаточно низко, его ошикали. Пианист молча ушел с эстрады. После второго но­мера Рубинштейн, наученный горьким опытом, отвесил пренизкий поклон. «Урок вежливости, злорадствует автор восло­минаний, - был дан, и Рубинштейн его понял». Гневом и болью закипает сердце, когда читаешь об этом. Подумать только, как издевалась, как третировала величайшего пианиста, замечательного русского музы­кального деятеля, которому Россия была стольким обязана, великосветская чернь! Каким унижениям подвергался великий артист! Почему наши историки и музыко­веды так мало интересуются русским му­выкальным прошлым? Ведь наша моло­дежь имеет весьма смутное представление о том, как жили музыканты в старое время. Они даже и представить себе не могут, как тяжка и неприглядна была РоссииИ судьба художника в царской как важно было бы нашим молодым му­зыкантам знать о прошлом. Они еще силь­сила и мощь. Ему воз­сценические приемы узбекского колхозно­го тоя - этого праздника весны, песен и плясок, Мы сталкиваемся здесь только с первыми проявлениями такого влияния. Бесспорно, что взаимопроникновение, вза­имооплодотворение музыкальных культур наших народов будет сказываться в даль­нейшем все сильнее и сильнее. Оно несет с собой огромное обогащение музыкаль­ного мокусты Советеной страны, Сомет вкусов, старых традиций. Каждый раз, когда открывался занавес Большого театра, гостеприимно отдававше­го свои подмостки мастерам искусства братских народов, нас поражали и фор­ма национального искусства, и манера его передачи, своеобразие его ритмов и неиссякаемое богатство его красок. И сей­час, вепоминая виденное и слышанное на этих декадах, мы с удовольствием напе­ваем чудесную песню Гюльсары, петую Насыровой, мы вспоминаем грузин и с увлечением и жаром поем грузинскую песню про Сталина, повторяем мотив арии Малхаза из «Даиси», оперы, которую мы успели горячо полюбить и которая в бли­жайшие годы войдет в репертуар наших театров, наряду с такими популярными операми, как «Кармен», «Евгений Онегин», «Пиковая дама» или «Царская невеста». Что это значит? То, что вначале могло казаться интересным, но новым и непри­вычным, стало ныне для нас близким, понятным, своим. Это значит, что наша музыкальная речь обогатилась новыми музыкальными образами, новыми интона­циями, новыми ритмами, что расширились творческие возможности нашего искусства. Это значит и то, что мы, ныне пережи­вающие невиданный расцвет националь­ных музыкальных культур, националь­ных по форме, социалистических по содер­жанию, вместе с тем закладываем осно­вы будущей общей музыкальной культу­ры, с одним общим музыкальным язы­ком. Каждая национальная культура ныне полностью раскрывает все свои потенции. Каждая вносит свое в общую сокровищ­ницу советского искусства. Каждая ведет свой голос в величавой полифонии социа­лизма. воеобразные и неповторимые по форме, они едины общим своим социали­стическим содержанием. «Музыка плывет по степи. Хорошая му­зыка! Кровь загорелась в жилах от нее и звала она куда-то. Всем нам, мы чуя­ли, от той музыки захотелось чего-то та­кого, после чего бы… коли жить, так царями над всей землей…» (Горький). Гордая, величественная музыка звучит над всей землей нашей родины. Сила этой музыки в ее народности. Чудесная красота ее - в величии дел, которые она воспевает. Какое поистине прекрасное искусство создается в нашей стране. Как радостно сознавать себя участником процесса его созидания. нее и глубже почувствовали бы и поняли, музыкан­этого искусства мы находили общие чер­том! ком он какое счастье быть советским … «Проведет бывало по струнам смыч­- и вздрогнет у тебя сердце. Прове­дет еще раз - и замрет оно, слушая, а играет и улыбается. И плакать и сме­яться хотелось в одно время, слушая его песню. Вот тебе сейчас кто-то стонет горько из-под смычка, просит помощи и режет тебе грудь, как ножом. А вот степь небу сказки, тихие, печальные говорит сказки. Плачет девушка, провожая добра­молодца. Добрый молодец кличет девицу в степь на свидание. И - вдруг - Громом гремит вольная, живая песня, и самое солнце, того и гляди, затанцует по небу под ту песню. Вот как, сокол!…», первого рассказа «Макар Чудра» невольно в Закавказье. Верно вспоминаются, когда думаешь о нашем музыкальном искусстве, когда слушаешь народные песни многонационального на­шего Союза. Горячие, вольные песни звучат на ши­роких просторах Советской страны, Толь­ко свободные и счастливые народы могут петь такие песни! А когда начинает свои песни Краснознаменный ансамбль красно­армейской песни, разве не кажется вам, что само солнце, того и гляди, затанцует ты с интонациями и ритмами русских народных плясок. Декады национальных искусств показали, какие изумительные плоды дает именно соединение, творче­ское содружество наших музыкальных культур. Музывальное искусство артистов великого русского народа с исключитель­теплотой любовью встречают в национальных республиках. Влияние рус­ского искусства на наших национальных музыкантов несомненно и плодотворно. Глиэр, Брусиловский, Успенский и многие другие русские музыканты помогали со­бирать народные мелодии, создавать опер­ные театры, растить национальные та­ланты. Музыкантов этих глубоко чтут юбят и в Узбекистане, и в Казахстане, и и указывают на плодотворное влия­ние русского искусства на наших нацио­нальных художников, Сейчас уже можно говорить и о том, какое ощутимое и большое влияние в свою очередь оказывает нацио­нальное искусство и, в частности, нацио­нальная музыка на нашу русскую совет­скую музыку, За примерами недалеко хо­дить. Достаточно вспомнить «Поднятую це­лину», где финальный хор построен совер­шенно так, как это мы видели в ряде на­циональных спектаклей, показанных в

