г.,

№

1937

54

(400)

ноября

23

Вторник,

4

СОВЕТСКОЕ

ИСКУССТВО У М

ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ

И

К

Ы

З

С О В Е Т С К О И Выступление Краснознаменного ансамбля красноармейской песни и пляски Сеср явилось значительным событием в декаде советской музыки. Ансамбль представляет один из старейших коллективов, пропаган­дирующих советское музыкальное творче­«Мы - бойцы и актеры», - сказал один из участников ансамбля в беседе с жур­налистами. Эти слова могли бы служить эпиграфом всей работы Краснознаменного ансамбля красноармейской песни и пляски СССР. Дух боевой активности, необычайная сила выражения и вместе с тем высокая ху­дожественная законченность определяют со­бой характер исполнения каждого отдель­ного номера, будь то песня о гражданской войне, произведение хоровой классики или старая народная песня. Мне приходилось быть свидетелем первых выступлений ансамбля, когда он насчиты­вал в своем составе всего-навсего 8 человек. Но и тогда уже, камерный по своим разме­рам, ансамбль производил на слушателей яркое и неотразимое впечатление.   ство. Самый репертуар этого коллектива, то место, которое в его работе занимали и за­нимают песни о героях гражданской войны, о великих былях и славных походах, сразу привлекли к нему внимание и любовь со­ветской общественности. В этой атмосфере любви и широкого признания коллектив вы­рос в огромную организацию, насчитываю­щую 186 участников - певцов, танцоров, баянистов, балалаечников, домристов. Ког­да слышишь, с каким воодушевлением и в то же время поразительным чувством ан­самбля поют, играют и танцуют все арти­сты этого превосходного коллектива, то по­нимаешь и в полной мере оцениваешь вы­дающуюся работу Александра Васильевича Александрова - неизменного дирижера и художественного руководителя ансамбля. Репертуар ансамбля не ограничивается песпями о тражданской войне и социалисти­ческом строительстве. Замечательный зна­ток народной песни, проф. Александров много внимания уделяет творчеству прошло­го. Талантливый руководитель выступал

А

Д

А

К

Е

Д

Краснознаменный ансамбль Народный артист СССР проф. А. В. Александров. при этом не только как исполнитель, но и как организатор-пропагандист лучшего, что было создано народной художественной мы­слью в прошлом и настоящем, но и как ум­ный, чуткий художник-композитор. Не боясь впасть в преувеличение, можно утверждать, что по сыгранности и художественной дис­циплинированности Краснознаменный ан­самбль красноармейской песни и пляски является одним из лучших исполнитель­ских ансамблей в нашей стране. А. В. Александров создал замечательный ансамбль, но и ансамбль в свою очередь способствовал его художественному росту. Недаром артист говорит, что благодаря ан­самблю он нашел себя как дирижер. Дей­ствительно, за годы своей работы в ан­самбле А. В. Александров вырос в перво­классного дирижера-музыканта, искусство Песни Дунаевского Но помимо солидной консерваторской

