Наследники  //  ков, директор музея, спокойно заме­няет это снаряжение топором, чай­ником, бельевой веревкой да велит захватить мыло и зубные щетки. Разоблачение мнимой романтики - трудная задача. Решая ее, авто­ры пошли по пути очень мяг­кой иронии и противопоставили ложно-романтическим затеям трез­вые, реалистические, но очень при­влекательные вещи. С одной сто­роны - кубышка с ассигнациями, с другой - живые недра Ураль­ских гор. С одной стороны таинственное предание и слепой случай, с другой - увлекательная наука и труд, связанные с познанием природы. И когда после ночного привала Геннадий Семенович Гре­бенщиков, ученый геолог, бреется под деревом, обтирается одеколо­ном и чистит штиблеты, отправляясь в поход, то это ироническое и в то же время реалистическое противо­поставление образа современного ученого Паганелю, которого в ту минуту вспоминает на сцене маль­чик Юра, как вспоминают его и сот­ни мальчиков, сидящих в зрительном зале, Характеристика Гребенщикова опрокидывает литературный штамп «рассеянного ученого» и поселяет в детях новое представление о людях науки. При этом Гребенщиков оста­ется комедийным персонажем. пьесе обе девочки, дисциплиниро­ванность, собранность и выносли­вость которых с большим тактом и юмором противопоставлены харак­Вразрез со штампованными пред­ставлениями, - на этот раз не толь­ко аитературными, но и жизненны­ми, наличием которых, несомненно, обладает и большинство мальчиков в зрительном зале, … выведены в терам мальчиков.   В сюжетном построении пьесы, особенно в ее исходных положениях, сосредоточенных главным образом в первом действии, есть некоторая ис­кусственность, подстроенность об­стоятельств, слишком необычных для той реалистически выдержанной среды, в которой все происходит. Но дальнейший ход действия логи­чен и последователен, а комедий­ность и авантюрность жанра, в кон­це концов, допускают большую ус­ловность ситуаций, чем это было бы мыслимо в плане психологической драмы. К тому же главное в этой пьесе не сюжет, а люди, и они выш­ли живые и правдивые. За исключением участников кол­хозного оркестра, появляющегося в одном маленьком эпизоде, в пьесе действуют только дети и старики. Их всего семеро: две девочки, два мальчика, бабушка, директор музея Гребенщиков и старый Ванечка, его помощник. Между действующими лицами устанавливается атмосфера какой-то чистоты и ясности отноше­ний, то взаимопонимание, которое в хороших семьях возникает между старыми и малыми. Все персонажи связаны единым интересом, продик­тованным не столько даже единст­вом сюжетной цели, сколько общ­ностью миропонимания и единством симпатий. Пусть бабушка ворчит на непокорную внучку, она, в глубине души, гордится ею и одобряет ее. Пусть Ванечка сердится на своего директора, пренебрегающего своим здоровьем, и ополчается на детей, соблазнивших Гребенщикова итти в горы, но, в конце концов, он присое­диняется к экспедиции и уже сам доводит ее до конца. Ничьи интере­сы здесь не сталкиваются, никто не вступает друг с другом в борьбу, никто никого не побеждает и не по­рицает, разве только переучивает, и то слегка. В «Наследниках» взрослые не про­тивопоставлены детям, они не поуча­ют, не наказывают и не подлажива­ются. Это одно из самых больших достоинств пьесы и это же качество делает ее детской в самом хорошем смысле слова. Взрослые и дети вза­имно уважают друг друга, и таким же уважением неизбежно проникает­ся зрительный зал. И нужно обладать большим писательским тактом, что­бы дать детям-зрителям вволю по­смеяться над странностями Гребен­щикова, чудаковатостью Ванечки, 1чрезмерной суровостью бабушки и в

