Ф. ЭРМЛЕР

Аренр КРОн

НОВЫЙ ЗРИТЕЛЬ и надуманности в год от году. Чего искусства попутчику Хаба­ровск-Владивосток густа ривая свой путевой дневник, я обна­ружил в нем запись этой беседы, Мой собеседник заюженер-майор. ственной войны, ответил: Я хочу таких произведений ис­кусства, которые помогли бы мне, как с самолета, обозреть пройденный мною за войну путь, помогли бы ра­зобраться в себе самом и окружаю­щих меня людях и которые откроют моему воображению перспективу бу­дущего, Теперь я хочу мечтать не о том, что будет через месяц, через год или два, а через много лет. Во время войны это не всегда возможно и даже не всегда нужно, Сейчас это мне необходимо. - Я хочу, чтоб мне рассказали средствами искусства о враге, с ко­торым я воевал, Когда я был на фронте, меня не интересовала его психология, он был для меня нена­вистен и безлик, Вернее -- все нем­цы сливались в могм представлении в единую зловещую харю. Теперь моя ненависть к фашизму требует, чтоб я более глубоко понимал это явление. Я жду от искусства, чтоб око помогло нам использовать огромный опыт войны на благо нашей родины. Важно, чтоб искусство не только утверждало и прославляло принци пы, на которых построено наше об­щество но и активно способствовало дальнейшему совершенствованию это­го общества, Мы сейчас достаточно сильны и граждански зрелы, чтоб

чем надо помнить Есть в арсенале исхуества такое оульное оружие, как плакат, Маяков­ский, всегда искавший прямого пути к сердцу и сознанию читателя и зри­теля, недаром так увлекался в годы гражданской войны работой над пла­катом. Он понимал, что в трудные для молодой Советской республики дии плакат и стохи к нему, может быть, - самая нужная форма искус­ства. Плакат--оружие «кинжального дей… ствия». Можно предявлять к нему любые требования, но есть одно, ко­торому он должен удовлетворять прежде всего, Он должен быть бро­ским, привлекать к себе внимание зрителя смыслом изображенного, фактом, которому он посвящен. Он должен броситься зрителю в глаза и подчинить его себе. Плакат всегда на «ты» со своим зрителем и всегда на­разговаривает с ним в интонацин стойчивой и повелительной. Проходя как-то года три назад по одной из центральных московских улиц, я был внезапно отвлечен от собственных мыслей плакатом, на котором было изображено бесконеч­о измученное лицо женщины, Я уже не помню ни деталей рисунка, ни подписи к нему, Но лицо это до сих пор стонт передо мной, На нем как бы отразились все муки, вся тя­жесть, все ужасы жизни на оккупи­рованной немпами земле. Плакат тре­бовал, чтобы мы освободили и эту женщину и миллионы граждан, то­мившихся в немецкой неволе, Я по­шел по улице дальше и увидел, что на всех стенах были расклеены пла­каты, которые взывали, приказывали, настаивали, требовали освободить своих, отомстить врагу, разбить вра­га. Они не давали мне вернуться к собственным мыслям, они бросались в глаза, заставляли внимательно их рассматривать, они снова и снова воз­вращали сознание к событиям войны. Советские художники и поэты, ис­пользуя благородные традиции, соз­данные в процессе развития нашего искусства, в годы войны вновь обра­тились к плакату, оружию «кин­жального действия». Честь им и сла­ва за это! ник, у меня нормальное зрение, я уверен в том, что серебро эти ру башек - коричневого цвета. В Ру мынии хулиганы демонстрировали по улицам с плакатами, на которых бы­ло написано: «Да здравствует атом­ная бомба». Это - тоже фашизм, ко­торый надеется, что ему удастся при­карманить секреты атомной энергии и заставить ее работать не на пользу человечеству, а во вред ему. Откройте любой номер газеты. Вот «Известия» за 28 декабря минувше­го, тысяча девятьсот сорок пятого года. В этом номере было опублико­вано сообщение о московском сове­щании министров иностранных дел, результаты которого свидетельствуют о том, что сотрудничество между ве­ликими союзными государствами крепнет и развивается. Но просмотрите иностранную нику в том же номере. Вот сообще­ние афинского корреспондента «Са­тердей ивнинг пост» Хаузера, кото­рый «отмечает, что система контроля правых элементов над Грецией напо­минает гитлеровскую Германию». Вот телеграмма ТАСС о терроре гречес­ких фашистов-монархистов в Эгей­ской Македонии. Вот сообщение из Рио-де-Жанейро о том что какая-то профашистская бразильская газетка напечатала статью, в которой требует оправдания преступинков, судимых в Нюриберге, Вот цитаты из «Нью­Йорк пост», в которой помещена статья римского корреспондента га­зеты о деятельности Гульельмо Джаннини, основателя партии «Обык­новенных людей» и издателя газеты. Этот господин в беседе с американ­ским журналистом открыто признал, что он сделал во время войны макси­мум возможного для победы держав оси. Газету его финансируют те са­мые дельцы, которые в свое время финансировали поход Муссолини на Рим. Комментируя влияние Джанни­ни, газета пишет: «Сегодня призрак Муссолини бродит по Италии…». И здесь же, в том же номере «Изве­стий», есть сообщение о рождествен­ском послании папы римского, ко­торый весьма скептически говорит о хро-

