Среда,

1

декабря

1937

г.,

№

55

СОВЕТСКОЕ ИСКУССТВО ПИСЬМА ИЗ КИЕВА римую мягкость, жесты его точные и в основном воспроизводящие жесты, харак­терные для Ленина, лишены какой бы то ни было напряженности, натянутости, искусственности. И вот этот ораторский взмах рукой, и слегка согнутая правая ла­донь застывает неподвижно, как бы уточ­няя смысл сказанного, как бы подчерживая значительность и важность прозвучавших слов. Жест этот знаком самому маленько­му октябренку, и зрители как будто бы ждали его в сцене, изображающей высту­пление Ленина на II с езде советов, С уди­вительным чутьем и актерской мягкостью Бучма подготавливается к нему, и когда рука его уже застыла в этом знакомом же­сте, он представляется вполне естествен­ным для свойственной Владимиру Ильичу манеры говорить и жестикулировать. Об­раз Ленина в Киевском спектакле «Прав­да» -- большая и притом принципиальная победа Бучмы, победа актерского театра, победа актерского реализма. В том же спектакле рядом с Бучмой дей­ствует вымышленный драматургом персо­наж, крестьянин Дмитрий Голота, кото­рого играет Ю. В. Шумский. Уже одно то обстоятельство, что на сцене встречаются вымышленный персонаж и конкретный, живой и живущий в памяти многих зрите­лей образ Владимира Ильича Ленина, само по себе должно было вызвать ряд специфических трудностей. И именно бла­годаря тому, что оба актера, и Бучма и Шумский, работают в основном одним ме­тодом, стремятся к идентичным результа­там -- встреча эта не вызывает никаких сомнений. Бедняка-крестьянина, голодного и оборванного, растущего в пьесе от сцены к сцене, от картины к картине, Шумский играет с тем чувством внутреннего досто­инства, которое защищает актера от вся­кого рода легких сценических соблазнов. Он проносит свой образ целостным и закон­ченным, ясным и своеобразным через весь спектакль. Внутреннюю эволюцию. кото­рую совершает Голота на пути к полити­ческой сознательности, на пути к высокой большевистской правде, он показывает, не форсируя происходящих в нем перемен, не ломая его. Такое разрешение трудной и ответственной сценической задачи редко удается мастерам сцены, редко актеры умеют так отказываться от сценического успеха в отдельных частях, репликах ипо­ложениях во имя успеха всего образа вце­лом, во имя доведения своего замысла в наиболее чистом и законченном виде до зрителя. Я потому говорю сейчас об этих двух актерах, что в их успехе есть много чрез­вычайно характерного по сценическому тону, по напряженной творческой мысли, с которой они приступают к работе над ролью, для всего советского поколения ак­теров, Я не знаю, как именно создавал Шумский образ Дмитрия Голоты, но ре­зультаты, достигнутые им, в полной мере показывают, что работа эта была в боль­шой степени работой мысли, работой твор­ческой и созидательной по самой своей природе. Когда в последнем акте пьесы Корнейчу­ка «Правда» (релсносер Г. Юра) по намен­ным ступенькам лестницы Смольного взволнованный и смущенный восторжен­ными приветствиями моряков и красно­гвардейцев спускается Владимир Ильич Ленин (арт. А. Н. Бучма), партер и ярусы театра им. Франка сотрясаются от аплоди­сментов. И чувство настоящей, высокой гордости вызывает этот волнующий выход Ленина, чувство гордости за наше искус­ство, за растущих советских актеров, су­мевших в сценическом образе, исполнен­ном силы, обаяния и мысли, воссоздать об­раз самого замечательного из людей нашего века. Работа Бучмы в этом смысле особенно примечательна. Это крупный, широкопле­чий и плотный человек ,играющий в пьесе того же Корнейчука «Гибель эскадры» мат­роса Гайдая­каждому, кто его когда-либо видел на сцене, он должен был казаться бесконечно далеким от образа Ильича, за­печатлевшегося в нашем сознании, Но на­стойчивый и напряженный творческий труд актера самым чудодейственным обра­зом меняет его внешний облик. И дело не только в том, что Бучма, как и Щукин, как и Штраух, достигает точного портретно­го сходства. В гораздо большей степени дело в том, что творческое осознание вну­треннего существа образа помогает актеру овладеть новой, неожиданной для него по­ходкой, делает его легким, подвижным, сво бодным и естественным в разговоре. Сам Бучма рассказывает, что ему пона­добилось испробовать полсотни вариантов грима, прежде чем выйти на сцену. Как ни трудна, однако, была эта работа, она не могла бы дать результата, достигнутого Бучмой, если бы за ней, или вернее впе­реди ее не шла созидательная работа его мысли, его творческого сознания. Текст, данный Корнейчуком Бучме, лако­ничен и скуп. Но деловые и отрывистые разговоры по телефону, коротенькая бесе­да с Рыжовым и Голотой, наконец, речь с трибуны с езда Советов, -- расцвечива­ются Бучмой такими разнообразными красками, оттенками, переходами, актер с таким умом и тактом расширяет пределы текста, данного драматургом, что образ Ильича предстает в его изображении рас­крытым в большом многообразии, Вот он обращается к собравшимся в одной из ком­нат Смольного бойцам и спокойно, ласко­во произносит слова, которые стали гроз­ным и непобедимым оружием пролетариа­та в его революционной борьбе. Ленин на­клоняется к одному из бойцов, оказав­шихся около него, и треплет его легкой рукой по плечу «Нам нужна смелость и смелость». Он пишет рекомендацию в партию Дмитрию Голоте, выслушивает по телефону поступающие из штаба донесе­ния, и все это он делает с тем живым и неутомимым вниманием, в котором раскры­вается все величие его организаторского таланта. Бучма выглядит на сцене меньшим, чем он есть на самом деле, голос его приобре­тает и удивительную твердость и неповто­2. «Бесприданница» Не думаю, чтобы В. Г. Сахновский счи­тал постановку «Бесприданницы» в Киев­ском театре русской драмы программной. И это совершенно напрасно, Напрасно не только потому, что оскорбительным пред­ставляется отношение к постановке за пре­делами Москвы, как к делу меньшего тру­да и пониженной ответственности, Не ме­нее существенно и то, что главную роль в «Бесприданнице» на сцене театра рус­ской драмы исполняет актриса, хорошо  известная москвичам, К. М. Половикова, актриса, характер и масштаб дарования ко­торой должны были бы, кажется мне, осо­бенно заинтересовать Сахновского и сде­лать этот спектакль предметом большой творческой заботы. Между тем, как мне сказали в театре, Сахновский в самом вы­пуске спектакля участия не принимал. Ему можно поверить, что он не имел возможно­оти вторично приехать в Киев, по то, что уже была проверена на большой зритель­ской аудитории, о оова редст роль Ларисы замечательно. Ее Лариса -- образ и сложный, и мучительный, и напол­ненный огромным, неожиданным и свое­образным смыслом. В образе, созданном Половиковой, причудливо сочетаются дет­скость и простодушие со зрелым, устав­шим и опустошенным умом. Эту основную тему своей Ларисы Половикова раскрывает с тонкостью, напряжением и настойчи­востью настоящего художника. И именно потому, что актриса выдвинула перед со­бой такую сложную задачу … она в це­лом ряде моментов сбивается с пути, сры­вается на внешние, неоправданные прие­мы, и нет режиссера-руководителя, кото­рый мог бы помочь ей довести до конца ее работу, проверить, отредактировать. 1. На спектакле «Правда»