В ПРЕМЬЕРА МОСКОВСКОМ ТЕАТРЕ ЮНОГО ЗРИТЕЛЯ то же время внушить любовь и ува­жение к этим старикам. Теплота и естественность отноше­ний, не отягощенных сугубым пси­хологизированием, серьезностью от­ношений между детьми и взрослы­ми, свободных от всякой морализи­рующей дидактики, в полной мере переданы актерским коллективом. Постановщик спектакля А. Вовси в общем верно почувствовал пьесу и актеры, под его руководством, до. несли как раз те ее свойства, кото­рые составляют внутреннее обаяние вещи. Упрека заслуживает лишь второй акт, слишком затянутый и неожиданно мелодраматичный. Большинство исполнителей проя­вило себя ярко и удачно. Особенно хороши обе девочки -- Панка в ис­полнении И. Паппе и Катя, которую играет студийка театра Л. Князева; это ее первая роль, и, думается, те­атр вправе возлагать большие на­дежды на свою новую актрису, Жи­вая и выразительная Ю. Юльская в роли Юры несколько переигры­вает, к тому же и характериетика этого персонажа более нарочита, чем хотелось бы Слабее всех в этой четверке ребят Саша-Автобус в ис­полнении Г. Бурцевой, страдающей известным штампом тюзовских тра­вести. В С большой мягкостью и настоя­щим комедийным талантом играет Ванечку М. Абрамов. Очень детали­зированный и в то же время цель­ный образ бабушки дала М. Зорина. том, как М. Зорина и И. Паппе иг­воонкуи внучку есть единет­их характеров, выписанных с прису­шим А. Бруштейн мастерством. Вспоминается ее пьеса «Единая бо­свая», маленькая героиня которой нашла свое продолжение и развитие в образе Панки Даниловой из «Нас­ледников». М. Колесников в роли Гребенщикова не всюду ровен: ему бесспорно удались чисто комедий­ные элементы образа. Менее убеди телен он в тех местах, где перестает шутить, где от него требуются се­рьезность и внушительность, как те. например при обвале в старой шах­и Тема клада имеет свою историю в детской литературе, начиная еще с «Тома Сойера». Когда-то написал пьесу «Клад» Евгений Шварц, С те­мой клада связана «Сказка» М. Свет­лова. Выбор этой темы А. Бруштейн А. Успенским вводит их пьесу в русло некоей традиции, но тема ре­шена по-новому, по-современному. «Наследники» в Московском тюзе начинают новый период в истории советского театра для детей, ибо это первая послевоенная детская пьеса. Ее герои готовятся к встрече со сво­ими демобилизованными отцами, война еще не забыта, но уже пере­жита. И дети и взрослые устремле­ны в будущее, в планы мирного и лучшего переустройства жизни. В этих планах должен найти свое ме­сто и театр для детей, и драматур­гия для детей. А. Бруштейн и А. Успенский положили этому делу хорошее начало. 

К десятилетию со дня смерти A. М. Горького Общественность столицы соби­рается широко отметить 10-летие со дня смерти А. М. Горького. В июне большинство центральных издательств выпускает книги вели­когописателя, готовятся посвященные его памяти,

Т. ЩЕПКИНА-КУПЕРНИК

Л. ШПЕТ

Художественное литье Художественное литье из черных и цветных металлов и их сплавов за­нимало значительное место в куль­туре и быту всех народов и времен. Ряд величайших мастеров древности, средневековья и нового времени создал непревзойденные образцы скульптуры, орнамента и прикладных изделий из металла. Эти произве­дения являлись уникальными и ста­новились музейным достоянием. Массового промышленного произ­водства художественного литья не существовало до последнего време­ни, а самый способ производства являлся «секретом» отдельных ма­стеров-художников. Кустарная и полукустарная про­мышленность художественного ли­тья, появившаяся уже в последнее время, как правило, снижала худо­жественную ценность отливок, и ее изделия из-за дороговизны не были доступны широким кругам населе­нИя. Потребности социалистического строительства городов и жилищ, в особенности при восстановлении разрушенного во время Великой нет):менявшимися Отечественной войны, необходимость украшения быта трудящихся требу­ют создания в нашей стране про­мышленности массового, подлинно художественного литья. Мы не можем ограничиться при­до сих пор способами производства скульптуры, орнамен­тов и прикладных художественных изделий только путем кусковой фор­издений только путем кусковой фор­итальянским, способом литья. Эти методы производства, давая во мно­гих случаях высовокачественные ху­дожественные изделия, ни в коей мере не могут обеспечить наших возросших потребностей. Недостаток художественных изде­лий из металла восполняется низко­качественной, недолговечной про­дукцией из гипса и железобетона. Мы считаем, что организация мас­сового действительно художествен­ного литья невозможна без внедре­ния в эту отрасль промышленности новейших достижений техники ли­тейного производства. Необходимо внедрить изготовле­ние художественных отливок в по­стоянные формы (кокильное литье) и методом литья под давлением. Эти способы, при соответствующей их разработке, позволяют в точности воспроизвести любую скульптуру. Необходимо также внедрить но­вейшие способы облагораживания поверхности отливок путем металли­зации, оксидирования и электро­патенировки без нарушения фактуры изделий, отказавшись от покрытия отливок специальными лаками, сни­жающими художественную ценность изделий. Эти работы должны проводиться в тесном контакте инженеров и скульпторов с использованием опы­та существующих методов производ­ства и достижений новейшей техни­ки. Художественный фонд СССР орга­низовал эту работу, и в ближайшее время предполагается во вновь по­строенном бронзолитейном цехе Мытищинской скульптурной фабри­ки начать производство художест­венных отливок по новым способам литья, сохранив одновременно вы­пуск монументальной скульптуры старым способом воскового литья. Одновременно проведены успеш­ные опыты металлизации железобе­тонной скульптуры под бронзу. Для дальнейшего успешного раз­вития производства массового худо­жественного литья надо усилить ма­териальную базу фабрики: необхо­димо получить литейное оборудова­ние и расширить существующие ма­стерские. Надо также собрать кадры мастеров художественного литья, разбросанные сейчас по различным производствам и нередко использу­емые не по специальности, и срочно организовать обучение новых кад­ров, привлекая к этому делу квали­фицированных специалистов. Только разрешив эти задачи, мы сможем организовать массовый вы­пуск доступных для широкого круга населения художественных изделий из металла. Д. КОГАНОВ. М. ГАЛЬПЕРИН.