Год тысяча девятьсот сорок пя­тый, несомненно, останется в памяти человечества, как одна из величай­ших дат мировой истории, Семнадца­тый и сорок пятый - вот две гигант­сине вехи первой половины нашего столетия, еевершины. Как в семнадцатом году установле­ниe власти трудящихся на шестой части земного шара послужило толь­ко началом коллективного подвига назродов, претворивших в жизнь иден пятом году величайшая победа Крас­ной Армии и союзных войск, привед-- шая к капитуляции фашистских го­сударств, есть лишь начало борьбы за прочный мир во всем мире, за тор­жество демократии, за поуное унич­тожение микробов фашизма и реак­ции, которые еще отравляют воздух нашей планеты. И в этой борьбе, которая развер­нется в 1946 г. и будет протекать прежде всего на фронте идеологии, деятелям советской культуры и ис­кусства предстонт занять место на самом переднем крае. Мне кажется, что ошибается тот, кто не видит уже сейчас масштаба сдсигов, которые неизбежно должны произойти в искусстве послевоенной эпохи, кто думает сегодня жить и работать в искусстве так, как вчера. Что же изменилось? Изменилась прежде всего аудитория. Многие из принадлежащих к наше­му поколенио помнят тот бурный процесс обновления в искусстве, ко­торый был вызван приходом в теат­ральные концертные и выставочные залы нового зрителя, Революция рас­пахнула перед ним все двери, Он во­шел не только в зрительный зал, но и на подмостки сцены, стал хозяи­ном студий и мастерских, Октябрь в искусстве ознаменовался полосой творческих новаторских открытий, созданнем новых театров, журналов и творческих об единений, обогаще­нием идейно-философского содержа­ния искуества. Нынешняя послевоенная аудитория - это те же люди Октября и их прямые потомки. Но Отечественная война -- существенный этап на пути гражданского и культурного разви­тия наших людей, Новые черты, на­капливавшиеся в ходе социалисти­ческого переустройства страны, со­зрели и проявились за эти последние годы с особой силой. Советский человек вышел из вой­ны с обогащенным сознанием, с обо­стрившейся способностью к гоудар­ственному мышлению, с расширив­шимся кругозором. Он увидел во­очию многое из того, о чем раньше знал только по книгам. Он встретиле ся с врагом лицом к лицу. В борьбе снимон измерилсвои силы Он глуб­же познал неразрывную связь между своей личной судьбой и социалисти­ческим строем, между своими личными чаяниями и велики­ми идеями большевистской партии. Он прошел через многие страны и видел жизнь других народов. Он о представ­решил За время войны мне приходилось сотня­людей, мно­го и с любовью говорят о литературе про-

русской песни под руководством филармонии.

