(7123)

157

№

г.,

1937

ИЮНЯ

9

ПРАВДА

готовятся

Как

Насущные вопросы реконструкции Москвы ходимость строить в новых жилых домах самостоятельные котельные с перспективой ликвидации их в недалеком будущем. До сих пор не прекращается облегчен­ное (барачное и т. п.) строительство в Москве. Не считая тех деревянных город­ков, которые создаются на отведенных уча­стках для переселяемых из сносимых домов, за последние полтора года построены сотни облегченных домов и бараков для населе­ния в несколько тысяч человек. Времен­ные бараки для строительных рабочих по истечении надобности в них не спосятся. В них продолжают жить, и нередко эти бараки превращаются в жакты (жилищно­арендные кооперативные товарищества). Под маркой «реконструкции» промыш­ленных предприятий в Москве, несмотря на ограничения, продолжает развиваться промышленное строительство. За один толь­ко 1936 г. президиум Моссовета по требо­ванию различных организаций выдал раз­решения на «реконструкцию» десяткам предприятий столицы. При ближайшем рас­смотрении оказывается, что «реконструк­ция» во многих случаях сводится к со­оружению новых крупных предприятий. Вопреки постановлению Совнаркома и ЦК партии опасные в пожарном и вредные в санитарном отношениях предприятия не выводятся из Москвы. Осуществление плана генеральной ре­конструкции Москвы зависит не толь­ко от Моссовета, но и от наркоматов и ведомств. Достаточно сказать, что из программы в 800 тыс. кв. метров жилищ пого строительства 1936 года только 200 тыс. кв. метров приходилось на долю Мос­совета, а 600 тысяч (34 всей програм­мы) - на наркоматы и различные ведом­ства. Последние, как правило, распыляют средства на сотни обектов. Чтобы никого не обидеть, средства на жилищное строи­тельство выделяются чуть ли не всем предприятиям. Формально наркомат свою задачу выполнил, и его мало беспокоит, что предприятию, получившему не больше одного миллиона рублей, на эти средства в условиях москвы трудно построить жи­лой дом. Иной расчетливый директор, что­выйти из положения, старается обойти бы Моссовет - получить какой-либо пустырь, где не нужно сносить старые дома, тре­бует снижения этажности. Все это меша мешает осуществлять ансамбле­вую застройку столицы. застройку целых мастков города большими массивами. на­конец, это крайне удорожает и затяги­вает само строительство. Приведем та­кой пример. Как известно, Моссове­том застраивается в текущем году по единому проекту вся правая сторона улицы Горького --- от Охотного Ряда до Со­ветской площади. Стоимость этого строй­зультате это даст цельный участок реком­струпрованной Моским, с сниным архнтес выгля­Не трудно представить, как бы дела застройка этого участка, если бы ее производили отдельные ведомства. На этом участке было бы не меньше 15 застрой­щиков, каждый со своим проектом, строи­тельной организацией, строительной пло­щадкой, с самостоятельной котельной в каждом доме. Это строительство растяну­лось бы на ряд лет, не говоря уже о ко­лоссальных затратах. Между тем строительство, осуществляе­мое наркоматами и ведомствами, можно ор­ганизовать по иному принципу. Вместо то­го, чтобы распылять средства по сотням предприятий, наркоматы могут строить не­сколько крупных жилых домов и распре­делять для нужд предприятий уже готовые секции и квартиры. A. БУЛУШЕВ. Начальник отдела планировки Москвы. После реорганизации проектно-планиро­вочного дела в Москве были созданы архи­тектурно-проектные мастерские, возглавляе­мые крупными мастерами. Их задачей яв­лялось: давать высококачественные про­екты и одновременно подготовлять мо­лодых архитекторов. Однако из-за недоста­точного руководства Моссовета эти мастер­ские полностью не выполнили своей роли и превратились в большие хозрасчетные проектные конторы. В мастерской, руково­димой академиком Щусевым, заняты 49 архитекторов и многочисленный обслужи­вающий персонал. В мастерской, возгла­бляемой архитектором Кокориным,-33 ар­хитектора и т. д. При таких условиях руководители мастерских не в состоянии оказать молодежи квалифицированную консультацию, а государство получает да­леко не доброкачественные проекты. Вывод из этого один: необходимо раз­укрупнить существующие мастерские с та­ким расчетом, чтобы каждый руководитель имел в составе своей мастерской не более 45 авторов, оказывал бы им повседнев­ную помощь и консультацию при разра­ботке проектов и сам представлял готовые проекты на утверждение. Около года, как разработаны детальная планировка и архитектурное решение всех набережных Москва-реки, центра и основ­ных магистралей города, подлежащих ре­конструкции в 10-летний срок. Этот мате­риал до сих пор не рассмотрен и не утвержден Моссоветом. Только по отдельным участкам набережных есть устное согласие председателя Моссовета (Красно-Преснен­ская набережная, Ростовская, Смоленская, Котельническая и Новоспасская). На этих участках, кроме авторов утвержденных проектов, никто не имеет права проектиро­вать застройку. На всех же остальных ма­гистралях проектируют застройки отдель­ных зданий самые разнообразные по под­готовке и творческому направлению авторы. В конечном итоге это может привести к случайному, разрозненному оформлению и затруднит впоследствии решение це­лостных архитектурных ансамблей города. Разработанные отделом планировки де­тальные планы города в масштабе 1: 2000, планы реконструкции основных магистралей, городских парков и площадей с подробными экономическими расчетами и инженерно-транспортными решениями так­же еще не утверждены Московским сове­том. А жизнь не ждет, и эти неутверж­денные планы постепенно осуществляются. Сложность и трудность решения архи­тектурных и планировочных задач рекон­струкнии Москвы требует активного уча­стия в этом архитектурной общественности. К сожалению, оргкомитет союза архитекто­рав не организовал архитектурную обще­ственность для помощи и консультации от­анообнтдольше общих докладов коннретно с застройной Можена лаанных ствления в натуре союз архитекторов не пошел. Предстоящий всесоюзный сезд. мы надеемся, активизирует работу союза архитекторов и поручит новому правле­нию заниматься не только общетворческими вопросами, но и конкретными задачами ре­конструкции Москвы. Москва обогалилась сейчас новыми ма­гистралями, асфальтированными проездами, набережными, новыми школами; начато строительство мостов и т. д. Тем энергич­нее надо устранить серьезные недостатки в работе. А их немало. Затянувшееся строи­тельство газового завода грозит оставить без газа новые жилища, которые будут выстроены в 1938 г. Совершенно нетерпимо отставание строительства Фрунзенской теп­лоэлектропентрали, ибо это ведет к оставле­нию многочисленных котельных установок на предприятиях, расположенных на самой набережной Москва-реки, и вызывает необ-