Юбилей актрисы артистка СССР, лау­реат Сталинской премии В. А. Мичурина-Самойлова. «Что вы кричите? Кто вам дал пра­во И врываться в мой дом и делать мне сцены?» вдруг я слышу, как В. А. говорит (слова, которых в пьесе «У меня там народ сидит… Сама Татьяна Львовна приехала!» Публика подхватила, потребовала ли В. бил ему ном ных Она вала и автора, и В. А. вытащила меня на сцену. Много потом было смеха и веселья, и В. А. извинялась за то, что «позволила себе «отсебятину» чего никогда не делала раньше». Нечего говорить, что и я, и публика прости­ей шутку. Петербург того времени пюбит А.- Ленинград еще больше углу­эту любовь; и актриса доказала свою благодарность, В грозные для любимого города дни В. A несмотря на свой возраст и слабое здоровье, не уехала никуда. Она ос­талась в своей квартире, в театраль­доме на улице Росси, в старин­комнатах со сводами, где стены были украшены портретами ее зна­менитых родных Там она мужест­венно выносила все ужасы блокады. продолжала работать, препода­молодежи, выступала по радио, ее голос звучал твердо, вливая бодрость в измученные сердца ле­нинградцев. Она продолжала забо­титься о ветеранах сцены, без жалоб терпела все лишения, Когда мне по­ручили ходатайствовать в ВТО, что­бы ей при возможности устроили по­сылку, она заявила, что ей ничего не нужно, что у нее все есть. И одна из первых она поздравила по радио своих сограждан с великим днем Победы. Мичурина-Самойлова отмечена не только Ленинградом, вся страна знает и уважает. Оча народная арти­стка СССР, лауреат Сталинской пре­мии, имеет ордена, и среди нихс гор­достью носит на груди медаль «За оборону Ленинграда». Мне удалось присутствовать на ее 50-летнем юбилее. Какое это было торжество! Делегации от Красной Армии, от славного Балтийского Флота, от фабрик и заводов, привет­ствия от артистов, ученых, писате­лей, цветы, речи, концерт, где луч­шие силы несли ей в дар свое ис­кусство, Все было замечательно, и это был редкий случай, когда на ее глазах этой сдержанной женщины выступили слезы. И вот мы празднуем ее 60-летний юбилей служения сцене. Ее Ленин­град, как Феникс, восставший из пы­лающего костра, прошедший испыта­ние огнем и железом и сохранивший и свои чудом уцелевшие великолеп­ные здания, и свои белые ночи, со­хранил и свою любовь к народной В артистическом мире существует несколько фамилий, насчитывающих более ста лет служения театру: таковы «династии» Щепкиных, Садовских, Музилей, Васильевых, Самойловых; представительницей по­следней является В. А. Мичурина­состоятся Самойлова (четвертое поколение ро­да Самойловых), 60 лет своей жизни отдавшая Александринскому театру и не покидавшая его никогда и ни  при каких обстоятельствах. Юной девочкой вступила она на его под­мостки и продолжает быть и поны­не их украшением и гордостью. В. А. сразу обратила на себя вни­мание и публики, и критики своим дарованием, своим благородством, тем отличным пониманием чужой психологии, которое помогает ей играть самые разнообразные роли. Она получила блестящее воспитание и образование. Это помогало ей так неподражаемо играть роли светских женщин дореволюционной эпохи. Но В. A никогда не стремилась к «светскому обществу». оно было ей интересно тольконатдНародная наблюдений. В те годы В. А. жила обособленной жизнью: ее круг со­ставляли ее близкие друзья и арти­сты французской труппы, игравшей в Михайловском театре. Досуги свои она употребляла на поездки за гра­иицу, на посещения театров, она была знакома с Сарой Бернар, Ре­жан, Мунэ-Сюлли и другими. Не уступая в мастерстве и таланте зна­м французским актрисам, она инем и ствних своим образова­Стильная, стройная, строгая, она всегда в моем представлении слива­лась с образом Петербурга, «Душа Петербурга», это таинственное вея­ние, которое не поддается определе­нию, но которое чувствуется в белых ночах Петербурга,ощущаетсяв «Мед­ном всаднике» Пушкина, в «Невском проспекте» Гоголя, в «Белых ночах» Достоевского, с юности заворожила Она горячо любила свой родной Петербург Ленинград. О Мичуриной-Самойловой, как об артистке, нельзя писать в беглом очерке, это сделают искусствоведы более компетентные, чем я; но как не упомянуть о таких ее ролях, как великолепная лэди Мильфорд («Ко­варство и любовь»), как изящная Софья («Горе от ума»). как точно сошедшая со старинного портрета Лизь в «Холопах», а позже так ори­гинально задуманная Гурмыжская в «Лесе», сналетомкатолически-париж­ского ханжества, или зловещая Хле­стова в спектакле «Горе от ума», в котором она полвека назад так пле­нительно играла Софью… Между прочим, ведь каждая артистка непре­менно вносит в написанную автором роль что-то свое, индивидуальное, что иногда дополняет, а иногда H исправляет автора. Так, великая Ер­молова подсознательно многих сво­их героинь делала чище и благород­нее, чем задумал автор, блестящая Савина тоньше и соблазнитель­нее. Мичурина часто делала своих героинь умнее и глубже, чем пред­полагал драматург. Мне выпала радость работать с B. А над моей пьесой «Кулисы», где она играла главную роль актрисы Лесновской. Тут я вполне могла оце­нить ее манеру работать, вникатьв пьесу и так умно вникать! Благодарная память отмечает ми­лый эпизод, Пьеса «Кулисы» благода ря совершенному исполнению ее ар­тистами имела большой успех и про­шла за один год 50 раз, что в те времена было редким случаем, На пятидесятом представлении «Кулис» я была в театре и сидела с режиссе­ром за кулисами, По ходу пьесы ме­жду Лесновской (Мичурина) и ее партнером (Горин-Горяинов) проис­ходит ская B Москве

