Игорь Грабарь обобщенный и сочный реалистиче­ский язык. Художник за последиие тия написал более 100 портретов. Это замечательные представители советской интеллигенции, люди науки и искусства-академики, му­зыканты, художники, писатели. Мы находим здесь превосходные пор­треты академиков С. Чаллыгина, B. Вернадского, Н. Зелинского, ком­позитора С. Прокофьева, арфистки Веры Дуловой, Е. Никулиной, a также портреты родных и близких художника­портрет сына, портрет матери, серия автопортретов. Уже в годы Великой Отечественной войны художник создал интересный цикл портретов представителей грузии ского искусства--артистов, худож­ников. В это же время Грабарь обраща­ется к тематической композиции и создает два значительных историче­В ских полотна, посвященных деятель­ности В. И. Ленина. В 1933 году бы­ла закончена картина «Ленин упря­мого провода», над которой худож­ник работал с 1927 года, а в 1939 году на выставке «Индустрия социа­лизма» появилась вторая его карти­на­«Крестьяне-ходоки на приеме у И. Ленина». В этих работах Гра­барь, опираясь на лучшие традиции русской реалистической живописи, решает сложные задачи композиции, выступает вдумчивым и оригиналь­ным историческим живописцем.

Л. ЖЕЖЕЛЕНКО 

к. ситник

К 75-ЛЕТИЮ со ДНЯ РОЖДЕНИЯ многие его положения сохраняют свою силу и значение. Кроме этого замечательного тру­да, нужно назвать большое число самых основательных и глубоких исследований Грабаря об отдельных периодах и выдающихся мастерах русского искусства. Таковы его статьи об Андрее Руб­леве и Феофане Греке, об алексан­дровском классицизме, о пейзажи­сте Ф. Алексееве, его монографии о Левитане, Серове, Репине. Послед­няя работа, вышедшая в 1937 году, - капитальный двухтомный труд, самое исчерпывающее исследование о жиз­ни и творчестве величайшего гения национальной русской живописи, удостоен Сталинской премии 1-й сте­пени. Игорь Грабарь--не только глубо­кий исследователь старого искусст­ва, автор солидных трудов о вели­ких мастерах прошлого. Он являет­ся также выдающимся русским ху­дожественным критиком, критиком исключительного авторитета, откли­кающимся живо и чутко вот уже в течение более чем 50 лет на каждое значительноеявление в области изобразительного искусства, под­держивающего все истинно талант­ливое, обещающее, новое и ценное. Это критик исключительной требо­вательности, честности и определен­ности суждений, и поэтому к его оценкам, к его критическому слову внимательно прислушиваются все наши художники старые и моло­дые. Ценнейшую главу в биографии И. Э. Грабаря составляет его науч­но-организационная деятельность. Где бы мы его ни встречали, он везде умеет проявить исключитель­ную инициативу, высокую требова­тельность, подлинное новаторство. Являясь директором Третьяков­ской галлереи с 1913 по 1925 год, Грабарь впервые применил научный принцип экспозиции коллекций част­ного собрания. Возглавляемые И. Э. Грабарем Центральные реставрационные ма­стерские, возникшие по его инициа­тиве, сделали ценнейшие научные открытия. Не один шедевр русской живописи был обнародован их уси­лиями и стал общенародным досто­янием. С первых дней революции И. Э. Грабарь принимает деятельное уча­стие в охране памятников старины и искусства. Оставаясь на этом посту и в годы войны, И. Э. Грабарь с исключительным энтузназмом отда­ет все свои силы и знания на то, чтобы спасти и сохранить тот или иной памятник, своими ценными указаниями и советами он помогает сейчас их восстановлению. Велика роль Грабаря и в воспи­тании художественных кадров. Сна­чала в Московском художественном институте, а затем возглавляя Все­российскую академию художеств, Игорь Эммануилович отдает много сил подготовке высококвалифициро­ванных художников, способных в полной мере ответить на те высокие требования, которые сегодня пред­являет к искусству наша страна наш народ. Игорь Эммануилович воспи­тал десятки талантливых советских живописцев. Свое 75-летие академик Грабарь встречает в полном расцвете твор­ческих сил. С увлечением, охвачен­ный творческим горением, руково­дит он научным коллективом Инсти­тута истории искусств Академии наук СССР, кафедрой истории рус­ского искусства Московского уни­верситета, отдавая этой работе свой научный опыт, знания, огром­ный организаторский талант. Вме­сте с тем, он заканчивает свои само­стоятельные научные исследования. Скоро будет закончена двухтомная монография о творчестве и жизни В. Серова, над которой ученый ра­ботает уже много лет; близится к концу и капитальный труд по исто­рии русского искусства. Все свобод­ные часы, «часы отдыха», по выра­жению Игоря Эммануиловича, он от­дает любимой живописи. ред родным искусством и наукой вы­соко оценены советским правитель­ством. Он дважды награжден Орде­ном Ленина и Орденом Трудового Красного Знамени, ему присвоено звание народного художника РСФСР, он удостоен Сталинской премии. Пожелаем ему еще долгих пло­дотворных лет жизни и новых твор­Огромные заслуги Игоря Эмману­иловича Грабаря перед родиной не­ческих успехов.