Концерт Государственного хора 

А. Свешникова в зале Венской

серлиу серлием­ролино A. СВЕШНИКОВ близки друг другу. То же пережива­ли и певцы, которых буквально при­нуждали повторять некоторые песни. Наши сердца тянулись друг к другу, и ориентация на Восток получила новый, глубоко прочувствованный смысл», - писала пражская газета «Млада фронта». В дружеской гостеприимной Чехо­и И и ловакий мы наблюдали не только живой интерес к нашей культуре, но настойчивое стремление ее познать. в этом наши друзья немало преус­пели, Они знают нашу музыку, лите­уру, кинематографию, В частно­сти, в Чехословакии высоко ценят традиции русского хора. Большой похвалой прозвучали для нас строки братиславской газеты «Народна оброда», расценившей наши выступления, как «проникновение не­редовой русской вокальной культу­ры, которое должно создать идейный художественный перелом в работе Очень радостно, что наша дружба с чехословацким зрителем не прекра­щается, На-днях в Москве я получил письмо от группы молодежи, изучаю­щей русский язык. Они просят при­слать тексты русских песен В этом старательно по-русски написанном письме мне запомнилась одна фраза: «Песней к сердцу, сердцем-к роди­не», пишут наши новые друзья, и верю, что они такискренно полюбив­шие музыку моего народа, станут серьезными и настойчивыми пропа­гандистами ее. Дальше на нашем пути была Вен­грия, В ее столице Будапеште мы дали несколько концертов. Если в Чехословакии многое знали о наг, то Венгрия, в течение десятков лет не слышавшая советских исполнителей и я их репертуара, была для нас совсем новой аудиторней. Слушатели теп­ло принимали исполняемые хором на­родные песни. Одно из трех отделений наших кон­цертов мы посвящали русской и за­падноевропейской классчке. Это рас­ширение репертуара очень импониро­вало зарубежному слушателю, под­черкивая многогранность культуры советских исполнителей. Желая расширить круг наших слу­шателен мы дали в рабочем районе Буданешта концерт, который посети­ло 4.000 человек. Свое турнэ наш хор закончил в Ве­не городе великих музыкальчых традиций, Семилетний гнет немецко­го фашизма не смог вытравить у венцев любви к искусству. Нам рас­сказывали, что они с большим не­терпением ждали знакомства с рус­ской музыкальной культурой. При ни, кнушевицкого и ветского искусства. Талант, мастерст… во, высокий профессионализм наших исполнителей завоевали признание требовательной венской публики. В беседе с нами выдающийся австрий­ский дирижер Крипс горячо хвалил наших музыкантов. В Вене нам предоставили зал Вен­ской филармонии, что было большой честью, так как в него допускались только признанные исполнители коллективы. Наш первый концерт мы дали в фонд восстановления разрушенного фашистами здания Венского оперно­го театра. Наши выступления в Вене проходи­ли с большим успехом. В антрактах и после концертов нас посещала масса слушателей, Многие просили участников концертов распи­саться на программках или в специ­альных книжках, где любители музы­ки коллекционировали автографы му­зыкантов всего мира Среди посетителей были почтенные, пожилые люди, поклонники хоро­вой песни, Они вспоминали дореволю­ционные гастроли русских хоров и очень радовались, что после долгого перерыва они снова услышали рус­ский хор, Мы беспокоились, что незнание языка помешает полноценному вос­приятию песен. Однако «все, что мы не понимали, нам отчетливо говорила музыка…», писали рецензенты, гово­рили слушатели­Эти слова приобрели особое значе­ние во время одного незабываемого концерта, Мы выступали в рабочем районе австрийской столицы, Большой зал кинотеатра, мало приспособлен­ный для концертов, был доотказа заполнен публикой. Рабочие пришли целыми семьями, многие привели ре­бятишек, Все они благоговейно слу­шали музыку. Концерт кончился. Шум аплодис­ментов перекрыл громкий мужекей голос. Он настойчиво что-то говорил. Кто-то в зале перевел. - Почему ваш хор, имевший воз­можность выступать и выступавший в лучших залах Вены перед избранной публикой, приехал сюда, в окраинный киногеатр? Мы обяснили, что советским арти­стам дорога рабочая аудитория и что мы считаем своим долгом познакомить австрийский народ с искусством весь нашей родины. не и расширение деятельности мастеров советского искусства, завоевываю­щих любовь и искренние симпатии Реакция зрительного зала на эти слова была ошеломляющей. Начались овации, послышались возгласы при­ветствий советскому народу. Все вышли на улицу. Было темно. Шел снег Сняв шапки, возбужденные люди провожали нас, горячо и ис­кренно  выражали свои симпатии стра­Советов, ее армии и народу. В течение нашей двухмесячной по­ездки мы пели перед десятками тысяч новых слушателей и нигде не встре­тили равнодушного отношения к на­шему искусству, потому что все свя­занное с Советским Союзом остро ин­тересует народы Европы. Этот инте­рес надо не только удовлетворять, но закреплять, Друзья советского ас­кусства хотят иметь наши книги, но­ты, пластинки. Они хотят слышать по радко нашк невнов и музыкантов, они хотят при­зыкальной культуры. Поездка в Центральную Европу явилась для нас большим событием, показавшим, какое значение имеет многомиллионной аудитории зарубеж­ных слушателей.  ник не акцентирует самого материа­ла краски, ее пастозности, масляни­стости, редко пользуется рельефом мазка при лепке формы; нет никогда него и нажима на контуры цвето­вого пятна, он никогда не пользовал­ся дробным импрессионистическим мазком. женная воздухом и светом. - Цвет надо снова собирать, -го­ворит художник. Этот «собранный», звучный цвет он нашел в пленэре и создал свой оригинальный живопис­ный язык. Он пишет большимя, легко наложенными пятнами цве­та, с такой безошибочной метко­стью определяя нужную светосилу, место и границы каждого из них, что форма каким-точудом возникает под его кистью во всей своей характерно­сти, то плотная и тяжелая, то про­низанная движением, всегда окру­Как умеет он найти цвет сквозного узора деревьев зимой или окутанной туманом хвои, бирюзу самаркандской майолики, светлый тон масси­вов русских соборов! Одного изве­стного европейского колориста про­шлого века спросили: что прибавляет он к своим краскам? «Ум», ответил тот. Вот такая же «умная» палитра и у С. Герасимова. В творчестве Герасимова нет пря­мой преемственности ни от К. Коро­вина -- его учителя, ни от Серова, ни от Левитана. Но его глубокая ор­ганическая близость к народной жизни, знание народных характеров, его любовь ксвоей земле позволя­ют рассматривать Герасимова как но­ватора и в то же время продолжате­ля традиций русской реалистической школы живописи. Герасимову исполнилось 60 лет, но вдохновенная искренность, с какой раскрывает он нашу действитель­ность, постоянное движение впе… этсутствие какой-либо «мане­ры», как результата остановки, пов­торения самого себя, все это делает его искусство молодым и современ­ным. Много сил отдал С Герасимов пе­дагогической деятельности, он любит работать с молодыми художниками И молодежь видит в нем учителя н товарища современника, Выставка произведений С. Гераси­мова большое и радостное событие  в нашей художественной жизни.

