(7093)

127

г.,

№

1937

МАЯ

10

ПРАВДА

СЧЕТ СОВЕТСКИМ АРХИТЕКТОРАМ От имени Собрание жильцов новых домов на Усачевке Уголь Нигде в мире нет такого широкого жилищного строитель­ства, как в нашей стране. Вот почему к вопросам архитектуры проявляют у нас живой интерес миллионные массы населения. Вот почему предстоящий в июне в Москве первый всесоюзный с езд советских архитекторов приобретает огромное обществен­ное значение. За последние годы советская архитектура добилась немалых успехов. Но в то же время нельзя пройти мимо грубейших оши­бок, небрежности, халтуры в работе многих и многих наших архи­текторов. Еще господствует кабинетное проектирование, оторван­ное от жизни. Нет заботы о живом человеке, о его растущих куль­турных потребностях. Нет внимания к советскому гражданину, который хочет жить в красивых, удобных домах. На-днях правление московского жилищного кооперативного товарищества «Фрунзенское об единение» (сюда относятся новый городок на Усачевке и новые дома, прилегающие к этому району) собрало совещание актива, посвященное предстоящему с езду архитекторов.

ФТОТ

ОЕН.

6 тысяч пайщиков

уничтожает зелень Я начну со строительства Усачев­ского поселка. Взять хотя бы третий кор­пус. Построили дом, и надо же было дога­даться в центре всех корпусов поставить котельное хозяйство! Тут деревья, цветы, клумбы, и тут же сваливается уголь. Це­лое лето жильцы не могут открыть окон, потому что угольная пыль летит во все стороны. То же на Малых Кочках. Говорить здесь о зелени не приходится, потому что зелень каждое лето уничтожается углем. Дальше тов. Соловьев указывает на не­дочеты в планировке новых домов. Казалось бы, что строительство, сда­ваемое в эксплоатацию уже в 1935 г., должно было быть образцовым. Вышло же наоборот: получился «образец» того, как не нужно строить дома, как не нужно пла­нировать. Есть комнаты в 11,7 кв. метра, при чем построены почему-то узкой полоской: слол поставил, кровать поставил­и про­ходить негде. Из всех домов более или менее творителен в смысле внутренней плани­ровки дом № 2/3 на Погодинке. Здесь, в корпусе имени 1905 года, есть много до­полнительных приспособлений для хозяй­ственных целей: в стенах шкафы, ниши, большие кладовки, холодильники. В дру­гих же домах настолько тесно и неудобно, что буквально негде повернуться. Слово за вами,

бятни. Председатель правления жилищного то­варищества тов. Баранов, открывая совеща­ние, говорит о задачах предстоящего все­союзного сезда советских архитекторов, подробно останавливается на тех недочетах, которые имеются в жилищном строитель­стве на Усачевке. - Мы имеем немаленький жилой фонд. 6 тысяч пайщиков жилищного товарище­ства проживают в отстроенных нами до­мах. По каждому дому мы можем отметить ряд дефектов и в архитектуре, и в плани­ровке. Дом № 29, по улице Усачева. Кухни и даже уборные выходят на фасад, на улицу. Дом в Оболенском переулке, 9, дом по­следней стройки, сданный в эксплоатацию в 1935 году. Первые четыре этажа имеют более или менее приличный вид, а пятый этаж похож на старую казарму. Кроме все­го прочего, налеплено много балконов, ко­торые по виду своему напоминают голу­Все наши дома построены плохо, неряш­ливо. Сегодня нам не мешает вспомнить тех, кто приложил руку ко всем этим безобразиям. Дом в Оболенском переулке, 9, проектировал инженер Гохбаум. Дом № 2 на Хамовническом плапуинженер Сиво­лап. Корпуса 4-й, 1-й и 2-й дома № 9 по Оболенскому пер. проектировала проектная контора Мосгоржилстройсоюза под руковод­ством инженера Валденберга, Усачевский поселок и дома на Малых Кочках--архи­тектурная мастерская Моссовета. О черных лестницах