Халима НАСЫРОВА B первой узбекской опере «Халима» заглав­ную роль я пела без нот. Музыкальная грамот­ность пришла значи­тельно позже. Я рано лишилась отца и жила с матерью-узбечкой, фаб­ричной работницей. Моя сестра, мать и я, все мы очень любили песни. В них говорилось о тяже­лой жизни и мрачной доле узбекской женщи­ны. В 1926 г. я вступила в комсомол. Органи­зация помогла мне-я поступила в таят­ральный техникум и оттуда в Узбеко театр. Сейчас я знаю ноты и пою в сопровож­дении симфонического оркестра. Главные роли я исполняла в операх «Гюльсара» и «Фархад и Ширин». В моем репертуаре -- роли в восточных и западных, классических и современных постановках. После декады узбекского искусства в Мо­скве, где я выступала перед лучшим другом советского искусства товарищем Сталиным, руководителями партии и правительства, еще ярче определилась моя мечта -- сыг­рать роль в советской узбекской опере, от­ражающей нашу прекрасную и радостную действительность. Лев ОБОРИН

Отец Олега Николай музы­кальную жизнь начал одиннадцати лет в «сва­дебном» оркестре… Толь­ко ценой больших тру дов и лишений ему уда­лось поступить в харь­ковское музыкальное училище, Иная судьба у Олета Каравайчука. Ему было всего шесть лет, когда его приняли в особую детскую группу при Ленинградской кон­серватории. Сейчас Олегу только

сцена «Целины», разве не напоминает она последний акт «Гюльсары», разве не использует она