 Недавно нашему коллективу при­шлось встретиться с новой многоты­сячной аудиторней. Мы впервые по­кинули пределы родины и выехали в Чехословакию, Венгрию, Австрию и Германию Нам предстояло выступить перед армейской аудиторией и в от-



смело говорить о пережитых труд­крытых концертах для населения.  Концерты для наших славных вои­нов-победителей проходили в атмос­фере большой приподнятости и взвол­нованности, За рубежом советские люди особен­но горячо относятся ко всему напо­минающему о родной земле, доме, се­мье, Чаето мы бывали свидетелями самой неожиданной реакции - заслу­полководцы, зака­ленные в боях офицеры, бывалые сол­даты приход даты приходили к нам за кулисы и … Чего только не пришлось пере­жить за эти голы не плад нравов,услышали нашу русскую песню … слезы… но совлалать ними… теплый прием, при­знатольность и благодарность совет­ских воинов были высокой наградой для нашего коллектива Но в этой поездке нас волновал и другой вопрос: мы должны были встретиться с аудиторией чехов, сло­ваков, венгерцев и австрийцев. Как воспримет народную русскую десню эта новая публика, далекая от нашей Первые открытые концерты состоя­ностях, наших ошибках и недостат­ках. В связи с этим я верю в разья­стях тие советской сатиры во всех обла­искусства, Пючему мы слишком часто боимся кого-нибудь обидеть? Мы редко смеемся над тем, что пре­зираем, еще реже -- над тем, что любим, Искренний смех очищает ду­шу. жду произведений, которые помогут воевавшему покол околению зале­чить раны, нанесенные войной. Речь идет не о физических ранах, Мне ка-

