ФИЛЬМ О ВЕЛИКОМ   РУССКОМ ПИСАТЕЛЬ Центральная студия документаль ных фильмов выпустила полноме-3 тражную документальную картину «Максим Горький» по сценарию Л. Никулина (режиссер С. Бубрик главный оператор А. Шафран). Воопроизводя исторические места, связанные с именем Горького, фо оматериалы, рукописи и книги, ре­продукции с картии и скульптур, кадры старой кинохроники, фильм повествует о жизни и деятельности любимого писателя. Зритель видит дом деда Кашири. на на Успенском с езде в Нижнем­Новгороде, где протекали тяжелые ые детские годы Алексея Пешкова, места, куда юный Горький уходил «в люди», города, куда попадал Горький во время своего хождения по Руси. Зритель следит за этапами литературной деятельности писате­ля, узнает о преследованиях, каким Горький подвергался со стороны царской охранки. В картину вмонти­рованы снятые на пленку отрывки из пьес Горького в исполнении ар­тистов МХАТ. Особенно сильное впечатление производят документы о встречах Горького с Леничым и Сталиным Горький горячо интересовался жизнью своей страны Вот он на новостройках, в совхозе «Гигант», в гостях у нефтяников Баку, у су­достроителей, у В фильме показана разносторон­няя и кипучая деятельность А. М. Горького, его выступление на пер­вом Всесоюзном сезде писателей. Весна 1936 года, Красивые пейза­жи Крыма, где А. М. Горький про­водил последаюю весну своей жиз­ни. На столе в рабочем кабинете … недописанная страница «Клима Сам­гина»… Горки под Москвой, Ночь под 18 июня 1936 года, Предсмертные сло­ва Алексея Максимовича: «будут войны… Надо готовиться… не надо быть застигнутым врасплох». Фильм заканчивается кадрами. показывающими похороны Горь­кого, скорбь народа, провожающе­красноармейцев.просьбой:

УЧИТВЛЬ

ЖИЗНИ

Наза КоРМн

сентября 1931 года я познако­мился с Горьким. В этот день он по­шению Алексея Максимовича выехал сетил мою мастерскую. 18 октября 1931 года я по пригла­с ним за границу. После трехмесячного проживания в Риме, где я ознакомился с заме­чательными произведениями вели­ких мастеров итальянского искус­ства, я приехал в Сорренто. Два месяца прожил я у гостепри­имного хозяина виллы, День Горького проходил по точно установленному им режиму времени, который никем не нарушался. у Горького никогда не переводились гости. Здесь бывали писатели и ху­дожники, артисты и музыканты, уче­ные и русские моряки, очутившиеся в Неаполе, советские люди различ­ных профессий, случайно попавшие в города, расположенные вблизн Сорренто. Все они считали своим долгом заехать к Алексею Максимо­вичу. За обедом, вечерним чаем и ужи­ном обычно возникала беседа с го­стями о литературе, искусстве. В 11 часов вечера Горький уходил к себе и прочитывал перед сном прислан­ные ему на отзыв рукописи и книги молодых писателей. Иногда вечерами садились играть в карты, или же Алексей Максимович обращался к жене своего сына с «Тимоша, заведите музы­ку. Поставьте Грига, Сибелиуса». Алексей Максимович также очень любил слушать Шаляпина. «Поставь­ге Федора», - говорил он, и с на­слаждением слушал «Бориса Годуно­ва». Однажды вечером, когда мы слу­шали Шаляпина, Алексей Максимо­вич подошел ко мне и сказал: - Знаете что, напишите-ка вы с меня портрет. Я ответил: Алексей Максимович, боюсь от­нять у вас дорогое время и вас уто­мить, а портрет может не получить­СЧ. … Ничего, ничего, попробуйте, … говорил писатель, - вы вернетесь в Россию с портретом Горького. Я стал думать о портрете. После  обеда сопровождал Горького на про­гулку. Алексей Максимович шел, опираясь на палку, по тропинке, че­рез сад, к морю. Во время этих прогулок - они по­вторялись часто -- у меня сложилась композиция портрета. Вечерами, ко­гда Алексей Максимович сидел с гостями за столом, я зарисовывал Торького, чтобы уяснить форму и характер его лица. Вскоре я начал писать портрет. Обычно сеансы про­ходили между обедом и вечерним чаем, с трех до пяти часов. Алексей Максимович позировал молча,, чув­ствуя, что разговор может отвлечь меня от работы. Он глубоко уважал чужой труд. Когда я написал голову и показал Алексею Максимовичу, он сказал: - У вас есть свой почерк Около двух месяцев работал янад Я видел Горького мыслителя и борца за человеческую правду. Я ви­дел Горького задумчивого, который сутулясь, опираясь на палку, шел по берегу Неаполитанского залива Та­ким я его и изобразил. В процессе работы над портретом я как-то ска­зал Алексею Максимовичу, что хочу в рendant его портрету написать портрет Ромэн Роллана. Горький портретом, и когда я его закончил, он понравился Алексею Максимови­чу. ответил: - Ну что ж, это стоит. Снимите фотографию с моего портрета, я ее пошлю вместе с письмом Ромэн Рол­лану. так и сделал. Ромэн Род. лан ответил согласием. Но моя встреча с ним по ряду причин не состоялась. …Что ценил Горький в искусстве? Мне по­счастливилось в Сор­ренто и во время по­следующих встреч Алексеем Максимов:- чем в Москве и в Кры­му беседовать с ним об изобразительном искус­тве прошлых веков и нашего времени. Горький любил ре­альное искусство, любил в искусстве образ, идею. Ему было чуждо искусство, лишенное об­раза и большого внут­реннего содержания.



