4 мая 1937 г., № 121 (7087)

ПРАВДА

 Ren ДЕМОНСТРАЦИЯ НЕСОКРУШИМОЙ МОЩИ (От ленинградских корреспондентов «Правды») X Вот это Первомай! Голубым шатром рас­Привет товарищу Ждалову! -- раз­кинулось над городом безоблачное небо. дается над площадью. Солнце светит по-весеннему щедро. 20 гра­дусов тепла! На широкой Неве, против бывшего Зим­него дворца, стоят празднично разукрашен­ные боевые корабли Краснознаменного Балтфлота. Плавно колышутся огромные алые стя­ги над первомайской трибуной на площади Урицкого. Сверкают на солнце серебряные серп и молот. По бокам, на фасаде двор­ца, - обрамленные кумачевыми стягами Под звуки фанфар начинается марш ма­шин. Мчатся автомобили, с зенитными пу­леметами и легкими пушками, Сотрясают площадь тяжелые орудия. Вихрем проно­сятся мотоциклисты. Маршалу Советского Союза товарищу Ворошилову - ура! На площади появляются все новые и но­вые виды технического оснащения Крас­ной Армии: радиостанции на легковых ма­шинах, сверкающие на солнце прожекторы и чуткие звукоулавливатели. Появляются танки. Впереди­сухопутный броненосец «Маршал Ворошилов». Машину ведет стар­ший механик-водитель орденоносец Федор Дудко, - тот самый, о котором поет наша молодежь: Лейся, песня, голосистей От земли до облаков О герое, о танкисте, О стахановце Дудко! Танки заполняют всю площадь. Легкие танкетки, амфибии и сухопугные дредно­уты движутся грозно и неотвратимо. Внезапно в воздухе раздается рокот мо­торов. Над площадью проносится красно­звездная авиация. портреты Ленина и Сталина. …10 часов утра. Гитантским четырех­угольником выстроились на площади моло­дые бойцы Красной Армии, готовые при­нять священную и нерушимую присягу на верность великой социалистической родине. HOH­boy. OCT­1387 На главную трибуну поднимаются тг. Жданов, Щербаков, Угаров, Гричманов, Шестаков, командующий Краснознаменным Балтийским флотом флагман 1-го ранга Сивков и другие. Командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 1-го ранга ов. Шапошников обезжает войска. затем поднимается на главную трибуну. От име­ни партийных и советских организаций Ленинграда он поздравляет бойцов и ко­мандиров с праздником 1 мая и приводит молодых красноармейцев к присяге. Долго не смолкает громовое «ура» в честь товарища Сталина. Чеканным шагом проходят перед трибу­ной слушатели военных академий и учи­лищ. Идут толмачевцы, ворошиловцы, дзер­жинцы, буденновцы, кировцы… Несокрушимой монолитной стеной с вин­товками наперевес шагают крепкие, широ­коплечие моряки Краснознаменного Балт­флота. Испанские делегаты приветствуют их возгласом: - Вива Сталин! Идут молодые стрелки в стальных шле­мах с ранцами за плечами. Крепок, реши­телен их шаг. На площадь вступают могучие резервы Красной Армии. Вслед за знаменосцами­красногвардейцами идет вооруженная мо­лодежь. Th-