(401)

2

Трибуна твечееВевенове юмором и убедительностью. Ничего не любя, на сцене ничего и соз­дать нельзя. «Амплитуда» ливановского ре­пертуара кое-кому кажется иногда идущей ля своей свежестью, сочной живописностью, от излишества актерского темперамента. Но это не так. За кажущейся разбросанностью Ливанова тантся всегда настороженная, ин­тенсивная внутренняя сосредоточенность. Ливанове живет какой-то неуемный актер­В ский «дьявол», не знающий успокоения. Он пробует многое и разнообразное потому, что сн вечно ищет. Источники его актерской фантазии кажутся мне неиссякаемыми. Ливанов знает, конечно, и поражения. Их не знают только бесталанные счастливчики и Бондезены, На сцене от победы к победе идет только тот, кто не страшится пораже­ний Возможно, что Кудряш является неуда­чей Ливанова. Но тогда нужно сказать, что вся постановка «Грозы» была неудачным эксспериментом в жизни Художественного театра. Я сам играл роль Дикого десятки раз, но никогда не играл так плохо, как этой постановке. Надо честно признаться, что пьеса была трактована режиссером не­в верно. Общая атмосфера сказалась, конеч­но, и на игре Ливанова, Очень может быть, что Ливанов играет в «Грозе» не подлин­ного героя Островского. Но это не означает искажения или обеднения образа. силы созданных им образов. Ливанов любит юмор, Даже сатира его (Ноздрев, Бондезен, частично Риппафрата) незлобна, Она пронизана мягким юмором. Ливанов смеется, но не издевается над сво­ими героями, но это ничуть не ослабляет Законно и уместно спросить: а может ли этот артист когда-нибудь вызвать сле­зы у зрителя? Теоретики тут сразу же заго­ворят о непреложных ваконах актерских амплуа. Я не верю в эту театральную мета­физику. Я никак не могу сказать про Лива­нова, что знаю его актерские возможности до предела. Думаю, что он и сам их еще не знает. Театр который его вослитал по должен навсегда замкнуть его в рамки «характер­ного амплуа», как бы широки они ни были. Ливалов неподражаемо паобретательный бесконечно темпераментный артист Его тем­перамент требует выхода в самых неожи­данных направлениях, Я отнюдь не буду удивлен, если когда-нибудь зрительный зал будет потрясен волнением и заплачет над судьбой Чапкого или Ромео, оти слезы исторгнет у арителей «характерный актер» Ливанов, Театру надо рискнуть, Актерский материал в данном случае вполне оправды­вает такой риск. Ливанов не из тех актеров, которые бле­щут «внешней культурностью». Но на са­мом деле круг его внутренних интересов не­обычайно широк, Он очень талантливый твивониосу, каризатурист тектральный ку Малом теетра, Я ечитаю, что он приеван воскресить славные традиции живописной театральной реалистической декорации. Ли­ванов много читает и пишет. Статья Лива­нова о его покойном учителе Певцове об­наруживает в авторе значительную способ­ность к обобщениям и критическому анали­зу. Я любуюсь сочной и темпераментной иг­рой Ливанова в «Любови Яровой», «Мерт­вых душах», «У врат царства» и в других спектаклях. Но будущее актера Ливанова безусловно ярче, чем нынешние суждения о нем. Я верю в него, в еще не осуществлен­ные огромные возможности этого замеча­тельного русского актера октябрьского поко­ления…   Народный артист СССР М. ТАРХАНОВ. Основной чертой послереволюционного поколения русских актеров является четко выраженная индивидуальная окраска их дарований (я имею в виду наиболее талант­ливых представителей), Но все же, не так то просто мерять их привычной меркой, опре­делять их амплуа, как этого, может быть, хотелось бы иным теоретикам театра. Мне вообще не совсем понятно стремление мно­гих критиков раз и навсегда очертить точ­ные границы дарования каждого актера Дело вовсе не в том, чтобы разложить ка­ждое художественное явление на основные элементы, наклеить соответствующие яр­лычки и расставить по полочкам. Жизнь гораздо