ДРАМАТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ИЛИ «СЦЕНИЧЕСКИЕ ВАРИАНТЫ»  зали бы, кулинарно-гастрономиче­ский характер. Приведенные реплики заимствова­ны из второго и третьего действий, а в первом добрых два явления посвя­щены дебатам о способах приготов­ления вкусных блюд. Монолог героя, любящего вкусно поесть, заканчи­вается воплем: «Терпеть не могу, когда люди устраивают из еды хал­туру!» Допустим, чго автор этого из­речения прав. Нельзя устраивать из еды халтуру! Но можно ли устраи­вать из разговоров об еде пьесу? Впрочем, пусть читатель правиль­но поймет нас: персонажи «Золото­го обруча», конечно, занимаются не только едой, но и в сентенциях на высокую тему, и в будничных разговорах, и в интимных словах вы увидите персонажей, которые только и делают, что ищут удовлетворения гонстичесним потеблистям, пренебрегать стремлением к благо­устроенному быту. Об этом можно писать и романы и пьесы, Но есть в нашем лексиконе святые понятия. К ним относятся и идеалы советского человека, его мечты, за которыми ше поварской книги, они выше сы­тости! имени: Займем, однако, позицию, наибо­лее благожелательную к авторам «Золотого обруча», и скажем от их Но разве вы не видите, что это шутка, и об идеале-торте шутка? А об идеале-обеде толкует ведь явно отрицательный тип. Вы посмотрите на Галю Иванову, на Феликса Русо­ва. Какие они у нас умные, какие у них возвышенные мечты и идеалы! Я внимательно читаю все, что го­ворят сии добродетельные лица, и все, что относится к ним. И могу сказать: да, номинально это персо­нажи положительные. Как сообща­ют авторы, у Гали на груди две зо­лотые звезды, а Русов - - секретарь горкома. Такие лица в современной пьесе действительно призваны иг… рать положительную роль. Но ан­кетная справка для характери­стики героя недостаточна. Это знают уже студенты Литературного инсти­тута, И то, что говорят эти персо­нажи в пьесе, не только не подтвер­ждает анкет, но прямо противоречит им. Авторы незаконно присвоили своим героям высокое положение в обществе, и читатель ничуть не удивился бы, если бы в конце ньесы выяснилось, что Галя Иванова и Ру­сов не те, за кого они себя выдают. В таком детективном финале было бы больше правды, чем в том, кото­рым заканчивается пьеса. В самом деле! В чем заключается высокий интеллект Русова? В том, что он разгадывает бюрократа, пу­стомелю и обжиралу Пояркова на два действия позже, чем это может сделать даже самый неискушенный читатель, который вместе с Русовым   наблюдает этого приспособленца? Или в том, что Русов беспомощно барахтается в своих чувствах и де­монстрирует якобы противоречивую сложность характера? Такова же Галя Иванова. И авто­рам не может помочь ее декламация Шекспире. Не спасает это Галю Иванову по­тому, что и Шекспир, и Бетховен для нее явления абсолютно произволу зы и авторы по собственному вкладывают в ее уста красивые фра­из так называемого «цивилизован­ного обихода». Авторы утверждают, что она любит музыку. И в «Золотом обруче» музыка призвана играть ту роль, что в аналогичных пьесах. Мать Русова говорит: «Вот послу­шаешь в концерте хорошую музыку и ка. будто помолодеешь лет на пятьде­сят». А Слонов заявляет «Подтакую музыку и собака человеком сделает­ся». Вот как чудодейственна музы­Вряд ли авторы этих пьес всерьез думают, что музыка может превра­тить собаку в человека. Но что му­зыка может лишить авторов необхо­димости пользоваться словом для выражения мыслей и чувств героев, что музыкой можно прикрыть лю­бую психологическую и смысловую пустоту в пьесе, это они думают всерьез. Но это пустые иллюзии. В третьем действии пьесы «Золо­той обруч» написано: «Кто-то, ве­роятно, в соседнем доме играет хо­рошо на рояле Шопена». Удивительно сказано: «играет хо­рошо на рояле Шопена». Лучше не придумаешь. Так замыкается пороч­ный круг этой драматургии. Незаконченные пьесы нельзя нести на показ народу, хотя бы и назвав их «сценическими вариантами». Недавно на обсуждении драматур­сических новинок один из ораторов сказал: … Разве пьеса - предмет литера­турной критики? Вы забыли слова Гоголя: «Драма живет только на сце­не. Без нее она, как душа без тела». Поэтому судите больше о спектак­лях, нежели о пьесах. Этими словами великого драматур­га оратор хотел, очевидно, оправдать положение, которое сложилось ны­не, когда среди значительного коли­чества поставленных современных пьес мы можем назвать очень мало истинных произведений драматиче­ской литературы, Всем известно, как раз ясняется это кажущееся противо­речие. Не всякая пьеса, даже с ус­пехом поставленная на сцене, может быть отнесена к драматической ли­тературе. В большинстве случаев эти пьесы следует по их внешним при­пазать антературой смани Но вернемся к словам Гоголя. Дей­ствительно ли так говорил он?! Да! Однако выслушайте эту мысль цели­ком, В письме к М. П. Погодину (20 февраля 1833 года) автор «Ревизора» указывал: «А что из того, когда пьеса не бу­на сцене. Без нее она, как душа без тела. Какой же мастер понесет на показ народу неконченное произве­дение?» Последнюю фразу (как и первую) упомянутый оратор опустил. А ведь именно в них вся соль гоголевского утверждения! Как раз потому, что драма живет на сцене и предназна­чена для игры перед народом, она должна почитаться наиболее важным жанром художественной литерату­ры. «Драматическая поэзия, писал Белинский, - есть высшая ступень развития поэзии и венец искусст­ва…». Каждому ясно, что опьесах нуж­но говорить, как о произведениях изящной словесности. Мы намеренно употребили эти старомодные слова, чтоб подчеркнуть, что драматурги имеют столь же мало оснований пре­тендовать на какую бы то ни было скидку, как прозаики или поэты. Однако дело у нас обстоит иначе. Начать с того, что на многих под­мостках наших театров ставятся, строго говоря не пьесы, а «сцениче­ские варианты». Не так легко до. искаться, какой же текст данного драматургического произведения «аутентичный». К примеру, на ти­тульном листе пьесы Г. Ягдфельда «Дорога времени» написано: «Сцени­ческий вариант Ленинградского Ака­демического театра драмы им. А. С. Пушкина». Очевидно, имеются и другие варианты этой веши, Мы не знаем, хуже они или лучше?! Известно, что много пьес сущест­вует в нескольких вариантах Ва­рианты эти создаются в различных театрах, где ставится пьеса, Что ни город. то новый вариант. Справедливости ради надо отме­тить, что такие «доделки» и «дора­ботки» приняты в театре с давних времен. Чехов писал как-то Плещее­ву: «…я не считаю ту пьесу готовой для печати, которая еще не была ис­правлена на репетициях». Но исправ­ление исправлениям рознь. Некото­рые современные «сценические ва­рианты» представляют собой отнюдь не художественные творения, нуж­дающиеся в уточнениях и исправле­ниях, а как раз такие «некончен­«нек ные произведения», о которых упо­минает Гоголь. Вопреки предостережению автора «Ревизора» иные наши драматурги е спешат отнести эти недоношенные о сочинения в театр в надежде на то, что там общими усилиями творче­ская работа будет завершена. Можно ли всерьез говорить о такой пьесе, как об оригинальном литературном произведении? В сладостной надеж­де на режиссера и актеров, которые помогут-де превратить «сценический вариант» в драматическое произве­дение, автор мало утруждает себя я работой над словом, из которого только и могут быть вытканы харак­теры, сценические ситуации и колли­зии, т. е. то, что составляет реальное существо пьесы, ее драматическое содержание. Так как до премьеры пьеса редко попадает на суд критики и читате­суждают о спектакле, а не о пьесе, то получилось так, что к драматур­гии сегодня не пред являются те же эстетические требования, что к про­зе или поэзии, к ней не подходят с масштабом «Молодой гвардии» A. Фадеева или «Первых радостей» К. Федина. то, что действующее лицо драмы должно сказать, передумать, пере­жить, перечувствовать на глазах у зрителя, жаждущего пищи для ума и сердца, - все это, в сущности, из­гоняется за кулисы и происходит где-то в неведомом пространстве. Попросту говоря, многим героям в подобных пьесах нехватает слов. К чему это приводит, можно ви­деть на примере талантливой пьесы A. Утевского. В «Памятных встречах» одна из центральных ролей принадлежит На­И вотто, что читатель хочет услы­шать из уст драматического героя, де, которая длительное время про­вела на территории, захваченной немцами, и там, хотя и пассивно, но была в услужении у врага. Автор хочет раскрыть внутреннюю драму девушки, показать ее раскаяние и нравственное очищение. Древние называли это катарсисом! Это всегда было кульминацией драматического действия. Однако у нашей героини не нашлось слов, которыми можно было бы выразить свое состояние и показать зрителю, что она действи­тельно очистилась от фашистской скверны. Автор заставляет Надю лишь намекать, не договаривать, умалчивать. Она излишне молчали­ва, и о том, что происходит в ее ду… ше, читателю, да и зрителю, пред­стоит догадаться в меру собствен­ной фантазии. Но вот драматург как бы осознал свое бессилие и прибегнул к искус­ственному способу нравственного очищения. Он послал Надю за кули­сы, чтобы она отравилась. Потом он спас ее. Но зритель так и не узнал о переживаниях девушки, Не увидев ее истинного раскаяния, он остался равнодушным к ней. В строгом смысле слова, «Памятные встречи» - «неконченное» произве­дение. Бывают, однако, и пьесы, ко­торые мы назвали бы неначатыми… Таковы, например, драматические со­чинения Г. Ягдфельда. У этого авто­ра нехватает слов даже для того, чтобы сносно начать пьесу. Там, где нужно рассказать о переживаниях, о мыслях и чувствах своих героев, Г. Ягдфельд вообще не пользуется словом, он прибегает к помощи… му­зыки. Этот своеобразный метод пи­сания пьес стал угрожающе распро­страненным. 