кадры историков (ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ)



вала от кафедры новой истории (руково­дитель тов. Лукин) подвергнуть критиче­скому разбору прочтенные врагом на­лекции. Однако и это законное тре­бование студентов не встретило должного внимания. Эти примеры говорят о том, что заме­чания товарищей Сталина, Жданова и Кирова о конспектах учебников по исто­рии дирекцией университета, кафедрами и деканатом исторического факультета еще не усвоены. Дирекция университета не взялась серьез­но за осуществление мероприятий по лик­видации последствий вредительства на исто­рическом факультете. Студенчество ни разу не видело на своих занятиях ни директора университета тов. Бутягина, ни его заме­стителя по научно-учебной части тов. Ка­дэка. Беспечность поразительная! Заведующий кафедрой новой истории акад. Лукин проявляет нетерпимую безот­ветственность в руководстве кафедрой и преподавании новой истории. Все его «ру­ководство» сводится к посещению заседа­ний кафедры, работники которой собирают­ся крайне редко. Как же нам помогает Наркомпрос? Руко­водящие работники Наркомпроса Бем и др. за все три года существования исто­рического факультета не удосужились про­смотреть и утвердить ни одной программы! Исторические факультеты всех универси­тетов по-своему «мудрят» над «сочине­нием» программ, а единой организующей руки в этой области нет. Наркомпрос устранился от подготовки аспирантуры при факультете. Бросается в глаза, что в перечне аспирантских научных работ почти нет работ на темы советского периода. Враг народа Ванаг открыто рекомендовал аспирантам те­мы, рисующие террористическую деятель­ность злейших врагов марксизма -- народ­ников. Прикрепленные к аспирантам для научного руководства профессора очень плохо выполняют свои обязанности (напри­мер, профессор Базилевич). Итоги: в теку­щем году из 18 оканчивающих аспирантов защищает диссертацию только один! В начале 1937 года исторический фа­культет посетил нарком просвещения тов. Бубнов, но реальной помощи от его посещения факультет не получил. Тов. Буб­нов обещал ускорить назначение декана, перевести факультет из непригодного зда­ния в другое. Но воз и ныне там. Приказ наркома о назначении декана есть, но дека­на до сих пор нет. Назначенный полгора месяца назад де­каном тов. Горин до сих пор не приступил к работе. Страна ждет от Наркомпроса квалифи­пированных кадров историтов. Возможно­сти у исторического факультета большие. Требуется только навести на факультете большевистский порядок. Долго ли еще Наркомпрос будет игно­рировать историческое образование? Студенты исторического факуль­тета Московского университета: B. КОРОТКОВ, Г. ЛЕНКОВ, Н. СА­ВИН, А. СОКОЛОВ, А. КАТАЕВ.