6 июля 1905 г. среди корреспонденций одной из столичных газет было помещено следующее письмо группы крестьян из деревень Юрьевского уезда, Владимирской губ. - Николаю Андреевичу Римскому­Корсакову: «Уволенному профессору Римскому­Корсакову. Из газет узнали мы, какую c Вами сделали несправедливость. Ва­шего имени мы до сих пор по темноте нашей не слыхали, да что ж: мы не внаем Вас, Вы не знаете нас, а все­такы нот нишем ма вым, чтобы выранто Вы поступили, мы, крестьяне, пред яв­ляем Вам свое сочувствие за постигший Вас инциндент». При этом крестьянами было собрано 2 рубля 17 коп. и переслано Н. А. Рим­скому-Корсакову в его полное распоряже­ние. Это мало известное у нас письмо (свя­занное с вынужденным уходом Римского­Корсакова из Петербургской консервато­рии в 1905 г.) представляет исключитель­ный интерес. Безвестные владимирские крестьяне, собирающие по грошам деньги, чтобы под­держать русского композитора, осмелив­шегося выступить против реакции, против ненавистного царского правительства, и посылающие ему слова привета и одобре­ния, - какая это потрясающая, полная глубокого исторического смысла картина! Это происходило в то время, когда сия­тельный граф Витте, министр финансов царского правительства, декларировал, что «Россия еще не нуждается в искусстве,… нужды академии не так важны…» (его подлинные слова). Русские крестьяне, как рачительные будущие хозяева вопреки царским «культуртрегерам», от своей бед­ности уделяли медные гроши, чтобы ма­териально поддержать русского художни­ка! С огромным волнением сейчас, в дни великого 20-летия, читаешь строки этого послания крестьян. Композитор, которому посылали деньги владимирские крестьяне, вернул свой долг сторицей: он отдал народу - ныне свободному, счастливому - свои гениаль­ные творения, свои песни, свою музыку. H. А. Римский-Корсаков не дожил до Ве­ликой социалистической революции. Мы не знаем, живы ли и владимирцы, кото­рые посылали ему письмо и деньги. Но дружба народа и его художников неру­шима и крепка, - в наши дни в стране социализма она получила свое чудесное, свое полное осуществление. Необычайной любовью, вниманием и за­ботой окружен в нашей стране музыкант. Эта любовь и внимание ничего общего не имеют с тем «традиционным» отноше­нием «серенькой публики» к артисту в старое время, которое целиком укладыва­лось в формулу - «гений и толпа». Вза­имоотношения нашей публики и нашего артиста это отношение равенства и со­лидарности. Художник и комбайнер, скрипач и тракторист вто люди одной ствуют себя нужными людьми, строите­лями социализма, патриотами своей ро­дины. Ордена Трудового Красного знаме­ни украшают грудь профессора Столяр­ского и знатной колхоаницы Шамсыпур Хабибрахмановой, Знаки почета носят Марина Козолупова и работница-стаханов­ка Надежда Тимофеевна Кудрина… Давид Ойстрах, получив первую пре­мию на брюссельском конкурсе, спешит вместе со своими товарищами телеграфи­ровать в Москву, что на достигнутом нель­зя останавливаться, нельзя почивать на лаврах, надо работать и совершенство­ваться, А разве не точно так же думают и наши летчики, побеждающие бескрайные просторы Арктики, знатные трактористы, славные железнодорожники, замечатель­ные прядильщицы, которыми гордится и восхищается вся страна? Когда мы думаем о нашем исполнителе мысленно рисуем его облик, мы видим артиста огромной, настойчивой и уверен­ной в себе воли, горячей темпераментно­сти, большой силы творческого ума, но это ведь характерные черты всех лю­дей нашей страны. В игре лучших наших мастеров запечатлены характер, стиль, черты нового человека нашей родины. Значительность и смысл наших побед на международных конкурсах в Варшаве и Брюсселе поэтому не только в том, что наши пианисты и скрипачи признаны лучшими исполнителями Шопена, Мен­дельсона, Изаи, но и в том, что наши музыканты рассказали средствами своего искусства - с эстрады Лондона, Парижа, Вены и Брюсселя - о людях нашей страны. И этот рассказ глубоко взволно­вал всех, кто его слышал! се, Мы говорим и спорим о том, каким дол­жен быть советский исполнительский стиль. Но чтобы по-настоящему, полно­стью понять и разобраться в этом вопро­надо знать и понять новых людей страны Советов, Так новая этика рождает музыкально-прекрасном. новую эстетику, новое представление