На концерте камерной музыки



Луккер остался в стороне В прошлом сезоне в Николаевском теал­ре появился «худрук» Луккер. Он привез с собой своих людей. Один из них вскоре оказался председателем месткома, другй­режиссером-лаборантом, хотя никакого о­ношения к режиссуре до того не имел Третий был назначен заведующим лите­ратурной частью, но больше занимался об­служиванием Луккера. Игнорирование творческих запросов ах теров, нежелание выдвигать молодежь, соз­нательный провал всей массово-политиче­но для «руководства» Луккера. ской работы в театре - вот что характер­Больше трех с половиной месяцев Лук­кер отказывался обсуждать в коллективе постановление Всесоюзного комитета по делам искусств о «Богатырях», Когда же, наконец, обсуждение состоялось, он в сво­ем выступлении молол несусветную чепу­ху и дошел до прямых враждебных утверж дений. В самый разгар борьбы с аверба ховщиной в драматургии Луккер открыл летние гастроли театра пьесой Киршона «Большой день». О вредной деятельности Киршона и прочих авербаховцев в драма­тургии в коллективе театра не было сказано ни слова. Все это довольно ярко характе­ризует этого «худрука». Самокритика не в почете у Луккера и директора театра Краймана. В стенгазете была напечатана заметка о безобразном отношении их к молодежи, о полном от сутствии работы с ней. На закрытом васе­дании месткома Луккер и Крайман дали нагоняй редколлегии за то, что она посме­ла «дискредитировать» дирекцию. Но вско­ре в городской газете появилась статья говорившая о плохом руководстве театра. Началась беготня к прежним руководите­лям горкома, поиски защиты у людей, впо­следствии разоблаченных, как враги, С их помощью из театра были удалены все, кт выступал против Луккера (свыше 30 чело­век, в том числе вся редколлегия стенгазе­ты). Луккер не брезгует ничем. Он отметил свою «деятельность», повысив себе оклад на 300 руб., ликвидировал столовую работ­ников театра, выстроил себе домик за счет театра, купил автомашину. О том, что Луккер разваливает театр, несколько раз писали во Всесоюзный ко­митет по делам искусств, но ответа не получили. Областные организации создали «комиссию» из тех самых работников Обла­стного управления по делам искусств, на которых поступила жалоба. Конечно, эа «комиссия» выводов никаких не сделала, хотя и признала заявления о безобразиях правильными. В дальнейшем все участники этой комиссии были разоблачены как чу­жаки. Но Луккер и на этот раз остался в стороне. Удивительнее всего, что николаевский горком партии и Всесоюзный комитет по делам искусств, знающие обо всех безобра­зиях, творящихся в Николаевском театре, никаких мер не принимают. C. БАШЕЛИН

которого получило признание не только в нашей стране, но и за рубежом. Дирижер­ское мастерство Александрова коренится в его изумительном умении находить свежие, новые приемы хорового звучания и приме­нять их соответственно содержанию испол­няемого произведения. Удивительно колоритно звучат у Алек­сандрова народные песни. Он стремится подчеркнуть характер народного напева во всем своеобразии его национальной интона­ции. Обладая тонким чувством юмора, он необычайно оживляет исполнение русских и украинских песен, вносит в них много красочности и художественной выдумки. Прекрасно звучат в ансамбле и большие хоровые произведения классической музы­ки. В исполнении хоров Верди, Гуно, Мегю­ля и других композиторов прошлого ан­самбль показывает огромное профессиональ­ное мастерство. Поэтому желательно, чтобы Краснозна­менный ансамбль расширил свой класси­ческий репертуар. Хотелось бы услышать в исполнении хора и Бетховена, и Берлиоза, и Чайковского, и Мусоргского. Значительную роль в ансамбле играет его оркестровая часть, составленная из народ­ных инструментов. Инструментальное зву­чание, умело вплетенное в общее звучание ансамбля, придает ему поразительную соч­ность. Успех Краснознаменного ансамбля обусловлен также участием в его концертах замечательных танцоров. Их искусство дол­жно быть рассмотрено отдельно. Огненная сила этих танцев, исполняемых на фоне ритмически оживленных хоровых частушек, превращает концертные выступления ан­самбля в подлинные праздники народного искусства. Много прекрасных талантов вырастил Краснознаменный ансамбль красноармей­ской песни и пляски СССР. С художествен­ным ростом коллектива растут и новые кад­ры талантливых певцов, танцоров, гармони­стов. Пожелаем же коллективу и его за­мечательному руководителю народному ар­тисту СССР т. Александрову дальнейших успехов в работе. ЕВГЕНИЙ БРАУДО

