(7095)

129

№

г.,

1937

МАЯ

12

ПРАВДА

2

впервые Про-

съезда, «Бакинский

V

после

СТАЛИНА,

Настоящая статья товарища была напечатана в 1907 г. в первых летарий» (№ 1 от 20 июня и № 2 от

написанная вскоре двух номерах большевистской газеты

10 июля) за подписью: Статья была Однако по «независевшим» от автора причи­затем - арест и ссылка) статья

сталин. Российской Социал-Демократической Лондонский съезд нам так I Лондонский съезд окончился. Вопреки ожиданиям либеральных писак, разных там Вергежских и Кусковых, -- съезд дал нам не раскол, а дальнейшее сплочение партии, дальнейшее объединение передо­вых рабочих всей России в одну нераз­дельную партию. Это был настоящий все­российский объединительный съезд: ибо на нем впервые были представлены наиболее широко и полно наши польские, бундов­ские и латышские товарищи, на нем впер­вые они приняли активное участие в ра­ботах партийного съезда и, стало быть, впервые связали наиболее непосредственно судьбу своих организаций с судьбой всей партии. В этом смысле Лондонский съезд значительно подвинул вперед дело спло­чения и укрепления Российской Социал­Демократической Рабочей Партии. донского съезда. Таков первый и важный результат Лон­Но этим еще не исчерпывается значе­ние Лондонского съезда. Дело в том, что, го, вопреки желанию тех же либеральных пи­сак, съезд окончился победой «большевиз­ма», победой революционной социал-демо­кратии над оппортунистическим крылом нашей партии, над «меньшевизмом». Всем известны, конечно, наши разногласия по вопросу о роли различных классов и пар­тий в нашей революции и о нашем к ним отношении. Известно также и то, что офи­циальный центр партии, меньшевистский по своему составу, в целом ряде высту­плений становился в противоречие с пар­тией в целом. соглашательской политикой либеральной буржуазии, приспособляющие первую ко второй. И когда один из членов Централь­ного Органа, стало быть и Центрального Комитета, тов, Плеханов, пошел еще даль­ше по пути соглашения с кадетами и предложил партии войти в блок с либераль­ной буржуазией, отбросив лозунг Учреди­тельного собрания и выставив приемлемый для либеральной буржуазии лозунг «пол­новластной Думы»,-ЦК не только не про­тестовал против позорящей партию выход­ки тов. Плеханова, но даже соглашался с ней, не осмелившись, впрочем, официально высть свое согласие, Вот как нару­шал ЦК партии элементарные требования независимой классовой политики проле­тариата и постановлений объединительного съезда! ЦК, затемняющий классовое самосозна­ние пролетариата; Ц, подчиняющий по­литику пролетариата политике либеральной буржуазии; Цк, склоняющий знамя проле­тариата перед шарлатанами кадетского либерализма - вот до чего довели нас оппортунисты меньшевизма! Мы уже не говорим о том, как ЦК не только не охранял единство и дисциплину партии, а систематически нарушал их, взяв на себя инициативу раскола в Петер­бургской организации. Не хотим распространяться также о том, что ЦК не объединял работу партии это ясно само собой. Чем все это объясняется, все эти ошибки ЦК? Конечно, не «ужасными» лицами, заседавшими в ЦК, а тем, что меньшевизм, наполнявший тогда ЦК, не способен руководить партией, он окон­чательно обанкротился, как политическое течение. С этой точки зрения вся история ЦК является историей провала меньшевиз­ма, И когда нас упрекают тов, меньшеви­ки, говоря, что мы «мешали» ЦК, мы «приставали» к нему и т. д. и т. д., мы не можем не ответить этим морализирую­щим товарищам: да, товарищи, мы «ме­шали» ЦК нарушать нашу программу, мы «мешали» ему приспособлять тактику пролетариата ко вкусам либеральной бур­жуазии и будем мешать впредь, ибо в этом наша священная обязанность… Так приблизительно говорил товарищ D Рядовой. Из прений выяснилось, что большая часть товарищей, даже некоторые бундов­цы, поддерживают точку зрения тов, Ря­дового. И если все-таки не прошла резо­Вспомните хотя бы: историю с гом Центрального Комитета об ответствен­ном кадетском минитерстве, отвергнутым партией во время первой Думы; историю с лозунгом того же ЦК о «возобновлении сессии Думы» после разгона первой Думы, тоже отвергнутым партией; историю с из­вестным призывом ЦК к всеобщей заба­стовке по поводу разгона первой Думы, тоже отвергнутым партией… Необходимо было положить конец этому ненормально­му положению. А для этого в свою очередь необходимо было подвести итог фактиче­ским победам партии над оппортунистиче­ским ЦК, победам, наполняющим историю внутреннего развития нашей партии­за весь истекший год. И вот, Лондонский съезд подвел итог всем этим победам рево­люционной социал-демократии, и, закрепив за ней победу, он принял тактику этой со­циал-демократии. Стало быть, отныне партия будет про­водить строго классовую политику сопиа­листического пролетариата. Красное знамя пролетариата не будет больше склоняться перед краснобаями либерализма, не иду­щие пролетариату интеллитентские ша­тания получили смертельный удар. Таков второй, не менее важный резуль­тат Лондонского съезда нашей партии. Фактическое объединение передовых ра­бочих всей России в единую всероссий­скую партию под знаменем революционной социал-демократии таков смысл Лон­донского съезда, таков его общий характер. Перейдем теперь к более подробной ха­рактеристике съезда. уже отсутствовали соображения «морали», группировки происходили определенные, по