сложнее, чем это кажется некото­рым критикам. Дарование каждого боль­шого актера не укладывается в традицион­ные рамки амплуа. Как бы вы ни пытались «заколотить его в бутылку», всегда сохра­няется какой-то неразложимый остаток, не поддающийся точной регистрации. Обозревая мысленно густую и яркую тол­пу передовых талантливых актеров, завое­вавших себе прочное место на советской сцене за последние 20 лет, я должен, же­лая остаться справедливым, сказать, что од­ним из самых ярких и многообещающих ак­терских дарований является Борис Лива­нов, Что заставляет меня так думать? А то, что, как бы хорошо или как бы посредствен­но иной раз ни играл Ливанов у меня как актер раскрыл себя в данном образе далеко не целиком. У Ливанова очень много скры­тых актерских возможностей, внешних и внутренних, - угадываемых, однако, мною, зрителем, и актером. Ливанов не только актер «нутра», Это - вдумчивый, требовательный к себе худож­ник. Поражает необыкновенная глубина и темпераментность создаваемых им образов. Работая над ролью Бондезена или над ро­лью Кудряша, над причудливым образом Ноздрева или над острой, как талантливый плакат, но живой и эмоциональной фигу­рой Шванди, Ливанов никогда не впадает в штамп. Актерский глаз его чрезвычайно ворок Он следит за всей внутренней жизнью героя, а не только за его внешними чертами, Я при. стально наблюдаю за Ливановым. Меня вос­хищает его горячий, напористый, кипучий темперамент, На репетициях бывает, что он  пытается овладеть основной характеристи­кой образа сналету, с первого же раза, Часто это удается актеру Тогда весь оставшийся период работы над ролью посвящается до­делкам и отшлифовке деталей. Но иногда Ливанов, уже набросав контуры обряза очень экспрессивными и резкими чертами мы все тогда любуемся им на репетициях, - вскоре охладевает к собственному эскизу  и начинает все сызнова, пробуя порою ди­аметрально противоположные «подходы». Так он работал над ролью Шванди. Несом­ненно, Ливанов подчас излишне увлекается внешними деталями, но, конечно, не это яв­ляется основным методом его творчества. В Ливанове рядом с актером уживается живописец, наделенный острой наблюда­тельностью и колористическим темперамен­том. Он чувствует вкус к картинности, к жи­вописной четкости и выразительности обра­за. Но нельзя обяснять эту любовь к пла­стической ясности непобедимым пристра­стием к исключительно внешней форме и внешней характерности, Д. Тальников в своей статье «Призвание актера» выразил суждений об актерской ряд весьма спорных природе Ливанова, Это обидно потому, что т. Тальников -- опытный критик и должен бы судить об актере с большей глубиной и обоснованностью, Безусловно, сценическая наружность актера порой обманчива, но критик не должен увлекаться случайными наблюдениями, Я бы сказал, что на деталях останавливаются критики, не желающие искать обобщений. Сила Ливанова в роли Бондезена не во внешней деталировке об­раза, а в предельно острой передаче его пси­хологической сущности, Ливанов играет в этой роли отнюдь не любовника, а пошля­не улазливое ничтожество, антитеву Ивара целуясь с Элиной скашивает глаз в сторону: не идет ли муж. Идея «пошляка» воплоще­Ливановым с необычайным тактом на протяжении всего спектакля Это очень трудная задача -- играть с необхо­димым тактом роль нахала, пошляка, глуп­nа… Пошляка иной формации, иной психоло­гической структуры изобразил Ливанов в роли Ноздрева. Положение Ливанова было вдесь тем более трудным, что ему приходи­лось дублировать такому крупному мастеру сцены, как И. М. Москвин. Москвин принад­лежит к актерам, забирающим всегда «в глубину», Казалось, он исчерпает все воз­можности, имеющиеся в роли, Однако, Ли ванов не повторил Москвина, а создал само­стоятельный рисунок образа, замечатель­ный по остроте, выразительности и психо­логической правде. Он захватывает зрите-