И. В. Сталии и А. М. Горький. 

Гравюра на дереве м. полякова.



Страничка из воспоминаний Щеголял в мороз босым: Назывался Стенькой прежде, А теперь зовут Максим! Конец девяностых годов. Москва. Блестящий вечер в доме одного из московских «Медичисов». Избранное общество -- писатели, артисты, адво­каты. Все элегантно одеты, мужчины почти все в черных сюртуках, неко­торые -- по моде сороковых годов­в очень длинных и с подпирающими щеки крахмальными воротниками. Ни одкого резкого слова, ни грубого выражения, московские магнаты гор­дятся своим «джентльменством». И вдруг среди этой нарядной толпы -- фигура молодого человека, в синей рабочей блузе и высоких сапогах,- смелые манеры, открытый взгляд. Я удивилась такому необычайному по­сетителю и стала его разглядывать, но в это время поймала на себе его взгляд. Он что-то сказал хозяйке до­ма, ока двинулась ко мне, а он за нею. Она любезно познакомила нас, пробормотав, как водилось, что-то невнятное вместо фамилии, и остави­ла нас. Он крепко тряхнул мою руку и воскликнул: Чорг вас возьми! Я опешила, не понимая, чем вызва­ла такое обращение, но мое сму­щенье длилось не больше секунды, так как он тут же продолжал, дру­желюбно улыбаясь: Как вы здорово перевели «Си­рано»! Очень уж хорошо звучит: я думаю, не хуже, чем по-французски! -Что вы, - везразила я, все еще не зная, с кем говорю: - ведь Ро­стан такой версификатор, что с ним не сравняться русскому переводчи­ку! - Ну, я по-французски не знаю, а для русского уха, может быть, ваш перевод и приятнее звучит. Особен­но это место у вас хорошо, когда Сирано говорит: Мы все под полуденным солнцем И с солнцем в крови рождены! Я смутилась, улыбнулась, почув­ствовала, что краснею, и не реши­лась сознаться ему, что у Ростана никакого «солнца в крови» нет, что это моя выдумка (в те времена к пе­реводам относились свободнее, чем сейчас…), Мы продолжали разгова­ривать, а я невольно спрашивала себя, кто же он? У него было не­красивое, но обращавшее на себя внимание лицо: энергичные черты, довольно длинные волосы, спадав­шие вольной прядью на лоб, яркие глаза под суровыми бровями, взгляд свободный и проницательный, ино­гда освещавшийся милой улыбкой, противоречившей некоторой сурово­сти облика. Кто-то подошел ко мне; молодой человек отошел в сторону. Я спросила моего знакомого: - Кто это такой? H. * Т. ЩЕПКИНА-КУПЕРНИК * - Как? Вы не знаете его? Это Максим Горький! - был ответ. Конечно, я его знала! Давно появились его первые рассказы, еще Чехов указал мне на них. От них точно свежим ветром повеяло в ли­тературе. Хоть и очень богата тогда была наша литература, был жив Лев Толстой, жил и работал Чехов, писа­ли Короленко, Куприн, Мамин-Сиби­ряк и много других, всходила плея­да талантливых поэтов, - появление Горького сразу было отмечено, и сразу он занял свое место как первый современный пролетарский поэт. ли Я вспомнила его выражение в рас­сказе «Мальва» - «море смеялось». Этих двух слов было достаточно, чтобы понять его талантливость как кногда бывает довольно одного сло-ся, ва, чтобы определить внутреннюю сущность человека. Вся критика об­ратила внимание на это выражение. Ни у одного писателя до тех пор я не встречала выражения, тат дина­мически