строго определенным принципиальным те­чениям, соотношение сил между фракциями выяснялось сразу, и потому эта часть съезда была наиболее спокойной и плодо­творной,явное доказательство в пользу того, что принципиальность в прениях-- наилучшая гарантия плодотворности и спо­койствия работ съезда. Перейдем к краткой характеристике пер­вой части работ съезда. После речи тов. Плеханова, открывшего ого съезд и отметившего в своей речи необхо­димость соглашений «от случая к случаю» с «прогрессивными элементами» буржуаз­ного общества, съезд выбрал президиум из пяти (по одному из фракций), выбрал ман­датную комиссию и перешел к выработке порядка дня. Характерно, что меньшевики на этом съезде, точно так же, как и на прошлогоднем, объединительном, самым ярым образом выступили против предложения большевиков-внести в порядок дня вопро­сы об оценке момента и о классовых зада­чах пролетариата в нашей революции. Идет ли революция на подъем или она идет на убыль, и сообразно с этим-надо ли ее «ликвидировать» или довести до конца; ка­ковы классовые задачи пролетариата в на­шей революции, проводящие резкую грань между ним и остальными классами русско­го общества,-вот каких вопросов боятся тов. меньшевики. От них они бегут, как тень от солнца, они не хотят вынести на свет корни наших разногласий. Почему? потому, что в самой фракции меньшевиков существуют глубокие разногласия по этим вопросам; потому, что меньшевизм не есть цельное течение, меньшевизм­это сброд течений, незаметных во время фракци­онной борьбы с большевизмом, но сра­зу же прорывающихся при принципи­альной постановке вопросов момента и нашей тактики. Меньшевики не хотят обнаружить эту внутреннюю слабость своей фракции. Большевики знали это и, в интересах большей принципиальности прений, настаивали на внесении в порядок дня вышеупомянутых вопросов. Меньшеви­ки, видя, что принципиальность убивает их, начали упорствовать, дали понять «корректным товарищам», что они «оби­дятся»,и съезд не внес в порядок дня вопрос о моменте и т. д. В конце концов приняли следующий порядок дня: отчет ЦК, отчет Думской фракции, об отношении к непролетарским партиям, о Думе, о рабо­чем съезде, о профессиональных союзах, о партизанских выступлениях, кризисы, ло­кауты и безработица, Штутгартский между­народный конгресс, организационные во­просы. По вопросу об отчете ЦК главными до­кладчиками выступили тов, Мартов (от меньшевиков) и тов. Рядовой (от больше­виков). Доклад Мартова был собственно не доклад с серьезным освещением явлений, а задущевный рассказ о том, как невинный ЦК принялся было руководить партией и затем Думской фракцией, и как «ужасные» большевики мешали ему действовать, при­ставая своей принципиальностью. Не при­нятые потом партией лозунги ЦК об ответ­ственном кадетском министерстве, о «воз­обновлении сессии Думы» и т. д. и т. п. Мартов оправдывал тем, что момент был неопределенный и во время затишья нель­зя было выдвигать другие лозунги. Неудач­ный призыв ЦК к всеобщей забастовке, а потом к частичным выступлениям непо­средственно после разгона первой Думы Мартов оправдывал той же неопределенно­стью положения и невозможностью точно определить настроение масс. Очень мало говорил о роли ЦК в расколе Петербург­ской организации. Зато слишком много го­ворил о конференции военных и боевых организаций, устроенной по инициативе известной группы большевиков и внесшей, по мнению Мартова, дезорганизацию и анархию в партийные организации. В кон­це доклада Мартов призывал съезд принять во внимание трудные условия работы по руководству партией, в виду особенной сложности и запутанности момента, и не быть строгим по отношению к ЦК. Очевид­но сам Мартов признавал за ЦК серьез­ные грехи. Доклад тов. Рядового был совершенно другого характера. По его мнению, ЦК партии обязан: 1) защищать и проводить программу партии, 2) осуществлять такти­ческие директивы, данные ему съездом пар­тии, 3) охранять целость партии, 4) объ елинять положительную работу партии, Между тем ЦК не исполнил ни одной из этих обязанностей. Вместо того, чтобы за­щищать и проводить программу партии, ЦК по поводу известного аграрного обра­щения первой Думы предлагал Думской фракции социал-демократов, в интересах единства оппозиции, в интересах привле­чения кадетов, не вносить в думское обра­щение известного пункта нашей аграрной программы о конфискации всей (помещи­чьей) земли, а ограничиться простым заяв­лением об отчуждении земли без оговорки: с выкупом или без выкупа. Подумайте только: ЦК партии предлагал рыкинуть важнейший пункт программы партии о конфискации земли. ЦК нарушал программу партии! ЦК, как нарушитель программы, - можете ли себе представить этот неслыханный позор? Далее. Вместо того, чтобы проводить в жизнь хотя бы лирективы объединительного съезда; вместо того, чтобы систематически углублять борьбу партий внутри Думы в пелях внесения большей сознательности в борьбу классов вне Думы; вместо того, что­бы осуществлять строго классовую незави­симую политику пролетариата, - ЦК вы­двинул лозунги об ответственном кадетском министерстве, о «возобновлении сессии Думы» «за Думу против камарильи» и т. д. и т. д., лозунги, стуше ушевы­вающие борьбу партии в Думе, сма­зывающие классовые противоречия вне Думы, стирающие всякую грань ме­жду боевой политикой пролетариата и лозун-(ЗАШИСКИ ДЕЛЕГАТА) о о