«Человек с ружьем» в Воронеже Успехи социалистической культуры, в том числе театра, особенно ярко бросаются в глаза вне Москвы, на так называемой периоерии. Здесь рельефно выступают за­воевания, которых мы добились за двадцать лет и которые на добрую сотню лет отде­ляют вчерашнюю провинцию бывш. Рос­сийской империи от областей и краев Со­ветского Союза. Воронежский областной театр драмы с честью пришел к дню 20-летия Великой социалистической революции, создав со­держательный, волнующий спектакль «Че­ловек с ружьем». Театр начал работать над пьесой 2 октября и фактически окончил работу 31 октября, когда начались публич­ные генеральные репетиции-просмотры. Мы много говорим об ускорении темпов теат­ральной работы в Москве; сомнения скеп­тиков разбиваются опытом лучших театров периферии. Но, с другой стороны, спешка со столь сложным и ответственным спек­таклем чрезмерна и, очевидно, обясняется тяжелым, ненормальным положением теа­тров даже в крупных областных центрах, недостаточным вниманием и заботой K ним со стороны местных управлений по делям искусств. Об этом приходится гово­рить хотя бы потому, что ныне играемый текст пьесы отличается от того окончатель­ного варианта, который использован в те­атре Вахтангова, и Воронежскому театру предстоит еще изменять и исправлять от­дельные куски спектакля. Но как бы то ни было, коллектив театра, обладающий отличными актерскими сила­ми, под руководством постановщика Я. А. Варшавского, одержал победу. Зрители Воронежа очень горячо принимают этот спектакль; смотреть его приезжают экскур­сии зрителей из области, из колхозов, из районных центров. При всех своих существенных недостат­ках (неудачный показ буржуазии, в пер­вую очередь) пьеса Погодина сильна имен­но тем, что она показывает народ в ре­волюций и теснейшую связь народа с его авангардом, с партией большевиков, с вождем партии Лениным. Иван Шадрин прекрасно написанный образ, это человек из толщи народной, один из тех, к кому все­да обращено было внимание Ленина. Завое­вать на сторону пролетариата и социалисти­ческой революции этих людей, убедить их в том, что их собственные интересы, инте­ресы всего народа требуют низвержения власти буржуазии и помещиков, - такова была одна из основных задач ленинской стратегии. Как эта задача разрешалась на деле, и показывает Погодин. На сцене Воронежского театра замысел драматурга нашел прекрасное воплощение в игре засл. арт. республики Г. Васильева. Он создает образ, который по справедливо­сти может быть признан одним из лучших достижений советского театрального искус­ства. Шадрин в исполнении Г. Васильева не молодой парнишка и не простачок (а эти черты заметны и у Толчанова--Шад­рина к у Коврова в аналогичной роли Сер гея). Шадрину 30--35 лет; он -- умудрен­ный житейским опытом крестьянин-серед­няк. Мучительно трудно достается ему по­беда сознания труженика над сознанием собственника. Г. Васильев искусно и ху­дожественно рисует нам эту борьбу Шад­рина с самим собою, с наследием вековых навыков и привычек. Драматургическая борьба эта показана во взаимоотношениях Шадрина Чибисова. Говорят, Чибисов не удался автору, так как он не действует, а только водит за со­бою Шадрина. Доля правды тут есть: образ рабочего-большевика написан бледнее, не­жели Шадрин. Но нельзя не видеть и того, что Чибисов не просто «водит» за собой Шадрина, а очень умело и тонко проводит  его через весь «университет революции», так что Шадрин «оканчивает курс» и по­стигает революционную науку быстро и навсегда. Сперва Чибисов вовлекает его в непосредственное революционное действие захват особняка, затем бросает его в горнило Смольного, и здесь происходит за­мечательная встреча с Лениным, а там фронт гражданской войны. Во всех этих перипетиях революционной выучки и пе­рестройки Шадрина Васильев показывает зрителям внутренний мир своего героя не­многими скупыми, но очень выразительны­ми деталями. Особенно запоминается ко­нец сцены чтения декрета о земле и разго­вор с Лениным. И когда смотришь на этого Шадрина, невольно всплывает в памяти Платон Каратаев Васильев полемизирует с этим классическим образом Толстого и опро­вергает его. Роль Чибисова играет засл. арт. республики А. Поляков сдержанно, просто и правдиво, но несколько суховато. Но при всем том Чибисову веришь -- это питер­ский кадровый рабочий, большевик ленин­ской выучки. Заслугой режиссуры (Я. Варшавский, С. Воронов, Г. Васильев) является не толь­ко удачная планировка массовых сцен (у Смольного, на фронте), но и доигрывание многих ролей, которые Н. Погодиным не­дописаны (Катя и Надежда) или написаны бледно и неверно (Сибирцев). Трогательна и скромна Надежда--К. Не­званова. Неизмеримо более интересен и пра­вилен Сибирцев в исполнении Б. Викторо­ва, нежели Сибирцев, написанный Погоди­ным… И вообще уровень актерского испол­нения в целом высок, режиссура добилась единства ансамоля. Эти положительные качества спектакля тем более существенны, что они создают достойную рамку для того образа, который составляет центр пьесы и спектакля, -для роли В. И. Ленина в исполнении засл. арт. республики В. Флоринского.  *