Чеховский «Дядя Ваня» в Ленинградском Как счастливы бывают и актеры и зрители, когда невидимая преграда настороженного внимания, отделяю­щая обычно сцену от зрительного зала, вдруг рушится! И актеры, и зрители подчиняются тогда одному и тому же согласован­ному движению чувств, и каждое слово, произнесенное на сцене, ста­новится желанным, трепетным и не­обходимым. «Дядя Ваня» в театре им. Пушки­на один из таких редких спектак­лей. Режиссер и актеры сумели най­ти верное эмоциональное отношение к событиям и персонажам пьесы. В этой постановке радует ее свет­лый и чистый тон, который пронизы­вает весь спектакль, а не ютится лишь в одних только мечтах Астрова «о будущем» и в монологе Сони «о небе в алмазах». Утверждение Чехо­ва о том, что «вовсе он не мрачно пишет», блестяще оправдывается по­становкой «Дяди Вани» в театре им. Пушкина. Спектаклъ построен, как прямой ответ на слова Астрова: «…когда я слышу, как шумит мой молодой лес, посаженный моими руками, я сознаю, что климат немножко и в моей вла­сти, и что если через тысячу лет че­ловек будет счастлив, то в этом не­множко буду виноват и я». Да, отве­чает театр, в том, что жизнь неузна­ваемо изменилась, есть доля усилий и Астрова, и дяди Вани, и Елены Ан­дреевны, и Сони. Был труден их путь, все они шли в темноте, но ни страдания, ни ошибки, ни скука жиз­ни не могли заглушить в них жажды новой жизни. Театр рассказал о хороших людях, которые мучились от того, что хоте­ли стать лучше, чем это позволяла им скудная жизнь Он воздал им хва­лу за их беспокойство, за поиски правды, за то, что не стали они за­щитниками серой, бескрылой жизни. Отсюда и возникает в спектакле его светлый тон. ник Л. Вивьен умно и Постановщик тонко решил сложную творческую задачу. Спектакль свободен от не­нужных бытовых мелочей, все в нем направлено на раскрытие мыслей и чувств героев пьесы. Актер Ю. Толубеев исполняетроль дяди Вани. Рассеянность, небрежный костюм, желчный раздраженный тон. Перед зрителем человек, занятый одной неотступной мыслью: о жизни, прожитой неверно, не так, как следо­вало. Но, странно, чем желчнее и язвительнее становится дядя Ваня, те тем точнее вы угадываете, что это только самозащита, неуклюжее при­крытие не позволяющее как ему крытие, не позволяющее, как ему кажется, заглянуть людям в его по­этичную и бесхитростную душу. И вы невольно начинаете ждать, когда же, наконец, обнаружится скрытая в нем сила любви и нежно­сти, И такой момент наступает в сцене с Соней, «Какие слезы? Ни­чего нет вздор Ты сейчас взгляну­ла на меня, как покойная твоя мать. Милая моя… (жадно целует ее руки и лицо). Сестра моя, …милая сестра моя… Где она теперь? Если бы она знала! Ах, если бы она знала!» И на минуту появляется другой дядя Ваня, отдавший лучшие свои годы, чтобы обеспечить жизнь человеку, в талант которого он верил. И какими бы злыми тирадами ни разражался дядя Ваня, никто ему больше не поверит. И его нелепо растраченная моло­дость, и поздняя любовь, и поздний бунт, и неотвратимость жизненных обстоятельств, снова усаживающих его за конторку управляющего чу­жими имениями, - все это вызывает 