передающего впечатление от моря. Но интересно: несколько лет назад в пьесе Лопе де-Вега «Цве­ты дон Хуана» я нашла его. Пьеса эта до сих пор не переведена на рус­ский язык, а Горький в то время иностранных языков не знал, так что не могло быть и речи о заимствова­нии, а на расстоянии трех сот лет два истинных поэта так перекликнулись в своем восприятии моря. Я сидела за ужином недалеко от Горького и невольно, глядя на него, вспоминала того Ростана, о котором он говорил с таким восхищением. Меня заняла мысль: а как бы отнес­ся Ростан к Горькому, если бы мог читать его или видеть его «На дне»? Понял ли бы он, оценил ли бы он его? Какие контрасты! Ростан -- из­неженный, хрупкий, женственный, силуэт с рисунков Гаварни. Помню, как он в Париже приехал к нам на велосипеде: в черной шелковой блу­зе с батистовым «жабо» у ворота, коротких брючках и черных шелко­вых чулках, и на голове шляпа «ка нотье», белая с светлоголубой лен­той… И этот молодой богатырь своей косоворотке, недаром ему были посвящены стихи: Там, где торг ведут свободный И Россия и Сибирь, Над рекою судоходной Народился богатырь… Щеголял в цветной

A. М. Горький.

Портрет работы П. КОРИНА. 1932 г. Государственная Третьяковская галлерея. Гость, указывая на эту картину Ку­стодиева, сказал: - Вот вы, советские художники, учитесь, как надо писать! Я ответил: Учиться? Можно и лучше пи­сать. Гость иронически усмехнулся. Пришел Горький, и гость обратил­ся к нему со словами: Вот хотел дать совет молодому художнику, чтобы поучился у Ку­стодиева, а он в ответ - можно и лучше писать. Алексей Максимович посмотрел на кустодиевскую картину и сказал: - Да, у нас и получше напишут. Почему так Горький ответил? Он видел в советском изобразительном искусстве плодотворные начала. Горький верил в большое будущее советского искусства, не любил ны­тья, был оптимистом, врагом всякой рутины, сам шел вперед и увлекал за собой всех окружающих его. личноПоследняя моя встреча с Горьким состоялась 2 января 1986 года. я приехал договариваться с Горьким о работе над новым его портретом. Уезжая в Севастополь, я зашел к не­му попрощаться в рабочее время. Когда я вошел, Горький сидел за своим рабочим столом. Алексей Мак­симович, увидя меня, встал, крепко пожал руку и проговорил: - Ну, что ж, уезжаете? Я приеду в Москву в конце мая. Портрет бу­дем писать в июне. Потом вместе поедем по Волге… Он обнял и поцеловал меня. Я последний раз видел Алексея Максимовича. Утром 18 июня 1936 года мне сооб­щили по телефону о его смерти. Тя­желой болью отозвалась в сердце эта весть. Я немедленно на машине приехал в Горки. Зашел в спальню. Алексей Максимович, оченъ похудев­ший, лежал на постели в светлоголу­бой рубашке. Я тут же сделал рису­нок умершего Горького (этот рису­нок хранится в Музее имени Горь­кого). В 1937 году по своим прежним эскизам я написал в Горках задуман­ный мною новый портрет Алексея Максимовича в рабочем кабинете. В моем сердце сохранился свет… лый образ гениального художника и замечательного человека, граждани­на-патриота, который всю свою чу­десную жизнь отдал служению наро­ду. Я свято храню в памяти и в сердце мудрые советы Алексея Мак­симовича Горького -- великого учи­теля жизни.