Игра Флоринского требует особого разбо­ра-параллельно и в сравнении с замеча­-тельной работой М. Штрауха и Б. Щукина. Без всякого преувеличения можно сказать, что художественно и идейно В. Флоринский в этой роли стоит на одном уровне с мос­ковскими мастерами - и в то же время В. Флоринский нашел свои особые пути и средства для решения той величайшей, труднейшей, почетнейшей задачи, какою яв­ляется воссоздание облика В. И. Ленина на сцене. Создав внешнее сходство, актер углубил­ся во внутренний мир создаваемого образа. На этом правильно избранном, верном пути артист добился серьезных результа­тов особенно интересна сцена встречи с Шадриным в коридоре. В следующей кар­тине Ленин в вихре революционной рабо­ты не все еще решено В. Флоринским, он еще ищет, пробует, в иных местах работает эскизно… И это верно--работа над ролью повторяем, это тема для отдельной статьи. еще раз подчеркиваем, что творческая по­беда В. Флоринского и театра в целом велика и заслуживает всяческих похвал. Не повезло театру только с художником -декорации Д. Крейна, за исключением одной-двух картии (у особняка Сибирцева, коридор в Смольном), не передают Петро­града, его архитектуры, его колорита, ат­мосферы великих октябрьских дней. укреплять, совершенствовать этот спек­Нужно пожелать Воронежскому театру­такль, который должен надолго сохранить­ся в его репертуаре. H. СУВОРОВ Воронеж