дам 10.11

Приводим наиболее интересные выступления на совещании. стены, чтобы не было видно в комнате. тареи должны закрываться решетками. нас все квартиры обезображены трубами батареями. Ба­они и Больше солнца! черной лестницы. Это очень неудобне и в пожарном, и в санитарном отноше­ниях. Не плохо было бы также оборудовать до­ма мусоропроводами. Это значительно облег­чило бы труд домохозяек­не надо будет носить ведра с мусором через всю лестни­пу и двор. В Москве уже есть такие мусо­ропроводы. Особый вопрос­об отоплении домов. В поселке, где много корпусов, дело доходиг до того, что свежий снег за ночь становит­ся совсем черным: за ночь из трубы выле­тит столько угля, что все вокруг чернеет. Проектировщикам следует обратить на это внимание и ставить очистители. Любители черного цвета

Младший командир Ф. М. Антонов­отличник боевой подготовки Днепров­ской военной флотилии. Фото Н. Колли.

Скульптурное оформление канала Волга-Москва. На снимке: скульпту­ра «Волейбол», работы П. П. Рошояна. Фото м. Калашникова.

рe3

удовле-Атадемии наук СССР В Москве открылась конференция хими­ческой группы Академии наук СССР, по­священная проблемам высокомолекулярных соединений - лиофильных коллоидов. Это -- один из важнейших теоретических вопросов современной химии. Научные ра­боты в этой области имеют большое прак­тическое значение для производства кау­чука и резины, бумаги, лаков и красок, искусственного волокна, а также для пи­щевой промышленности. Конференция вызвала большой интерес среди работников научно-исследовательски: институтов и промышленных предприятий. Кроме москвичей, в ее работах принимают участие научные работники Ленинграда, Харькова, Воронежа и других городов. С докладами выступают видные советские специалисты в области коллоидной хи­мии - профессора И. И. Жуков, П. А. Ре­биндер, С. М. Липатов, А. В. Думанский, Н. П. Песков, Д. Л. Талмуд и другие. Конференция продлится несколько дней. 

Тверже алмаза Алмазная пыль распенивается на вес зо­лота. Применяется она в промышленности для обработки очень твердых материалов (корунд, изделия из победита и т. д.). Со­ветские заводы пред являют большой спрос на драгоценную алмазную «крупку». В лаборатории твердых соединений Фи­зико-химического института им. Карпо­ва тт. Ормонтом и Шафраном разработан оригинальный промышленный метод полу­чения мелкокристаллического карбида бора, по твердости мало уступающего алмазу. Полученный препарат представляет собой порошок серого цвета. Он был испытан на Электрозаводе имени Куйбышева в Москве, на заводах треста «Русские самоцветы» в Ленинграде и на других предприятиях. Во время этих испытаний карбид бора с ус­пехом заменял дорогую алмазную пыль при сверлении и располировке победитовых фильер («глазки» для протяжки проволо­ки), агата, яшмы и тому подобных твер­дых материалов. Для изготовления мелкокристаллическо­го карбида бора в промышленном масштабе требуется несложное оборудование, которое быстро может быть изготовлено соответ­ствующими заводами. Стоимость карбида бора (получаемого из борной кислоты и угля) в сотни раз ниже цены алмазной «крупки». Дело сейчас за организацией нового производства, которое уже в этом году может сэкономить стране крупну сумму, затрачиваемую на импорт алмаза. Однако Главное управление станочно-ин­струментальной промышленности, давно осведомленное о результатах работы лабо­ратории и высказавшееся за скорейшее пее проведение этого метода в жизнь, в тече­ние нескольких месяцев практически ниче­го не предпринимает для налаживания промышленного производства мелкокристал­лического карбида бора. Лаборатория ведет дальнейшие работы с карбидом бора. Удалось уже получить в ла­бораторных условиях карбид бора в виде кусочков диаметром до десяти и более мил­лиметров. Некоторые из этих кусочков при испытании оставляли царапины на алмазе, то-есть оказались тверже самого твердого из известных до сих пор в природе мине­ралов. Академик А. ФРУМКИН.