Начало карьеры Ростана: «Про ванс, розами богатый», роскошная вилла. Начало карьеры Горького: Волга, жизнь впроголодь, волжские грузчики, «Мои университеты»… Там …-изящный особняк, приемы, премье­ры, поклонение Парижа, Здесь - тюрьма, высылка, нелегальные при­езды в Москву или Петербург, чевки по знакомым… Надорванное всем этим здоровье… Я думала о разнице судеб этих двух го в последний путь своего люби­мого писателя. ,ЯКОВ БОГОМОЛОВ  РАДИОПОСТАНОВКА но-ПЬЕСЫ А. М. ГОРЬКОГО К 10-летию со дня смерти А М. Горького литературно-драматиче­ский отдел Всесоюзного радиокоми­тета готовит радиоспектакль сцены из неоконченной пьесы «Яков Бого­молов». Черновая рукопись этой пьесы, опубликованной во II томе «Архива А. М. Горького», содержит три пол­ных действия и часть четвертого. В основных ролях радиоспектакля заняты актеры театра им. Ермоло­вой-В. Якут, Л. Орданская, Д. Фи­вейский, Е. Мессерер, Г. Вицин, ар­тистка Малого театра И. Ликсо и артист LТКА А. Иванов. Постанов­ка Льва Новского.  писателей. й. Я тогда еще не могла предвидеть, какие итоги да­дут эти две жизни. с А Чуткая молодежь полюбила Горь­кого и старалась всячески доказать ему свою любовь. Помню, как вско­ре после этого вечера мы в Петер­бурге устраивали со студентами концерт в честь Горького (разумест с нелегальной целью), и я прочла эстрады стихи, посвященные сМу, потеряла их, но хорошо помню, как бурно приветствовали послед нюю строфу, в которой я выражала уверенность, что Горького ждут и свобода и слава. В 1906 году Горький был инициа­тором «Нижегородского сборника» в пользу сельских учителей. Он при­слал мне теплое письмо с просьбой дать что-нибудь для сборника. охотно согласилась, зная, что раз это в руках Горького, то значит деньги пойдут в дело… Он бых ду­шой сборника и дал туда пять своих зещей. В одной из них Горький го­ворит: да торый не умеет жалеть себя!». Он писал: «Да здравствуют силь­ные духом, мужественные люди, ко­торые служат истине, справедливо­сти, красоте. Мы их не знаем, пото­му что они горды и не требуют на­грады». Он сам не требовал награ­ды, но полностью получил ее еще при жизни, увидав осуществление Горький в свое время был для чи­тателя больше, чем просто талантли­вым писателем: он был явным дока­зательством того, на что способен русский народ, какие силы таятся в нем. От низов бедности, смрада и невежества он достиг вершин куль­туры духа, проломив всю толщу гне­та и преследований. многих своих мечтаний. А мне было радостно видеть, что сбылось мое давнишнее предсказание: и до славы и до свободы,-не толь­Он ко своей, но и своего народа. ушел, оплаканный этим народом.