Чудесная встреча шилов. Испанцы окружают тов. Шверника, при­ветствующего гостей и товарищей. Затем дружеский, мимолетный разговор с Ниной Камневой и Галиной Пясецкой. «Эта де­вушка прыгнула с высоты восьми тысяч метров без кислородного прибора, обяс­няют переводчики, -- а эта -- мастер за­тяжных прыжков». Как быстро летит время! Шестой час, почти восемь часов мы здесь на Красной площади. Медленно пустеет площадь, ре­деют потоки людей -- точно закрываются огромные шлюзы. Пора уходить. Гости дви­гаются по направлению к мавзолею Ленина. Они останавливаются перед входом в мав­золей, и тут приходит самое волнующее и Ворошилов и Каганович. неожиданное впечатление дня. По ступень­кам спускаются товарищи Сталин, Молотов, Испанцы узнают товарища Сталина. Он приближается к ним и пожимает им руки. Это неожиданно и просто. Стремительным. идущим от самого сердца, порывом молодой двадцатитрехлетний рабочий Сурвано Рамон обнимает товарища Сталина. Так обнимают любимого отца перед тем, как итти в бой. Товарищ Сталин отвечает ему об ятием. Не­возможно передать те чувства, которые владеют окружающими. Еще об ятия, креп­кие рукопожатия. Проведите же хорошо сегодняшний день,--говорит на прощанье тов. Воро­Тов. Каганович, прощаясь с испанцами, произносит по-испански: - Hasta la vista (До свиданья). Испанцы уходят. Все находящиеся в это мгновение на площади провожают их апло­дисментами. Прославленные полководцы Красной Армии и рядовые бойцы, народ и его руководители, свидетели этой чудесной встречи, приветствуют героическую испан­скую молодежь. - Счастливый народ!--говорит Хозе Алкала Замора.---Ваши руководители отда­ют все свои силы, чтобы сделать счастли­вым свой народ, и потому вы победили. - Мне мало было рукопожатия,-го­ворит Сурвано Рамон,-я увидел любимого друга трудящихся, друга моего отечества. Мне мало было рукопожатия, и я обнял Сталина. не мог ожидать, что это слу­чится… Прощальным взором они окидывают при­тихшую площадь. Тени заката падают на Кремлевскую стену. Вот лежит перед испан­скими товарищами Красная площадь этот форум московского народа. Здесь Ленин приветствовал первые полки вооруженных рабочих, здесь Сталин обнимал и целовал молодых защитников испанской свободы, отдающих свою кровь за дело передового человечества. Л. НИКУЛИН. и комсомолка. Только эти два слова знает она на языке Сервантеса. Это была вторая встреча московского на­рода с пспанскими гостями. Первая встреча происходила здесь же, на Красной площади, 7 ноября 1936 года. Испанская делегация стояла на том же месте, на возвышении, в руках у делегатов были пышные осенные цветы, и в осеннем небе проносились стаи истребителей. Так же горячо и дружески приветствовали москвичи испанцев, но в этих приветственных возгласах была тень печали, сочувствие братьям в дни жестоких испытаний. Ноябрьские дни прошлого года были суровыми и решающими днями для Мадрида. Прошло шесть месяцев. Фашисты спо­ткнулись, фашисты не прошли. Делегаты испанского народа, защитники Испанской республики встречают всемир­ный праздник трудящихся в Москве, на Красной площади, среди свободного и ра­достного советского народа. Зеленые ветви в руках девушек и юношей напоминают о дружной и бурной весне этого года. Испан­ская молодежь прислала сюда своих пред­ставителей. Московская весна перекликает­ся с испанской через моря и границы. Мс­севичи идут мимо наших гостей, два дня назад впервые вступивших на советскую землю, Колышется огромный холст, на хол­сте гордо запрокинутая голова Пасионарии надпись «No pasaran!» чает ей: «Pasaremos!» Изменился лозунг защитников Испанской республики: вместо слов «Они не прой­дут» теперь говорят: «Мы пройдем». Во всю ширину площади разворачивают­ся стройные ряды, каждый от первого до последнего поворачивает голову вправо и видит освещенную солнцем живописную группу людей на возвышении. Руки подни­маются вверх, в глазах вспыхивает пламя, улыбки озаряют лица. Это искренняя, не­принужденная радость, радость встречи с   --No pasaran!---восклицает работница­Комсомолец, мадридский рабочий, отве­дорогими людьми, о судьбе которых дума­ешь каждый день. Только сегодня были на­печатаны в газетах имена гостей, но на трибунах уже узнают Хозе Алкала Замора по двум лейтенантским нашивкам на рука­ве. Народ узнает высокого статного матро­Рафаэля Лакамбра с крейсера «Мендес са Нуньес». Только-что участники боев под Мадридом видели на Красной площади образцовые полки непобедимой Красной Армии. Им успели рассказать о первых парадах здесь, на этой площади, в 1918 и 1919 гг., о том, как создавалась эта непобедимая армия. «Мы тоже выросли за эти полгода,-гово­рит защитник Мадрида, - сравните наши полки теперь с первыми необученными, разрозненными отрядами!» 