г. ткешелаШвили Тайны Вардзии Над серебристой лен­той Куры бысится мощ­из разноцветных по­род. Сверху, подобно крыше, нависают мрач­ные темные слои ба­зальтов, под ними ро­зовеют слои туфо-брек­чий. В этих мягких вулканических породах высечен единственный в своем роде пещерный комплекс -- Вардзия. Вардзия. Портал колокольни. ная колокольня, украшенная камен­ным кружевом орнаментов. Цент­ральная пещерная церковь хранит следы фресковой живописи, отлича­ющейся изумительной сохранностью в полтора человеческих роста, в пол­ных парадных облачениях, изобра­жены Георгий III и его дочь царица Тамара. На той же стене в углу на­ходится изображение неизвестного. Высказывались предположения, что это либо сын Тамары-Георгий Ла­ша, либо ее супруг Давид Сослани. Однако неизвестный изображен без короны и сабли, что делает более обоснованной другую версию: о том, что на фреске дан портрет знатного феодала, возможно каз­начея Вардзии, Шота Руставели. Внизу под церковью находится огромная пещера, повидимому, каз­нохранилище, в которую ведет ка­менный люк. Рядом с церковью, с западной стороны--ход-тоннель, ве­дущий к водному бассейну с пре­красной родниковой водой. К церк­ви (однонефовой базилике) примы­кают два притвора Северный по­луразрушенный и подпертый арка­дой, украшен замечательной фре­ской страшного суда, южный с на­совенкой и двумя могилами (как по­лагает французский ученый Дюбуа, здесь рядом с Георгием III похоро­нена его дочь, царица Тамара). Ча­совенка некогда была сплошь выло­жена глазурной, частично сохранив­шейся, плиткой. В стене за часовен­кой начинается темный и длинный тоннель, который выводит на самый верх Вардзии. При детальном осмотре Вардзии можно встретить пещеры самых различных форм, размеров и назча­чений, В основном преобладают два типа­складские и палатные. Склад­ских пещер много. Первый их при­знак - наличие кувшинов самых различных форм для хранения вина, воды, зерна, готовой пищи и цен­ностей. Пещеры палатного типа отлича­ются богатой художественной от­делкой, в них встречаются камен­ные скамьи и характерные прямо­угольные ниши. Самые богатые под­земные палаты концентрируются в восточной части Вардзии, около «Сататбиро дарбази»- зала сове­щаний феодалов и личных аппарта­ментов царицы Тамары, ее гарде­робной и т. д. Все украшения здесь высечены из камня. Всюду встреча­ются следы различных углублений, гнезд, оставшихся, повидимому, от деревянных и металлических пере­городок. Кроме того, в Вардзии об­наружено больше десятка малень­ких часовен и несколько потайных ходов (один из них расчищен в прошлом году). Самая крупная из сохранившихся пещер Вардзии - зал совещаний феодалов. К нему с восточной сто­роны примыкает маленькая часовня с узким окном на северной стене. По народным преданиям, сидя этого окна, царица Тамара тайно слушала все, что говорилось на со­вете феодалов. Изумительные аку­стические свойства этого слухово го окна» и та борьба, которую вела Тамара с феодалами Грузии, подво­лят известную реальную базу под это предание. При осмотре Вардзии встречает­ся много загадочных деталей. Лю­бопытны высеченные в камне дву­сторонние углубления, в виде ручки с отверстием. Через подобные от­верстия легко проходит толстая ве­ревка или ремень. Каменные ручки встречаются во всех пещерах - на потолке, в стенах и даже у сидений. Очевидно, они служили для подвя­зывания ламп, светильников, цепей, уздечек и занавесок. Вдоль стен одной из пещер от по­ла до потолка несколькими рядами располагается более двухсот ма­леньких ниш. Сейчас трудно уста­новить, было ли это помещение ап­текой, архивом или казнохранили­щем. В Вардзии пока не обнаружено ни базаров и площадей, ни монет­ных дворов, караван-сараев и т. д. Вардзия была в прошлом многоты­сячным городом, но где же могилы ее населения? Ведь в пещерах Вард­зии легко по пальцам пересчитать усыпальницы. Все эти загадки смо­гут разрешить только дальнейшие исследования. В сохранившейся части Вардзии ясно можно различить два комплек­са монастырский и дворцовый. Первый сконцентрирован в цен­тральной части, второй в восточ­ной. Есть основания предполагать, что третьязападная часть ком­плекса - возникла в древнейшую эпоху, возможно еще в эпоху пале­олита. При осмотре пещер возникает и множество технико-строительных архитектурных вопросов. Заслужи­вает внимания искусная система во­доснабжения; из центрального вод­ного бассейна при церкви питьевая вода подавалась на расстояние до 6 километров по трубам с контроль­ными колодцами. Другой ороситель­ный канал, протяжением свыше 2 километров, доставлял воду вино­градникам, расположенным на скло­не горы. Трагическое прошлое родины Ру­ставели -- Месхетии-Джавяхетии - дает основание предполагать, чго где-нибудь в замурованных тайни­ках, высеченных в скале, веками ле­жат сокровища, спрятанные некогда владельцами Вардзии от завоевате­лей. Существует народное предание о том, что они не разграблены, а скрыты в тайниках, недалеко от озера Цунда. Исследование Вардзии сторицей вознаградит труд, затраченный на раскрытие ее тайн -- археологиче­ских, технико-строительных и дру гих. Оно должно осветить и выяс­нить многие вопросы, связанные с возникновением и историей горо­дов-лавр Грузии, которые до сих пор не привлекли должного внима­ния ученых. тбилиси.