На совещании активно выступали жен­щины. Они говорили о том, что архитек­торы при проектировке забыли о прачеч­ных, плохо спроектировали детские сады и ясли. У нас по дому № 7 на Малых Коч­ках,--говорит тов. Тулякова,--10-й кор­пус построен таким образом: первый этаж­жильцы, второй этаж--детские ясли, тре­тий этаж--детский сад. При этом уборные детских учреждений расположены так, что канализационные трубы идут через жилые комнаты первого этажа. Детский сад расположен на третьем эта­же, а ясли---на втором. Не было учтено, что дети могут влезать на окна и упасть. Такой случай уже был в прошлом году. У нас в одной большой квартире про­жживает несколько семейств, а площадь кухни­8 квадратных метров. Строили большие квартиры, напихали туда много людей - получилось и тесно, и шумно, и нездорово. В дальнейшем такие много­семейные квартиры строить нельзя. В та­ких квартирах, кроме всего прочего, при­ходится по нескольку раз в день разбирать конфликты: «она стирала да пол не под­терла», «вешалку повесили, а это моя стенка». Мы понимаем теперь, что значит жить хорошо, мы живем хорошо и надеемся, что еще лучше будем жить. Поэтому необходи­мо все это учесть и сделать так, чтобы в домах, которые мы будем дальше строить, было больше солнца, воздуха и простора. Моль и лифт

Te

товарищ архитектор!

и черном снеге

- Если заглянете в Усачевский посе­лок,-говорит тов. Фарафонов,-и в осо­бенности на Малые Кочки, в дом 7, сразу увидите отсутствие всякого плана в строи­тельстве, отсутствие всякой мысли архи­тектора. Большинство корпусов не имеет солнца. В отношении внутренней плани­ровки еще хуже. Уборные, например, в большинстве случаев построены так, что нет никакой вентиляции. Недостатком является еще то, что при составлении проекта дома не предусматри­вали специально маленькую комнату для домашних работниц. Домашние работницы вынуждены проживать или в коридоре или на кухне. С благоустройством у нас довольно пло­хо. В доме № 18/20 на Погодинке жиль­пы вынуждены и летом держать окна за­крытыми. Озеленение абсолютно не пред­усмотрено, поэтому при малейшем ветер­ке полымается уличная пыль. Нужно также предусмотреть, чтобы жильцы не глотали пыль и гарь, которые выходят из труб. Котельная построена посередине самого дома. Необходимо все недостатки, которые здесь отмечались, учесть и изжить, что­бы в дальнейшем обеспечить более плано­вое строительство и более удобные для наших жильцов квартиры. Мы хотим жить,заканчивает тов. Фарафонов,в светлых, удэбных кварти­рах, в красиво оформленных домах. Наши дома, наши новые квартиры и улицы должны украшать социалистиче­скую Москву. Слово за советским архитектором, кото­рому мы сегодня пред являем счет и от ко­торого мы ждем уважения к нам, совет-жась ским гражданам, уважения к нашему стре­млению жить культурно.

Тов. Матюшев -- рабочий, маляр. По ро­ду своей работы он хорошо знает все дома на Усачевке, все их дефекты. - То время,-говорит тов. Матюшев, когда можно было строить «как-нибудь», прошло. Строили коробки, а не дома. Наше правительство категорически сказало безо­бразничать со строительством на террито­рии Москвы не дадим! Вот вам примеры, как у нас на Усачевке безобразничали инженеры и художники. Если делается выступ на улицу, то этот выступ обязательно бывает и в комнате. Таким образом, мы в некоторых комнатах насчитываем до 12 углов; куда ни повер­нешься--угол. По комнатам проходят ка кие-то балки, и каждая балка множество раз извивается по комнате, как змея. Почему, например, все рамы в наших ло­мах должны быть выкрашены снаружи только в черный цвет? Почему нельзя раз­лелать окна и двери под дуб? Двери у нас красят обязательно в три цвета, а рамы в черный цвет. Додумались до того, что на Усачевке стали красить дома сплошь черной краской. Мы протестовали, а художник Степанов из «Мосгороформления» настаивал на одном: побольше сажи! Находятся люди, которые стремятся вы­красить дома в какой-то черный, мрачный цвет, а нет того, чтобы сделать веселый, радостный дом. У нас еще очень много плит, отапли­вающихся дровами. Куда жильцы дома складывают дрова? Под кровать, в ванну, в уборную. Архитектор забыл запроекти­ровать чулан, сарай. Приходишь работать на квартиру,с дровами не разберешься. Валишь их в кучу, а потом скандал подни мается, что я чьи-то дрова к Дарье Ива­новне переложил. Еще один важный вопрос: надо прятать отопительные и водопроводные трубы в