Горький любил средневековую скульптуру, Он восхищался скульп­турой готических соборов. Одна­жды мы с Алексеем Максимо­вичем поехали в Неаполитанский музей, который писатель хорошо­знал, когда еще жил на Капри. Он обратил мое внимание на картину нидерландского художника XVI века Питера Брейгеля «Слепые». Алексея Максимовича поражал реализм этой картины, Затем в античном отделе музея он подвел меня к бронзовой голове какого-то менялы римской эпохи и сказал: -Смотрите, как она реально и правдиво сделана. Однажды мы беседовали о творче­стве Микельанджело, Горький вос­хищался титаническим образом его «Моисея». В другой беседе о современном искусстве Горький рассказывал мне о выдающемся финском художнике Галлене, с которым он был знаком. Алексей Максимович высо­ко ценил творчество Галлена, избрав­шего для своих произведений темы финского эпоса, и с увлечением опи.  сывал мне одну из его картин. Горький любил русскую живопись, интересовался ею,, посещал москов­ские выставки. Алексей Максимович часто вспо­минал о своих встречах с Репиным и буду­Серовым. Он верил в большое щее русской живописи и говорил го мне: … Нет на земле более талантливо­народа, чем русский Однажды Алексей Максимович по­сетил выставку Нестерова. Ему очень понравился портрет девушки, умирающей от туберкулеза. Горький выразил желание приобрести эту картину, В конце 1935 года я был в Тессели (Крым), и Алексей Макси­мович просил меня уговорить Несте­рова продать ему картину. гда му Вскоре я привез в Горки понра­вившийся Алексею Максимовичу портрет девушки, который повесил в рабочем кабинете писателя. И ко. Горького как-то спросили, поче­он держит в своей комнате та­кую скорбную картину, Алексей Максимович ответил: … Я никогда не видел, чтобы так была опоэтизирована смерть. …Это было в Горках. Вечером к Алексею Максимовичу пришел гость, На стене, против стола висе­Кустодиева «Купчиха».

ВЫСТАВКА «ТОЛСТОЙ и ГОРЬКИЙ» Музей Л. Н. Толстого к 10-летию со дня смерти А. М. Горького ор­ганизует выставку «Толстой и здравствустовекфотографии Горький». На выавке будут пред­ставлены письма Толстого (среди них много ранее неопубликован­ных), его высказывания о Горьком, и другие документы.Горький

 30

TH

5.

A. М. Горький.

одежде,

Рисунок П. КОРИНА. 1934 г.