Не так давно среди некоторых наших му­выкантов имела хождение реакционная те­орийка, согласно которой камерная музыка является достоянием лишь ограниченного круга «избранных ценителей» и не может поэтому быть полноправным составным элементом советской музыкальной культу­ры. Своим существованием эта теорийка обязана пресловутой деятельности РАПМ. Подвергая сомнению инструментальную му­зыку вообще, рапмовские «теоретики» дела­ли все от них зависящее для дискредита­ции камерного ансамблевого искусства, Со­юзником рапмовских невежд и в этом воп­росе выступали асмовцы (Ассоциация со­временной музыки). Пропагандой современ­пого западно-европейского камерного твор­чества, действительно предназначенного для «немногих избранных», они практически подкрепляли порочный тезис рапмовцев. Ведь именно в камерной музыке западно­вропейского модернизма получили наибо­лее широкое развитие линеарная ния, атонализм и другие явления, порож­денные упадком буржуазной музыкальной культуры. советского камерного творчества своя широкая дорога. Учась на лучших классиче­ских образцах камерного стиля, советские композиторы создадут советскую камерную классику, которая станет достоянием широ­чайших масс слушателей. Залогом того, что задача эта выполнима, является исключи­тельная популярность, которой пользуется у нас классическая камерная музыка. Квар­теты и трио Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шумана, Грига, Чайковского звучат теперь не только в стенах Малого зала Консервато­рии, но и в самых различных местах нашей страны, вплоть до ледяных пустынь Совет­ской Арктики. Ряд примечательных камер­ных произведений создан и советскими ком­позиторами. Убедительным подтверждением этого явился последний концерт квартета им. Бетховена, состоявшийся 18 ноября в Малом зале Московской государственной консерватории. Программа концерта была составлена из произведений советских композиторов и на ряду с сочинениями, написанными недав­но (квартет Корямарова, трио Ширинского). служенно забытые (редко исполняющиеся «Еврейские эскизы» Ал. Крейна и совсем еще не исполнявшийся квартет Мясковского f-moll). Концерт прошел с значительным устахом. Наибольшее впечатление произвел квартет Мясковского. Он написан в 1909 г. и яв­ляется одним из самых ранних сочинечий композитора. Тем не менее музыка кварте­та поражает глубиной, богатством мысли и мастерством развития основных образов. Это целая симфония, написанная для четы­рех инструментов! Наиболее симфоничны и значительны по содержанию первая и по­следняя части квартета. В них ярко выс пают черты, очень характерные в свое вре­мя для творчества Мясковского: большая внутреняяя неудовлетворенность и настой­чивые поиски острых, жизненных тем. Пер­вая часть начинается элегиче­порыви­медленным ским вступлением За ним следует сто-страстное аллегро. Чувство глубокой грусти, разочарования сменяется упорной внутренней борьбой. Как светлый луч на­дежды появляется обаятельная побочная пирическая тема. И снова борьба, снова стремление разорвать оковы. Ярким кон­трастом к первой части с ее душевными бурями и тревогами является ясное, бод­рое scherzo, Его трио пленяет своей про­зрачной, волшебной звучностью Третья часть-Andante--выразительно певуча, но мало оригинальна: здесь с очень большой силой чувствуются посторонние влияния и в первую очередь влияние Чайковского. Фи­нал-наиболее драматическая часть сочине­вия Борьба здесь возбновляется с новой силой, становится ожесточенной, злобной. Порыв смятенных чувств все нарастает. достигая максимальной силы в заключи­тельных полнозвучных аккордах всего квар­тета. Отличаясь психологической углубленно­стью, квартет свободэн от болезненного пси-