ell

В свое время Наркомпрос ликвидировал исторический факультет в Московском уни­верситете. Это было не чем иным, как про­явлением ликвидаторского отношения к исторической науке. По решению Совнарко­ма СССР и ЦК ВКП(б) исторический фа­культет в 1934 г. был у нас восстановлен. На факультете готовятся историки-маркси­сты, преподаватели по всеобщей граждан­ской истории и научные работники. Наш факультет отразил особенно сильно все недостатки исторического фронта, ибо в наш университет проникли троцкистские бандиты, пытавшиеся использовать его для своих контрреволюционных целей. Со дня организапии исторического факультета во главе руководства стояли замаскированные троцкисты, разоблаченные в дальнейшем как враги народа, шпионы, террористы: пре­словутый «историк» Фридлянд и его при­спешник­агент Гестапо Эмель (он же Лурье), которые, пользуясь политической близорукостью, беспечностью, а также за­соренностью партийной организации, пол­бирали угодных им лип для своей подлой контрреволюционной работы. Орудием в руках врагов оказались ас­пиранты Линков, Крылова и другие науч­ные работники, которые ныне изгнаны из рядов ВКП(б). И до сих пор на историческом факуль­тете иногда протаскивается троцкистская контрабанда. Вот факты. В апреле проходила теоретическая кон­ференция на тему: революционные тече­ния 30-х и 50-х гг. XIX столетия и роль Герцена. Во время подготовки один из до­кладчиков - студент Модель консультиро­вался у проф. Дружинина, который реко­мендовал ему статью троцкиста Лелевича как «знатока этого вопроса». В списке литературы по курсу «Истории народов СССР» проф. Дружинии рекомен­дует «труды» врагов народа, например, Ду­бровского, Ванага. Читая этот курс, проф. Лружинин отказался отвечать на вопросы студентов о меньшевистской позиции Троц­кого на сезде партии, ссылаясь на то, что якобы студенты это знают. В ущерб другим разделам курса он особенно много часов уделил народничеству, особенно лю­бовно излагал эту часть курса и идеализи­ровал индивидуальный террор. Критика ошибок школы Покровского не нашла должного места в процессе чтения лекционных курсов и в практикумах, в среде самих научных работников. После появления в «Правде» статьи тов. Дроздова об ошибках исторической школы Покровского студенты первого курса реши­ли обратиться к деканату и кафедре исто­рии народов СССР с просьбой широко осве­тить для студентов этот весьма актуальный вопрос. И до сего дня просьба студентов наю бало сжидать развернутой крати­ки ошибок Покровского от профессора М. Нечкиной, которая в свое время была ярым последователем исторической школы Покровского. Однако этого не было. Тов. Нечкина в своих лекциях лишь мимоходом, словно отбывая повинность, затрагивала ошибки Покровского. Факультетская стенная газета после ра­зоблачения врага народа Фридлянда требо-