ПИКСАНОВнами   Музыка, и прежде всего русская еще в раннем детстве. одаренная народная певица его ба­бушка, Акулина Ивановна Кашири­на: она знала и умела проникновенно исполнять много лирических народ­ных песен, Родной город Горького Нижний, ныне носящий его имя, и старый Нижегородск одский край всегда были богаты народной песней. Горький вспоминает о нищем сле­пом певце Никитушке, который ча­его забредал во двор Каширнных. Горький любил его слушать. Жадно слушал Алеша Пешков и хоровое народное пение. В автобнографиче­ской повести «В людях» Горький рассказывает, как в отрочестве лю­бил он бегать в казарме около Пе­черской слободы, где хорошо пева­ли донские казаки. В иконописной мастерской, где служил мальчиком Алеша Пешков, мастерски пел живописец Капендю­ХИН. В той же повести рассказывается о своеобразных состязаниях народ­ных певцов в одном нижегородском трактире в 80-х годах прошлого ве­ка. «Лучше всехи всегда какие-то особенно хорошие песни пел ма­ленький, тощий шорник Клещов…» «Голос у него был маленький, но не­Утомимый он прошивал глухой, отемный гомон трактира серебряной струной, грустные слова, стоны и вы­крики побеждали всех людей, - да­пьяные становились удивлен­но-серьезны, молча смотрели в столы перед собою, а у меня над­рывалось сердце, переполненное тем мощным чувством, которое всегда будит хорошая музыка, чудесно ка­саясь глубин души. В трактире ста­новилось тихо, как в церкви…» на и и Вскоре уже Горький сам управлял маленьким хором. Один из друзей его юности, И. А. Картиковский, рассказывает, как проводил он с Горьким и другими юными прияте­лями летние вечера в Нижнем, Звездинском пруду, «Максимыч здесь являлся нашим учителем руководителем, Он страстно любил пение и готов был петь бесконечно, забывая все окружающее, Его на­строение передавалось и нам… Пе­ли исключительно грустные песни. Дели мы стройно и, должно быть, В отрочестве Пешков часто слу­он назвал «Королевой Марго» и увс­ковечил в своих воспоминаниях. Слушал мальчик и отличную игру на скрипке в квартире той же «Коро­левы Марго».  Из Нижнего юноша Горький пере­ехал в Казань. Здесь, в большом университетском городе, была опе­ра, и вот из опубликованного в пе­чати сообщения самого Горькогомы узнаем, что он пел там в течение одного сезона хористом в оперных спектаклях. У меня, - сообщал Горький, тогда был очень недур­ной второй тенор. И я, действитель­но, тогда пел в хоре. Да и вообще в то время я любил и умел петь». Прослужить один сезон хористом г опере, это значило, особенно для такого одаренного юноши, хорошоА. познакомиться с оперным репертуа­ром, с оркестром, с вокальным ис­кусством. В «Моих университетах» Горький рассказывает, что во время тяжелой службы в казанской булочной он «С тоски начал учиться играть на скрипке, пилил по ночам в магазине, смущая ночного сторожа и мышей». «Музыку я любил и стал заниматься ею с великим увлечением…» добав­ляет Горький, Учителем его был скрипач театрального оркестра. Впрочем, уроки скоро оборвались (не по вине Горького). Когда Горький стал писателем, то в качестве обозревателя и фельето-ло ниста в «Самарской газсте», в 1895 году, часто касался музыки. Здесь он писал о постановке «Фауста», о певцах Унковском, Мазини, Н. Фиг нере, о концерте арфистки Эйхен­вальд, об оркестре Мраза, об опе­ретке. Особенно много он писал в «Нижегородском листке» во Всероссийской выставки 1896 года, Вот несколько названий тогдашних статей его: «О музыке на Всероссии­ской выставке», «Общедоступные концерты», «Концерт оркестра хор­ватских студентов», «Концерт В. Главача», Интересный эпизод 1900 года при­водит в своих воспоминаниях о Горьком небезызвестный писатель и гуслист-певец Скиталец (С. Петров): около 14 лет. Когда двадцатилетний Пешков служил сторожем на железной до­роге, он выступал на вечеринках как сказитель-певец: «Нарочито вы­бирая трогательные и красивые, «сказываю» песни, стараясь обна жить красоту слова и чувства скры­тую в них». недурно, потому что к оврагу соби­и­B детстве окружала Алешу куль­товая музыка. Обязанный посещать всенощные и обедни, мальчик слу­шал церковное пение. В Нижнем пел тогда знаменитый Рукавишников­ский церковный хор; двоюродный брат Горького, Саша Каширин, был в нем солистом. Как и Чехов, молодой Горький любил слушать звон колоколов. В рассказе «Ледоход», описывая ве­сенние работы на Оке, против Ниж­него, Горький вспоминает, как «во все звуки втекает колокольный звон, смягченный расстоянием, вол­нующий душу». И здесь же добав­ляет: «город прилепившийся на го­ре, поет колоколами всех колоко­лен, поднятых в небо, как белые трубы любимого мною органа в польском костеле». Отметим эту яр­кую и необычайную черту: любовь мальчика к органу. Я «В людях» Горький рассказыва­от ет, как, ускользнув из церкви всенощной и бродя по улицам, он услыхал однажды, в весеннюю ро степель, особенную, неведомую раньше, музыку игру на виолонче­ли: «… из квадратной форточки окна, вместе с теплым паром, струилсяна улицу необыкновенный звук, точно кто-то очень сильный и добрый пел, закрыв рот; слов не слышно было, но песня показалась мне удивитель­но знакомой и понятной, хотя слу­шать ее мешал струнный звон, на­доедливо перебивая течение песни. сел на тумбу, сообразив, что это играют на какой-то скрипке, чудес­ной мощности и невыносимой-пото­му что слушать ее было почтиболь­но. Иногда она пела с такой силой,  что, казалось, весь дом дрожит и гудят стекла в окне. Капало с кры­ши, из глаз у меня тоже закапали слезы».