снабжена пометкой: (усилившаяся ко второй половине 1907 г. слежка шпиков, и не была закончена. РЕДАКЦИЯ.

Рабочей Партии риата и также категорически защищая идею блока с кадетами. Остальные ораторы, их громадное боль­шинство, высказывались в духе больше­вистской позиции. Особенно интересны речи тов. Розы Лю­ксембург, передавшей съезду привет от име­ни германских социал-демократов и развив­шей взгляд наших германских товарищей на наши разногласия. (Мы тут связываем обе речи Р. Л., произнесенные в разное время.) Вполне соглашаясь с большевика­ми по вопросам: о роли пролетариата, как вождя революции, о роли либеральной буржуазии, как антиреволюционной силы и т. д. и т. д. -- Р. Люксембург критико­вала лидеров меньшевизма, Плеханова и Аксельрода, называя их оппортунистами и сравнивая их позицию с позицией жореси­стов во Франции. Я знаю, говорила Люксем­бург, что и у большевиков есть некоторые промахи, странности, излишняя твердока­менность, но я их вполне понимаю и оправ­дываю: нельзя не быть твордокаменным при виде расплывчатой, студенистой мас­сы меньшевистского оппортунизма. Та же излишняя твердокаменность замечалась у гедистов во Франции, лидер которых, тов. Гед, объявлял в известной избирательной афише: «не сметь ни одному буржуа голо­совать за меня, ибо я буду отстаивать в парламенте только интересы пролетариев против всех буржуа». И несмотря на это, несмотря на эти резкости, мы, германские социал-демократы, всегда стояли на сторо­не гедистов в их борьбе против изменников марксизма, против жоресистов. То же са­мое надо сказать на счет большевиков, ко­торых мы, германские социал-демократы, будем поддерживать в их борьбе с оппорту­пистами меньшевиками… говорила тов. Так приблизительно Р. Люксембург. люция большевиков, отмечавшая ошибки ЦК, то потому, что сильно действовали на товарищей соображения: «как бы не вы­звать раскола». Не прошла, конечно, и меньшевистская резолюция о доверии ЦК. Прошел простой переход к очередным де­лам без оценки деятельности ЦК… 