ПОС тер

- По-моему,- говорит инженер Колос­ков, вся беда в проектировании наших жилых домов в том, что проектировка ве­дется не комплексно, разрозненно. вкус. Архитектор не считает необходимым к проекту дома дать проект благоустройства участка, озеленения, разбивки площадок, проездов и т. д. Когда дом сдается в эксплоатацию, благоустройством начинает заниматься управдом, всякий на свой Наши архитекторы очень любят прида­вать домам форму буквы Г или П. Это их взлюбленный шаблон. Что же получается? Многие жильцы остаются или в полутем­ных квартирах, или в квартирах, лишенных прямого света. Свет туда попадает женный. У нас есть корпус № 2, где лю­ди живут в полутьме. Бичом наших жилищ является звуко­проницаемость. Если в первом этаже я буду сильно кашлять, то в четвертом будут знать, что у меня грипп, не говоря уже о том, что если в семье поругаются в пер­вом этаже, то на четвертом слышны все ругательные слова. Нужно будет особое впимание наших проектировщиков обратить на звукоизоляцию. В большинстве наших домов уборные и ванные расположены посреди корпуса и ли­шены естественного освещения, что в выс­шей степени неудобно как с санитарной, так и с бытовой точки зрения. Нет есте­ственной вентиляции, нет форточек. Когда вы купаетесь в ванне, то вся комната становится мокрой от пара. Совершенно не удовлетворяет площадь так называемых общественных мест. Ван­ная комната-7 квадратных метров, убор­ная-1,50-1,80 кв. метра, Кухня-8 кв. метров, независимо от количества комнат. Необходимо строить две лестницы: парал­ную и черную. Ни в одном доме у нас нет

40 спасенных жизней РОСТОВ-на-ДОНУ, 9 мая. (Корр. «Прав­ды»). В Туапсе живет шкипер катера Ни­колай Коистантинович Спафопуло. Жизнь этого человека яркий пример постоянной к готовности самопожертвованию. Мальчик Андрющенко поскользнулся, упал в море и начал тонуть. Спафопуло бросился в воду и спас его. Группа купающихся заплыла далеко, была захвачена штормом и стала тонуть. На помощь им бросился тов. Спафопуло. В этот день тов. Спафопуло спас 7 жизней. На реке Туапсинке, у железнодорожного моста велись дноуглубительные работы. Разразился сильный ливень. Уровень во­ды в реке быстро повышался. Начало за­ливать стоявший на середине реки экска­ватор с находившимися на нем тремя рабо­чими. Бурный поток мог унести людей в море. Спафопуло закрепил один конец ка­ната на берегу и бросился в воду. С огром­ным риском и нечеловеческими усилиями он добрался до экскаватора и закрепил за него второй конец каната. Рабочие, дер­за канат, переправились на берег. В общей сложности за 10 лет тов. Спа­фопуло спас 40 человек.

K0, НЫ «М

CMC

Тов. Терпанов касается в своей речи главным образом двух вопросов: о моли и лифте. Самый основной недостаток, от которо­го страдают жильцы дома № 9 по Оболен­скому переулку, - это моль. Перегородки сделаны на войлоке, и в войлоке заводит­ся моль. Прямо от моли деваться не­куда. А лифт? Строили пяти-шестиэтажные дома и не позаботились оставить место для лиф­тов. Это никуда не годится. Придешь до­мой усталый, и приходится пешком подни­маться на пятый-шестой этаж. Больным, беременным женщинам, старикам, детям приходится по нескольку раз в день мерить ступени огромной лестницы.