вращена свобода. И, может быть, с особой ясностью ощущали мы это на музы­кальных декадах национальных искусств, которые прошли за эти последние го­ды в Москве. Декады эти раскрыли перед нами замечательные достижения наших национальных республик. Они яви­ли все своесбразие, всю неповторимую прлоть и омобитнст содержанию заключают в себе наши на­циональные культуры. В дни националь­ных декад мы познакомились с рядом замечательных оперных произведений, с новыми для нас народными героями этих опер. Садко, именитому гостю, князю Игорю, Руслану и другим пришлось поте­сниться, чтобы дать место пламенному Фархаду, нежной Ширин, смелой Гюль­саре, Кыз-Жибек… Когда мы свыклись с новыми гостями, поближе познакомились с ними, оказалось, что у них много об­щего со старыми нашими героями: Фар­хад оказался близким по духу Руслану, a Ширин во многом напомнила нам це­лую плеяду русских женщин, созданных гением Глинки, Мусоргского, Чайковского… Шовинисты и буржуазные национали­сты всегда сеяли рознь и распри между народами. Глухой стеной недоверия и вражды они пытались и пытаются отделить русский народ от других народов, населяю­щих наш Союз, перессорить эти народы, натравить их друг на друга. Но этому ни­когда не бывать на советской земле! Дека­национальных искусств являются сви­ды детельством высоких чувств братства и ин­тернационализма, воодушевляющих народы Советского Союза. С вооторгом и волнением мы следили ва плясками грузин и узбеков, мы слу­шали чудесные песни казахов и украин­цев. И как часто в интонациях и ритмах

держанием. Его «Море», посвященное памя­ти Римского-Корсакова, и «Колыбельная» для высоко оценены виолончели и фортепиано были на весеннем смотре юных музыкантов. На всесоюзном конкурсе скри­начей и виолончелистов «Колыбельную» ис­полнял старший товарищ Олега Даня Шаф­ран, получивший первую премию. Олег Каравайчук -- ученик профессора С. И. Савшинского, Мальчику с первых же дней поступления в особую группу была обеспечена возможность развивать свое да­рование.

И. ДУНАЕВСКИЙ

Я родился в 1900 г. в уездном городке Лохви­цы, Полтавской губер­нии. Учиться музыке на­чал с 8 лет. В 1910 г.

Несмотря на свой, сравнительно с другими лауреатами междуна­родных конкурсов, пре­старелый возраст Я принадлежу все же к поколению музыкантов­исполнителей, воспитан­ных советской властью Я родился в 1903 г., но начал учиться музыке лишь в 1917 г., и всем своим творческим ростом обязан Советской стране. Никогда не забуду той моральной и материальной поддержки, какую оказал мне в трудные годы - 1919 и 1920---А. В. Луначарский. Правительство предоставило мне стипендию, и это имело большое значение для того, чтобы я смог серьезно заниматься музыкой и в 1926 г. окончить Московскую консерваторию, с за­несением на мраморную доску отличия. Особенно ярко я ощутил эту заботу со­ветского правительства о воспитании мо­лодых кадров, когда 10 лет назад я был командирован на первый международный конкурс пианистов им. Шопена в Варшаве и воочию увидел, в каком положении на­ходятся талантливые музыканты на Западе. Десятилетняя концертная деятельность на территории всего Советского Союза обо­гатила меня огромным опытом. Особенно много дали мне выступления перед рабочей и красноармейской аудиторией. Я здесь учусь. Здесь я проверяю свои творческие установки. Чуветвуя заботу партии и правительства о музыкальной культл вс то­му, чтобы помогать развитию искусства со­циализма. Арам ХАЧАТУРЯН В возрасте 18 лет я еще не знал нотной гра­моты, Я родился в бед­ной семье тбилисского переплетчика, который. конечно, не располагал никакими средствами, чтобы дать мне музы­кальное образование. В Тбилиси хозяйничали тогда меньшевики дашнаки. После победы совет­ской власти в Грузии мне удалось попасть в Москву. Хотя я с детства проявлял музы­кальные способности, мне и в голову не приходило заниматься музыкой. Но в Со­ветской стране созданы такие условия, ког­да каждый получает возможность разви­вать свои способности, В Москве на меня обратили внимание, и в 1923 г. я поступил в техникум им. Гнесиных: сначала обучал­ся игре на виолончели, а с 1927 г. начал ваниматься композицией. В 1933 г. я окон­чил Московскую консерваторию на «отлич­но» с занесением на доску отличия. За 10 лет своей учебы и композиторской работы я написал немало крупных и мел­ких произведений. В них я культивировал фольклор Армении, Грузии, Азербайджана и Узбекистана, стараясь поднять нацио­нальные народные мелодии до вершины музыкального творчества---симфонии. Мое твогчество, как и вообще развитие национальной музыки, было бы немысли­мым в условиях царизма и господства дашнаков Оно стало возможным только при советской власти, неуклонно осуществляю­щей ленинско-сталинскую национальную политику.