и Прения по вопросу об отчете Думской фракции представляли в общем повторе­ние прений по предыдущему вопросу. Оно и понятно: Думская фракция действовала под прямым руководством ЦК и, естествен­но, критика или защита ЦК являлась в то же время критикой или защитой Думской фракции. Интересно было замечание второго до­кладчика, тов. Алексинского (первым до­кладчиком был тов. Церетели), о том, что лозунг Думской фракции, в большинстве своем меньшевистской, об единстве оппо­зиции в Думе, о нераскалывании оппози­ции и необходимости итти вместе с ка­детами-- этот меньшевистский лозунг, по выражению тов. Алексинского, потерпел в Думе полный крах: ибо по самым важным вопросам вроде вопросов о бюджете, армии т. д. кадеты шли вместе со Столыпиным. и социал-демократам-меньшевикам приходи­лось бороться рука об руку с депутатами от крестьян против правительства и ка­детов, Меньшевикам приходилось на деле констатировать крах своей позиции и про­водить в Думе лозунг большевиков о необ­ходимости вести за собой депутатов от крестьян в борьбе против правых и ка­детов. Не менее интересно замечание польских товарищей о недопустимости со стороны Думской фракции итти на общие собрания с народовцами, этими черносотенцами Польши, не раз организовавшими и про­должающими организовывать теперь рез­ню социалистов Польши. На это два ли­дера кавказоких меньшевиков один за дру­гим ответили, что для Думской фракции важно не то, что делают партии у себя дома, а то, как они ведут себя в Думе, а народовцы ведут себя в Думе более или ме­нее либерально. Выходило, что партии надо характеризовать не по тому, что они делают вне Думы, а по тому, что они го­ворят в Думе. Дальше этого оппортунизму некуда итти… Большинство ораторов соглашалось с точкой зрения тов. Алексинского, но резо­люции все-таки не было принято никакой и по этому вопросу, опять по тем же соображениям: «не обидеть», Отложив во­прос о резолюции, съезд прямо перешел к следующему вопросу.