в русской драме Пример с Половиковой отнюдь не слу­чайность. Думается, что мало иметь в со­ставе театра ярких талантливых и мысля­щих актеров. Для настоящего творческого результата, для полноты их творческих успехов нужно уметь этих актеров ор­ганизовать. Ими нужно руководить. Тако­го руководства не чувствуется в русской драме, Это сказывается не только в том,  что такая одаренная и сильная актриса, как Половикова, предоставлена самой себе и ра­ботает под оглушительный гром похвал киевской печати, но без настоящей режис­серской помощи. Только отсутствием руко­водства можно обяснить, что другая несом­ненно способная актриса Смирнова ис­полняет роли, несвойственные ни ее амп­луа, ни ее внутренним, может быть, ею са­мой и неосознанным, актерским интересам. Такова, например, роль Елизаветы в спек­такле «На берегу Повмь, такова по всем дожественного руководства, проблема ва­ботливой, принципиальной, внимательной режиссуры - одна из решающих проблем русской драмы в Киеве. C. ЦИМБАЛ.

Конкурс на лучший памятник А. М. орькому изоуправлением Всесоювного комитета по делам нскусста. Только в марте был выпущен им моногра­же далеко не полный. Лишь в октябре с. г. было определено место установки памятни­ка (на расширенной Манежной площади против гостиницы Моссовета). В ближайшие дни решено организовать встречу с писателями и другими деятеля­ми, знавшими Алексея Максимовича, в Ли­тературном музее, где можно одновременно знакомиться с материалами, иллюстрирую­шими жизнь и работу писателя. На собрании присутствовал приехавший в СССР выдающийся скульптор революци­онной Испании Виторио Мачо. Он привез из Испании в подарок трудящимся СССР исполненный им бюст Долорес Ибаррури. Виторио Мачо посетил мастерские скульп­торов Мухиной, Ефимова, Меркурова, ма­стерские на Масловке и осмотрел экспонаты выставки «Индустрия социализма». Еще в июле 1936 г. Всесоюзный комитет конкурса, проявленную по делам новусств облвил колкурс на па  мятник великому пролетарскому писателю наденный для Москвы Конкурс был закры­тым: проектирование памятника было за­казано ряду известных скульпторов 1 ок тября с. г. истекал срок конкурса, но он, был отложен до 1 марта 1938 г. Вместе с тем к участию в конкурсе, наряду с получив­шими заказы, были допущены все желаю­щие. 22 ноября в Московском союзе скульпто­писателей, живо­ров состоялась встреча писцев и скульпторов, лично знавших Алек­сея Максимовича, Писатели Вс. Иванов, Павленко, Н. Тихонов, П скульпторы Б. Яковлев и А. Златовратский поделились своими воспоминаниями об Алексее Макси­мовиче. В прениях по организационным вопросам выступили скульпторы С. Тава­сиев, Л. Писаревский, Е. Блинова, А. Ла­винский и И. Андреев. Они отметили боль­шую неорганизованность в устройстве

P. S. В нескольких городах Советско­го Союза крупнейшими мастерами нашего театра созданы сценические образы Вла­димира Ильича Ленина. Создание образа Ленина составит целую эпоху в советском актерском творчестве. Думается, что уже сейчас следует работу Щукина, ирауха, Бучмы записать на пленку. Позаботиться об этом должен прежде всего Всесоюзный комитет по делам ис­кусств. Киев.