1031

Массовка железнодорожников на станции Кратово (Ленинская железная до­рога). На снимке: выступление самодеятельного ансамбля русской песни и пляски под управлением жены проводника М. С. Нечувилиной. ЗА РЕКОРДНЫЙ УРОЖАЙ СВЕКЛЫ Остается добавить, что Киевская и Вин­ницкая области прорывают свеклу хуже Харьковской, Курской и Воронежской об­ластей. Однако Курская и Воронежская екая сбласти также до сих пор не закончили прорывки свеклы. Проверки и подкормки здесь тоже не начинали. В 1936 г. в Воронежской и Курской об­ластях урожай свеклы загубили. Поэтому увлечение формальными успехами по срав­нению с прошлым годом принесло бы огромный вред и еще более ослабило бы борьбу за высокий урожай свеклы в этих областях. В нынешнем году есть все основания рассчитывать на хороший урожай сахар­ной свеклы. Значительно выросла энерго­вооруженность свекловичных машинно­тракторных станций. Колхозы и МТС обо­гатились опытом передовиков, опытом пятисотниц и тысячниц. Сейчас все зави­сит от руководства, от умения партийных и советских организаций мобилязовать кол­ходиков с доло­носиком до полного его уничтожения. Дело чести свеклосеющих областей­добиться рекордного урожая свеклы. Свеклосеющие области Союза явно за­паздывают с обработкой сахарной свекля. Особенно это относится к Киевской обла­сти. На 1 июня прорвано лишь 60 проц. свеклы против 76 проц. на то же число в прошлом году, Проверки и подкормки кол­хозы даже не начинали. В районах чув­ствуется самоуспокоенность в борьбе со злейшим вредителем свеклы--долгоноси­ком. Вопреки указанию Центрального Ко­митета партии, многие районы ослабили борьбу с сельскохозяйственными вредите­лями, хотя долгоносик, например, во мно­гих районах еще не уничтожен. Затягивает обработку и другая важней­шая свеклосеющая область-Винницкая. Достаточноуказать, например, что к 1 июня здесь прорвано лишь 71 проц. свек­лы. Между тем в прошлом году на то же число прорывка была почти закончена (98 проц.). Как и в Киевской области, здесь также еще не приступили к провер­ке и подкормке сахарной свеклы. Виннин­вий обсом партии и областной исполни­тельный коннет, носмотря ноедуне­Комитета партии, не организовали ухода за посевами свеклы и допустили образование на полях корки.





НА ПОЛЯХ

кантонов превосходная. Высота ее до двух метров. Посевы повсеместно выколосились, а местами уже начинают цвести. Ожидает­ся средний урожай 12---15 центнеров зер­на с гектара. Закончилось кущение яровых. Пшеница, овес и ячмень выходят в трубку. Виды на урожай яровых также хороши. САРАНСК, 8 июня. (ТАСС). Озимая рожь и яровая пшеница в колхозах Мордовии в хорошем состоянии, а в Саранском рай­оне - в отличном. Сейчас по всей респуб­лике идут прополочные работы. Погода вполне благоприятствует дружному разви­тию полевых и овощных культур.

ЧЕБОКСАРЫ, 8 июня. (ТАСС). Дожди в мае и июне создали прекрасные условия для роста озимых и яровых. Состояние хле­бов во всей республике хорошее. Рожь уже начала колоситься. Ожидается высокий урожай. Сейчас на полях идет прополка озимых и яровых, подкормка ржи, пшени­цы, льна и картофеля. В ближайшие дни начнется высадка рассады махорки из пар­ников. Ожидается большой урожай трав. ЭНГЕЛЬС, 8 июня. (ТАСС). Высокий агротехнический уровень полевых работ и хорошая погода способствуют быстрому развитию посевов. Рожь в большинстве

ПРОМЫШЛЕННОЕ ОСВОЕНИЕ ВОДОРОСЛЕЙ ПЕТРОЗАВОДСК, 8 июня. (Корр. «Прав­ды»). В этом году на промышленное освое­ние водорослей карельского побережья Бе­лого моря затрачивается около полумил­лиона рублей. Строятся склады, причалы, приобретается моторный флот, завозится специальное оборудование. та Кемь намечается строительство мощного В 1938 году в районе беломорского пор­водорослеобрабатывающего комбината. Из морских водорослей, кроме иода и агар-ага­ра, можно добывать маслозаменители, соду, изоляционные материалы. В районе Белого моря произрастает до 130 видов различных водорослей. Однако только пять -- шесть видов. в промышленности используются пока