Однако мне кажется, что еще и сегодня наше искусство относится к фашизму, условно говоря, с позиций возможности установления длитель­ного мира. Еще стелется по полям Европы дым недавних боев, еще пахнет плаката. Плакат ведь не раскрывает закономерностей явления, не обясня­ет принии его возникновения, плакат не интересуется историческим про­цессом в целом, -- его волнуют толь­хо отдельные факты. А между тем фашизм вовсе не ха­рактеризуется отдельными фактами, И он не закреплен за одной страной. Как все, что относится к царству пресмыкающихся, он польуч, он пе­ребирается через границы, он подни­мает голову то в одной, то в другой стране мира, Фашизм - это не толь­ко истерика Гитлера, расовый бред нацистов, ложь Геббельса, В разных странах он будет еще пытаться при­нимать разные формы, прибегать разной тактике. Но всегда-это реакция, всегда - стремление поработить другие наро­ды в интересах ничтожных империа­листических групп, всегда--это стрем­ление развязать новую маровую вой­ну. Фашизм будет еще стремиться прибегать ко все более изощренным средствам, становиться все более яростным и злобным, чем меньше у него будет шансов существовать, чем к больше будут успехи свободолюби­вых народов, чем больше будет про­цветать демократия. Это мы должны ПОМНИТЬ. Фашизм часто можно узнать к по его аппетитам, У него волчий аппе­тит, он жадно озирается на богатет­ва других народов, на их земли и сырьевые ресурсы, на принадлежа­щие им источники нефти и богатые рудой недра… Неожиданно на распродаже иму, щества Лондоне кто-то покупает бюст Гит­лера и демонстративно платит за не­го высокую цену. Кому понадоби­лось гипсовое изображение этого лю­доеда? Очень немного времени сну­стя после аукциона, на котором был куплен этот бюст, Мосли выступает на собрании своих сторонников, Все это факты одного порядка, одного смысла. И недаром весь английский народ возмущенно протестует и тре­бы с темными силами реакции. Ведь Мосли выступал в Лондоне, в горо­де, над которым еще так недавно летали фашистские самолеты и бро­сали бомбы, убивавшие английских детей и женщин, В городе, который еще не залечил ран, нанесенных фа­шизмом. В Калифорнии гарью, еще лежат в развалинах го­рода и села, Но уже есть люди, ме­чтающие возродить не города, но фашизм. Я благодарен Константину Симо­нову за его пьесу «Под каштанами Праги». В ней ясно звучит призыв к орьбе с остатками и возможными борьбе рецидивами фашизма. Я думаю, что в этой борьбе ис­кусству принадлежит большое и по­четное место, Я уверен, что ни одна брошюра, статья или книга публици­стического характера не может иметь такого непосредственного влияния на зрителя и читателя, как роман, фильм или спектакль, призывающие народы бдительности, разоблачающие фа­шизм, в каких бы формах он ни вы­ступал, какую бы тактику ни приме­нял. Война окончена, но победа должна быть закреплена. Человечество за­платило дорогой ценой за мир, и за него надо продолжать бороться, Это - не только дело дипломатов и поли­тических деятелей, это -долг, прямая обязанность художников. Но в этой борьбе нам нужен се­к годня не только и даже не столько плакат, сколько произведения боль­шого масштаба - роман, спектакль, кинофильм. ство. Будем же сейчас особенно требова­Между тем для некоторых наших художников плакат и шире -- пла­катный свособ изображения фашизма являются все еще единственной фор­мой их участия в борьбе с фашизмом. Но плакат не дает ни глубины, ни исторической перспективы, ни серь­езного знания о самом страшном вра­ге человечества. А мы, советские художники, обя­заны быть в первых рядах людей, которые идут в поход, чтобы окон­чательно разгромить фашизм. Будут казнены преступники, кото­рых судят в Нюриберге, Но это еще не будет значить, что фашизм добит. Будут казнены преступники в Япо­нии. И это еще не будет значить, что фашизм искоренен. Война по ойна с фашизмом продолжается, средства. Искусство в этой войне должно находиться в авангарде! Нет в мире искусства, которое мог­ло бы так подробно, широко и точно рассказать о том, что такое фашизм, как может это сделать наше искус-