Открывается занавес, и при виде разгромленной комнаты, в которой мебель повалена, картины сорваны со стен и вещи нагромождены одна на другую, у зрителя возникает представление о вражеском нашест­вии, об уличных боях; он готов ус­лышать орудийные залпы. И, действительно, раздается гро­хот. Из-за сундука вылезает испу­ганная девочка… В комнату медлен­но входит неуклюжий подросток, а на вопрос, что это загремело, отве­чает, что он уронил кепку вместе с вешалкой, на которой она висела. Так начинается спектакль «Наслед­ники» в Московском театре юного зрителя. Авторы пьесы А. Бруштейн  и А. Успенский сразу делают заяв­ку на комедию. Скоро выясняется, что разгром комнате вызван отнюдь не осадным положением. Только наше сознание, еще не освободившесся от ассоциа­ций войны, заставило нас принять за военную обстановку беспорядок в доме, учиненный ребятами в отсут­ствие взрослых. Через несколько минут вещи водворены на свои ме­ста, и только криво повешенный портрет деда да зазвонивший бу­дильник, сунутый впопыхах в сун­дук, наводят вернувшуюся домой бабушку на следы недавнего «пре ступления». Оказывается, дети иска еиномуреданиорой, согласно се мейному преданию, указано место­нахождение клада, зарытого пра­прадедами и до сих пор не разыс­канного. в Жанр этой пьесы можно было бы определить как комедию приключе­ний. Авантюрное построение сюже­та, множество деталей, обусловлива­ющих его завязку, делают невоз­можным сколько-нибудь подробный его пересказ в рамках рецензии. Основа же фабулы состоит в том, что четверо детей отправляются на поиски клада, спрятанного их деда­ми. Они мечтают найти драгоценные камни или золото, на которое мож­но будет восстановить хоть один дом из числа разрушенных немца­ми. Детям в их затее помогает ди­ректор местного краеведческого му­зея (действие происходит на Урале). Клад удается разыскать, но в нем оказываются старые, царского вре­мени, ассигнации… Законный для комедии финал, но если бы этим кончилась пьеса, то она превратилась бы в драму не только для детей участников пьесы, но и для детей-зрителей. Однако в запасе у авторов оказался второй финал: в поисках дедовского наслед­ства дети напали на след другого клада, неизмеримо более ценного на залежи вольфрама. Занавес за. крывается в тот момент, когда дети видят в мечтах уже не один восста­новленный дом, а целый рабочий го­родок, выросший на месте их сча­стливой находки.