ON

«Однажды он даже пропел перед в линех шуточную оперетку сказчик не мог вспомнить ее содер­жжания, созданного, повидимому, экспромтом». «Горький был от природы чрез­вычайно музыкален, писал Скита­лец,обладал большим музыкаль­ным чутьем. Мне однажды пришлось быть в числе слушателей его разго­вора о музыке с знаменитыми музы­кантами и композиторами мирового масштаба разговора атянувшего­ся на несколько часовкотором Горький обнаружил серьезное пони­сторассичс ской музыки возможно, что, кроме природной музыьности, он обла­дал и литературными знаниями этой области». неизвестного автора в одном дейст­вии, будто бы где-то напечатанную и поставленную в каком-то театре, до такой степени забавную, что все B воспоминаниях композитора Спендиарова о встреча с Горь ким в Крыму в 1902 ким в Крыму, в 1902 году, говорит­ся, что у Горького в Олеизе тогда бывали, наряду с литераторами, так­же музыканты Спендиаров, Рахма­нинов. Шаляпин. «Музыку А. М. страшно любил. По его просьбе я, приглашая его к себе, всегда устра­ивал у себя концерты. Раз устроил квартетный вечер из солистов сим фонического оркестра в Ялте. Этот вечер более всего понравился Горь­кому, А из квартетов больше всего квартет Бетховена, Вообще клас. сиков Горький предпочитал, У себя оже он устраивал немало музы­кальных вечеров, на которых охот­певал Шаляпин». В 1912 году Горький познакомил­ся с А. В. Неждановой. Вот что рассказывает Антонина Васильевна о встречах с Горьким: «Июль-ав­густ 1912 года я проводила в Ита Адриатического где бывала почти лии, на побережье моря, в Римини,

вел на незабываемые часы с Алексеем   Максимран мне одну за другой старинные вол­жские песни. Это было в 1932 году, после репетиции моей симфонии, на которой присутствовал Горький. Мы фонию о труде». «Он думал, что та­кая симфония должна быть двух­частной. Тема первой части тяж­кий, под яремный труд в прошлом. Вторая часть-песня о радостном, счастливом труде настоящего. Для наибольшей колоритности Горький советовал построить эту симфонию материале волжских песен. Ув­лекшись, он рисовал картину рас­света на Волге начало тяжкого, безрадостного трудового дня. С бе­регов льются заунывные песнизем бурлаков… Алексей Мак­симович, со страстностью, которую вкладывал во все, что делал, вспоминать старые народные песни. Он пел около двух часов. Я записывал чудесные мелодии, напе­тые Горьким. Записи эти у меня со­хранились. К сожалению, симфонию о труде советские композиторы еще не на­писали, Не осуществлена также и другая мысль Горького--о создании народно-геронческой оперы на бы­линном материале, Алексей Максч­мович неоднократно и настойчиво советовал композиторам искать области народного творчества герои­ческие сюжеты, чернать темы для оперных либретто в богатырском эпосе, ярко отражающем героиче­ское прошлое русского народа, За­мечательный русский эпос отражен только в одной опере «Садко», го­ворил мне Алексей Максимович. Бы­лина о Садко характерна для торго­вой Руси. Большой интерес пред­ставляют былины, рисующие другие стороны характера русского челове­ка. Какой чудесный материал для либретто представляет, например, былина о Василии Буслаеве!». в Через всю свою богатую содержа­инем жизнь Горький пронес любовь к музыке, все больше и больше обо­гащаясь ее познанием. В превосходных воспоминаниях Горького о В. И. Ленине находим одно знаменательное место: «Как-то вечером, в Москве, на квартире П. Пешковой, Ленин, слушая со­E. наты Бетховена в исполнении Исая Добровейн, сказал «Ничего не знаю лучше «Apassionata», готов слу-