спектакль театре драмы им. Пушкина живейший отклик зрительного зала и заставляет проникнуться хорошим, добрым чувством к дяде Ване. Основная тема спектакля ярко вы­ражена и в очень точной и изящной игре Н. Рашевской, выступающей в роли Елены Андреевны. Елена Ан­дреевна, как и дядя Ваня, обману­лась, приняв Серебрякова за челове­ка с умом и сердцем, Она уже поняла свою ошибку и расплачивается за нее длинной чередой безрадостных дней подле капризного, самовлюб­ленного, ничтожного человека. Под­черкнутой холодностью прикрывает актриса смятение и горе. Но какой трогательно беспомощ­ной становится она при внезапном об яснении Астрова! «Надо уез­жать», повторяет она за минуту с перед отездом, уже простившись Астровым, и опускается, обессилен­ная, на стул, А может быть, он ее пустит? По Астров не пытается удер­жать ее. И она уезжает, потому что не хочет украденного счастья. Эту же тему,-тему умного чело­века ,несчастного именно оттого, что он умен и талантлив,-разрабатыва­ет Н. Симонов, изображая Астрова. Сильный человек с мягким и звуч­ным голосом, Астров­Симонов лю­бит жизнь, Он работает много, как никто в уезде. Но он не может не ви­деть, что все его усилия бесплодны. Сколько бы он ни боролся с болез­нями, они будут расти и множиться в страшных условиях уездной жизни. Сколько бы ни насаждал он лесов, они будут хищнически вырублены. И поэтому о себе, и обо всем, что он делает, Астров Симонов отзывается с усмешкой, с грустной усмешкой врача, знающего, что болезнь неиз­л лечима, и все-таки прописывающего лекарство. Не отсутствие воли и не слабость изображает Симонов в сцене проща­ния с Еленой Андреевной. Он рыцар­ственно чудаковат, его побуждает отказаться от романа восхищение Еленой и нежность к ней. Безропотную Соню, Соню-Золуш­ку, на которой держится весь боль­шой и нелепый дом, играет Е. Каря­кина. Дела, мелкие, но неотложные, необходимость выслушивать чужие горести, няньчиться со всеми и всех мирить, не оставляют Соне времени, чтобы вволю поплакать над собст­венным горем. Ей постоянно прихо­дится сдерживать себя. Наредкость хорош у Карякиной Сони момент, когда в конце пьесы, проводив Аст­рова, возвращается она со свечой в руке. На мгновение задерживается она подле карты Африки, которую только что разглядывал Астров. Все, что волнует Соню, - и то, что Астров навсегда ушел из ее жизни, и чт и что потянутся один за другим оди­наковые, до ужаса неразличимые, дни, и что есть где-то иная, прекрас­ная, солнечная жизнь,--все это уда­ется актрисе передать в безмолвной, но предельно выразительной сцене. Знаменитый монолог о небе в ал­мазах она произносит, как робкое признание, как самую затаенную и любимую мечту. Професссора Серебрякова с отлич­ным мастерством показывает Я. Ма­лютин. До глупости торжественна походка профессора, невыносимы его менторский тон и капризные ин­тонации гения в отставке. Черствость и пустенькое тщеславие сквозят в каждом его слове. Этот острый ри­сунок роли согласуется в исполнении Малютина с психологической убеди­тельностью и непринужденностью. Чудесный, надолго остающийся в памяти спектакль! Он заставляет волноваться и радоваться, при вос­поминании о тех, кто когда-то мучи­тельно искал большого, настоящего счастья. 