Парад окончен. Короткий перерыв­и на историческую площадь вступают много­тысячные колонны демонстрантов. Лозунги и плакаты говорят о неугаси­мой ненависти к врагам народа, агентам японо-германского фашизма - диверсантам, шпионам и убийцам из шайки троцкистов, зиновьевцев и правых. Лозунги зовут уде­сятерить большевистскую бдительность, не­устанно укреплять боевую мощь великой родины.

Четыре часа длится праздничное ше­ствие. Свыше миллиона трудящихся го­рода Ленина участвовало в первомайской демонстрации.

опу­скаются на землю. На высоком куполе антирелигиозного музея вспыхивают ги­гантские огненные спирали. На площади Урицкого открывается первомайское народ­ное гулянье. В. СОЛОВЬЕВ. Н. ВОРОНОВ.

Первого мая на Красной площади. Товарищ Сталин дружески здоровается с делегатами героического испанского народа. Фото М. Калашникова.

Наша страна непобедима Закрытое тучами небо и моросящий дождь не смогли омрачить праздничного настроения трудящихся Киева. Рано утром народ высыпал на улицы. Улицы напол­нились колоннами трудящихся, стекавши­мися к месту парада. 10 часов утра. Командующий войсками Киевского военного округа командарм 1-го ранга тов. Якир, об ехав. выстроившиеся части, поздравляет от имени ЦК КП(б)У и правительства Украины бойцов и команди­ров с днем 1 мая. Могучее «ура» покрывает речь команд­арма. Наступает торжественный момент. Его с волнением ждали молодые красно­армейцы, присягающие в день 1 мая на верность социалистической родине. Четко повторяют бойцы слова присяги. Войска перестраиваются к торжествен­ному маршу. На трибунах-- руководители КП(б)У и правительства Украины тт. Ко­сиор, Петровский, Хатаевич, Любченко, Балицкий и др., лучшие люди столицы, гости из братской Узбекской республи­ки, из Москвы, Ленинграда, Сталино, Харь­кова и других городов. Командует парадом комкор тов. Тимо­шенко. Проходит сводный батальон началь­ствующего состава штаба Киевского воен­ного округа. За ним следуют курсанты ки­евских военных училищ, пехотный полк, идут связисты и пограничники. Проходят парашютисты в комбинезонах и в летных шлемах, встречаемые горячи­ми приветствиями зрителей. Идут осоавиа­РККА. Их сменяют пулеметные тачанки и артиллерия. Затем зрители видят новую часть - мотоциклистов. На каждом мото­цикле установлен легкий пулемет. Прохо­дят бронемашины и танки. В этот момент появляются в воздухе са­молеты. Погода отнюдь не летная: низкие облака, дождь. Но самолеты, ведомые опыт­ными руками, проходят в строго выдержан­ном строе, низко над землей. Небольшой интервал--и улицу Воровско­го заполняют демонстранты--дети и взрос­лые. Людской поток залил широкий про­спект. Все, чем живет страна, все, что за­нимает думы и помыслы трудящихся Укра­ины, отражено в ярких плакатах, лозунгах и портретах, которые несут демонстранты. Сталинская Конституция! Ей посвящено мпожество рисунков и художественных пан­но, отображающих величайшие завоеванич трудящихся Советского Союза, воплощеп­ные в жизнь. Беспредельной ненавистью преисполне­ны трудящиеся Киева, как и всего Совет­ского Союза, к врагам народаяпоно-гер­мано-троцкистским вредителям и шпионам. О родине полной грудью поют во всех колоннах. Демонстранты несут портреты отца и сына Лагоды, братьев Котельнико­вых, подчеркивая этим свою готовность стать в любой момент на защиту родины. Демонстрация закончилась в три часа дня. В ней приняли участие около 350 ты­сяч трудящихся Киева. E. ФОМЕНКО. Т. ЛИЛЬЧЕНКО. (От киевских корреспондентов «Правды»)