и сражения при Доггер Банк знали о вы­ступлении немецких сил, их численность направление движения и знали также о подготовке к Ютландскому сражению благодаря перехваченным и расшифрован­ным радиоприказам. Однако один весьма компетентный эксперт считает, что бри­танская морская разведка была захвачена врасплох Ютландским боем, так как ни перехваченные сообщения, ни донесения агентов из Куксгафена не были своевре­менно учтены. Может быть это и верно. по сотни других сообщений, расшифрован­ных в «комнате 40», - сообщения о кур­сирующих подлодках, о готовящихся к на­лету пеппелинах, затем кодированные приказы по флоту, инструкции министер­ства иностранных дел послам в нейтраль­ных странах - бесспорно были использ­ваны в интересах союзников. Из «компа­ты 40» вышла губительная телеграмма Циммермана немецкому послу в Мексике фон Экгардту, история которой описана в одном из знаменитых писем посла Уольте­ра Хайис Пэдж. Президент Вильсон все еще держал ней­тралитет: он понимал, что страна стоит на пороге войны, но не хотел итти по пути, противоречащему всем его идеалам. Цим­мерман желал заварить кашу в Новом Свете. чтобы избежать вмешательства Аме­и рики в европейские дела. Его телеграмма фон Экгардту содержала предложение о сою­зе с Мексикой против Соединенных Шта­тов и о содружестве с Японией; приманкой для Мексики должен был служить захват аннексия территории в юго-западной ча­сти США. Это предложение было целиком фантастическим, однако, оно послужило ре­шительным толчком, который заставил аме­риканское правительство вступить ввойну. Широкой публике осталась неизвестной роль, сыгранная сэром Реджинальдом Холл. Телеграмма Циммермана была перехвачена агентами британской морской разведки и расшифрована полчиненными Холла. Но, в пелях облегчения дальнейшего наблюдения. начальник морской разведки направил раз­гневанных немецких чиновников по лож­ному следу. Он предложил нескольким лон­донским журналистам, статьи которых мог­ли попасть в Германию через Голландию, Данию или Швейцарию, обвинить его в том, что морской отдел оказался неспо­собным перехватить это важное сообщение на пути к фон Экгардту, в то время как американские секретные агенты в Мексике с легкостью выкрали этот документ. (Продолжение в завтрашнем номере)

лучить постаточно сведений от своих аген­тов при германских морских базах. С рис­ком запутать воздухопроводы Миллер пролез в отверстие, пробитое снарядом в корпусе подлодки, и тщательно обследовал ее внутреннюю часть. Миллер был не только моряком, который исполнял свой долг, он был и великим предприимчивым водолазом. Он проложил себе путь к по­мещению офицеров в кормовой части и в сейфе нашел весьма драгоценный метал­лический ящик, в котором оказались пла­чы новых минных полей, две книги гер­манских морских кодов и секретный код для   сношений с имперским морским флотом. Таким образом началась тавнственная работа морского разведывательного отдела в Лондоне, в которой знаменитая «комна­та 40» сыграла важную роль, Первоца чальный успех Миллера был неожидан­ностью, а затем его чрезвычайная лов­кость, смелость и способность противо­стоять давлению на больших глубинах использовались, насколько это было воз­можно. Была создана особая организация, которая доставляла его, воздушные насо­сы и остальное снаряжение в любое место на британском побережье, где затонула какая-либо германская подлодка. Подлод­ки терпели крушение и исчезали навсегда для всех, кроме Миллера. Он мчался на место, где корабль-победитель оставлял буек, и, если только позволяла погода, спу­скался на дно. Ему часто приходилось пользоваться разрывными снарядами, что бы проникнуть внутрь, но он всегда про­никал в подлодку, несмотря на опасность, и появлялся затем на поверхности с но­вым металлическим ящиком, содержащим новые коды и планы противника. Со временем он так же хорошо узнал внутреннее устройство и все приспособле­ния на немецких подлодках, как любой не  мецкий инженер. До ноября 1918 г. более 60 подлодок легло на морское дно, и, за исключением очень немногих, все эни бы ли исследованы Миллером. Команлующие германским флотом постоянно меняли рас­положение минных полей, секретные коды и специальные приказы, но британская разведка быстро узнавала о всех этих изменениях. В некоторых случаях в адмиралтейство течение 24 часов поступало до 2 тыс. перехваченных сообщений. Все немецкие коды и шифры быстро прочитывались, хотя в первое время каждый из этих д9 кументов являлся полной загалкой, Англи­до)