поступил в Харьковское музыкальное училище по классу скрипки, снача­ла к профессору Горско­му, а с 1912 г. к профес­сору Ахрону, Курс тео­рии композиции я про­щел в Харьковской кон­серватории у профессо­ра Богатырева. С 1919 по 1934 гг. работал в качестве му­зыкального руководителя и дирижера в те­атрах. С 1921 г. пишу музыку к спектаклям, интермедиям. Попутно уделяю много вни­мания эстраде, преимущественно в области танцевальной музыки. В 1924 г. я написал первую оперетту, Из пяти написанных мною оперетт наиболь­ший успех имела «Женихи». Сейчас, к дням юбилейных торжеств, я закончил «Золотую долину». С 1932 г. начинается моя работа в звуко­вом кино, которому я обязан очень мно­гим. Кино расширило мои творческие го­ризонты, через кино впервые получили широкую популярность многие мои произ­ведения.

Песни, за которые высоко наградило ме­ня правительство, широко известны, они пользуются любовью и признанием. Может ли художник испытывать большее удовле­творение? Моим песенным творчеством я целиком обязан радостной и кипучей жиз­ни, нас окружающей. Какое счастье для художника, хотя бы в малой степени быть выразителем чувств своего народа! Эмиль ГИЛЕЛЬС

Какое огромное счастье быть советским музыкантом!

Я родился в самый канун революции -- в 1916 году - и уже с юных лет почувствовал заботу, которой в Совет­ском Союзе окружена молодежь. Когда я на­чал учиться в Одесской консерватории, - а это было в 1930 г., - я по­лучил от правительства материальную поддерж­ку, достаточную для то­го, чтобы не думать о заработке. Живи я в ка­питалистической стране,



я, конечно, вы­нужден был бы с ранних лет размени­ваться на эстрадные выступления, ибо средства моего отца - скромного служа­щего --- не смогли бы обеспечить моего му­зыкального образования.

Я никогда не забуду, как в 1933 г., на первом всесоюзном конкурсе музыкантов­исполнителей, после выступления в Боль­шом зале Консерватории я имел счастье быть приглашенным в ложу, где присут­ствовали товарищи Сталин, Молотов, Ворошилов и Каганович. Эта незабываемая встреча явилась для всех нас, участников конкурса, свидетельством того огромного внимания, которое руководители партии и правительства проявляют к растущей му­зыкальной молодежи, Только этим заботам я обязан и своей первой премией на все­союзном конкурсе и своей победой на меж­дународном конкурсе пианистов в Вене в 1936 г. За последнее время я много выступал в рабочих клубах. Это - мои самые радост­ные выступления. Здесь я стараюсь пока­зать все самое лучшее из моего репертуара - вещи яркие, бодрые, здоровые. Месяц назад я участвовал на собра­нии лучших стахановцев Электрозавода им. Куйбышева и вместе с ними обсуждал вопрос о проведении ряда концертов для рабочих этого гиганта. Рабочие особенно на­стойчиво требовали, чтобы в программы этих концертов были включены произведе­ния советских композиторов. И в этом они правы. В советской музыке имеется много замечательных произведений, которые пора популяризировать по всему Советскому Союзу. Несколько таких произведений (Ха­чатуряна, Прокофьева и др.) я подготовил к 20-летию Великой пролетарской револю­ции. В дальнейшем я обязуюсь шире раз­вернуть работу над крупнейшими произве­дениями советских композиторов. Екатерина СОХАДЗЕ Моя артистическая жизнь началась в общем неожиданно для меня самой. В Кутайси, где я жила., из Тбилиси прие­хал театр оперы. Для постановки оперы Ара­кишвили «Шота Руста­вели» был нужен хор, и его решили организовои из кутансских школьни­ков. Так вместе с други­ми ребятами я впервые увидала подмостки опер­ного театра. Здесь на меня обратили внимание, и и прямо из школы поступила в музыкальный техникум, в класс преподавательницы пе­ния Михайловой. По окончании техникума я поступила в Тбилисскую консерваторию по классу проф Шульгиной и оттуда в Тбилисский опер­ный театр. Мои роли--Маргарита в «Фау­сте», Татьяна в «Онегине», Дездемона в «Отелло» Этери в «Абесалом и Этери», Ма­ро в «Даиси». С огромным увлечением я вы­ступаю в европейском оперном репертуаре и в грузинской национальной опере. В дни декады грузинского искусства Москве мне выпало огромное счастье вы­ступать перед трудящимися пролетарской столицы, перед любимым вождем и учите­лем товарищем Сталиным.