Состав

съезда

там меньшевизм не найдет себе симпатий, там нужен большевизм, тактика неприми­римой пролетарской классовой борьбы. И наоборот, крайне трудно привить идею классовой борьбы гурийским крестьянам или каким-нибудь шкловским ремесленни­кам, не чувствующим острых систематиче­ских ударов классовой борьбы и потому охотно идущим на всякие соглашения про тив «общего врага» -- там пока не нужен большевизм, там нужен меньшевизм, ибо там все проникнуто атмосферой соглашений и компромиссов. Не менее интересен состав съезда с точ­ки зрения национальностей. Статистика по­казала, что большинство меньшевистской фракции составляют евреи (не считая, ко­нечно, бундовцев), далее идут грузины, по­том русские. Зато громадное большинство большевистской фракции составляют рус­ские, далее идут евреи (не считая, конеч­но, поляков и латышей), затем грузины и т. д. По этому поводу кто-то из больше­шутя (кажется, тов. Але­виков заметил ксинский), что меньшевики - еврейская фракция, большевики -- истинно-русская, стало быть, не мешало бы нам, больше­викам, устроить в партии погром. А такой состав фракций не трудно объ­яснить: очагами большевизма являются главным образом крупно-промышленные районы, районы чисто-русские, за исклю­чением Польши, тогда как меньшевистские районы, районы мелкого производства, являются в то же время районами евреев грузин и т. д. Что же касается течений, наметившихся на съезде, то надо заметить, что формаль­ное деление съезда на 5 фракций (больше­вики, меньшевики, поляки и т. д.) сохрани­ло известную силу, правда, незначительную, только до обсуждения вопросов принципи­ального характера (вопрос о непролетарских партиях, о рабочем съезде и т. д.). С вопро­сов принципиальных формальная группи­ровка была фактически отброшена и при голосованиях съезд обыкновенно разделялся на 2 части: большевиков и меньшевиков. ов. Так называемого центра, или болота, не было на съезде. Тов. Троцкий оказался «красивой ненужностью». Причем все поля­ки определенно примыкали к большевикам. Громадное большинство латышей тоже опре­деленно поддерживало большевиков. Бунд, фактически всегда поддерживавший громад­ным большинством своих делегатов мень­ь шевиков, формально вел в высшей степени двусмысленную политику, вызывавшую улыбку с одной стороны, раздражение другой. Тов. Роза Люксембург художествен­но-метко охарактеризовала эту политику Бунда, сказав, что политика Бунда не есть политика зрелой политической организации, влияющей на массы, что - это политика торгашей, вечно высматривающих и вечно выжидающих с надеждой: авось завтра са­хар подешевеет. Из бундовцев большевиков поддерживали только 8-10 делегатов, и то не всегда. В общем преобладание, и довольно-таки не значительное преобладание, бы е было на стороне большевиков. Таким образом, съезд был­большевист­ский, хотя и не резко большевистский. из меньшевистских резолюций прошла только резолюция о партизанских выступлениях и то совершенно случайно: большевики на этот раз не приняли боя, вернее не захо­тели довести его до конца, просто из жела­ния «дать хоть раз порадоваться тов мень­шевикам»… с

Еще более интересно знаменитое письм, присланное съезду Центральным Комитетом Германской Социал-Демократической Пгр­тии и прочитанное Розой Люксембург. Ин­тересно оно тем, что, советуя партии бо­роться с либерализмом и признавая особен­ную роль русского пролетариата, как вож­дя русской революции, оно тем самым гризнает все основные положения больше­визма. Таким образом, становилось ясным, что наиболее испытанная и наиболее револю­ционная в Европе Германская социал-демо­кратия открыто и ясно поддерживает боль­шевиков, как настоящих марксистов, в их борьбе против изменников марксизма, про­тив меньшевиков. Любопытны также некоторые места в ре­чи тов. Тышко, представителя польской де­легации в президиуме. Обе фракции уве­ряют нас, говорил тов. Тышко, что они твердо стоят на точке зрения марксизма. И не всякому легко понять: кто же, нако­нец, стоит на этой точке зрения, большеви­ки или меньшевики… «Это мы стоим на точке зрения марксизма» - прерывают «слева» несколько меньшевиков. «Нет, то­варищи», -- ответил им Тышко, - «вы не стоите, а лежите на ней: ибо вся ваша беспомощность в деле руководства классо­вой борьбой пролетариата, тот факт, что вы умеете заучивать великие слова великого маркса, но не умеете их применять, все это говорит о том, что вы не стоите, а лежите на точке зрения марксизма». Это было художественно метко. В самом деле, возьмите хоть следующий факт. Меньшевики часто говорят, что зада­чей социал-демократии всегда и везде является превращение пролетариата в само­стоятельную политическую силу. Верно ли это? Безусловно верно! Это -- великие сло­ва Маркса, которые всегда должен помнить всякий марксист. Но как их применяют тов. меньшевики? Содействуют ли они фак­тическому выделению пролетариата из мас­сы окружающих его буржуазных элемен­тов в самостоятельный независимый класс? Сплачивают ли они революционные эле­менты вокруг пролетариата и готовят ли они пролетариат к роли вождя революции? Факты показывают, что ничего подобного меньшевики не делают. Наоборот: меньше­вики советуют пролетариату почаще устраивать соглашения с либеральной бур­жуазией, -- и, тем самым, содействуют не выделению пролетариата в самостоятель­ный класс, а смешению его с буржуазией; меньшевики советуют пролетариату отка­заться от роли вождя революции, уступить эту роль буржуазии, итти за буржуази­ей, - и, тем самым, содействуют не пре­вращению пролетариата в самостоятельную политическую силу, -- а превращению его в хвостик буржуазии… То есть, меньшеви­ки делают как раз обратное тому, что они должны были бы делать, исходя из пра­марксистского положения. да, прав был т. Тышко, когда сказал, что меньшевики не стоят, а лежат на точ­же зрения марксизма… По окончании прений были предложены два проекта резолюции: меньшевистский и большевистский. Из них громадным боль­шинством голосов был принят за основу проект большевиков. Далее пошли поправки к проекту. Было внесено около 80 поправок, Вносились они главным образом к двум пунктам проекта: пункту о пролетариате, как вожде рего­люции, и к другому пункту -- о кадетах, как антиреволюционной силе. Это была са­мая интересная часть прений, ибо тут осо­бенно резко выяснились физиономии фрак­ций. Первая важная поправка была внесе­на тов. Мартовым. Он требовал заменить бслова: «пролетариат, как вождь революции» слова: «пролетариат, как вождь революции» тивировал он тем, что слово «авангард» точнее выражает мысль. Ему возражал тов. Алексинский. Он говорил, что дело не в точности, а в двух противоположных точ­ках зрения, сказывающихся в этом пункте: иоо «авангард» и «вождь» - два совег­шенно различных понятия, Быть авангар­дом (передовым отрядом) - это значит биться в передовых рядах, занимать наибо­лее обстреливаемые пункты, проливать кровь, но в то же время быть руководимым другими, в данном случае, буржуазными