ТРУДНО ВЫРАЗИТЬ НАШЕ ВОЛНЕНИЕ

Нам чрезвычайно трудно точно выразить то глубокое волнение, которое вызвала у нас встреча с товарищем Сталиным. Наряду со жгучим желанием ознако­миться с Советским Союзом мы давно меч­тали о том, чтобы лично приветствовать любимого вождя мирового пролетариата. Наша мечта исполнилась 1 мая, и воспо­минание об этом у нас останется на всю жизнь. Мы были глубоко счастливы, когда нас обнял и когда мы сами обнимали бла­городного человека, который посвятил свою жизнь делу угнетенных. С этого момента мы почувствовали, что должны еще самоотверженнее драться с фашизмом, отдать все свои силы и способ­ности делу пролетариата. Обнимая нас, товарищ Сталин обнял тем самым всех трудящихся Испании. И мы постараемся передать этот привет по на­значению со всей той нежностью и проник­новенностью, как это сделал товарищ Сталин.

Да здравствует СССР! Да риата здравствует вождь мирового пролета­товарищ Сталин! Хозе Руис Боран, Хозе Алкала Замора, Рафазль Ланамбра, Ви­сенте Зрнандес, Пласидо Каре­терро, М. Томале. *



Об ятие товарища Сталина--это об ятие отца, который расстается со своим родным сыном. Об ятие, полное глубокого чувства и веры в победу, за которую борется испанский народ, добивающийся оконча­тельного разгрома фашизма. Франциско Кузно.

* **

любовно торый Товарищ Сталин встретил нас, как отец, обнимающий своего ребенка, ко­нуждается в защите.

Колонна физкультурниц на Красной площади.

Фото М. Калашникова.