ДНЕВНИК

Г. БРОВМАН

В «Дороге времени» Г. Ягдфельда после одной из реплик вы читаете: «Словно в ответ за стеной начинают играть на рояле Третью сонату Скря­пряжение и нам кажется, что сейчас мы услышим человеческий голос вы­ражающий страдание, мысли, страсть… «вдруг за стеной начинают тихо играть начало Третьей сонаты Скрябина. Екат. Мих. поднимает го­лову и прислушивается. Что это? Где она слышала эту музыку? Она мучи­тельно пытается вспомнить. бина». Как видим, музыкальному произведению передана не свойст­венная ему функция лица, действую­щего в пьесе и даже отвечающего собеседнику. Потом оказывается, что эта соната является главным дейст­вующим лицом. Когда Екатерина Михайловна Морозова получает из­вещение о гибели сына, она, в изо­бражении автора, не находит слов для выражения своего горя. Когда ей вручают повестку, «за стеной игра­ют сонату». Это автор считает доста­томным Когатат гибшего, «за стеной с огромной си­лой гремит соната». Вот что такое «сценический вари­ант». Вместо человеческих слов - аккорды за кулисами. Вот что долж но выручить драматурга из беды… Екат. Мих. (шепчет). Где и когда я слышала эту музыку? Где слыша­ла? Где и когда я слышала?». Напрасны эти мучения. Мы можем напомнить героине, что она впервые слышала эту музыку, когда получила извещение о смерти сына. Тогда эта музыка заменяла ей слова скорби, а сейчас она получила письмо от сы­на, и Третья соната должна вновь выручить автора, ибо для любящей и страдающей матери у него опять не­хватает слов. Когда же настроение героев улуч­шается, за стеной играют «Двенад­цатый этюд» Скрябина. «Этюд зву­чит торжественно» и, конечно, под самый занавес «удивительная, неяс­ная музыка доносится из темноты». Пикаких переживаний, никаких страстей, никаких человеческих слов. Одни только намеки при помощи внешнего, случайного использования музыкальных произведений! В другой пьесе того же автора, «Смешные нежности», этот «музы­кальный» принцип доведен до абсур­да. Как выражаются здесь чувства людей?! «Пленительная нежность и грусть мазурки» - это должно соз­дать лирическое настроение. Не­сколько ниже: «какая-то тихая музы­ка доносится с бульвара». Дальше: «Начинается «Элегия» на виолончели. комнате совсем темно. И вот уди­вительное волшебство музыки охва­тывает все общество». уже на радиовещательную програм­му. Кульминация нарисована так: «Тишина, Начинается мазурка, Все слушают, затаив дыхание, Дом едет (реконструкция Москвы!). Волшеб­ная власть музыки, как всегда, охва­тывает души. Таня смотрит на Ма­монтова затуманенными (любовь!). В Вскоре собственный музыкальный запас автора истощается, он вклю­чает репродуктор и теперь надеется глазами» Страшное идейное убожество пер­сонажей Ягдфельда, прикрытое ма­зурками, проступает перед нами в примечательной ремарке: «На кон­цертном рояле шампанское, На сто­ле тортв виде лирыжже Шампанское на рояле и торт в ви­де лиры! Вот как воистину выглядит любовь к музыке вот как в действи­тельности оборачиваются плени­тельные аккорды в пьесе Ягдфельда. Они неожиданно приобретают гаст­рономический характер, но в. этом как раз идеологический принцип та­кой драматургии. Автор «Смешных нежностей» - не одинок, и не он один изготовляет торт в виде лирь Персон М. Казакова и А. Мариенгофа «Зо­лотой обруч», кинооператор Слонов (евдумчином товорратор онов давно не слышал этого слова. Поче­му? Старомодное оно, что ли? В Ленинграде я видел в кафе «Норд»… до войны… Кремом на торте рос­пись -- «и-де-ал»… В том же «Золотом обруче» ку­рортный директор Поярков, обра­щаясь к своим собеседникам, вос­клицает: «Вот вы увидите, как мы вас покормим! Идеал, а не обед!» Итак, понятие «идеал» носит в этой пьесе довольно устойчивый, мы ска­