заседания научных организаций, на которых будут сделаны доклады о жизни и творчестве Горького. Всероссийское театральное обще­ство созывает научную сессию, нос­вященную Горькому, Основной док­лад «Сценический стиль Горького» о … прочтет С. Дурылин. В работах сес­сии примут участие режиссеры и артисты московских, ленинградских, украинских, свердловских и других театров Мастера сцены расскажут своей работе над пьесами Горь­кого. Кабинет театра Горького и совет­ской драматургии ВТО выпускает труд проф. М. Григорьева «Горький драматург и театральный кри­тик». Выходит также серия брошюр «Библиотека театра Горького», в ко­торую вошли материалы и исследо­вания о пьесах «Последние», «Васса Железнова», «Старик», «Варвары», «Зыковы», «На дне», «Враги» и дру­гие. Подготовлен к печати горьков­ский театральный альманах. B июне драматические театры страны выпускают новые либо во­зобновляют старые постановки пьес Горького. Малый театр к 10-летию со дня смерти великого русского писателя А. Дикого, ,СИНЕГОРИЯ  Новый художественный фильм В студии Союздетфильм закончена постановка фильма «Синегория» по повести Л. Кассиля «Дорогие моц мальчишки». Фильм поставлен ре­жиссерами Э. Гариным и Х. Локши-ее. ной. Оператор картины С. Урусев­ский. В фильме снимались К. Сорокин, И. Любезнов, П. Тер-Осипян, П. Оле­нев, Б. Барнет, A. Консовский, С. Каюков, Е. Самойлов, К. Михай­лов, А. Висенте и др. Детские роли исполняют школьники Г. Новиков, Л. Абрамов, Е. Тейман и др. Художественный совет Министер­ства кинематографии СССР реко­мендовал фильм «Синегория» к вы­пуску на экран.

 

Гастроли театра им. Леси Украинки 10 июля в Москве начнутся га­строли Киевского ордена Трудового Красного Знамени русского драма­тического театра им. Леси Украинки. Театр в течение месяца покажет москвичам шесть постановок: «Ка­менный властелин» Л. Украинки, «Дети солнца» М. Горького, «Жи вой труп» Л. Толстого, «Нашествие» Л. Леонова, «Памятные встречи» А. Утевского и «Генерал Брусилов» И. Сельвинского.

Как в начале пьесы несколько ко­мических реплик опрокидывают пер­вые тревожные представления зрите­ля о причинах хаоса в доме, так и в дальнейшем пьеса построена на ряде разоблачений, опрокидывающих привычные, трафаретные представ­ления, постепенно заменяемые но­выми. Так прежде всего опрокинуто представление о кладе средстве как к обогащению. Клад найден и не найден, как в народной сказке чор­това кубышка с золотыми монета­ми, на утро оказавшаяся полной глиняных черепков. Настоящим кла­дом, подлинным сокровищем обер­нулись те камешки, которые один из мальчиков собирал на память о по­ходе. И, собственно говоря, это но­вое пенимание клада, как богатства, скрытого в недрах земли, клада, предназначенного не для личного обогащения, а для блага всего наро­да, это и составляет главную идею пьесы и это делает ее современной. Опрокинуто в пьесе и представле­ние о романтике кладоискательства. Оно, в конце концов, откровенно высмеяно. Когда один из мальчиков мечтает взять с собой в экспедицию козий бурдюк и ремни из моржовой кожи, то возглавляющий экспеди­цию Геннадий Семенович Гребенщи-

бурное обяснение. Леснов­говорит ему: артистке - В. А. Мичуриной-Самой­ловой. B разделе крестьянского искус­ства широко представлены различ­ные изделия из дерева, народные вышивки, кружева, игрушки. До­стижения народных промыслов ил­вновь открывается Му­зей народного искусства при Науч­но-исследовательском институте ху­дожественной промышленности. Музей обладает богатыми кол­МУЗЕЙ НАРОДНОГО ИСКУССТВА