- Ведет, - сказал он горестно. - Прости, бабушка, меня, дурака, за докуку. Лестница скрипела. По ней тяжело по­дымались люди. Без стука вошел человек, стриженный бобриком. За ним шел вихрас­тый озабоченный милиционер,- тот, что удил рыбу на пристани. Человек, стрижен­ный бобриком, кивнул на старика. А ну давай, дед, - сурово сказал милиционер -- Давай выясняй свою лич­ность. Налаживай документы! -Личность моя простая, ответил старик, - только рассказывать долго. Са­дись, слушай. - Ты поскорей, - сказал милицио­нер. - Сидеть мне некогда, - надо тебя в отделение представить. - В отделение, родимый, мы завсегда с тобой успеем, в отделении разговор ко­роткий, не с кем лушу отвести. Мне седь­мой десяток пошел, помру я не нынче завтра на чужом дворе. Значит, должен ты меня вытерпеть. - Ну, давай, -- согласился милицио­нер, - только не путай … Зачем путать! Жизнь моя чистая, ее не запутаешь. Все мы, Федосьевы, были со стародавних времен ямшики да певуны. Дед мой Прохор был великий певец, по всему тракту от Пскова до Новгорода голос свой пропел, проплакал. Голос беречь на­до, он не зря человеку даден, и дед мой берег, берег, да не уберег, - сорвался. Может, знаешь иль нет, - жил у нас в Псковской губернии знаменитый земляк Александр Сергеевич поэт Пушкин. Милиционер ухмыльнулся. -Еще бы не знать-то! -Из-за него дел голос свой и сорвал, Встретились они на ярмарке, в Святогор­ском монастыре. Дел пел, Пушкин слушал, Потом пошли они в питейное заведение и просидели до ночи. Об чем гуторили ни­кому не известно, только дед вернулся ве­селый, как хмельной, хоть вина почти и не пил. Говорил потом бабке, «т слов и от смеха его я захмелел, Настюшка, - та­кой красоты слова, - лучше всякой моей песнч». Была у деда одна песня, очень ее Пушкин уважал. Старик помолчал и вдруг запел звеня­щим томительным голосом: Эх, по белым полям, по широким Наши слезы снежком замело! Девушки подошли к окну и, обнявшись, слушали. Милиционер осторожно сел на скамью. 

- Да, - вздохнул старик, - многие времена прошли, умер дед столетним ста­рикоми песню ту велел петь своим сы­новьям и внукам. Однако не про то я го­ворю. Раз зимой будят деда ночью, сту­чат в оконпе, велят запрягать по спешной казенной надобности. Вышел дед с крыль­ца, видит - полно жандармов, - ходят, звенят тесаками. Ну, думает, опять везти каторжан. Однако нет никаких арестан­тов, а на санях черный гроб лежит, ве­ревками увязан. Кого ж это, думает, и в могилу, страдальца, в оковах везут, кого ж это царь и после смерти боится! Подошел к гробу, смахнул рукавицей снег с черной крышки и спрашивает жандарма: «Кого повезем?», «Пушкина, говорит жан­дарм. Убили его в Петербурге». Дед отступил на шаг, скинул шапку и покло­нился гробу в пояс, «Ты что ж, знаком ему, чтоли?» спрашивает жандарм. «Пес­ни я ему пел». «Ну, так теперь петь не будешь?» Чочь была тяжкая, крепкая, ды­хание в груди замерзало. Подвязал дед бу­бенцы, чтобы не гремели, сел на облу­чок, поехал. Тихо кругом, только полозья свистят, да слышно, как тесаки стучат и стучат о гроб глухим стуком. Накипело у деда на сердце, от слез заболели глаза, со­брал он весь свой голос и запел: Эх, по белым полям, по широким… Жандарм его бьет ножнами в спину, а дед не слышит, поет. Вернулся домой, лег, молчит, голос на морозе застудил. С той поры до самой смерти говорил сипло, од­ним шопотом. мотал, сокрушаясь, милиционер. Все, родимый, надо от сердца де­лать, - сказал старик. -- А ты ко мне пристаешь, - кто я да что, Песни я пою, Такое мое занятие. Хожу промеж людей и пою, Где какую новую песню услышу запоминаю, к примеру, слово ты сказал­это одно, - а слово это самое ты про­пел,-выходит, сердешный мой, другое,- оно долго в сердце дрожит. Песенную силу беречь надо. Какой народ петь не любит плевый тот народ, нету у него правильно­го жизненного понятия. А об документе ты не тревожься, документ я тебе покажу. - От сердца, значит, пел, - пробор­Старик вытащил трясущимися руками из-за пазухи серую ладонку и достал от­туда бумажку: - На, читай! - Зачем мне читать! - обиделся ми­лиционер.-Мне ее читать нет теперь на-