партию трубы, и оркестровую пар­тию, отличающуюся содержатель­ностью и колоритностью. И в снмфонии Крейна, и в кон­церте Василенко прекрасно звучал Государственный симфонический оркестр Союза ССР. Исполненные в концерте новые и Концерт для трубы с оркестром Василенко носит название «Концерт­поэма». Это именно тот жанр соль­ного концерта, который получил особенное развитие в советской му­зыке, жанр, к которому можно, на­пример, причислить вокальный кон­церт Глиэра, виолончельный концерт Мясковского и другие концерты со­ветских композиторов, стремящихся не к внешнему блеску сольной пар­тии, соперничаюшей с неизменно «побеждаемым» в этом соревнова­нии оркестром, а к художественной содержательности, иными словами, к симфонизации жанра. Пртбни тенленние проявилсь и бы с оркестром» уже таится некая угроза потока фанфар и звенящих раскатов пассажей. Однако компо­зитор пошел по иному пути. Не от­казываясь от «призывных» звучаний, хоры Мариана Коваля отличаются замечательным благородством стиля выразительностью. Коваль при­надлежит к числу немногих масте­ров упорно работающих в области хорового стиля а саpеlla. Именно в этой области были созданы в нача­ле ХX столетия танеевские шедевры (достаточно вспомнить гениальный цикл 12 хоров на слова Полонского) явившиеся надежной основой даль­нейшего развития данного жанра, пока, к сожалению, мало привлека­ющего внимание наших мастеров, А между тем сарей-ный стиль ор­ганически присущ русской музыке, начиная с ее древнейших наролно­песенных истоков и обращение к нему несомненно, должно быть благотворным о чем красноречиво свидетельствуют, в частности, пре­красные хоры Коваля. Свободное вокализирование «Тра­урного прелюда (памяти погибших героев)» перекликается с погребаль­ными причитаниями над телами пав­ших бойцов. Это произведение, так же, как ихоры на слова Тютчева (из этого цикла особенно выделяют­ся «Восход солнца», «Что ты кло­нишь над водами» и «Листья» по­следний хор был повторен по требо­ванию публики), большая творче­ская удача композитора, добившего­ся необычайной эмоциональной вы­разительности и покоряющей красо­ты хорового звучания. СЛУШАТЕЛЬ.

В текущем сезоне Союз советских композиторов совместно с Москов­ской государственной филармонней организовал цикл концертов-пока­зов новых произведений советских композиторов. Очередной концерт этого цикла состоялся на-днях в Большом зале Московской консерва­тории. Впервые исполненная трехчастная Вторая симфония Александра Крей­на отличается эмоциональной глу­биной и выразительностью. наментальностью мелоса, непосред­ственно идущей от «русского Восто­ка» нашей классики -- от Глинки и «кучкистов». Все это своеобразно преломилось в музыке Крейна, твор­рано проявившейся самобытностью Наряду с С. Фейнбергом Крейч одии нечноги продолнатедея творного усвоения и развития, От Скрябина идет экзальтированная приподнятость, страстность музы­кальной речи Крейна, ее гармониче­ская сгущенность и терпкость рит­мическая острота, «полетность» ме­на Симфония открывается певучей, сосредоточенно-задумчивой темой Andante, возникающей в низком ре­гистре и играющей большую роль в тематическом развитии симфонии в целом. Это не просто интродукция, традиционно предваряющая сонат­ное аллегро, а как бы запев, вводя­щий в мир образов произведения, сложный мир чувств, перерастаю­щих в страсти. Первая часть обшир­по своим масштабам, потребовав­шимся не только для развертыва­ния формы, но и для вмещения того многого, что сказано здесь о благо­родстве человеческих порывов и стремлений. Вторая часть--Lento-- наоборот, предельно лаконична. Это как бы лирическое интермоццо, воп­плотившее образ сосредоточенного раздумья, предшествующего новому эмоциональному подему, которым начинается третья часть-Allegro сon fuoco, заканчивающаяся как бы победным шествием. симфонии женный ей кульминациях большего звучности, из Дирижер Я. Эльяшкевич отлично справился со сложной партитурой Крейна, уловив ее напря­тонус, захватывающий сво­взволнованностью и мощью кульминаций. Думается, именно в следует добиться еще нарастания оркестровой логически вытекающего всего замысла произведения. Второе отделение концерта было посвящено Сергея новым произведениям Василенко и Мариана Коваля. 