хологизма который свойственен некоторым другим старым сочинениям Мясковского. Музыка квартета динамична и мужествен­но-сурова, И неудивительно, что, несмотря на свой почти тридцатилетний возраст, квартет прозвучал так современно и свежо. В «Еврейских эскивах» Ал. Крейна хо­чется прежде всего отметить народность содержания и красочность музыкального языка. Подобно многим другим произведе­ниям Ал. рейна, «Еврейские эскизы» основаны на широком использовании ев­рейского народного мелоса. Напряженно страстные мелодии песенного типа чере­дуются с танцовальными темами, звуча­щими то легко и грациозно, то порывисто и стремительно. Общий характер музыки - эмоционально-приподнятый и подчеркнуто­чувственный. Но чувственности нет и тени эротической болезненности, она темпераментна и жизнерадостна. Надостатками «Еврейских эскизов» явля­ется известная разорванность музыкальной ткани и статичность звучания медленных эпизодов, Но этот последний недостаток сглаживается красочностью самой музыки. полифо-«Еврейские эскизы», как и квартет Мяс­ковского, написаны Ал. Крейном еще в до­революционные годы в самый «расцвет» музыкального декаданса. Однако обращение к народному музыкальному творчеству и здоровая эмоциональная основа помогли Ал. Крейну избежать модернистских влия­ний. Камерное творчество В. П. Ширинского было в течение нескольких лет отмечено скльным влиянием французских импрессио­нистов. Его характерными чертами являлась предельная изысканность звучания, услож­ненность гармонического языка, пристра­стие к чисто тембровым красочным эффек­там. Но уже в третьем квартете наметился резкий перелом в сторону прояснения музы­кального языка. Его концерт для квартета довольно искусная имитация классического стиля. Исполненное на концерте 18 ноября трио чрезвычайно резко отличается от старых сочинений П. Ширинского. Исчез бесследно импрессионистский изыск, исчезла и неко­торая легковесность, поверхностность, ра­нее свойственные музыке этого композитора. Трко починоние не только таланинитое, мантизма (Шуман, Брамс, отчасти также Вагнер). Музыка трио очень эмоциональна, даже патетична Особенно выравительна главная тема медленной части. Однако в вину автору следует поставить отсутствиз в его произведении оригипальности Преодо. лев тяготение к формалистическому нова­торству он должен тепарь стренитьста созданию своего индивидуального творче­ского стиля. Интересной новинкой в концерте явился квартет Корчмарева. частей, Первая часть большое, развитоа Allegro представляет надбольший интерее Особенно хочется отметить поэтичное лири­ческое вступление и построенноэ на том же материале заключение. Вторая часть (вари­ации на еврейскую тему) слабее. в техническом отношении вариации сдела­ны очень хорошо и звучат довольно эффек­тно, но по своему внутреннему содержанию они малозначительны и после музыки пер­вой части воспринимаются уже с меньшим вниманием. В заключение несколько слов о квартете им. Бетховена, Один из лучших наших квартетных ансамблей, он работает в одном и том же составе пят пятнадцатый год. И при­мечательно что по истечении этого дли­тельного времени игра квартета отличается той же воодушевленностью и темперамент­ностью, которые пленяли нас и в первые годы существования ансамбля. Находясь в состоянии непрерывного художественного роста, квартет им. Бетховена по праву но­сит почетное звание заслуженного коллек тива республики. ерге рокофьев блестящего ных пьес первая партия правой руки прокофьевской музыки иногда станови­снабжена диевами, а партия левой - бе­молями. Ощущение тонального центра редко покидает слушателя, и музыка мно­го выигрывает от этого в убедительности, в логичности. лась беспредметной, вырождаясь в отвле­ченное движение, где стремительность звучаний становилась самоцелью. Веселая и живая «игра ради игры» иной раз ока­зывалась основным содержанием, Это об­стоятельство давало повод некоторым кри­тикам сравнивать такие произведения Прокофьева с лишенной значительного содержания моторной музыкой прароди­телей современного пианизма. Однако то, что для Доменико Скарлатти означало наивное выражение жизнерадостности и одновременно гоиски новых путей выра­зительности фортепианного стиля в искус­стве, сбросившем цепи церковного много­голосия, то у Сергея Прокофьева обясня­лось отсутствием достаточно глубокой руко­водящей идеи. Когда действительность буржуазного об­щества представляется художнику мало­привлекательной, то отношение к этой действительности может выражаться иронии, сарказме, пренебрежительной на­смешке. Исключительно большая роль гро­теска в творчестве молодого Прокофьева с этой точки зрения вполне понятна. Прокофьевский гротеск, однако, не вырож­дался в картины зловещей и болезненной ровый и уравновешенный юмор. фантастики, в основе его находился здо­в  Во время своего многолетнего пребыва­ния на Западе Прокофьев продолжал питать свое творчество впечатлениями, накопленными еще в период работы в России. Но постепенно сказываются влия­ния формалистических направлений, в ча­стности конструктивизма. Влияния эти уси­ливаются и приводят в конце 20-х и на­годов к творческому кризису. симфония убедительное тому доказа­тельство) появляется некая деловитая су­хость. Всегдашняя неприязнь к «чувст­вительному» теперь перерастает в аэмо­ционализм, музыкальный язык деляется обстрактным чрезмерно усложненным и в абстрактным, трезмерно усложненным и в конечном итоге - маловыразительным. Перед композитором естественно должен был стать вопрос, что же дальше? Подчи­ниться ли мертвящей силе формалисти­ческих течений или же примкнуть к ря­дам композиторов Советского Союза страны строящегося соцализма? Прокофь ев выбирает второй путь, он становится советским композитором. Естественно, что путь перестройки этого большого музы­канта не может быть ни прямолинейным, ни очень кратким. Еще до возвращения в СССР Прокофьев написал балет на совет-