лекциями произведений старинного русского крестьянского искусства и художественных народных кустар­ных промыслов. люстрируют произведения приклад­ного искусства народов РСФСР, Украины, Белоруссии, Молдавии, Кавказа и Средней Азии. успешно решил подобную задачу). Но для критика презренные тради­ции находятся, вероятно, там, где драматурт, создающий пьесу о Нью­рального эпизода сцену с падающим яблоком». тоне, «вставил бы в качестве цент­Чирсков написал умную пьесу, Она была бы, вероятно, еще силь­нее, если бы автор так хорошо близко знал своих героев, что бла­городная сухость и профессиона­лизм языка, некоторая схематич­ность образов исчезли бы, уступив место смелой и выразительной ин­дивидуализации, в результате кото­рой на сцене оказались бы не толь­и ко умные, проницательные и муже­от но и ственные люди, но и самобытные, яркие и непохожие друг на друга, одним словом, такие, какими знают наших прославленных генералов сотни тысяч зрителей, прошедших с ними войну. Тогда вместо столовой соли, которая должна стоять слева Муравьева, и подобных деталей, только перенесенных в штаб из го­родской квартиры, нашлись бы де­сятки красочных деталей, рожден­ных и самой войной. Достаточно прочесть талантливую книгу П. Вер­шигоры или вспомнить некоторые сцены «Сталинградцев», чтобы по­нять, как много таких деталей мож­было наблюдать в жизни и как трудно их придумать, Скупость подтекста в «Генерале армии» опре­деляется отчасти характером героев событий, отчасти же некоторой рассудочностью автора, его при­страстием прежде всего к логически строгой схеме. Достоинства «Генерала армии» выражают положительные тенден­ции нашего искусства, его стремле­ние к сознательному историческому содержанию, к показу человека, как сильной творческой личности. Но и недостатки этой пьесы: ее рацио­нализм, пренебрежение к тому, что Горький в статье о пьесах назвал биологией, и недостаточное умение создать живой, еще никогда не бывший характер, - недостатки, типичные для многих наших пьес. Но критику нет дела до этих не­достатков. Столь требовательный во многих других случаях, он готов на этот раз считать их своеобразием. И не только своеобразием, но и но­ваторством. Так создается новый норматив новаторства, который за­ключается в отрешенности от лич­ного. Если молодые драматурги примут всерьез это утверждение рого она давно не видела, есть и ин­тимный мир героев в той мере, в ка­кой позволяет сюжет пьесы, обстоя­тельства действий и, наконец, зна­ния автором среды, его умение ри­совать живые характеры. не а их ся ке Чирсков говорит о хотя Сталинград и не назван. Он го-! ворит о великом переломе в ходе войны, о людях, которым доверили только сотни тысяч жизней бой­цов, но и судьбу страны. Что же удивительного в том, что в решаю щие часы эти люди думают о деле, не об «интиме», что мысли и слова совпадают. Стоит ли при этом напоминать «о традиционной интри­ге», которая тут была бы просто не­уместна. После Чехова и Горького, мне думается, вообще нельзя хва­лить русского писателя за то, что драматизм его произведения зиждет­«не на традиционной интриге». Такая похвала - ораторский прием, подлежащий исключению при прав­стенограммы. В стремлении связать своих ге­роев нитями личных взаимотноше­ний Чирсков делает даже больше того, что допускает исторический сюжет. Небольшая группа воена­чальников тесно связана между собой. Муравьев должен сменить на посту командующего фронтом своего учителя, любимого и уважа­емого учителя Виноградова. Затем Муравьев снимает с командования армией своего старого друга Кри­венко, который учился вместе с ним и очень тепло относился к Лизе. Как видим, Чирсков стремится дать то сужение материала, которое в драме создает наиболее широкую и пол­ную картину жизни, Как видим, он не пренебрег и мудрым советом ав­поэтики: «борьба происходит между своими». с в ми в Чирсков упорно и последователь­но внушает читателю топографию пьесы, он делает нас заинтересован­ными свидетелями зарождения и ре­ализации крупнейшего стратегиче­ского плана. Нам хорошо и инте­ресно в обществе умных, ясно мыс­лящих героев Чирскова, а мысль и слово в драматургии давно уже по­лучили права гражданства наравне собственно действием и являются, сущности, тем же действием. Дра­матург рисует людей, характеры н обясняет нам обстановку, творца­которой являются эти люди. И делает это Чирсков хорошо, умело, соответствии с традицией (вспом. ним исторические хроники Шекспи­ра) и опытом нашей литературы (в

«Наследники». Катя - Л. Князева, Саша - Г. Бурцева, Панка - И. Паппе и Юрка - Ю. Юльская. Фото С. Моргенштерна. дении сложность психологического  анализа, силу индивидуализации пер­сонажей, выразительность характе­ров, эмоциональность, не захочется с этим «мозговым экс­трактом». Но прочтите внимательно пьесу Чирскова и вы увидите, что она лучше, много лучше, той, кото­рая существует в газетной статье. И лучше и проще, и значительно бли­же к традициям, о которых так не­одобрительно отзывается критик. Если поверить Коварскому, пье­са Чирскова «представляет собой полное отступление от всех традици­онных норм драматургии». - отсту­пление от «общепринятой поэтики», а герои ее существуют вне личных отношений, вне прошлого, вне быта, вне поэтической атмосферы и т и т. п. Он утверждает, что терой пьесы живут «как бы вне своей личной биографии. Об их прошлом зритель ничего не узнает. Об их личных вкусах, симпатиях, пристра­стиях -- тоже. Да, полно, читал ли Коварский пьесу? Как мог он за­быть о пространных речах Лизы, рассказывающей о Муравьеве, о Кривенко и о себе в дни юности и учебы, как он мог не увидеть на­стойчивого стремления автора свя­зать нитями «личных взаимоотноше­ний» основных героев пьесы? Ко­нечно, Коварский все это видит, но не хочет считаться с «мелочами», поскольку они мешают его основ­ной мысли о новаторстве Чирскова. Чирсков гораздо ближе к тради­циям, чем это кажется критику, Он не только позволяет Муравьеву ду­мать о Лизе идушей навстрену ти­бели, но и многими сценическими деталями настойчиво напоминает зрителю о тревоге, не дающей по­коя Муравьеву Пароксизматора как раз у Муравьева и нет, а дли­тельная и глубокая тревога, кото­рая становится «личным», интимным подтекстом второй картины и части дальнейшего действия, несомненно существует. Эта тема, глубоко лич­ная, трогающая зрителя, разработа­на широко и в достаточно традици­онных рамках -- от блуждающего в темноте беспокойного огонька папи­росы в руках Муравьева до совсем уж «патриархального» третьего обе­денного прибора на столе в штабе у.Кривенко. В «Генерале армии» раз­даются даже звуки гитары, но Ко­варский не слышит их, - это ведь никак не вяжется с его представле­ниями об аскетически-строгих ге­роях пьесы, не вяжется с его нор­мативами новаторства. В пьесе Чирскова есть и подроб­ности, и частности, и оттенки,и про­шлая жизнь героев, и любящая жен­щина, припадающая лицом к вися­щей на вешалке шинели мужа, кото-