альной артиллерийской разведывательной службы по образцу французской армии. В Германии обычно жаловались на то, что никогда уже не будет такого развед­чика, как Вильгельм Штибер. Это озна­чало, что наследники великого мастера разведки, несмотря на все свои данные. были только случайными его подражате­лями. В период войны в изолированном кабинете в Лондоне можно было встретить (но не иначе, как с его согласия) лобро­душного маленького человека, моряка, контрадмирала и начальника секретной службы, методы которого были скрытыми даже для ищейки Бисмарка. Сэр Реджи­нальд Холл был известен в королевском флоте как эксперт по вопросам артиллерии и как специалист в области взрывчатых веществ; этот офицер с исключительной находчивостью (что, в частности, прояви­лось в мастерском спасении одного кораб­ля в 1911 г.) обладал огромным личным обаянием. Он превосходно владел иностран­ными языками и изучал вопросы мировой политики. В октябре 1914 г. он был на­значен начальником морской разведки. Блестящий заговорщик и горячий патриот, без тени каких-либо личных расчетов, Холл вдохновлял своих подчиненных на множество странных и опасных предприя­тий. Его достижения заставляли многих беспристрастных наблюдателей признать отдел британской секретной службы самым действенным из всех отделов, опериро­вавших где бы то ни было в эпоху миро­вой войны. Холл всегда стремился найти наиболее действительные средства, чтобы выиграль войну. Американские морские офицеры, работавшие с ним, говорили с чувством глубокого уважения о взаимном сотрудничестве и товариществе в британ­ской морской разведке. Британский морской разведывательный отдел добился величайших достижений, благодаря проникновению под воду чело века, который заслуживает большего, чем беглое признание. Кораблестроитель Э. Ч. Миллер был очень способным вололазом: через год после назначения его в 1914 инструктором водолазного дела при мор­ском училище он получил задание спу­ститься к германской подлодке, незадолго г. до все этого потопленной орудийным огнеч у побережья Кента. Предполагаемое располо­жение потопленной подлодки было отме­чено буйком. Миллеру поручалось добыть возможные данные о конструкции в устройстве подлодки и установок на бор-

Возможно, что сейчас настало время обвинять разведку и сказать, что немец­кие генералы ринулись вперед потому, что слишком хорошо знали дорогу, Несколько лет тому назал один полковник читал лек­ции во Французской академии генерально­го штаба. Лекции привлекли внимание специалистов, так как лектор умело осмеи­вал немцев за их тактику в 1870 г. Поз­же этот лектор­Фердинанд Фош­пока­зал себя мастером маневра, поэтому мы с большей уверенностью можем осуждать прусские методы ведения войны. Но самое абсурдное и бессмысленное в немецкой армии-- это конфликты между военной и морской разведывательными службами. Каждая из них получала зна­чительные суммы (не менее двенадцати миллионов марок), тем не менее, каждая завидовала месту другой в секретном бюд­жете, Какого рода трения происходили до августа 1914 г. - неизвестно, но когда наступил кризис, оба отдела разведки бы­ли как бы в состоянии «гражданской вой­ны», соперничали друг с другом и отно­сились один к другому с большей враж­дебностью, чем к противнику. Все сведе­ния агентов военной разведки считались противоречивыми и не имеющими никакой пенности. Так утверждали офицеры мор­ской разведки, но если в руки военных разведчиков попадали сведения разведки, они еще с большим нием поливали их грязью. Агенты и гие сотрудники, а также и разведка ников использовали этот конфликт в их интересах: первые грабили казну, другие доставали нужные им В противоположность этому, в войны разведки союзников дружно, что не всегда можно было тить в отношениях гражданских или енных властей этих держав. В коллектив профессионалов секретной службы вливалось множество доброволь­нев, что свидетельствует о том, что но­вичков принимали хорошо. Организация превосходной артиллерийской разведки весьма важный вклад французов в общее дело. Цель этой организации получе­ние всех сведений, имевших отношение к артиллерии противника, при чем было ис­морской остервене­дру­союз­сво­а сведения. период сотрудничали отме­во­пользовано даже гражданское население. как мужчины, так и женщины, которые, благодаря длительному пребыванию вбли­зи фронта, научились по звуку определять немецкие батареи. Незадолго до заключе­ния мира каждая из крупных союзных  держав приступила к организации специ-