лась». век текли слезы. Прощаясь, он про­сия позвомения приходить днем по время моих занятий с профессором Мазетти. Он бывал у меня не раз, сидел на веранде, слушал пение, на­пряженно о чем-то думал…», «Когда руки В июле 1935 года во время пре­бывания в Москве, Ромэн Роллан пожелал лично познакомиться с со­ветскими композиторами и прослу­шать их новые произведения, Встре­ча состоялась на даче А. М. Горь­кого, О ней рассказал композитор Б. Шехтер: «Кабалевский (в четыре руки с Белым) исполнил вторую часть сии Шоста ковича и «Траурный марш» Метне­ковнялепашцев, толющиБелый наты,он вКотодскомстал Кочетов отрывок из сюиты «Тиль Уленшпигель». Отрывки из своей оперы 1905-й годь и вторую часть «Туркменской сюиты» сыграл и я». «Темой нашей беседы с Горьким, вспоминает Б. Шехтер, явился вопрос о народности в музыке. связи композитора с народным твор­чеством. Алексей Максимович на стойчиво советовал композиторам искать в области народного творче­ства геройческие сюжеты, черпть темы для оперных либретто в рус ском богатырском эпосе, ярко отра­жающем героическое прошлое рус­ского народа» «Обсуждая мой за­мысел оперы о 1905 годе , Алексей Максимович со всей страстностью вновь заговорил о народности в му­зыке. Он упрекал меня в том, что в моей опере действует безликая мас­са. Нужно, чтобы носителем народ ной героики, сказал мне Горький, было какое-то действующее лицо, в котором бы воплотился героизм массы, нужно так строить сюжет, как это сделано в народном былин­ном творчестве, где богатырь яв­ляется воплощением героических черт всего русского народа… При этом Алексей Максимович требовал от советских композиторов обраще­ния к народному творчеству не только при выборе сюжета, но и с точки зрения музыкального языка». В статье композитора Ю. Шапо­рина «Горький и музыка» мы нахо­дим ценнейшие сведения: «Я про-

шать ее каждый день. Изумительная, гордостью, может быть, наивной, ду­маю: вот какие чудеса могут делать люди!». Горький любил музыку Бетховена. серии. Задачей серии было внушить молодежи любовь и веру в жизнь, «научить людей героизму». что Алексей знал руссклю Нечего и говорить, Максимович отлично классическую музыку





о Мы знаем, как горячо любил Горь­кий и народную музыку. Неприми­римую вражду и презрение Горького вызывала музыка мещан, «музыка толстых». Гневно отвергая эту гни­лую «музыку толстых» и всю гни­лую культуру мещанства, Горький говорит о своей высокой мечте, о «торжественной музыке всемирного труда великих и маленьких людей». «прекрасной песне новой истории -прекрасной песне, которую начал так смело трудовой народ моей ро­дины». Горький музыкален в своем твор­чествe. Чуткий Чехов, познакомив­шись с ранними рассказами Горь­кого, писал ему в 1899 году: «Ваши вещи музыкальны». В наше время А. В. Луначарский сказал о Горьком: «Он несомненно - музыкант про­Действительно. удожественные произведения Горького начиная зы». ранних, музыкальны, ритмичны, на­певны. В молодости Горький писал много стихов, затем им долго вла­дела ритмическая проза. У Горького немало совершенных по форме ли­рических и патетических стихотво­рений и стихотворений в прозе. Ком­позиторы охотно писали музыку на его тексты и на сюжеты его боль­ших прозаических произведений: композитор В. Желобинский создал оперу «Мать», композитор А. Касья­нов--оперу «Фома Гордеев». С детства впитавший в себя рус­ские народные песни, Горький все свое творчество наполнил их отго­лосками. Чем больше мы изучаем Горького, тем больше поражаемся богатством и сложностью его ду­ховной жизни, которая всегда была неразрывно связана с музыкой, с мелодическими сокревищами, соз­данными нашим народом, справедли­во гордящимся своим великим сы­ном.

ecb

1.

1b.

23

bo­10 

время ежегодно… Среди русских, живших в это лето в Римини, был и Алек­сей Максимович Горький. Я не раз встречала его. Нас познакомили, я пригласила Горького к себе. В тот памятный вечер у меня собралось, несколько москвичей, как всегда просили что-нибуль спеть, я пела русские романсы, спела и алябьев­ского «Соловья». Алексей Максимо­вич слушал, закрыв глаза, был взволнован, из-под его опущенных

pif

110