Безусловно чуждый старик,сказал он с торжеством. -Надо соображать, кого в домпускаете. Может, он беглец из концлагеря или под­польный монах. Сейчас мы выясним его личность. Как тебя звать? Откуда родом? Старик усмехнулся. Девочка уронила куклу, и губы у нее задрожали. - Родом я отовсюду,ответил спокой­но старик.-Нигде нету для меня чужби­ны. А зовут меня Александр. - Чем занимаешься? -Сеятель я и собиратель,-так же спо­койно ответил старик. -- В юности хлеб сеял и хлеб собирал, нынче сею доброе слово и собираю иные чудесные слова. Только неграмотен я, -- вот и приходится все на слух принимать, на память свою по­лагаться. Человек, стриженный бобриком, озада­ченно помолчал. - Документы есть? Есть-то есть, только не для тебя сни писаны, милый человек. Документы у меня дорогие. - Ну, - сказал человек, стриженный бобриком, - мы найдем того, для кого они писаны. И он ушел, хлопнув дверью. Сырой человек, неспелый. сказал, помолчав, старик.- От таких бывает в жизни одна суета.

Константин Паустовский

добности. Я тебя и так вижу. Сиди, де­душка, отдыхай. А вы, гражданин, - ми­лиционер обернулся к человеку, стрижен­ному бобриком, … лучше шли бы ночевать в дом колхозника, там вам способнее. Идем­те, я вас доведу. Они вышли, Я взял бумажку у стари­ка и прочел: «Дано это удостоверение Александру Федосьеву в том, что он яв­ляется собирателем народных песен и ска­зок и получает за это пенсию от прави­тельства Карельской республики. Всем местным властям предлагается оказывать ему всяческую помощь». Эх, горе, -- сказал старик. - Нету хуже, когда у человека душа сухая. Вянет росы. от таких жизнь, как трава от осенней Мы пили чай. Девушки, обнявшись, ушли к озеру, и в легком ночном сумраке белели их простые ситцевые платья. Туск­лая луна опускалась в воду, и в саду сре­ди берез печально крикнула ночная птица. Светлоглазая девочка выпла на улицу и снова тихо сидела у калитки и баюкала тряпичную куклу. Я видел ее из окна. h ней подошел вихрастый милиционер и су­нул ей в руку сверток с сахаром и ба­ранки. Давай отнеси дедушке. сказал он и густо покраснел. - Скажи, гостинеп. Мне самому некогда, надо на пост стано­виться. Он быстро ушел. Девочка принесла свер­ток с колотым сахаром и баранки. Старик засмеялся. -Жил бы я,сказал он, вытирая сле­зящиеся глаза, - еще долгое время, жал­ко помирать, уходить от ласковости люд­ской, и-и-и, как жалко! Как гляну на леса, на светлую воду, на ребят да на травы -- прямо силы нет помирать. - А ты живи, желанный, - сказала старуха. - У тебя легкая жизнь, про­стая, таким только и жить.