Переходя с этажа на этаж, осматривая бес­конечные анфилады пе­щер Вардзии, поража­ешься многому: и гран­диозной мощи подзем­ной архитектуры, и по­разительному художе­ственному чутью безы­менных ее творцов, и тсно­строятельному ству и труду: целая огромная скала длиной больше километра и высо­той свыше 200 метров обращена в многоэтажный пещерный город. го не восстанавливался. Вардзия была опустошена и разо­этого последнего и самого жестоко­разгрома пещерный город уже что и ла По мнению некоторых историков, Вардзию в период грузинской фео­дальной монархии (XI--XIII века), охраняли тысячи воннов, Известно, вдоль реки Куры и ее притоков, Иоры, Алазани, Ксана, Арагвы и других, располагались крупнейшие важнейшие на Кавказе пещер­ные города-крепости и монастыри: Уплис-цихе, Шио Мевиме, Давид­Гареджа, Ванис-Кваби. Вардзия вхо­дила в их военно-стратегическую систему. Летописи Грузии (Картлис­Цховреба и другие) сообщают, что царица Тамара неоднократно быва­в Вардзии, одной из самых люби­мых ее летних резиденций. Местные народные предания связывают Вар­дзию и с именем Руставели. В пес­нях рассказывается, что Руставели был казначеем Вардзии и после са­моубийства его невесты, покинутой поэтом по приказу царицы Тамары, навсегда оставил эти печальные для него места. O Вардзии немало написано, но все это скорее впечатления о ви­денном, чем научные исследования.



a. H.

Чествование академика 1. 9. 14 апреля художественная и науч­ная общественность столицы чество­вала выдающегося советского ху­дожника и ученого - академика И. Э. Грабаря в связи с 75-летием со   дня его рождения. В Центральном  доме работников искусств в этот ве­чер собрались виднейшие художни­ки, ученые, писатели, архитекторы, актеры, музыканты, представители научных и учебных заведений, уча­щиеся художественных вузов и школ. За столом президиума--председатель Комитета по делам искусств при Со­вете Министров СССР М. Храпченко, президент Академии наук СССР C. Вавилов, народный художник СССР А. Герасимов, народный ху­дожник РСФСР С. Герасимов, писа­тель А. Фадеев, народная артистка республики Л. Коренева, профессор К. Игумнов и другие. Торжественное заседание открыл м. Храпченко, в своей речи об­рисовавший многогранную и плодо­творную деятельность И. Грабаря в разнообразных областях искусства и науки об искусстве. Тов. Храпченко отметил огромный вклад, внесенный Грабарем в развитие русской и миро­вой художественной культуры. За­юбиляра приветствовал прези­тем дент Академии наук СССР С. Вави­лов. Теплые речи, посвященные юбиля­ру, произносят от Оргкомитета Сою­за советских художников А. Гераси­мов, от Союза советских писателей А. Фадеев, от Московского союза со… ветских художников и Московского художественного института С. Гера-

Грабаря

симов, от Комитета по делам архи­тектуры при Совете Министров СССР Б. Рубаненко, от Государственной Третьяковской галлереи А. Замош­кин, от Академии архитектуры СССР Н. Колли, от Всероссийской акаде­мии художеств В. Твелькмейер, от Московского университета Г. Жид­ков, от Московского Художествен­ного театра Л. Коренева, от Госу­дарственного института театрально­го искусства С. Мокульский и дру­гие. На заседании было заслушано три доклада: «Грабарь … историк рус­ского искусства» доктора искусст­боведческих наук М. Алпатова, «Грабарь и реставрационная наука» - члена-корреспондента Академии наук В. Лазарева и «Грабарь - ху­дожник и музейный деятель» … члена-корреспондента Академии ар­хитектуры Д. Аркина. На вечере были оглашены много­численные адреса и телеграммы, по­лученные на имя юбиляра от мини­стерств, научных учреждений, музе­ев, театров и от выдающихся деяте­лей науки и искусства. В конце за­седания с ответной речью выступил академик И. Грабарь, тепло отозвав­ний. шийся о работе многочисленных на­учных, творческих и педагогических коллективов, помогавших ему в осу­ществлении его различных начина­В залах ЦДРИ была развернута выставка, на которой были предстаз­лены главнейшие живописные рабо­ты художника, характеризующие его 50 летний творческий путь,

13 ая b­Ой м, TO ле  TH bi. TO й, не i.