Всего на съезде присутствовало около 330 делегатов. Из них 302 были с пра­вом решающего голоса - представители более чем 150 000 членов партии, осталь­ные - совещательные. По фракциям рас­пределялись приблизительно следующим образом: (только решающие) 92 больше­вика, 85 меньшевиков, 54 бундовца, 45 поляков и 26 латышей. С точки зрения общественного ния членов съезда (рабочие и нерабочие) съезд представлял следующую картину: ра­бочих физического труда было всего 116; конторщиков и приказчиков-24; осталь­ные--нерабочие. Причем рабочие физиче­ского труда по фракциям распределялись следующим образом: в большевистской фракции---38 (36 проц.); в меньшевист­ской-30 (31 проц.); у поляков--27 (61 проц.); у латышей--12 (40 проц.); у бундовцев-9 (15 проц.). А профессио­нальные революционеры распределялись по фракциям следующим образом: в больше­положе­вистской фракции - 18 (17 проц.); в меньшевистской-22 (22 проц.); у поля­ков--5 (11 проц.); у латышей - 2 (6 проц.); у бундовцев--9 (15 проц.). Мы все были «изумлены» этой стати­стикой. Как? Меньшевики так много кри­чали об интеллигентском составе нашей партии, они день и ночь ругали больше­виков интеллигентами, они грозили про­гнать всех интеллигентов из партии, они все время третировали профессиональных революционеров -- и вдруг у них во фрак­ции оказалось гораздо меньше рабочих, чем у «интеллигентов»-большевиков! У них оказалось гораздо больше профессио­нальных революционеров, чем у большеви­ков! Но мы объясняли меньшевистские крики тем, что «у кого что болит, тот о том и кричит»… Еще более интересны цифры о составе съезда с точки зрения «территориального распределения» делегатов. Выяснилось, что большие группы меньшевистских делегатов посылаются главным образом крестьян­скими и ремесленными районами: Гурия (9 делег.), Тифлис (10 делег.), Малороссий­ская крестьянская организация «Спилка» (кажется, 12 делег.), Бунд (громаднее большинство меньшевистское) и, как исключение, --- Донецкий бассейн (7 чел.). Между тем как большие группы больше­вистских делегатов посылаются исключи­тельно крупно-промышленными районами: Нетербург (12 делег.), Москва (13 или 14 делег.), Урал (21 делег.), Иваново-Возне­сенск (11 делег.), Польша (45 делег.). ся тактикой крупно-промышленных проле­тариев, тактикой тех районов, где классо­Очевидно, тактика большевиков являет­вые противоречия особенно ясны и классо­вая борьба особенно резка. Большевизм­это тактика настоящих пролетариев. С другой стороны, не менее очевидно и то, что тактика меньшевиков является по преимуществу тактикой ремесленных рабо­чих и крестьянских полупролетариев, так­тикой тех районов, где классовые противо­речия не совсем ясны и классовая борьба замаскирована. Меньшевизм -- это такти­ка полубуржуазных элементов пролета­риата. Так говорят цифры.