Пепита Грассиа. химовские отряды-неисчерпаемые резервы поднимать скандала и пойти на мировую. Мери долго не соглашалась, но под нажи­мом контрразведки дала согласие, но при условии, что в 5-дневный срок она полу­чит 5 тыс. золотых рублей. «Л» сначала не соглашался, потом соглашался на мень­шую сумму, но агент заявил, что он не уполномочен вести такие переговоры. В те­бя чение последующих дней «Л» встречался с агентом, доказывая ему, что денег не имеет и достать их не может. На третий день на свидание с «Л» пришел иностра­нец, назвавший себя помощником началь­ника контрразведки. Он дал понять «Л», что готов помочь ему достать в банке день­ги, однако, взамен этой услуги он надеется получить от «Л» некоторую компенсацию. Контррразведка много не просит, она за­интересована, чтобы в стране был мир и порядок, а к ней поступает много доносов. Часто правду от лжи трудно отличить, и поэтому контрразведка просит лишь давать свои заключения и мнение об интересую­щих ее лицах. «Л» ожидал гораздо худшего. Ему это требование показалось невинным. Он даже, начал себяубеждать в том, что он делает очень хорошее дело будет спасать со­ветских людей от возможной клеветы со стороны врагов Советского Союза. Еще один шаг­и «Л» стал бы на гибельный путь предательства родины. Однако врагу не удалось торжество­вать. Внешнее поведение «Л» не прошло Онпезамстно для его товарищей по работе. Дошли слухи об истории со взломанными дверями, заметили, что «Л» избегает дру­зей, пропадает неизвестно где по вечерам, лжет, отвечая на вопросы. Обратило на се­внимание, что «Л» усиленно занимается продажей некоторых вещей, пытается за­нимать деньги. С ним решили поговорить по-товарищески, и «Л» нашел в себе в последний момент мужество обо всем рас­сказать. Мы нарочно подробно остановились на в этом примере, чтобы показать, как отсут­ствие бдительности, казалось бы в таком простом вопросе, как подбор преподавателя иностранного языка, убаюкивание себя тем, что враг не так коварен, как его ри­суют, малодушие и отсутствие сознания своего долга перед родиной привели, до того честного, ничем не запятнанного гражданина, каким раньше был «Л», лапы злейшего врага нашей родины, ко­торый, как правило, всегда начинает с просьбы об оказании мелких услуг, с тем, и В рожным. Во время еды она почувствовала головокружение. «Л» вызвал врача, кото­рый дал ей порошки. После порошков она почувствовала себя немного легче и усну­ла. Ночью она неожиданно проснулась от какой-то тяжести и сильной физической боли. Придя в себя, она увидела у себя на диване «Л», который будто бы пытался ее изнасиловать, при чем попытки свои со­провождал садистскими мучениями и иску­сал ее не меньше чем в 15 местах. После недолгого сопротивления ей удалось вы­рваться и убежать в другую компату. Од­нако и там «Л» ее настиг, и борьба между ними возобновилась. В момент безвыход­ности Мери схватила стоявшую на столе чашку с солью и высыпала ее в глаза «Л». Боясь, что «Л», находясь в состоя­нии безумия, будет ее преследовать, Мери выбежала и заперла парадный и черный ход квартиры. К своему заявлению Мери приложила связку ключей и свидетель­ство доктора «Н», который был вызван на квартиру к «Л» и который подтвердил, что «Л» уговаривал его не увозить Мери домой лучше оставить ее у него на квартире. свидетельстве доктор указал, что на сле­дующий день Мери явилась к нему в силь­ном расстройстве и на теле ее были обна­ружены 15 укусов с кровоподтеками. Слушая агента, «Л» уже находился в состоянии транса, не мог собрать своих мыслей. Одно он начал ясно понимать, что находится на краю пропасти и весь во власти этого незнакомого ему человека. был поглощен мыслью о спасении себя, не понимая, что единственный путь--пойти и все рассказать близким друзьям, другое же решение -- немедленная гибель. План контрразведки был разработан тщательно. Вербовка «Л» была намечена так, чтобы психологически представить ему контрраз­ведку не в роли его душителя, затеявшего все это дело, а в роли спасителя, который в минуту жизни трудную пришел ему на помощь, и поэтому таким хорошим людям из контрразведки можно оказать кое-какие «мелкие» услуги. Агент указал, что контрразведка не за­интересована в его компрометации и скандале, ибо речь идет не о рядовом чело­веке, а об ответственном сотруднике стра­ны, с которой его правительство находится в нормальных дипломатических отноше­ниях. Но так как заявление поступило, контрразведка обязана вести дознание и передать дело прокурору, По этому делу они уже вызывали Мери, допрашивали ее и по своей инициативе предложили ей не

О НЕКОТОРЫХ КОВАРНЫХ ПРИЕМАХ расоты рдзрспоу (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