18 ноября в Большом зале Консервато-

рии состоялся концерт, посвященный по­школы Дунаевский прошел через «произ­водственный стаж». Его теперешняя изве­стность нелегко ему далась; ушли не годы, а добрых два десятка лет на работу для театра, вотраны, вино. Имонно злевь Ду ничной выразительности и максимальной доходчивости. Музыка для Дунаевского -- искусство целеустремленное, действенное, а не абстрактное. Такая музыка стремится и будет стремиться итти навстречу жизни, а не от жизни, в холодные выси. Но, дер­жась в гуще жизни, она не избегает и не­которого сужения в размахе своего полета. Творчество Дунаевского, как это развер­нулось в обширной и разнообразной прог­рамме его московского концерта (вернее, двух концертов по той же программе), дви­жется несколькими путями. Прежде всего, он действительно превосходный «стили­затор», как он себя называет. Среди наших   композиторов не найдется никого, кто дал бы такой «стильный джаз», как в музыке к «Цирку». Интонации песенок джаза и его, далеко не простые, ритмы Дуна­акценты и евским переданы превосходно. Другая струя в его творчестве - «город­ская» песня, вобравшая в себя разнообраз­ные элементы: и чувствительный романс, и отзвуки народной песни, и старые куп­леты из водевиля ,оперетты. Из всех этих рлементогечиняет даде комые, и как-то по-новому, в новых акцен­тах, нюансах, звучащие напевы. Песня Гру­ши из фильма «Вратарь», да еще в таком чудесном исполнении, как у С. М. Ивницкой (Театр им. Кирова, Ленинград), мне особен­но понравилась. Но если об этих сторонах творчества Ду­наевского писали и говорили немало, то в гораздо меньшей степени замечали нечто иное. Дунаевский не только мастер малых форм. Через такие его вещи, как, например, блестящий гопак из фильма «Богатая неве­ста» или «Еврейская комсомольская» из фильма «Искатели счастья», проглядывает естественная тяга композитора к большим формам, инструментальным и вокальным. Любопытно при этом, что творческая мысль казу произведений И. О. Дунаевского. Управлял сам композитор, уверенно и тонко, с метким и вместе с тем приятным для виава исотом. В распоряжении Дунаен, филармонии, хор Всесоюзного радиокомите­та, детский хор Центрального дома культу­ры железнодорожников (руководитель С. Дунаевский), джаз-оркестр (под управле­нием А. Цфасмана), а также ряд ленинград­ских и московских солистов. Всю эту массу исполнителей дирижер-композитор в тече­ние немногих репетиций спаял в живой, отзывчивый организм. Оказывается, дело не только и не столько в количестве, а в уме­нии из наличных сил выжать максимум воз­можностей. Небольшой хор Радиокомитета авучал настолько полнозвучно и гибко, что невольно вспоминалась историческая исти­на: хоровое искусство родилось не внутри больших хоров, а в небольших группах с мастерами хорового дела, композиторами, во главе. Концертная программа развертывалась Правда,елко то сподтяпуто:, Отсут. ствовала мешковатая походка, типичная для нашей концертной эстрады. Форма «по­дачи», таким образом, была образцовая, и из нее наши концертные организаторы дол­жны сделать рял поучительных выводов. А теперь - о музыке. И. О. Дунаевский, прежде всего, талантливый музыкант, с ром мелодии, живой, ритмической пульса­цией и чутьем музыкальной краски. О технической школе Дунаевского обыч­но знают настолько мало, что на этом по­лезно остановиться. Он ученик С. С. Бога­тырева, профессора и зам. директора Харь­ковской консерватории. Дунаевский тепло и с признательностью вспоминает о своих консерваторских годах у Богатырева в Харькове. И неудивительно. Я познакомил­ся с С. Богатыревым в Харьковской консер­ватории и испытал все обаяние этого боль­шого педагога, организатора и музыканта. В числе его учеников - целая плеяда ук­раинских композиторов (Клебанов, автор ба­лета «Аистенок», особенно знаком москви­чам, и др.).