III непролетарских партиях к От вопросов формальных мы переходим вопросам принципиальным, к вопросам наших разногласий. Вопросы наших тактических разногла­а и сий--это вопросы о вероятных судьбах на­шей революции и о роли различных клас­сов и партий русского общества в этой ре­волюции. Что наша революция буржуазна, что она должна окончиться разгромом кре­постных, а не капиталистических порядков, что она может увенчаться лишь демокра­тической республикой,-в этом, кажется, все согласны в нашей партии, Далее, что наша революция в общем и целом идет к подъему, а не к убыли, и что нашей зада­чей является не «ликвидация» революции, доведение ее до конца, в этом тоже, по крайней мере формально, все согласны, ибо меньшевики, как фракция, нигде еще не заявляли о противном. Но каким образом довести до конца нашу революцию? Какова роль пролетариата, крестьянства, либераль­ной буржуазии в этой революции? При каком сочетании борющихся сил можно бы­ло бы довести до конца текущую револю­цию? С кем итти, кого бить, и т. д. т. д. Вот где начинаются у нас разногласия. Мнение меньшевиков. Так как наша ре­волюция буржуазна, то единственно бур­жуазия и может быть вождем революции. Буржуазия была вождем великой револю­ции во Франции, она была вождем револю­ций других государств Европы­она же должна быть вождем и нашей русской ре­волюции. Пролетариат­-главный борец ре­волюции, но он долк н итти за буржуази­ей и толкать ее вперед. Крестьянство тоже революционная сила, но у него слишком много реакционного, и потому пролетариа­ту с ним гораздо реже придется выступать совместно, чем с либерально-демократиче­ской буржуазией, Буржуазия является бо­лее надежным союзником пролетариата, чем крестьянство. Вокруг либерально-демокра­тической буржуазии, как вокруг вождя, должны сплачиваться все борющиеся си­лы. Поэтому наше отношение к буржуаз­ным партиям должно определяться не ре­волюционным положением: вместе с кре­сльянством против правительства и либе­ральной буржуазии во главе с пролетариа­том,-а оппортунистическим положением: вместе со всей оппозицией против прави­тельства во главе с либеральной буржуа­зией. Отсюда тактика соглашений с либе­ралами. Таково мнение меньшевиков. Мнение большевиков. Наша революция в самом деле буржуазна, но это еще не значит, что вождем ее явится наша ли­енпузская буржуазия была по почему? му, что французский пролетариат был слаб, он не выступал самостоятельно, он не выставлял своих классовых требова­ний, у него не было ни классового созна­ния, ни организации, он шел тогда в хво­сте у буржуазии, и буржуазия пользова­лась им, как оружием для своих буржуаз­ных целей. Как видите, буржуазия не нуж­далась тогда в союзнике в лице царской власти против пролетариата­пролетариат сам был ее союзником-слугой и потому она могла быть тогда революционной, итти даже во главе революции. Совершенно дру­вождемно гое замечается у нас, в России. Русский пролетариат далеко нельзя назвать слабым: он уже несколько лет выступает вполне самостоятельно, выставляя свои классовые требования; он достаточно вооружен клас­совым самосознанием, чтобы понимать свои интересы; он сплочен в свою партию; у него сильнейшая в России партия со своей программой и тактически-организа­ционными принципами; во главе с этой партией он уже одержал ряд блестящих побед над буржуазией… Может ли проле­тариат довольствоваться ролью хвоста ли­беральной буржуазии, ролью жалкого ору­жия в руках этой буржуазии? Может ли, должен ли он итти за этой буржуазией, сделав ее своим вождем? Может ли он не быть вождем революции? А посмотрите, что происходит в лагере нашей либеральной буржуазии: наша буржуазия, запуганная революционностью пролетарната, вместо того, чтобы итти во главе революции, бро­сается в объятия контр-революции, вступа­ет с ней в союз против пролетариата. А ее партия, партия кадетов, открыто, пред ли­цом всего мира, вступает в соглашение со Стольпиным, голосует за бюджет и абмию в пользу царизма против народной револю­ции. Не ясно ли, что русская либеральная буржуазия представляет из себя силу антиреволюционную, с которой надо вести самую беспощадную войну? И не прав ли был тов. Каутский, говоря, что там, гле пролетариат выступает самостоятельно, буржуазия перестает быть революцион­ной?… Итак: русская либеральная буржуазия антиреволюционна; она не может быть ни двигателем, ни, тем более, вождем револю­ции; она является заклятым врагом рево­люции, и с ней надо вести упорную борьбу. Единственным вождем нашей революции. занитересованным и могущим повести за сббои теволопиолные сыосснивильного штурм царского самодержавия,является пролетариат. Только пролетариат сплотит вокруг себя революционные элементы стра­ны, только он доведет до конца нашу ре­волюцию, Задачей социал-демократии яв­ляется сделать все возможное для подго­товки пролетариата к роли вождя револю­ции. В этом гвоздь большевистской точки зре­ния. На вопрос: кто же может явиться на­дежным союзником пролетариата в деле ведения до конца нашей революции большевики отвечают: единственным сколь­ко-нибудь надежным и сильным союзником пролетариата является революционное кре­стьянство. Не изменническая либеральная буржуазия, а революционное крестьянстью будет биться вместе с пролетариатом против  до­---к е ношение Пото-Сообразно с этим наше отношение к бур­ложением: вместе с революционным кресть­янством против царизма и либеральной бур­жуазии во главе с пролетариатом. Отсю­да … необходимость борьбы с гегемонией (предводительство) кадетской буржуазин стало быть, недопустимость соглашений кадетами. и. с Таково мнение большевиков. В рамках этих двух позиций вращались речи докладчиков, Ленина и Мартынова, и всех остальных ораторов. Тов. Мартынов окончательно «углубил» точку зрения меньшевиков, категорически отрицая допустимость гегемонии пролета-