25 марта исполнилось 75 лет со дня рождения выдающегося живо­писца и ученого, академика Игоря Эммануиловича Грабаря. Свыше 50 лет Игорь Эммануило­вич Грабарь беззаветно служит славе родного, горячо любимого русского искусства и как заме­чательный мастер живописи, и как выдающийся исследователь, историк русского искусства и восторженный его пропагандист. В начале девятисотых годов поя­вились на выставках первые карти­ны Грабаря«Луч солнца», «Сен­тябрьский снег», «Мартовский снег», «Февральская лазурь», «Грачиные гнезда». ор­Об этом периоде своей творческой работы сам художник писал: «Вер­нувшись в 1901 году в Россию, так был потрясен красотой русской природы, что, оставив на время пор­трет, писал только голубую и белую зимы, иней, вешние ручьи и крестья­нок с коромыслами и ведрами. На­чиная с 1901 по 1907 год, мною на­писаны в различных подмосковных местах, главным образом, под По­дольском на реке Пахре, все наибо­лее известные мои пейзажи и ки и натюр­морты с цветами». Воспользовавшись достижениями новой живописной техники -- мето­дом работы чистыми, раздельными, несмешанными светлыми тонами, позволившим с наибольшей точ­ностью и непосредственностью пе­редавать все богатство и разно­образие цвета в природе, тончай­шие состояния световоздушной сре­ды, фактуру предмета - Грабарь не утрачивает связи с реалистической традицией русской живописи, не те­ряет национального характера, что было свойственно некоторым дру­гим представителям русского им­прессионизма. Для него новая тех­ника не превращается в само­цель, не приобретает самодовлею­щего значения­она лишь расширя­ет, обогащает средства глубокого постижения родной природы. Вос­пользовавшись принципами импрес­сионизма в своих целях, Грабарю удалось по-новому передать кра­соту русской природы, ее радост­ные, солнечные краски, передать «перезвоны и перекликания всех цветов радуги, об единенных голу­бой эмалью неба», передать «целые оркестровые симфонии красок и форм». Его «Февральская лазурь», «Мартовский снег», «Грачиные гнез­да» с их мерцающими красками пе­редают вибрацию, трепет и как бы самые звуки зимнего дня. Это не робкие этюды, а прекрасно постро­енные, по-своему торжественные композиции. Это типические образы национального пейзажа, с исключи­тельной правдой воспроизводящие состояние родной природы, ее аро­мат, ее дыхание, ее блеск и велико­лепие. Эти пейзажи по праву могут быть отнесены кклассическим образ­цам русского импрессионизма, к са­мым ценным его завоеваниям. Радость бытия, красоту природы, утверждения жизни выражают и натюрморты художника. Натюр­морт у него никогда не превращает­ся, как это будет затем у многих его современников, в решение чисто формальных задач. «Хризантемы», «Цветы и фрукты на рояле», «Не­прибранный стол», «Сирень и неза­будки», «Дельфиниум» - в этих на­тюрмортах подкупает трепетное жи­вое ощущение природы, Лучшие из них наряду с пейзажами художника заслуженно украшают стены Госу­дарственной Третьяковской галле­реи. С 10-х годов Грабарь занят науч­ной, литературно-критической и му­зейной работой, а также деятельно­стью в области архитектуры и мало мало уделяет внимания живописи. Его увлечение архитектурой выра­жается не только в ее изучении вы­лившемся в ряд блестящих исследо­ваний, но и в практической деятель­ности. В 1908-1915 годы по проекту Грабаря был построен близ Химок под Москвой больничный городок им. Захарьина ныне Захарьинский санаторий для туберкулезных боль­ных. В этой работе Грабарь пока­зал себя прекрасным знатоком клас сического зодчества, оригинально и смело использующим архитектурное наследие. К живописи Грабарю удалось снова вернуться уже после Октябрь­ской революции, в 20-х годах. Но теперь, хотя художник и продолжа­ет работать над пейзажем и натюр­мортом, его интересы все более и более переключаются на изображе­ние человека. «Постоянный интерес к пейзажу,-по словам самого ху­дожника,-уступает место влечению к портрету, а затем и к тематиче­ской картине». Обращение к порг­рету потребовало иных средств, бо­лее цельной формы, цвета. И Гра­барь находит свой, особый, новый,



Председатель Совета ВТО Але­ксандра Александровна Яблоч­кина 

Основательница Всероссийского театрального общества Мария Гавриловна Савина 

A. ЯБЛОЧКИНА

недетБсероссуистото театрального общества ЮБИЛЕЙНЫЙ С ЕЗД ВТО Большие государственные преоб­разования в области театрального дела, постоянная забота коммунисти­ческой партии и советского прави­тельства и лично товарища Сталина о судьбах советского многонацио­нального театрального искусства подняли наш театр на недосягаемую идейную и художественную высоту. Мы можем гордиться нашим теат­ром и его ролью в деле коммунисти­ческого воспитания советского чело­века. Всероссийское театральное обще­ство отмечает свой 60-летний юби­лей. В эти же дни открывается Всероссийский делегатский с езд сце­нических деятелей, который подве­дет итоги пройденному пути и наме­тит план предстоящих работ старей­шей общественной организации рус­ского театра. Деятели советского театра при ходят на свой с езд после окончания Первой сессии Верховного Совета СССР, наметившей в своих решениях   новый, грандиозный Сталинский план социалистического строитель­ства нашей великой, непобедимой  Родины.