В чьих руках музеи Таганрога? Руководство музеями Таганрога довере­но «директору» Лапину, который усердно разрушал на протяжении шести лет все то, что должен был бережно сохранять, Ценности художественного музея из спе­циально выстроенного зала по распоряже­нию Лапина были перенесены в так на­зываемый «Единый музей», устроенный им в очень плохо приспособленном для хране­ния и экспозиции помещении. Экспонаты «комнаты А. П. Чехова» бы­ли втиснуты в маленький и без того пе­реполненный домик Чехова,a затем - расхищены. Дом, где помещался историко-бытовой музей (бывший дворец Александра 1), Ла­пин в 1931 г. передал под квартиры не­скольким семьям. Экспонаты частью были расхищены, а частью перевезены в «Еди­ный музей». Сотни экспонатов, собранные уже в со­ветское время уникальные занавеси, ковры, обои, уничтожены. Лучшие из присланных Государственным музейным фондом исторических портретов использо­ваны Лапиным для украшения его кабине­та. Той же участи подверглась и копия «Сикстинской мадонны», приобретенная в 1869 г. в Дрездене. Наконец, уничтожена походная цер­ковь-палатка, бывшая в походах против французов в 1812-1815 гг. Лапин отдал в переплавку бронзовый памятник-фигуру Александра I, работы академика скульптора Ивана Мартоса, уроженца Таганрога. Из музея исчез портрет Кукольника, на писанный Брюлловым. Естественно-исторический раздел, поме­щавшийся в сельскохозяйственном техни­куме, располагал богатейшими коллекция­ми края. Лапин ликвидировал и этот раз­дел, разбазарив экспонаты. Ценнейшие музеи, созданные в Таган­роге в первое десятилетие советской вла­сти, Лапин превратил, как заявили на сезде музейных работников в Ростове, в кунсткамеру. Непонятно, почему Лапин продолжает оставаться на своем посту, а «Таганрог­ская правда» прикрывает преступления «директора» Лапина. H. КРЕЧЕТ  Таганрог.

композитора стремится проявить себя на­иболее широко и вместе с тем наиболее ин­дивидуально там, где у него особенно креп­ки национальные связи, где Дунаевский пи­шет украинский или еврейский танец, со­свои заразительные еврейские «сва­дебные куплеты» («Искатели счастья»). Ор­кестр здесь на редкость у него изобретате­лен. Это уже никак не стилизация. А отсюда напрашивается вывод. Свои зна­ния, громадный опыт, способность созда­вать конкретный образ, конкретную ситуа­цию И. О. Дунаевский должен применить в каких-то новых масштабах. Пусть его пе­сни и песенки звучат как и раньше, но пусть они его не отведут от более крупных, син­тетических замыслов. По адресу Дунаевско­го были уже сказаны нужные слова: «Дайте нам советского «Севильского цирюльника». Я думаю, что здесь остановка не за компо­зитором, а за текстом. Наши литераторы обязаны помочь И. О. Дунаевскому в этом нужном деле. K. КУЗНЕЦОВ