Народная артистка Узбекской ССР Тамара-Ханум проводит со своими воспитанницами-ученицами утреннюю репетицию.   но. Неправильно положил краски и силь­но перечернил. Решил делать третий рису­нок и совсем изменить его» - так расска­зывает о своей работе к конкурсу Миша Пономарев. Стремление к предельной точности изоб­ражения, глубокое внимание к предмету со всеми его характерными особенностями сказываются в своеобразной реалистично­сти работ юных художников, в чрезвычай­ной графической тонкости рисунков, фи­лигранной отделке деталей, Тонкая, при­стальная наблюдательность помогает кол­хозным ребятам-художникам достигнуть убедительности и правдивости в изображе­нии природы. Центральный дом художественного вос­питания детей дает юным колхозным ху дожникам систематическую заочную кон­сультацию, помогает им не только совета­ми и указаниями, но часто высылает раз­личные материалы для работы и литера­туру. Это дало возможность некоторым ре­бятам подготовиться и поступить в худо­жественные училища. В Ленинграде создана детская художе­ственная школа-десятилетка с интернатом. При Доме народного творчества сущест­вуют заочные курсы обучения рисунку и живописи. Но все эти мероприятия, ко­нечно, далеко недостаточны, Все увеличи­вающееся благосостояние колховников обусловило огромный рост культуры в со­ветской деревне. А это в свою очередь за­ставляет пред являть повышенные требо­вания к организации художественного вос­питания по всей стране. Г. ЛАБУНСКАЯ

царской России, кто обеспечил расцвет на­Тому, кто освободил угнетенные народы циональной по форме и социалистической по содержанию культуры, кто дал мне воз­можность учиться и творчески расти, я по­свое только что законченное поэму «О Сталине».

колхозные художники «Мне очень хотелось сделать рисунки к произведениям А. С. Пушкина. В этих ри­сунках у меня получилось очень много неточностей в одежде, так как я не знаю, как раньше одевались люди, узнать об этом мне было негде. Рисунков, в кото­рых бы изображалась жизнь прошедших веков, здесь у нас в колхозе не наш­лось», - жалуется Миша Пономарев из колхоза Приморского района, Северного края. «Самое трудное для меня было, когда я рисовал с натуры горшок, тарелку, хлеб и полотенце на столе, - это кодобрать цвет тени. Я даже расстроился совсем. Цвет тени на полотне совсем другой, чем которое не освещается опетоо которое не освещается светом из окна, оно белее, а вместе с тем выглядит каким-то не белым. И сколько я ни старался подо­гнать свет этой тени, конечно, ничего не вышло. На темных предметах тень изоб­разить легко, а вот на полотне - никак! Кроме того стол у меня получился как бы перевернутым ,как будто он не прямо стоит, а поднят сзади. Рисуя этот рисунок карандашом, я этого не заметил, но когда сделал красками, повесил на стену и ото­шел дальше, мне стало сразу это вид­но», рассказывает в другом своем пись­ме Чесноков. и В летние месяцы, вавалив на плечи ко­томку, Евгений Чесноков обычно отправ­льется за 125 километров пешком, вдоль извилистых лесных берегов реки Ветлуги озера в Приволжский колхов, где живет его дядя. Эти странствования, до которых мальчик страстный охотник, связаны у него с любимой работой. «На­любовавшись озером, - пишет дальше Чесноков, -- я надумал сделать набросок, чтобы перерисовать его потом дома. Я вы­нул тетрадь, которую всегда ношу с собой, и скоро на одном из пеньков сделал не­сколько небольших набросков». «В моем рисовании мне больше всего роло одая ее, я многое открыл такое, что необхо­димо знать тому, кто рисует карандашом и красками» - пишет Дворниченко, ученик жакдакласса нз колхоза «алаев», Курской обл. «Если мы видим на горизонте веленое небо, черную пахоту, а вдалеке лес, то этот лес нам кажется не зеленым, а за­метно синим или почти голубым. А все предметы в отдалении выглядят уже по цвету не такими плотными, как вблизи, но все же плотнее неба, потому что году. бой цвет неба нам кажется, чем ближе к земле, тем слабее.