Это основной закон подлинного искус­ства. Книга «Творчество народов СССР» со­ответствует этому принципу. Мировая литература знает много книг о любви; любовь --- материнская, отцовская, любовь между женщиной и мужчиной, любовь между двумя друзьями -- всегда была одной из основных тем мировой ли­тературы. Но впервые, кажется, мы имеем книгу о товарищеской любви. «Творчество народов СССР» - книга о взаимном ува­жении миллионов бойцов и об их предан­ности вождям. Нежность, верность, душев­ное понимание, самые благородные и глу­бокие чувства обращены народом на двух людей: Ленина и Сталина. Нет в человече­ском голосе таких нежных и печальных нот, какие не звучали бы в песнях рус­ских, армянских, хевсурских, туркменских, таджикских крестьян и пастухов о Ленине; в простых воспоминаниях рабочих, в рассказах соседей о Ленине в Горках. И нет в человеческом голосе таких ласковых какие не звучали бы в песнях наро­дов о Сталине. 0, Сталин, глава народов, Пусть он живет всегда! Пусть сладостны будут хлеб его, Соль его и вода! Если имя Сталина слышится, - Радуется душа. Радостна жизнь народа, Радостна, хороша! Сталин -- глава народов, Брови его черны. Сталин -- глава народов, Люди ему верны. Мне бы хотелось около Сталина побывать, Мне бы хотелось Сталина в щеку поцеловать. Пусть будут сладостны хлеб его, Вино его и вода! Пусть славится имя Сталина На долгие года!

войне, строительстве социализма, Сталин­ской Конституции народ умеет говорить языком простым и человечным, живым, правдивым, смелым языком, не в укор многим признанным стихотворцам-литера­торам, не идущим дальше схемы и штам­на. Даже художественное оформление за­мечательной книги сделано самим народом. Орнамент ковра, узор сюзаннэ, образы пан­но, резьба по дереву и моржовой кости, тончайшая вязь кружева, живая прозрач­ность кустарной ткани… Кто авторы всего этого яркого, великолепного, затейливого разнообразия красоты? Его авторы - тру­довые руки, руки туркменских и азербайд­жанских ковровщиц, русских, украинских, белорусских вышивальщиц и ткачих, во­логодских кружевниц, казахских валяль­щиц кошем, северных резчиков, узбекских шелкоделов, замечательных палехских ху­дожников. За этим искусством стоят ве­ковой опыт и вековой труд. Наша эпоха, наша весна дали им неслыханно расцве­сти и проявиться с необычайной силой. Книга «Творчество народов СССР» - книга историческая по своему значению. Но она историческая и по своему харак­теру, по течению материала, расположен­ного от более ранних лет к нынешним дням. Каждый этап борьбы и строитель­ства нашел свое отражение в народном творчестве; ни одно большое политическое событие не прошло мимо внимания народ­ных певнов, Каждый шаг нашей истории за истекшие двадцать лет отложился в со­кровищнице народной намяти и претво­рился в поэтический образ. И вместе с тем эта книга вся обращена в будущее? история движется, страна социализма идет к новым победам. Надо правильно оценить значение «Твор­чества народов»: это - книга, победонос­ная для друзей и страшная для врагов. A. АДАЛИС 23 ноября умер великий народный поэт Дагестана Сулейман Стальский - один на авторов книги «Творчество народов СССР». Песни Сулеймана не умрут. Во главе це­лой армии песен, звучащих на всех языках Советского Союза, они пойдут драться за торжество коммунизма - и победят.

Книга побед Привет тебе, Клим Ворошилов, Испытанный сын бедноты. Кипят в тебе грозные силы, Но полон спокойствия ты. Все армии вражьи разбил ты Был путь их от крови багров. Твой конь боевой, знаменитый Промчался по трупам врагов.

героев Шота Руставели, столетние казах­ские пастухи, веселые украинцы, велича­вые русские женщины. Трехрядка, кобза, домбра, тара, зурна, чонгури, карнай, пан­дури, кяманча, кобыз, свирель, военная труба, пастушеская дудка соединяют свои голоса в один оркестр. Этот удивительный хор поет слитно и согласно, и вот в чем художественный секрет его гармоничности: Это гармония единого содержания, единой темы: Я про радость страны пою, О величьи земли пою. О, трудящийся мой народ, Не измерить силу твою! О, храбрейшие наши бойцы, Охраняйте землю свою! Но в чем же секрет волшебства этой книги? Почему люди словно выходят из ее страниц и окружают читателя? Потому, что эти люди не выдуманы и не сочинены, они -- не книжные герои, не плод фанта­зии: они, действительно, живут в своих колхозах, говорят сами за себя и сами о себе. Каждое стихотворение и каждая пес­ня принадлежат колхознику такому-то из села такого-то, или шахтерам такого-то района, или оленеводам такого-то стойби­ща. К ним можно поехать в гости, напи­сать письмо, получить ответ; можно уви­деть их в составе делегаций. А знаменитые народные певцы, чьи стихи есть в этой книге, тоже никогда не «сочиняли» своих песен, как сочиняют ремесленники-стихо­творцы. Сулейман Стальский в своем оуле нел всем существом своим. Он пел песни о жизни, о героях советского народа, о счастливой советской земле. Огромная сила книги «Творчество наро­дов СССР» в том, что ее авторы прекрасно и вдохновенно поют о величии и славе своей родины, о счастье жить в такой стране, как наша, о мужестве, благородстве и доблести своих вождей, о счастье своих детей. Здесь тема поэта абсолютно совпа-