сколько десятков очень схематич­ных и очень похожих одна на дру­гую пьес. * * *

A. БОРЩАГОВСКИЙ К P PARIPзнакомиться Обсуждая проблемы современной драматургии, сетуя на ее несовер­шенства, критики нередко указыва­ют и на «смягчающие вину обстоя­тельства», К числу таких обстоя­тельств относятся: беспрецедент­ность задач советской драматургии, органическая потребность новатор­ства и наша бурная динамическая эпоха, характеризующаяся реши­тельной ломкой старого и рождением нового. Ссылка на эти обстоятельст­ва является скорее заученной фра­зой, чем истинной мыслью, что-то обясняющей в процессе развития нашего искусства. Бесплодное утверждение об ис­ключительных обективных трудно­стях, извиняющих многие недостат­ки нашей драматургии, оказывается едва ли не основной «сквозной» мы­слью статьи М. Блеймана «Театр и драма». М. Блейман напоминает читателю о беспрецедентности за­дач, которые наша эпоха ставит пе­ред драматургией. «Психология на­ших людей, - пишет он, - еще вся в развитии, в борьбе». Почему «еще»? Разве этот процесс развития и борьбы может прекратиться? Раз­ве в ту пору, когда Горький созда­вал классические образы «Матери», психология русского рабочего не переживала бурный процесс разви­тия и становления? Однако это не помешало, а помогло художнику, обладавшему и великим талантом, и великой смелостью, и совершенным знанием народной жизни­Для исследования некоторых про­цессов в лабораториях прибегают к Замедленным кинематографическим семкам. Но как жестоко просчи тается художник, который будет ждать того, что жизнь человеческая превратится для него в этакую плав­ную, легко исследуемую ленту. Блейман, конечно, не верит в та­кую возможность, Но он считает, что мир чеховских героев склады­вался долгими десятилетиями, что типические черты русского чинов­ничества, интеллигенции, типические черты разных сословий и состояний старой России настолько сложились к тому времени, когда пришел Че­хов, что задача его тем самым была в какой-то мере облегчена. Он счи тает, вероятно, что так было со все­Продолжаем обсуждение вопросов сов­ременной драматургии, См. «С. И.» №17, 18, 19 и 21. отсутствовало непременное качест­во реалистического произведения: типические обстоятельства. Блейман настаивает не только на исключительности задач, стоящих перед нашей драматургией, но и на том, что она должна «создать новый образ, новый характер, очевидно, беспрецедентный». Поэтому он счи­тает, что серьезный драматург «ма­ло что может использовать из тра­диций прошлого», что «он, в сущно­сти, может опереться только на опыт советской литературы, т. е. на свой собственный опыт». Как мало это похоже на правду, на то, что чувст­вует и чем живет каждый серьез­ный художник (не копинст, и не ар­хаист), для которого опыт прошло­го, опыт классической литературы является жизненно необходимым, является частью его духовной атмо­сферы. Веруя в многообразную «беспре цедентность» задач советского дра­матурга, наблюдая с благоговейным кабинетного ученого за новыми характерами, которые никак не хотят превратиться в «окамене­ходятсяB постоянном процессе борьбы и становления, Блейман по­чти удовлетворен нынешним состоя­нием драматургии А между тем, долг критика заключается в том, чтобы со всей прямотой и резкостью ука­зать на отставание нашей драматур­гии от действительности. * * * ми великими художниками прошло­го, чье творчество складывалось в И - рамках старого мира, мира, не раз менявшего свой облик, но всегда ос­тававшегося верным «священным принципам» частной собственности, только на долю советского худож­ника выпала исключительная задача показать новый, никогда не быв­ший мир, новые взаимоотношения людей, новую психологию. Все это верно только в самых об­щих чертах. В начале двадцатых го­дов, когда сама художественная ин­теллигенция переживала сложный процесс идейной перестройки и в некоторой своей части недостаточ­но понимала историческое значе­ние происходивших событий, труд­но было от многих и многих худож­ников требовать глубокого проник­новения в психологию нового чело­века - творца революции. Но се­годня, после стольких лет стройки, роста и борьбы, эти ссылки на от­сутствие «ставших» признаков и т. д. обнаруживают книжность и кабинет­ность рассуждений критика. Герою нашего времени уже много лет. В советском человеке воплоща­ются лучшие, исторически слагав­шиеся черты свободолюбивых наро­дов На протяжении более чем полу­вековой борьбы русских марксистов против реакции, против царизма, борьбы за построение нового, социа­листического общества, исторически складывался образ героя наших дней. Человек, штурмовавший Зим­ний, отстраивавший разрушенные за­воды, человек, построивший со­циализм, стоявший на-смерть у Ста­линграда и пришедший победителем в Берлин, этот человекреальность, не менее (а может быть, и более) «ставшая», определенная, ясная. Весь вопрос в том, как хорошо знает драматург людей и жизнь, как зна­чителен его талант. Не будем закрывать глаза на фак­ты. Герои «Сотворения мира» не встречают в театрах того радушного приема, какой был оказан когда-то Гаю. В этом виноваты не их жизнен­ные прототипы с присущей им пси­хологией, которая действительно на­ходится в развитии и борьбе, а та­лантливый драматург, который се­годня как художник дальше от жиз­ни, чем был в пору создания «Мое­го друга». Талант Погодина, его уме­ние лепить живые, выразительные характеры, оказались почти бес­плодными в «Лодочнице», в которой