РАЗВЕДКА И КОНТРРАЗВЕДКА (Продолжение) го самолета Фоккер, который только-что был принят на вооружение германских воздушных сил. Одного неловольного не­мецкого унтер-офицера. который уже прежде поддерживал связь с одним бри­танским агентом в Бельгии, удалось убе­лить в том, чтобы он передетел на своем Фоккере и приземлился в тылу британско­го фронта. Унтер-офицер с радостью при­нял задаток в сумме десяти фунтов и по­лучил еще 50 фунтов после благополучной доставки самолета. Несомненно, самым сильным мотивом, выдвинутым британским агентом при уговоре унтер-офицера, было заявление о том, что лично для агента война будет благополучно закончена. Многие дезертиры пытались обеспечить себе хороший прием, доставляя более или менее интересные сведения о планах своих командиров. В 1917 г. несколько эльзасцев дезерти­ровали и перешли к французам, преду­преждая их о готовящейся атаке, в кото­рой, по их расчетам, им не пришлось бы принимать участие, Офицеры разведки за нялись этими людьми, так как трехлет нля борьба отнюдь не говорила о честно сти эльзасцев. Не хочет ли германское ко­мандование внушить французам мысль готовящейся атаке? - думали франпузы. Но на этот раз разведка действовала слиш­ком медленно. Предсказанная атака нача­лась точно в указанное время, и француз­ские солдаты, которые, по всей вероятно­сти, верили сведениям эльзасцев, были же­стоко разбиты, вместо того, чтобы отразить атаку, если бы подобное предупреждение было надлежащим образом использовано для подготовки. За несколько лет до мировой войны «Берлинское страховое общество Виктория» имело «особое отделение» в Париже, при чем все служащие и агенты были прусскими офицерами запаса. Каждые шесть месяцев все служащие сменялись и возвращались в Берлин, но до возвращения каждый них обязательно ездил на экскурсию восточным департаментам республики. Все специалисты по страхованию проходили подготовку для работы в военной развед­ке. Война началась, а они уже были о из по го­товы. стижением войны на западном фронте, но никакой атаки не было; французы срочно стягивали войска, чтобы закрыть брешь, а находящиеся в Килаистре немцы были слепы и не подозревали слабости францу­зов. Генерал Кокс из развелывательного отде­ла британских экспелиционных сил был весьма проницательным и информирован­ным человеком. В феврале и в начале мар­та 1918 г. он не только т о точно предсказал участок в Пикардии, где Людендорф соби рался вести наступление, но и указал день этого наступления (20 или 21 марта). Он и его сотрудники почти точно рассчитали численность сил, посылавшихся Людендор­фом и фон Гутьер против 17 дивизий Гауфа по фронту, протяжением свыше 64 км. Они сообщили, что из 60 неменких дивизий, И, которые будут наступать на этом фронте, 23 дивизии будут наступать непосредствен­но на Сен-Кантэн, где у Гауфа было всего лишь 4 дивизии. Однако, несмотря на столь определенное предупреждение, подкрепление не было послано. На рассвете 21 марта из тумана показались атакующие германские войска, а подкрепление пришло только 24-го, и то незначительное, оно состояло всего лишь из трех дивизий. По сравнению с этим грубым промахом, немногочислен ные проступки разведки теряют всякое Значение. Мобилизация во Франции в первые три недели войны была очень плохо органи­зована. По мнению некоторых немецких командиров, можно было использовать это обстоятельство и избежать нарушения бельгийского нейтралитета. Они считали, что в последнем случае Великобритания не приняла бы сразу же участия в войне и германский флот мог бы быть использо­ван в качестве наступательного оружия против Франции и России. Оборона Льежа была первым препят­ствием, не предусмотренным германским штабом. Естественно, разведке поставили в вину, что она показала на закрытую дверь, вместо того, чтобы показать откры­тое окно. В один из периодов войны английские офицеры разведки получили инструкции не жалеть ни расходов, ни труда для по­чения чертежей и спецификаций ново­

ту, о которых адмиралтейство не могло по­чане утверждают, что они за день