но. Но мы не должны успокоиться на достигнутом. Используя накопленный опыт, ставя перед собой все более углубленные творческие проблемы, мы должны всемерно помогать со­бетскому театру и его деятелям в том, чтобы театральное искусство отвечало задачам современности. В первую очередь мы должны все­мерно помогать росту новых актер­ских дарований нашей смене. В ней­будущее советского театра. Все, что сделано и делается нами в этом направлении, пока недостаточ­Значительное внимание должно быть уделено работе районных и колхозных театров. Сюда должно быть в первую очередь направлено внимание Совета ВТО и его област­ных отделений. Наша организация всегда отлича­лась своей демократичностью. Необ­ходимо, чтобы эта хорошая традиция была не только продолжена, но и по­лучила бы более глубокое, более принципиальное выражение. Надо приблизить работу творческих каби­нетов ВТО к театру, сделав ее до­стоянием широкой актерской массы. Я помню, с какой энергией и лю­бовью когда-то работала в нашей организации выдающаяся русская актриса Мария Гавриловна Савина. Она так много сделала для общества и так много отдала ему сил! Хоте­лось бы, чтобы в новом составе Со­вета наши актеры, деятели советско­то театра принимали такое же актив­Савина и мно­ное участие, как М. Г. гие ее сотоварищи-актеры. 

Нам радостно сознание, что работ­ники театра являются непосредствен­ными участниками этого великого строительства. Работники советского театра жи­вут в необычайную эпоху великих дел и свершений. Нам много дано, но с нас и многое спросится. С этим чувством огромной ответ­ственности перед нашим народом, нашей коммунистической партией и товарищем Сталиным приходим мы на свой сезд. Теперь перед нами открылся ог­ромный простор мирной, созидатель­ной жизни. Большие задачи пред­стоит решить сейчас советскому те­атру и советскому актерству. В осуществлении этих задач по­четное место отводится и нашей общественно-творческой организа­ции-Всероссийскому театральному обществу. В те далекие времена, когда воз­никало театральное общество, поло­жение русского актерства и русско­го, особенно провинциального, теат­ра было печально. Вспоминаются слова одной из де­легаток первого с езда сценических деятелей, которая, говоря об уча­сти русской актрисы, спрашивала: «неужели нет способа оградить тех несчастных, которые хотят честно служить искусству? Неужели жен­щина должна пролагать себе дорогу к славе всегда ценою своей лично­сти и за потерянную честь свою на­деть на голову лавровый венец? Если так должно быть, то вы - че­стные мужья и отцы­не идите смотреть на постыдный торг белых невольниц». Или слова А. П. Ленско­го, который на том же сезде указы­вал на «почти всеобщий голод среди многочисленной семьи русских акте­ров». Или слова Н. М. Медведевой: «Всем вам знакома жизнь современ­ного Несчастливцева, всем вам из­вестно, что после дурно сыгранной драмы на сцене, там, в полутьме кулис, между пыльных и дырявых декораций, разыгрываются нередко такие драмы за сценой, от которых затрепещет самое мужественное сердце, заблещут слезы на самых су­ровых глазах. Там и настоящие ко­роли Лиры, и сломленные жизнен­ной борьбой Корделии, наконец, там просто голодные и страдающие люди». и Все это давно кануло в Лету. Великая Октябрьская революция в корне изменила и положение театра, положение актера.

Игорь Грабарь АВТОПОРТРЕТ 1942 г.

Отдавшись в основном портретной живописи, Грабарь не оставляет пейзажа и натюрморта. Теперь он ищет в природе постоянных устой. чивых впечатлений, крепости и опре­деленности формы, пластичности са­мого цвета, декоративной его обоб­щенности («На озере» и дру­гие). В натюрморте его также вле­чет плотный, сочный, весомый цвет, сила локального тона (назовем «Бу­кет роз», «Дельфиниум» и др.). Гра­барь по сей день не выпускает ки­сти из рук, он неустанный участник всех последних выставок. В 1944 году на персональных выставках в Третьяковской галлерее и Централь­ном доме работников искусств мы могли познакомиться с новыми ра­ботами художника, как и прежде радующими глубоким чувством ице­лостностью восприятия родной при­роды. На этих выставках, в частно­сти, была экспонирована сюита пре­восходных пейзажей «День инея» законченная в 1941 году, «но явля­ющаяся, по словам самого автора, результатом долголетних наблюде­ний, исканий и переживания», и сю­ита весенних пейзажей. Исключительно плодотворна дея­тельность И. Э. Грабаря и в обла­сти искусствознания и истории ис­кусства. Его капитальная «История русского искусства» до настоящего времени остается самым исчерпыва­ющим источником для каждого серьезно занимающегося изучением родного искусства. Грабарем была проведена колоссальная подготови­тельная и исследовательская работа по изучению отдельных памятников русского зодчества, живописи, вая­ния, прикладного искусства, их ре­ставрации, для чего были соверше­ны многочисленные поездки во все концы страны, был изучен огром­нейший документальный архивный материал. В этой работе, прекрасные творе­ния русского зодчества, живописи и ваяния были не только научно описа­ны и проанализированы, но и в зна­чительной части впервые обнародо­ваны - опубликованы в прекрасных снимках, специально изготовленных для этой книги. В «Введении», предпосланном первому тому «Истории русского искусства», в краткой форме смело намечена общая концепция разви­тия русского искусства и дана ха­рактеристика основных его этапов. Это введение было для своего вре­мени значительным прогрессивным шагом в разработке вопросов исто­рии русского искусства. До сихпор