ГОСТИНЕЦ (РАССКАЗ) Небо выцветало от скуки, от одного при­сутствия этого человека. Мы шли по дощатым тротуарам, черему­ха пвела в холодных ночных садах, за от­крытыми окнами горели неяркие лампы. У калитки бревенчатого дома сидела на и скамейке тихая светлоглазая девочка баюкала тряпичную куклу. Я спросил ее. можно ли переночевать в их доме. Она мод­ча кивнула и провела меня по скрипучей крутой лестнице в чистую горнипу. Чело­век, стриженный бобриком, упрямо шел следом. В горнице вязала за столом старуха в железных очках и сидел, прислонившисьв стене, худой пыльный старик с закрыты­ми глазами. Бабуша, -- сказала девочка и пока­зала на меня куклой, вот заезжий про­сится ночевать. Старуха встала и поклонилась мне в пояс. - Ночуй, желанный,сказала она на­распев--Ночуй, будь гостем дорогим. Толь­ко тесно у нас, не взыщи, придется на полу постелить. -На низком уровне, значит, жизнь у вас организована, гражданка,придирчиво сказал человек, стриженный бобриком. Тогда старик открыл глаза,- они были у него почти белые, как у слепого, и медленно ответил: - Такого, как ты, ни сон, ни ум не обо­гатят. Терпи -- притерпишься. сидел. … Имей в виду, гражданин, сказал человек, стриженный бобриком, - с кем разговариваешь! Должно, в милиции не Старик молчал. - 0х, батюшка,жалобно пропела ста­руха,-не обижайся на странника. Бездом­ный он, бродячий старик, чего с него спра­шивать. Человек, стриженный бобриком, оживил­ся. Глаза его сделались сверлящими и свинцовыми. Он тяжело хлопнул портфелем по столу. Северным летом я приехал в городок Вознесенье, на Онежском озере. Пароход пришел в полночь. Серебряная луна низко висела над озером. Она была ненужной здесь, на севере, потому что уже лавно стояли белые ночи, полные бесцветного блеска, похожего на блеск слюды. Длинные дни почти ничем не отличались от недол­гих ночей,-и день и ночь весь этот лес­ной низкорослый край терялся в сумерках. Северное лето всегда вызывает тревогу. Оно очень непрочно. Его небогатое тепло может внезапно иссякнуть. Поэтому на се­вере начинаешь ценить каждую едва ощу­тимую струю теплого воздуха, ценить скромное солнце, что превращает озера в зеркала, сияющие тихой волой. Солнце на севере не светит, а просвечивает как булто через толстое стекло. Кажется, что зима не ушла, а только спряталась в леса, на дно озер и все еще дышит оттуда запахом снега. В садах отцветали березы. Белобрысые босые мальчишки сидели на дощатой при­стани и удили корюшку. Все вокруг каза­лось белым, кроме черных больших поплав­ков. Мальчишки не спускали с них при­щуренных глаз и шопотом просили друг у друга дать покурить. Вместе с мальчишками удил рыбу вихра­стый веснущатый милиционер. - А ну, давай не курить на пристани! Давай не безобразничать! --- покрикивал он изредка, и тотчас же несколько махороч­ных огоньков падали в белую воду, шипели и гасли. увязался толстый равнодушный человек, стриженный бобриком. Он ехал на реку Ковжу по лесным ле­лам. Он таскал с собой поседевший порт­фель со сводками и счетами. Говорил он косноязычно, как бесталанный хозяйствен­ник: «лимитировать расходы на дорогу», «сделать засемку», «организовать закус­ку», «перекрыть нормы по линии лесо­пошел в город искать ночлег, За мной

Старуха поставила самовар. Она певуче сокрушалась, что нету у нее в доме ни кусочка сахару,- забыла купить. Само­вар ей жалобно подпевал. Девочка посте­лила на стол чистую суровую скатерть. От скатерти пахло ржаным хлебом. Она была туманной, очень большой, и странным казалось ее одиночество на гро­мадном зеленеющем небе. Ночное чаепитие меня не удивило, - давно я заметил, что северным летом люди долго не спят. И сейчас за окном у калит­ки соседнего дома стояли две девушки и, обнявшись, смотрели на тусклое озеро. Как всегда белой ночью, лица девушек каза­и лись бледными от волнения, печальными красивыми. Ленинградские это комсомолки, - сказала старуха. -- Дочери капитанов, на лето всегда приезжают.

Днем я уехал из Вознесенья в Вытегру. Маленький пароход «Свирь» шел по кана­лу, задевая бортами за плакун-траву, разросшуюся по берегам. Городок уходил в солнечный тусклый туман, в тишину и даль летнего дня, и низкорослые леса уже охватывали нас тем­ным кругом. Северное лето стояло во­круг -- неяркое, застенчивое, как светло­глазые здешние дети.

Старик сидел с закрытыми глазами и молчал, как будто прислушивался, Потом он открыл глаза и вздохнул.