скую тематику «Стальной скок». Этот пер­вый опыт был неудачен -- советская дей­ствительность трактовалась в плане, близ­ком к экзотике, к «жанру», музыка стра­дала механичностью и статикой. В дальнейшем Прокофьев посвящает много внимания и сил музыке, связанной с театром и кино, пишет ряд массовых и детских песен. На этом пути были успе­хи и неудачи, но самый выбор пути был безусловно правилен, так как тесно свя­вывал композитора с жизнью. Вполне естественно, что концерт из про­изведений Прокофьева, данный в декаду советской музыки, должен был вызвать живейший интерес: концерт должен был наглядно пеказать, как развивается твор­чество Прокофьева за последние годы, чем подарил нас высокоталантливый мастер. Со времени написания 4-й симфонии ор. 47 прошло уже 8 лет. Ставя ее в на­чале программы, композитор словно желал дать слушателям возможности для сравне­ния с нею более новых произведений. Allegro eroico первой части музыка мощного характера; энергично «работают» струнные инструменты, на этом фоне гро­могласно звучат медные. Однако впечат­ления героики, которая обещана в загла­вии, не получается: в музыке слишком много «машинного» и слишком мало «че­Вторая часть (Andante tranquillo) инте­ресна своей «бесконечной» певучестью; ее достоинство - широкое дыхание. В ловеческого». создании мелодии участвует не один го­лос - «поет» весь многоголосый оркестр. Очень выразительное начало Andante не находит равноценного продолжения. Уж слишком спокойно - до бесстрастия - развивается в нем музыка. Безусловно удалась автору третья часть эта как будто солкоорноузыка ких тончайших нитей, меж которыми про­скакивают светящиеся искорки. Инстру­ментовка бесподобна по прозрачности, по красоте сочетаний (особенно Pizzicato с со­лирующими деревянными). У Прокофьева имеются неистощимые запасы мягкого ровного и невозмутимого юмора. Частица этих запасов вложена в 3-ю часть, Финал симфонии громок, полнозвучен, но отли­чается значительной статикой. В целом симфония отражает в известной мере формалистический период творчества композитора, который был охарактеризован выше. Впервые в Москве исполнялся второй концерт для скрипки с оркестром ор. о Этот концерт, предявляющий к солисту очень высокие требования, менее всего рассчитан на внешние эффекты. Оркестру

отводится большая и ответственная роль, так что концерт действительно оправды­вает свое первоначальное значение: состя­зания солиста и оркестра. Обе стороны (солист Борис Фишман и оркестр Московской государственной фи­лармонии) вышли из состязания с честью. Во втором концерте, за исключением единичных незначительных эпизодов, нет «экспентрики», поражавшей в первом кон­церте. Сильно контрастируют первые две части концерта: первая часть отличается интенсивным развитием небольшой темы сумрачного характера, вторая же неожи­данно раскрывается в стиле, близ­ком к серенаде, и удивляет необычно простыми гармоническими и мелодически­ми оборотали. Впрочем, вторая тема «ста­вит все на свое место», утверждая с пер­вых же звуков характерный прокофьев­ский колорит. Очень интересен и доста­точно сложен по музыке острый, танцо­вальный финал. балета «Ромео и Джульетта». Это произве­дение замечательно не только тем, что оно дает отличную иллюстрацию отдель­ных моментов драмы, что оно без всякой педантической стилизации верно рисует эпоху, ситуации, характеры, Главную цен­ность сюиты мы видим в том, что музыка ее чрезвычайно проста, ясна и в высо­кой степени выразительна. В свох лири­ческих и драматических моментах она Настоящую, глубокую радость доставила завершавшая концерт вторая сюита из глубоко человечна. Драма «Ромео и Джульетта» своим успехом у советских зрителей обязана тому гуманизму, кото­рый ее наполняет, и ощущению радости, полноты бытия. Обе эти черты ярко пере­даны и в музыке сюиты, Заключительная дает наилучший ответ на все сомпения сомнения в том, - способна ли мвсе передавать непосредственность и силу че­ловеческих эмоций, Даже суровый марш Монтекки и Капулетти (1-я часть) далек по духу от пессимизма. Сюита показывает, ка­ких высоких результатов достиг компози­тор, обратившись к конкретности, реализ­му, простоте. В высшей степени интересно сравнить путь, который в последнее время прохо­дит советский композитор Прокофьев, с деградирующим творчеством Стравинско­го. Последний, несмотря на огромный свои талант, на разностороннее мастерст­во, не может найти выхода из тупика, ку­да его привело безыдейное искусство За­пада. Творчество же Прокофьева испы­тывает новый подем, ибо оно оплодотво­роно иизнью великой Советской страны. B. ЦУККЕРМАН

Прокофьевкомпозитор таланта и огромного мастерства. Очень трудно разыскать хотя бы четыре такта его музыки, где не было бы ясного «про­кофьевского» отпечатка. Художник-нова­тор, он является одним из тех немногих, кто создает свой, оригинальный творче­ский стиль.