Надо, чтобы ВТО стало еще более действенным об единением передо­вых актерских сил, выразителем про­грессивных тенденций советского театра, его идейной направленности, эстетической культуры. Здесь науч­ная мысль нашей критики, театрове­дов должна соединиться в деловом содружестве с творческой мыслью, устремлениями и дарованиями наше­го актерства. Духом творческой, действенной критики и самокритики должна быть пронизана вся деятельность нашей организации. В этом залог успешно­сти ее работы и той пользы, которую она может принести советскому театру в решении его больших, идейно-творческих задач.

0,

Гастроли симфонического оркестра Ленинградской филармонии всей Скандинавии, все концерты за­писаны на пленку. В программе концертов была рус­ская классическая, советская и за­падно-европейская музыка. Исполня­лись произведения Чайковского, Глинки, Мусоргского, Бородина, Римского-Корсакова, Рахманинова, Глазунова, Танеева. ЛЕНИНГРАД. (ТАСС). В Ленин­град возвратился из Финляндии за­служенный коллектив республики симфонический оркестр Ленинград­ской ордена Трудового Красного Зна­мени филармонии. Главный дирижер оркестра лауреат Сталинской пре­мии заслуженный артист Мравинский поделился с корреспондентом ТАСС своими впечатлениями о поездке. - По приглашению общества «Финляндия--Советский Союз» ор­кестр дал в Хельсинки девять кон­цертов, на которых побывало свыше 20 тысяч слушателей.

восибирск), представители театраль­ных обществ Сталинграда, Владиво­стока, Архангельска, Красноярска, Уфы, Казани, Краснодара, Челябин­ска, Симферополя, Молотова, Горь­кого, Пензы и других городов. 30, 31 марта и 1 апреля заседания сезда будут проходить в помеще­нии Дома актера ВТО. 1 апреля в Малом театре проводится большой вечер-концерт, на котором с театра­лизованными приветствиями высту­пят делегации столичных театров. В адрес ВТО со всех концовстра­ны поступают многочисленные при­ветственные телеграммы.

Сегодня в Концертном зале Чайковского открывается ный с езд, посвященный Всероссийского театрального ства. В Москву с ехалось свыше участников сезда артистов, ров и художественных лей театров страны. В числе тов - народный артист Союза Ю. Юрьев, народный артист Н. Черкасов (Ленинград), артист Дагестанской АССР Рустамов, заслуженный деятель кусств Л. Самборская (Омск), женные артисты республики масова (Куйбышев), В. Редлих им. юбилей­60-летию обще­200 режиссе­руководите­делега­ССР РСФСР народный Гамид ис­заслу­3. Чек­(Но-

ние Посетители концертов познакоми­лись с творчеством Прокофьева, Ха­чатуряна и Шостаковича, С удовлет­ворением было встречено исполне­произведений выдающегося фин­ского композитора Жана Сибелиуса. ла ром Группа советских артистов посети­престарелого композитора. Сибе­лиус живо интересовался советской музыкальной культурой, он дал вы­сокую оценку исполнению оркест­его произведений.

31

и Интеоес к советскому искусству был настолько велик, что в Хельсин­ки на концерты приезжали жители не только других финских городов, но Швеции. Большинство выступле­ний транслировалось по радио для

.

D. ИЯ

Russe, Reverie, Scherzo и т. д.». По­видимому это замысел фортепиан­ных пьес. Нотный набросок, несом­ненно, относится к предположенному А moll-ному этюду. Листок, на кото­ром это записано, вложен в бювар 1885 года. В этом году Чайковский не писал фортепианных пьес, но можно предположить, что это неосу­ществленный замысел. Небольшие нотные наброски на­ходятся и в бюварах 1886, 1889, 1892 годов. На внутренней стороне бювара 1886 года мы встречаем за­пись­

стно, совершил путешествие в Аме­рику. Перед тем он был во Франции, где дирижировал концертом у Эду­арда Колонна, в Париже. На ли­сточке промокательной бумаги, рань­ше чем дать ответ Э. Колонну,Чай­ковский сделал следующую запись: «Открытие последует 4 мая --22апр., нужно приехать 12 апреля. Нужно выехать около 1 апреля. Следова­тельно концерт в Париже может со­стояться не позже 25 марта 6 апр.». Концерт состоялся 26 марта. А перед отездом в Англию, в мае 1893 года, где Чайковский присутствовал при церемонии возведения его и других композиторов в звание докторов му­зыки Кэмбриджского университета, он начертил на бюваре календарь, начиная от 3/15 мая до 23 мая 4 ию­ня и снизу приписал: «Выехать из Петербурга в среду 12-24». В дру­гом месте записано: «В Лондоне дол­жен быть до 1 июня. Взять с собой 4 симф.».