взволнованно говорили: жется односторонним утверждение, что эта война только облагородила душу бойца и не принесла наряду с этим некоторого ожесточения душевных травм и т. д. Я жду произ­ведений, которые воздадут хвалу пав­шим героИсключительно близких, призовут людей высоко це нить человеческую жизнь, свободу и ку и любовь, помогут вчерашнему окопни­войти в колею мирной, созида­тельной жизни. Я жду произведений «хороших разных». Их должно быть много, чтоб было из чего выбрать. Всем не может нравиться одно и то же. Чем

больше растут наши люди, тем раз­Родины и ее культуры? лись в Праге. Мы выступали в ста­что ринном зале Ставовского театра При­при­ем, оказанный слушателями, успокоил  кость, ившихся, заставят встрепенуться успоко­перетряхнут некоторые, нас. Кахдый концерт превращался в праздник единения и дружбы славян-

слишком обогатят ских народов. устоявшиеся, репутации и - В мае мы приветствовали Крас­наше искусство новыми та­ную Армню, - говорил в своей реча министр просвещения профессор Зд. запись. Она не Неедлы, - а сейчас в вашем лице мы дословна, это экстракт четырехчасо­приветствуем культурную армию Со­вой беседы. Но она добросовестно передает смысл сказанного, Я думаю, ветского Союза… «Волушиваясь в исполняемые что майор во многом прав.  песни, мы убеждались в том, как мы

ны сурово, критически. Это происхо­дит тогда, когда их огромный жиз­ненный опыт борцов и созидателей помогает им уловить черты фальши Д. ШОСТАКОВИЧ3 Минувший год принес нам великое торжество победы над фашизмом. Но разве фашизм это только ог­ромная банда гитлеровцев, частью истребленная, частью сидящая на скамьях подсудимых? Нет, фашизм подобен гнойнику, в котором сконцентрировались вся не­чисть, все отвратительные и темные силы. Ныне этот тнойник рассечен ме­чом, удар которого был направлен всем свободолюбивым человечеством. Четыре года наш народ отдал неустанной борьбе с фашистским чу­довишем, поражее которого меновало поистине начало новой эры в истории-

PV татков темных сил, которые хотят помешать нашей радостной, созида­тельной работе. А ссли это так, то нельзя скла дывать оружие, нельзя прекращать борьбу. Во все времена, во все эпохи в ис­кусстве раскрывались прогрессивные идеи, намечались пути к их вопло­щению и торжеству. Пассионы Баха, «Волшебная флей­та» и симфонии Моцарта, «Фиделно» и симфонии Бетховена, «Иван Суса­онне нин» Глинки, «Князь Игорь» и сим­фонии Бородина, «Кащей Бессмерт­рения Чайковского, Скра манинова - все это не только вдох­новенные гимны человечеству, но и пламенные призывы к борьбе за идеа­лы разума и света, добра и справед­ливости, идеалы, воплощенные в го­меровских героях и эсхиловском «Прометее», в терцинах Данте, в шек­спировских трагедиях и пушкинских строфах. Это-грозное оружие, разя­щее врагов человечества уже не од­но столетие. В новом году должен быть нанесен смертельный удар фашизму и реак­ции И каждый настоящий художник, каждый мастер, в какой бы отрасли искусства он ни работал, должен помнить об этом и выполнить свой долг перед родным народом, перед своей страной, перед всем человече­ством, Будем искать «новые берега», о которых мечтал Мусоргский, новые средства выразительности, которые жизни воплотить в искусстве немерк нущий свет Солнца, побеждающего тьму. Победа над фашизмом -- начало новой эры Встретим ее высоким твор­ческим порывом и неустанным тру­дом. Пусть в новом году не пропадет для нас ни один день, пусть прине­сет этот год смерть остаткам фа­шизма во всем мире. ской свиты, спина башкирца в поло­сатом халате и многое, многое дру­гое. Выбран и очень сильно выражен момент победного подема народного восстания, стихийного, широкого, ура­ганом проносящегося над степями и отрогами Урала. Здесь дана своя, ин­тересная и убеждающая трактовка темы. Если композиции С. Герасимова, всегда значительные и оригинальные, иногда являются неровными по ие­полнению, то пейзажи его захватыва­ют своей совершенной цельностью. Ну можно ли, кажется, после Сав­расова, Левитана, Серова, Грабаря найти еще какую-то особую, никем