Юные

Всесоюзный конкурс на лучший детский рисунок, организованный цК ВЛКСм к 20-летию Великой социалистической ре­волюции, открыл много одаренных юных художников. Особое место среди них за­нимают колхозные дети и подростки … страстные рисовальщики и живописцы, которые прислали с разных концов стра­ны целые серии рисунков о новой счаст­ливой жизни колхозной деревни. Живо и непосредственно рассказывалт юные художники в своих письмах о тех трудностях, с которыми приходится им сталкиваться в художественной работе, об упорной борьбе с этими трудностями, горячей любви к искусству, о заветной мечте в будущем стать удожниками, Тон­кое чувство грироды, страстная овладеть техникой искусства характеризу­ют авторов этих писем. «Был прелестный день (в последних числах сентября), Мы шли втроем и наду­мали отдохнуть. Оверо сняло солнечным блеском Серебристые его воды чуть-чуть покрывались сероватой рябью от легкого со ветерка, Дрем Дремучий бор окружал озеро со всех сторон. Сквозь зеркальные воды вид­но плотное песчаное дно. На границе воды с берегом росли какие-то легкие травы, очень похожие на пырей. Я долго любо­вался этой великолепной красотой», так описывает озеро в своем письме 15-лет­ний Евгений Чесноков из колхова «Нива», Кировского края, отстоящего в 60 километ­рах от ближайшей станции железной до­роги.

Тихон ХРЕННИКОВ Я не знал старого, дореволюционного вре­мени. Когда я слышу о человеческом бесправии, господствовавшем в ста­рой России, о полицей­ских, о царских чинов­никах и т. д., эти расска­вы приводят меня в дрожь. Трудно поверить, что это было так недав­но… Мне было 4 года, ког­да свершилась Великая пролетарская революция. Я рос вместе со своей страной, жил жизнью и интересами своего народа. После окончания средней школы я посту­пил в музыкальный техникум им. Гнесч­ных, Мне предоставили стипендию, я жил в общежитии. Когда потом я был принят в Московскую консерваторию, я тоже полу­чал персональную стипендию. Так, мате­риально обеспеченный, окруженный внима­нием государства, я учился овладевать тех­никой музыкального искусства. В какой другой стране молодой человек сын рабочего, крестьянина или рядового служащего, желающий получить высшее образование, может сделать это в таких счастливых условиях, как у нас?! Еще на консерваторской скамье я меч­тал написать оперу о людях гражданской войны, о героических подвигах красных партизан, о замечательной Красной Армии. Как только я начал работу над оперой, ею заинтересовались музыкальные театры. И вот сейчас я близок к осуществлению своей мечты, Оперу я кончаю и посвящаю ее великой дате-20-летию советской вла­сти, которой я обязан своей жизнью и сво­ей работой.

Акварельными красками я раньше ри­совал мало, работать приходится без вся­кого руководства, без указаний, как сам понимаешь, тут вот мои наблюдения мне и помогают. Еще мне помогают открытки, где изобразены картины художников, я какими «Рисунок лаю на конкурс, я рисовал три раза. Сна­чала сделал первый рисунок. Он в то вре­мя казался хорошим, но потом я много ошибок. Исправлять было но. Решил делать новый риоунок. тот же рисунок, немного из их внимательно рассматриваю, цветами, где и как они нарисованы». менил построение. Но и он вышел неудач-