Вардзия, Фресковая роспись пе­щерной церкви. Предполагаемый портрет Шота Руставели. Сохранилось всего три подлинных исторических документа, дающих представление о прошлом пещерно­го города. Наиболее интересен по­следний из них. Это яркое описание гибели Вардзии в XVI веке, состав­ленное историком Искандер Мунд­жи со слов очевидцев. Историк здесь описывает, в частности, бога­тое убранство вардзийской церкви ее многочисленными иконами, двумя стальными и одной золотой дверью. Опишем внешний вид Вардзии. Снизу от реки Куры к многоэтаж­ным пещерам ведет тропинка, пере­ходящая выше в широкую камен­ную лестницу. Лестница заканчи­вается у окованной железом двери - единственного входа в подземный город. Уже при внешнем осмотре заметно, что Вардзия делится арка­дой на две части западную и во­сточную. В каждой из них по 7--8 этажей. Аркада точно обозначает на фасаде скалы место центральной церкви. С западной стороны возвы­шается единственное в Вардзии сво­бодно стоящее сооружение­изящ­с

TH. ка

for

 Центральный театр транспорта. «Шельменко-денщик». И. Потоц­кая­Эвжени. Фото С. Моргенштерна. снисхождении к автору и артистам. Сила воздействия такого куплета или обращения зачастую поистине ог­ромна. Так, например, когда «груст­ный комик» Мартынов в финале во­девиля «Дочь русского актера» вы­ходил на авансцену ипел куплет: Дитя мое, мой час пробил, Я думал, мне дадут прибавку, И вдруг нежданно получил C печатью чистую отставку. Но не забудется вполне Талант и гений исполинский И после смерти обо мне Вздохнет театр Александринский, зрители вскакивали со своих мест, бросались к рампе и устраивали лю­бимому артисту овации. Дорошевич куплетов не поет, -- он обращается к зрителю с традицион­ной просьбой о снисхождении и де­лает это наредкость тепло, сердеч­но, мягко. Вот он выходит на про­сцениум и, как бы конфузясь, цело­мудренно, скромно говорит о том, все, мол, довольны, а он, Шель­что менко, будет доволен лишь тогда, когда узнает, что довольны зрители, Если Шельменко в трактовке До­рошевича, отказавшегося от шаржа и буффонады, все же целиком воде­вильная фигура, то образ, задуман­ный Л. Виноградовой, выпадает из общего плана постановки. Откуда взялась такая стыдливая и печаль­ная Присинька? Кому нужны «пере­живания» и приемы бытовой психо­логической игры в спектакле, где верховодят путаница, обман и воде­вильная чехарда? В яркой и театрально-выразитель­ной манере играет артистка И. По­тоцкая. Ее Эвжени - вся огонь, вся увлечение, вся легкомысленный по­рыв, вся задор, Куплеты «Ах, вы­рваться бы замуж» артистка поет превосходно, а фразу «Почему унас в деревне не стоят военные» произ­носит с таким разнообразием коми­ческих оттенков, что зрители повто­ряют ее в фойе и на улице, как ха­рактерный рефрен любимой песни. Неудачливый жених и путешест­венник Лопуцьковский, этот укра­инский недоросль, дает обильный ма­териал для гротескной трактовки ро­ли, однако театру и актеру (В. Ма­тисен) не следовало этим чрезмерно увлекаться. Крепкий водевильный ансамбль создают артисты Р. Арсеньева (Фен­на Степановна), А. Полевой (Шпак), С. Синицын (Осип Прокопьевич). Приятную музыку написал компо­зитор М. Бак, следующий устойчи­вым традициям таких крупных ма­стеров водевильного куплета, как Верстовский, Алябьев, Виельгорский, Оформление художников Е. Кова­ленко и В. Кривошеиной переносит нас в солнечную Украину, с ее бес­крайными полями пшеницы и гречи, цветущей сиренью и белой акацией, вербами у прудов и подсолнухами у тына, вишневыми рощами и поэтич­ными хуторами (во вкусе Куинджи), по которым любил бродить, отыски­вая сюжеты для своих комедий, публицист и драматург, актер и эт­нограф-Григорий Федорович Квит­ка. Работа над старинным водевилем, полезна для творческого коллектива каждого театра.СОна является прево­сходной тренировкой для актеров, в особенности молодых. Извлечет из постановки «Шельменко­денщика» немалую пользу и коллектив Цент­рального театра транспорта, которо­му в дальнейшем, как и всему совет­скому театру, следует посвятить свое искусство тлавным образом совре­менной драматургии.