Но значит ли это, что истреблены   все темные силы, мешавшие счастью человечества? Каждый из нас чувствует и пони­мает, что это не так, что еще не все очаги заразы уничтожены. Даже не углубляясь в международные обозре­ния, можно ощущать брожение ос-

создано общество тельны к нашему искуеству, Оно не «серебряных рубашек». Я не дальто­подлежит демобилизации. М. ОРЛОВА, К. СИТНИК

Молодое искусство ЮБИДЕЙНОЙ ВЫСТАВКЕ РАБОТ С. В. ГЕРАСИМОВА  О «Восстании Пугачева» будут, ве­роятно, много спорить. Это первая картина Герасимова посвященная со­бытиям давно минувших дней. Карти­на при самом общем взгляде на нее вызывает ассоциации с композициями Репина («Крестный ход»), Сурикова («Боярыня Морозова»)-ассоциации довольно лестные­Но прямой анало­гии ни с чем провести нельзя, на­столько самостоятельно это произве­дение­Пугачев, приветствуемый народом,

везжает в только-что сдавшуюся ему крепость. Сильный дневной свет, дви­жение, пыль, сумятица и ликование, всеобщее ликование … первое, что ощущаешь при взгляде на эту карти­ну. Потом уже замечаешь Пугачева, красавца-скакуна под ним, священни­ка в сверкающем облачении, икону, поднятую чьими-то руками. Удиви­тельно тактично выбрал художник эту древнюю, без ризы икону, избежав опасность просто повторить Репина Дальше следуют новые «находки»: рыжий мужик, кузнец, упавшая на колени старушка, полная веры в «хо­рошего царя», бледненькая девочка, в каком-то экстазе уставившаяся на Пугачева, лукавый казак из пугачев

не открытую красоту в русскойзиме или ранней весне? В пейзажах Гера­симова она найдена, эта новая кра­сота, в той особой легкости и свобо­де движения, с какой несется по сан-у ной дороге рыженькая лошадка с мо­лодым возничим в его «Зимке», в нежном, льдистом пейзаже «8-е мар­та», оживленном красными полотни­щами праздничных лозунгов Они есть и в не совсем еще законченном, пре­красном по замыслу, пейзаже «Роди­на», в котором выражен первый вздох пробуждения земли, освободившейся от снежных покровов. Как можно еще после А. Васнецо­ва, Рериха, Юона воспеть древню русскую архитектуру? Герасимов по-вовому показал ее в живой, орга­нической связи с окружающим пей­зажем, раскрыл ее настоящее бытие, радость, какую дают они нам сегодня. Великолепны его «Ярославово дво­рище», «Новгородский Кремль», «Николо-Можайский собор» и другие можайские пейзажи. Еще одну особенность искусства Герасимова хочется подчеркнуть, го­воря о его нейзажах. Русскому ху­дожнику всегда было свойственно умение при встрече с новым краем, с его народом и природой выразить свое собственное понимание Этого края и глубоко почувствовать, бе­режно сохранить все его своеобразие. Вот этим даром обладает и С. Ге­расимов. Его кисловодские и самар­кандские пейзажи замечательны как произведения русского искусства и одновременно как удивительно силь­ное воплощение природы Кавказа и Средней Азии. Творчество Герасимова проникнуто оптимизмом. В его отношении к при­роде, быту, истории своей страны есть восторженность, влюбленность в жизнь Эта смелая восторженность, сочетающаяся с тонкостью наблюде­ния, составляет особенность его вос­приятия действительности. C. Герасимов своеобразен и привле кателен и в графике, и в аквареля. Но настоящая его стихияэто все­таки живопись маслом, хотя, по соб­ственным его признаниям, она далась ему не сразу. О Герасимове говорят, как о луч­шем нащем колористе, но это еще ма­ло об ясняет особенности его мастар­ства, Они трудно поддаются опреде­лению, Увлекаясь цветом, худож-