свободного времени, она разделяла бы взгляды большевиков. Однажды вечером, во время обычного урока, Мери почувство­вала себя плохо. Она попросила вызвать врача - ее дальнего родственника «Н». К приезду врача Мери стало хуже, при­шлось ее положить на диван. Приехавший врач установил сильное переутомление и ослабление сердечной деятельности. Врач дал порошки, сказал, что она скоро успо­коится и уснет, предложил «Л» не беспо­коить Мери, дать ей спокойно полежать и уехал. Проходили часы, Мери не про­сыпалась, и когда подошел третий час но­чи, «1» решил, что если даже она и прос­нется, то в это время уже неудобно выпу­скать ее из квартиры. Утомленный «Л» вскоре и сам заснул. Проснувшись утром, «Л», к своему удивлению, не нашел Мери на ливане, не оказалось также ее и в квартире. Он был еще более удивлен, когда он не нашел ключей ни от парадного, ни от черного хода своей квартиры. Ключи исчезли, и сколько их «Л» ни искал, найти их не мог. Пришлось по телефону вызвать слесаря ломать замок. Вместо того, чтобы пойти к своим товарищам и рассказать о происшедшем, «Л» стал опасаться, как бы кто-либо не подумал, что дело было не так, как он расскажет, что между ним и Мери произошло что-либо, что никто не поверит истории с исчезновением ключей и что в реаультате всего происшедшего о нем начнут говорить, перевернут факты и могут начаться разговоры, от которых, кроме неприятности, ждать нечего. «Смол­чать,--решил «Л»,--ведь кроме меня ни­кто ничего не знает». Дело же заключалось в том, что «1» и не подозревал, что контр­разведка, агентом которой была Мери, все свои планы построила именно на том пси­хологическом моменте, что «» побоится рассказать кому-нибудь о ночевке Мери него на квартире, исчезновении ключей и сломанных дверях. Когда прошло некоторое время, и «Л» начал забывать уже происшедшее, однаж­ды вечером к нему на квартиру явился незнакомый человек и, представившись агентом местной контрразведки, сказал, что имеет поручение от шефа контрразведки встретиться с ним и переговорить о слу­чившемся между ним и Мери. По словам агента, Мери подала в контрразведку за­явление, что ее ученик­сотрудник та­кого-то советского учреждения за границей, с которым она занималась много месяцев, который вел себя добропорядочно, во время последнего урока предложил ей чай с пи-

чтобы впоследствии заставить совершать убийства, поджоги и шпионаж. Известен также ряд других случаев, когда враг, пользуясь распущенностью не­которых советских граждан, попавших в заграничную командировку, подставлял им женщин, затем заставлял давать удовлетво­рение об явившемуся «оскорбленному му­жу» и под видом компенсации за то, что дело замяли, не довели до скандала, скло­нял легковерных и распущенных людей к шпионажу, к измене родине. С одним со­ветским гражданином, ранее будто бы без­упречным, случилось такое бедствие, когда он был в командировке в Японии. Он стал часто посещать рестораны и другие увесе­лительные места, при этом он сблизился там с одной из посетительниц этих мест, с виду «аристократкой», довольно краси­вой женщиной. Во время одной из его встреч с этой женщиной в укромном угол­ке фешенебельного ресторана неожиданно появился японец в военной форме, назвал­ся «мужем» этой женщины и набросился на советского гражданина, требуя удовле­творения за оскорбление чести его семей­ного очага. Дело кончилось бы скандалом, если бы тут же не появился другой чело­век, довольно любезный с виду, тоже яло­нец, но в штатском, который стал уговари­вать военного японца не подымать скан­дала и кончить дело миром. Советский гражданин, чувствовавший себя в отчаян­ном положении, ухватился за «примирите­ля», как за якорь спасения. Дело кончи­лось «миром», но какой ценой? Советский гражданин дал расписку давать «примири­телю» «информацию» о некоторых делах в СССР, интересных для «примирителя», оказавшегося агентом японской разведки. Но, дав расписку, он оказался в лапах у «примирителя». Боясь разоблачения со стороны «примирителя», он все больше и больше запутывался, выполняя все повые и новые шпионские поручения. Он пре­вратился в японского шпиона и врага своей родины. Известен случай, когда некий советский работник «Н», находясь в заграничной ко­мандировке, попал под удар иностранной контрразведки при следующих обстоятель­ствах. Однажды «Н», захватив портфель, пошел в кафе. Так как в портфеле никаких деловых бумаг не было, «Н», выпив не­сколько чашек кофе, оставив на столе портфель, пошел поговорить по телефону. (Окончание см. на 4-й стр.)