Нормативной критике заранее яс­но, какие пьесы могут быть отнесе­ны к числу «влиятельных» и каким суждено жалкое прозябание. «Ведь к числу тех пьес, которым суждено влияние и будущее, -- пишет Ковар­ский, - пьеса «Старые друзья» яв­но не относится, Правда, «влиятель­ных» пьес у нас пока немного…» Кавычки тут не спасают, Они про­сто не нужны. Речь идет именно о влиятельных пьесах, о звучных име­нах авторов, о величине и значи­тельности темы. Коварскому не нравится тема «Старых друзей». и вот уже хорошая пьеса на задвор­ках нашего искусства. Но разве тема решает судьбу про­изведения? Разве в начале ХХ века в России не происходили события, исторически более важные, чем то, чем живут три сестры или Ранев. ская в пьесах Чехова? Разве не по­казал Чехов по-своему всей России? Трагедия Нади из «Памятных встреч» вполне могла бы послужить материалом для пьесы, народной, нужной пьесы, если бы нашелся ав­тор, который сумел бы через этот образ, через этот сюжет привести нас к тому, к чему другими путями, с другими спутниками пришли дру­гие авторы. Если бы Леонов посове­товался с творцом критических нор­мативов по поводу того, стоит ли писать пьесу о Федоре Таланове, он наверняка получил бы отрицатель­ный ответ. Но пьеса эта написана, Федор стал частицей жизни нашего искусства, пьесу эту мы смотрим и читаем, как страницу большой ле­тописи жизни нашего народа. А ес­ли сесть сразу за сочинение всей летописи, произведение может не получиться. Нормативная критика, выдвигая образцы и налагая «табу», почти ни­когда не говорит о том какол циональное воздействие пьесы. Спо­собна ли она растрогать, взвол­новать (самое большее, что допу­скает Коварский, - это «держать зрителя в напряжении»), адресуется ли она к сердцу, а не только к мыс­лительным способностям зрителей? А ведь лучшие традиции русского искусства как раз и состоят в соче­тании высокого гражданского пафо­драматург? са с необычайной простотой и эмо­циональностью воплощения. Неуже­ли и на эти традиции, на этот опыт не может опереться современный

тел

0.0

C) p1t HTHEE

зды

Я хочу коснуться только одной из придин, может быть, не самой глав­ной, отставания советской драма­тургии. Эта причина заключается в широко распространенной норматив­ной критике, которая уже давно распределила не только драматур­гов, но и темы на «главные» и «слу­чайные», «влиятельные» и «проход­ные». После статьи Н. Коварского о «Ге­нерале армии» Б. Чирскова у многих может пропасть желание прочесть пьесу, Критик так усердно подгоня­ет действие и характеры пьесы под выработанные им нормативы «нова­торства», что человеку, который при­вык ценить в литературном произве-

a

Н

0130 [ир

«Генерале Брусилове» Сельвинский критика, очи, вероятно, напишут не-1