Знаменитый сказочник Ганс Христиан Андерсен писал о девушке Элизе: «У нее была прекрасная, большая книга. Когда Элиза и ее братья читали эту книгу, из ее страниц выходили люди в прекрас­ных одеждах, начинали разговаривать и петь. Элизе можно было входить в эту кни­гучерез ворота под заглавными буквами и

гулять в душистых лесах по берегам мо­рей…» Волшебная книга - вечная мечта чело­Летит твое имя, как песня, До черных песков Кара-Кум, Шумит твоя слава чудесней, Чем слава Сарсар и Заркум². Нам враг недобитый не страшен, Мы примем навязанный бой… Ты с нами, ты с нами на страже, Советских земель часовой! И если о битве набатом Тревожные вести дойдут, - За рыжим твоим казанатом *, Коней миллионы пойдут! В том разделе книги, где говорится о гражданской войне, будто слышатся свист пуль и стук сабель, выкрики бойцов, ржа­коней, марш несметных войск; здесь, ние как лес, шумит знамена, и на привалах ды­мят костры… В этой книге все происходит как в жиз­ин. Путь гражданской войны ведет к ве­ликой нобеле и освобождению. Рабочие и крестьяне накинают строить на своей древ­ней, законной земле новую родину. И мы вилим, наконен, огромную, дветущую стра­нуоо пепобелимая Крас­ная Армия. Как в сказке о волшебной книге, из страниц выходят живые люди: белокурые белорусские колхозники, узбекские девуш­ки в своих широких платьях из ферганского шелка, грузинские садовники, похожие на * Сарсар и Заркум - легендарные ге­рои иранского эпоса. * Казанат -- породистый конь. веческого детства. И взрослый человек не оставляет этой мечты: он любит книги, в которых герои разговаривают и движутся, как живые, в которых дышит природа, На малом пространстве, за книжным пере­плетом, открывается разнообразный и про­сторный мир. И вот перед нами --- волотая дверь. От­кроем ее и войдем в изумительно пре­красную страну: в Советский Союз. Эта книга-«Творчество народов СССР» 1 В ней дыхание одиннадцати республик и многих областей. Цветет хлопок, колосит­с рожь, наливаются плоды южных садов, пылающие, как цветные фонари, шумит верное море, голубеют горные снега, Эта красная страна озарена величайшими ниями - Лениным и Сталиным, В этой прекрасной стране живут герои и любим­ц народа, друзья и товарищи двух ге­иев - Ленина и Сталина, боевые сорат­нки Клима Ворошилова, По широким сте­им Казахстана проезжает на коне Фрун­покавказским ущельям проносится как икрь, Серго Орджочикидае: мчится Ча­, скликает украинцев Шоро, улыбает­я ясной, открытой улыбкой Киров. Вот ивают павшие в боях, неведомые и кромные герои - Рубен-партизан, гру­вииский боец Григол. Яркие слова нашел шрод для своих песен о героях. 

Гобелен, вытканный копхозницами-ковровщицами с. Дехтя­ри, Черниговской обл., УССР. Ленин и Сталин - как бы единый источ­ник света, двойное солнце, которое озаряет изнутри всю книгу. Солнцем называют их все народы на всех языках Советского Союза. Сравнивая Сталина с легендарны­ми богатырями и великанами, давая опре­деления - «мудрый», «могучий». «доб­рый», - народные певцы все же постоян­но возвращаются к образу «солнце», как к наиболее естественному и правильному: солнце дает жизнь земле, семенам расте­ний, растит цветы и плоды, а Ленин и Сталин вызвали к жизни и к расцветупо­гибавшие народы. О вещах великих и сложных, об огром­ных исторических этапах -- гражданской

Сборник под редакцией А. М. Горь­кго, Л. В. Мехлиса, А. И. Стецкого. Изда­редакции «Правды», 534 стр., 1937 г.