1

ей

col-

завладеет всей жертвой до конца и сделает нам попутчиков, всячески стремящихся ранее и прощупать едущих и под всякими предло­гами завлечь их в свои сети. Ряд случаев, взятых из жизни, показы­вает, насколько бдительными должны быть наши инженеры, хозяйственники и другие лица, едущие по делам за границу, для то­го, чтобы не попасть в ловко расставлен­ные сети иностранного шпионажа. Некий советский работник «Л», приехав за границу, решил изучать иностранный язык. Дал об явление в газете, что ищет учителя. Среди многочисленных получен­ных им писем было одно письмо, где тро­гательно рассказывалось о тяжелом мате­риальном положении автора, а именно: не­кая учительница, являясь кормильцем се­и из трех человек, просит не давать мьи из окончательного решения другим учителям, пока в личных переговорах не убедится, что по знанию языка и методу преподава­ния данная учительница заслуживает пред­почтения перед всеми остальными. «Л» был холостяком, среди товарищей слыл за хорошего партийца, общественника, скромного в быту человека, Участок его работы был хотя и технический, но весь­b­ма ответственный, ибо по характеру ра­боты ему были известны многие важные государственные секреты. «Л» ответил со­гласием и просил «нуждающуюся» учи­тельницу притти к нему для нереговоров. В назначенное время явилась молодая, 26 лет, красивая девушка, назвала себя Мери и с первой же беседы обворожила «Л» своей скромной внешностью и растрогала его повестью о своем тяжелом материаль-у ном положении. Начавшиеся уроки проходили на квар­тире «Л» в течение нескольких месяцев нормально. За это время «Л» подружился со своей учительницей, начались совмест­ные прогулки за город, хождения в кино и т. д. Отношения становились все более дружественными. За все время совмест­ных занятий Мери ни разу не задавала каких-либо вопросов, могущих вызвать по­дозрения. В вопросах политики она разби­ралась мало, хотя и говорила, что втайне от матери, фанатически верующей женщи­ны, она читала книги о Советском Союзе и, несомненно, если бы она имела больше O. Gee­из честного человека предателя убийцу. Так, например, было с молодым инжене­ром Строиловым, осужденным по последне­му процессу шпионов-троцкистов. Этого че­лсвека воспитала советская власть, обучи­ла, сделала специалистом. Попав в руки шпионов, он постепенно превратился в пре­та. дателя родины, вредителя и диверсанта. Сначала Строилову во время его пребыва­ния в командировке в Германии немецкие шпионы дали почитать книгу Троцкого, потом стали потчевать другой контррево­люционной литературой, а кончили тем, что стали его шантажировать, угрожая вы­дать советским властям, используя также такой мотив, что самое общение Строплова с типами вроде немецкого шпиона Берга уже его достаточно компрометирует. Строн­лов вместо того, чтобы по-честному ьскрыть эти махинации немецких шпионов и тем спасти себя от их преследования, предпочел замолчать свои проступки и за обещание не выдавать его советской власти выдал немецкой разведке расписку с обе­щанием давать иптересующие ее сведения, и, таким образом, целиком, со всеми потро­хами попал в лапы Гестапо. Когда Строи­лов вернулся на родину, его уже не остав­ляли в покое и заставили заниматься вре­дительством и диверсией. Таким образом es Тестапо перекинул мост между шпионом Строиловым и троцкистскими агентами в Кузбассе. Между тем для всех ясно, что Строилов мог не только избежать своей презренной судьбы предателя-шпиона и ди­версанта, но мог, своевременно вскрыв под­лые интриги агентов Гестапо, принести пользу своей родине и остаться верным ее СЫНОМ. Если на нашей советской территории шпионам приходится действовать с вели­чайшей осмотрительностью во избежание провалов и разоблачения со сторопы на­шей советской и партийной общественно­сти и органов НКВД, то на своей фашист­ской родине, по отношению к приехавшим туда советским гражданам, они ведут себя цинично и напористо. Уже при проезде че­рез территорию Польши или Германии в поездах подсаживают к советским гражда-