Гамлета в течение многих лет зрела в душе Чайковокого. Еще в 1876 го­ду брат его, Модест Ильич, предло­жил этот сюжет, но в то время Чай­ковского не вдохновляла эта тема, он отклонил ее. Позже композитор увлекся игрой французского арти­ста Люсьена Гитри в роли Гамлета, и тогда ему пришла мысль написать музыку к трагедии. Об этом его на­мерении ему напомнил Гитри, и 1888 году Чайковский начал рабо­тать над «Гамлетом». Но из музыки к трагедии выросла совершенно са­мостоятельная вещь увертюра-фан­тазия для большого симфонического оркестра. В 1892 году, покидая русскую сце­ну, Гитри для своего прощального бенефиса решил вновь сыграть Гам­лета. По его просьбе Чайковский на­писал музыку, с которой эта траге­дия исполнялась в течение многих лет на сценах казенных театров. Но ни в увертюру, ни в музыку к дра­ме вышеприведенная тема не вошла. Многие замыслы Чайковского остались неосуществленными, мно­гие даже и неизвестны нам. Вот на листке почтовой бумаги, вложенной в бювар, еще два наброска: и в 

о и гее бе, В мую мо, быть года, W. воскресили в нем воспоминания о детстве, о Воткинске, о нежно лю­бимой матери. «По временам я до того перено­сился в далекое прошлое, что дела­лось как-то жутко и в то же время сладко…», писал он брату. Интерес­но, что Шестая симфония задумана композитором именно во время это­го путешествия. С большой теплотой и вниманием откликнулся Чайковский на призыв помощи своей первой преподава­тельнице музыки, Марии Марковне Логиновой (урожденная Пальчико­ва), чей адрес также записан в бю­варе. Чайковский в течение несколь­ких лет посылал ей небольшую пен­сию: так, например, в бюваре 1886 года он отмечает: «Марии Марковне аряду с большой творческой ра­ботов широкой общественной де­ятельностью Чайковский никогда не забывал о «маленьких» людях, ак­куратно отвечая на письма, не остав­ляя без внимания ни одной просьбы исполняя данные обещания. В апо­своей славы он не изменял се­приобретая все большее число друзей и почитателей. бюварах много записей «для памяти»: не забыть послать проси­фотографию, ответить на пись­послать деньги и т. д. «е за­написать в воскресенье 20-го Васе», гласит запись в бюваре 1893 и в другом месте: «послать фотографии 1). студенту Николаю Пржеголинскому, Новорос. унив. Одесса. 2) Madame Alina Armson. 48, Str. New-Jork City. Некоторые страницы бюваров ха­рактеризуют определенные этапы жизни композитора, дают ценные сведения об отдельных фактах его творческого пути и общественно­музыкальной деятельности. В 1891 году Чайковский, как изве-