Художественная общественность нашей страны отмечает сорокалетие творческой деятельности выдающего­ся советского живописца Сергея Вз­сильевича Герасимова. Сорок лет прошли в упорных и це­леустремленных исканиях, Последние пятнадцать лет-это пора расцвета самобытного таланта художника, не раз радовавшего и удивлявшего нас и еще много обещающего впереди. Картины «На Волхове», «В. И. Ле­нин среди делегатов I-го сезда Со­ветов», «Колхозный праздник», «Мать партизана» и только-что законченное историческое пюлотно «Восстание Пу­гачева», широко и смело выполнен­ные панно «Сталин среди курсантов» и «Кавказ», портреты, циклы пейзажей Подмосковья, Кисловодска, Самар­канда, древних русских городов с памятниками нашего зодчества, иллю­страция к произведениям Некрасова и Горького вот самый беглый пере­чень работ этой поры, написанных уверенным и свободным почерком большого мастера­-Основная и общая тема моих про­изведений это жизнь народа моей родины и ее история,говорит ху­дожник. Да, этой теме, простой и воз­вышенной, посвящено все его творче­ство. Это можно проследить от самых первых работ, навеянных впечатлени­ями детства в Можайске - впечатле­ниями быта можайских кожевников и жизня окрестных деревень до по­следних компоэиций, завершенных в дня Великой Отечественной войны. Она, эта тема, возвращала художника на большую дорогу реалистического искусства, когда он сбивался в сторо­ну. Онз владеет им всегда, В каждом своем портретном или пейзажном этю­де С. Герасимов решает какую-то сторону этой темы. C. Герасимовым создано несколько лучших произведений советской бы­товой живописи. После ранних кар­тин, посвященных трудовым будням деревни, он выступил в 1937 году на выставке «Индустрия социализма» с праздника урожая­В картине ярко солнечным и красочным изображением

выражен быт новой деревни, созданы образы нового колхозного крестьян­ства. Это произведение, с его празд­ничностью и размахом, изменяет тра­диционные представления о границах бытового жанра в живописи. А какой эпической величавости об­разов достигает художник в картине «Мать партизана», посвященной ге­роизму нашего крестьяства в Вели­кой Отечественной войне! Особенности характера русского человека, его самобытность и неза­висимость давно привлекали худож­ника. Он искал их в своих портретах крестьян (лучший из них «Колхозный сторож») и старался понять их через образы русской литературы. В коря­вом мужичонке в сермяге и лаптях из иллюстраций Герасимова к поэме Некрасова «Кому на Руси жить хо­рошо» можно уже угадать эти черты. Очень помогла художнику работа над произведениями Горького. В пре­восходных иллюстрациях к «Делу Артамоновых» Герасимов выступает как тонкий психолог, Теперь эти ил­люстрации представляются как бы первыми обещаниями сложного и вы­разительного психологического обра­за, какой создан в «Матери парти­зана». Старая крестьянка вызвана немец­ким офицером на очную ставку, на допрос. Ей нельзя ничем себя вы­дать, ей нужно молчать, чего бы это ни стоило. Усилием воли погашен взор, крепко сомкнуты губы. Лицо от скрытой боли и отчаяния стало тем­ным, землистым. Но она спокойна. В ее спокойствии упорство и угроза И только платье опрятная белая коф­точка, ситцевая в цветочках юбка осталось таким же, как всегда, напо­минающим о домашнем уюте, оста­лось, как частица прежнего облика этой женщины. Написана вся фигура прекрасно,стание по-своему, очень правдиво.

Картина С. ГЕРАСИМОВА,

Пугачева».