Множество раз писалось и говорилось о том, что сразу выделило Прокофьева из толпы музыкантов, создававших в пред­революционное время тепличную, эстет­скую, бессильно-утонченную музыку: о не­обычном для того времени здоровом ощу­щении жизни, о мощной и бодрой дина­мике. Эти черты продолжали определять ос­новное содержание творчества Прокофьева и в дальнейшем, какие бы отклонения ни совершал по временам композитор. Прочно установились и излюбленные Прокофьевым средства музыкального язы­ка. Среди них первое место принадлежит ритму и гармонии. Трудно представить себе что-либо более простое, чем ритмика Прокофьева; чрезвычайно часто она сво­дится к сочетанию четвертей цельных и четвертей, разбитых на попарные вось­мушки; нередко движение ритмически равномерно на большом протяжении. Кое­когда это и гроизводит впечатление моно­тонной размеренности, но всего чаще ока­зывается, что в непоколебимой квадрат­ности, в отчетливой акцентировке как раз заложен секрет прокофьевской динамики, что в безличном на первый взгляд беге ровных звуков скрыт стремительный на­пор. Даяте в относительной сталике мы ощущаем мощь этих ритмов. Гармония Прокофьева - антипод им­прессионизма. Она сторонится ласкающих слух чувственных, тающих созвучий Де­бюсси и Скрябина. Она по существу - диатонична, а потому - мужественна, Са­мые жесткие, резко диссонирующие аккор­ды Прокофьева построены на обыкновен­ных (и чаще всего мажорных) трезвучиях Гармонии Прокофьева недостает роман­тических красок, нехватает, может быть, и гибкости, но она крепко сколочена, светла по колориту, в ней ощущается реальная жизнь. Не боясь большой сложности гармони­ческого языка, Прокофьев вовсе не желает лишаться такого сильного и важного сред­ства выразительности и организации, ка­ким является лад. Прокофьев - не ато­налист, хотя в одной из его фортепиан-

Возмутительный случай Музыкальное училище им. Ипполитова­Иванова получило несколько лет назад в в б компн литова-Иванова прекрасный рояль фабрики нили этот лучший в училище инструмент, как память о народном артисте. Нынешним летом директор училища Рож­ковская отдала этот рояль на прокат крытой эстраде сада «Эрмитаж». Инстру­мент возвращен в совершенно разрушеннм виде: разбито чугунное коромысло в тро местах, поломана дэка, расшатана механика, отломана и утеряна часть крышки. Известно ли Управлению музыкальными учреждениями ВКИ о возмутительном по­ступке директора Рожковской, позволившен себе не только разбазаривание народ имушества, но и оскорбление памяти позитора, имя которого носит училище? СТУДЕНТ

Здоровое начало, бесскорно заключенное в музыке Прокофьева, не могло полностью развернуться в обсталовке дореволюцион­ного искусства, Недостаточно было обла­дать «от природы» бодрым и оптимисти­ческим мироощущением; это мироощуще­ние должно было оплодотвориться большой идеей, в противном случае неминуемы были каке-то срывы и искажения, Опти­мизма и бодрости было вдоволь у Рим­м­ского-Корсакова. Но действительность сло­жилась так, что эти прекрасные свойства он обнаруживал тем полнее, чем более уходил в мир сказки и седой древности, а, обращаясь к реальной жизни, рисовал мрачные картины «Царской невесты». В поисках сюжетного или жанрового оправдания своей насыщенной динамикой и движением музыки Прокофьев также обращался то к первобытной стихийно­сти («Ала и Лоллий» - скифская сюита), то культивировал старинные формы му­зицирования («Токката»). Динамичность