клавыдова Бювары Чайковского В архиве Дома-музея П. И. Чай­ковского, среди других ценных ру­кописей и автографов, хранится де­вять до сего времени почти неиссле­дованных бюваров композитора. Са­мый ранний из бюваров относится к 1881 году, другие охватывают пе­риодс 1885 по 1893 год. Здесь естьи богато отделанные бювары, пода­ренные отдельными лицами и орга­низациями, и простые и скромные, купленные композитором. Чрезвычайно разнообразно их внутреннее содержание: эскизы и нотные наброски, адреса, счета, за­событий, планы, записи едля памяти». ерелистывая пожелтевшие от времени листы бумаги, испещрен­ми пометками, словно перевора­чиваешь страницы жизни компози­тора, видишь живой облик Чайков­ского-художника и человека. Общеизвестна исключительная щепегильность Чайковского в отно шении переписки. В последние годы его жизни переписка достигла осо­бенно больших размеров -кругкор­респондентов все более расширяет­ся, причем композитор, находив­шийся тогда в зените своей славы, отвечает всем обращавшимся к не­му. На страницах бюваров мы нахо­дим множество адресов. B бюваре 1885 г. - адрес пиа­ниста В. И. Сафонова, с которым Чайковский в средине 80-х годов Вел интенсивную переписку, считая своим долгом содействовать прив­лечению В. И. Сафонова к работе в Московской консерватории. B записях много имен испол­нителей произведений Чайковского: Э. Павловская, В. Сапельников, Со­фия Ментер, Ст. Барцевич, Н. Фриде, первый пропагандист балетных про­изведений композитора - Мариус Петипа, А. Зилоти, с которым Чай­ковский особенно интенсивно пере­писывался в 90-х годах. Все талантливое, новое сразу при­влекает внимание композитора, на­пример, в 90-х годах в бюварах по­является адрес Рахманинова. Один из бюваров 1893 года содер­жит адрес одесского художника Н. Кузнецова, написавшего портрет Чайковского. Несколько раз повто­ряется адрес Д. Ратгауза, с которым Чайковский ведет переписку во вре­мя работы над циклом романсов ор. 73. Вот адреса друзей и родных (братьев Анатолия и Модеста Чай­ковских, А. Мерклинг, М. Кондрать­евой, Н. Плесской), антрепренеров и директоров театров (И. Слатина, Поллини, И. Грекова, Картавова, Мориса Рено), многих лиц, обра­щавшихся за советом, поддержкой, - на всех хватает внимания, тепла, отзывчивости. Характерна следующая запись: «Отцу Владимиру Линицкому, село Сватова Лучка, Харьков, губ. (отве­чать, просмотрев его сочинения)». B. Линицкий был сельским священ­ником. Он очень любил музыку и пробовал даже сочинять. В 1893 го­ду он обратился к Чайковскому за советом и помощью. Композиторот­ветил, и между ними завязалась пе­реписка. Линицкий прислал Чайков­скому свои сочинения. Увидеть ком­позитора ему так и не удалось, и после смерти Чайковского Линиц­кий обратился к М. И. Чайковскому с просьбой о присылке фотографии его знаменитого брата. Отзывчивость Чайковского-чело­века характеризует запись, касаю­щаяся его взаимоотношений с Фан­ни Дюрбах. В период жизни семьи Чайков­ских в Воткинске (1837--1848) у них служила воспитательницей Фан­ни Дюрбах, женщина редкой добро­ты и честности, всей душой отдав­шаяся воспитанию детей Чайков­ских, Обладая недюжинным умом и будучи достаточно образованной, развитиебудушего композитора. Вкд сохья частовстого горяно тооде ся са Когда Чайковские переехали в Пе­тербург, м-Iе Фанни (как ее назы­вали в семье) ушла от них. Разлука с ней тяжело переживалась детьми. Пока Фанни Дюрбах была в России, они поддерживали с ней переписку, с отездом же ее в Швейцарию связь между ними прервалась. В начале 1892 года Чайковский случайно узнал, что Дюрбах еще жива. Между ними завязалась пере­писка, и в декабре 1892 года Чай­ковский навестил старушку. Встреча эта произвела на композитора очень сильное впечатление. Воспитатель­ница сохранила воспоминания о Воткинске, как о самом лучшем, что было у нее в жизни. Несмотря на нужду, она ни разу не обратилась за помощью к своему знаменитому воспитаннику. Глубоко уважая ее, не желая сте­снять, Чайковский остановился в гостинице, адрес которой он запи­сал на бюваре. Беседы с Дюрбах 

p. C.

го

0. HO 0





ax OM

Это народная мелодия. Может быть, это тема для одной из пьес задуманного фортепианного цикла, приведенного выше. Возможно так­же, что это запись услышанной пес­ни. В бюваре 1892 года рядом с адре­сами Мориса Рено, Мишеля Делинь тема, и других снова небольшая нигде неиспользованная:

20

ой рго

ЖИ . не­де­1b

«Tо be or not to be»-«Быть или не быть?» - вопрос Гамлета. Этот набросок сделан композитором в бю­варе 1885 года. Что это--первый за­мысел вокального произведения, мысль, возникшая под впечатлением прочитанной трагедии, или же во­прос, заданный композитором само­себе? Решить это трудно, так как эта музыкальная тема нигде бо­лее не встречается.

pr­кое pa­prd

Нервная рука композитора спеши­ла записать возникшую мысль, ли­нейки разбегаются неровными вол­нами. На соседней странице длин­ный перечень: «Этюд A moll, Marche

Все это--драгоценные штрихи для биографии и творческого­облика 

funebre, Valse 1, Valse 2, Mazurque великого композитора.

Мысль написать музыку на сюжет