И это не трудно понять: нельзя серьез­но говорить среди лодзинских, московских или иваново-вознесенских рабочих о блоках с той самой либеральной буржуазией, чле­ны которой ведут с ними ожесточенную борьбу, то и дело «наказывая» их частич­ными расчетами и массовыми локаутами ----

II Порядок дня. Отчет ЦК. Отчет Думской фракции

поглотила наибольшее количество А произошло это потому, что времени. соображения соображения­принципа отодвигались назад ми «морали» («как бы не обидеть»), стало быть, строго определенные группировки не создавались, нельзя было сразу догадаться «чья возьмет», и Фракции, в надежде увлечь за собой «нейтрально-корректных», предавались бешеной борьбе за преоблада­ние. Вторая часть: прения по вопросам прин­ципиальным вроде вопроса ских партиях, рабочем съезде о непролетар­и т. д. Тут

С точки зрения политических течений на съезде, работы съезда можно было бы раз­делить на 2 части. Первая часть: прения по вопросам фор­мальным, вроде порядка дня съезда, отчетов и отчета Думской фракции, вопросам, имеющим глубокий политический смысл, но связанным или связываемым с «честью» той или другой фракции, с мыслью о том, «как бы не обидеть» ту или другую фрак­цию, «как бы не вызвать раскол»,-и по­тому называемым вопросами формальными. Эта часть съезда прошла наиболее бурно и

Окончание на следующей странице.