Виктор ЭРМАНС Шельменко-деншин 99 ПРЕМЬЕРА В ЦЕНТРАЛЬНОМ ТЕАТРЕ ТРАНСПОРТА кий и Манько, величайший русский актер Щепкин с увлечением играли роль денщика Шельменко. Неунывающий и подвижной, лов­кий и находчивый, изобретательный и предприимчивый, денщик Шель­менко, оказавшийся умнее своих го­спод, сродни популярным образам из комедий Мольера, Гольдони и Бо­марше, В то же время Шельменко - глубоко национальный, народный ук­раинский образ. Квитка, веривший в неиссякаемые душевные силы, благородство и слав­ное будущее украинского народа, с особой теплотой и любовью изобра­зил своего Шельменко. Очень хорошо, что Центральный театр транспорта, впоисках веселой, жизнерадостной пьесы, обратился к украинской драматургии и вернул к жизни забытую комедию Квитка­Основьяненко «Шельменко-денщик». В. Гольдфельд поставил ее в сти­ле водевиля. Это вполне закономер­но, так как в самой пьесе заложено немало водевильных черт и положе­ний. Спектакль поставлен талантли­во, с хорошим вкусом, но оттого, что пятиактная комедия преврати­лась в трехактный водевиль, первое действие оказалось несколько рас­тянутым. Водевильная форма требует от ис­полнителей головокружительного темпа, легкости, изощренной техни­ки, умения смеяться и смешить. Чехов однажды высказался о во­девиле так: «Что может быть лучше веселого водевильчика, такого весе­лого, чтобы у зрителя от хохота все пуговицы отлетели». На спектакле Центрального театра транспорта до пуговиц дело, разумеется, не дошло, но зрители все же много и искренно смеются и от души радуются уда­чам слуги Шельменко, перехит­рившего, в конце концов, якобы про­ницательных, а на самом деле трус­ливых и ограниченных господ. Исполнитель роли Шельменко A. Дорошевич - весьма своеобраз­но подошел к разрешению своей за­дачи, значительно усложнив ее. Он отверг старый совет Беранже: «Водевилю, как бывало, верни с бу­бенчиком колпак», и не воспользо­вался готовой схемой «украинского Фигаро». Дорошевич создал свой образ Шельменко-комический и, в то же время овеянный легкой дым­кой грусти. Подобная трактовка роли нисколь­ко не противоречит общему плану спектакля. Как известно, и Щепкин, и Давыдов, и Орленев играли в воде­виле не маски простака или комика, a характеры живых людей. Особенно Дорошевичу удаются конец первого акта (когда выяс­няется, что он попал в положение слуги двух господ - капитана и помещика), сцена обмана Шпака и финал спектакля. Надо сказать, что особенно труд­ной для исполнения является концов­ка водевиля -- куплет в лублику, или  об ащение к зрителям с просьбой о Когда заходит речь о театре Г. Квитка-Основьяненко, этом свое­образном и замечательном явлении украинской культуры, раньше всего вспоминается комедия «Шельменко­денщик», а потом уже переведенная Островским «Щира любов», «Бой­жiнка», «Сватання на Гончарiвцi» и другие драматургические произведе­ния, которых насчитывается около десятка. Трилогия о Шельменке написана Квитка-Основьяненко более века то­му назад. «Шельменко-денщик», вто­рая часть этой трилогии, всегда поль­зовалась неизменной популярностью на украинской и русской сценах. Бу­дучи одним из основателей постоян­ного украинского театра, его акте­ром, драматургом и историком, Квит­ка-Основьяненко хорошо зналичув­ствовал сцену, ее законы и требова­ния. Отсюда та неиссякаемая лю­бовь зрителя и актера к пьесам Квитка-Основьяненко ив особенно­сти к «Шельменко-денщику». Кори­феи украинской сцены, Кропивниц­

By

32.

На-

щё кОй

pbl,

ноё ему H

щё

ич­НИЮ

Cl

десь ant

Центральный театр транспорта. «Шельменко-денщик». А. Дороше­вич -- Шельменко, А. Полевой - Шпак и Р. Арсеньева - Фенна Сте­пановна. Фото С. Моргенитерна.

Публикусмой статьей Г. Бровмана ре­дакция газеты открывает обсуждение вопросов современной драматургии.