СОВЕТСКОЕ ИСКУС СТВО Н О В Ы Е С П Е К Т А К Л И В М О С К В Е А Л Е К М Б Л И З К M нивает их. Он мягко и внушительно и и каз ко. же но не разговаривает с журналисткой (ар­тистка Э. Кириллова). Это занятный, талантливо созданный образ не­сколько экзальтированной, но ис­кренней девушки. Не очень, правда, веришь в ее глубину и серьезность в то, что она при всей своей при­моте и честности сможет впослед­ствии быть редактором газеты, Пока она только литературный сотрудник, Купавин убеждает ее сделать пох­вальную «полосу» о заводе. Волина отказывается, подкрепляя свой от­критическим мнением Орлова Купавин с трудом сдерживает недо­вольство. И тут появляется Осередь­Он пришел с жалобой на того Орлова, с просьбой его убрать. Казалось бы, улики против Орлова накапливаются, список их непрерыв­растет. Но Купавин сразу меняет тон и тему разговора, и Осередько находит у него поддержки. В эту минуту докладывают… «Орлов при­шел». Осередько раздраженно и обидчиво машет рукой в сторону двери. Он отмахивается от самого имени Орлова, как от назойливой мухи. Это очень меткий, вырази­тельный жест.тут Число союзников Осередько и противников Орлова продолжает расти. Приходит председатель гор­исполкома Анохин (артист Н. фи­липпов), замученный повседневными заботами, смущенный и робеющий человек. Он испуганно трясет голо­вой, беспомощно разводит руками. От приролы милый оброжедатетспинку ный, Анохин раньше привык «семь раз примерить-один раз отрезать». А сейчас время другое, нужны бы­стрыерить состоянии их принять и от бессилия своего обмяк, растерялся. А тут еще Орлов со своими докучливыми пре­тензиями и опасным прожектерст­вом. Опять этот Орлов, никто с ним не может ужиться у всех он точно бельмо на глазу! У Орлова­артиста Ф. Корчагина трудная задача. Он в центре вни­мания, в нем, в его влиянии, в его словах и поступках идея пьесы, ему во что бы то ни стало надо увлечь и убедить всех в своей правоте. А слова Орлову даны автором не та­кие уж яркие---в них больше назида­тельности и декларативности, души и тепла. Достоинства Орлова выступают не столько в нем самом, сколько в сопоставлении с его «про­тивниками». Осуждая и высмеивая их, театр тем самым возвышает Ор­лова. В этом смысле наиболее характер­ны взаимоотношения Орлова с чле­ном бюро горкома Красавиным. У Красавина мало текста, но в испол­нении артиста Л. Галлиса он выра­стает в одну из важнейших фигур спектакля. Красавин противодейст­вует Орлову упорнее и последова­тельнее, чем другие. Он знает сто­ит ему сдать хотя бы одну позицию, как все вдруг обнаружат его пусто­ту и никчемность, все от него от­вернутся, и тогда всему конец. Ион ведет борьбу, не считаясь со сред­денького и трусливого человечиш­ки, но игра ва-банк. ствами. Авось, выгорит Это играга­Красавин входит в кабинет Купа­внна во время его разговора с Ор­ловым. Он входит со связкой клю­чей, которые бренчат у него в ру­что ках за спиной С демонстративным равнодушием относится он к тому, проистолито похоля бросает отрывистые реплики.Дляузнать него будто бы все ясно: и то, что Орлов не годится, и то, что его Орлов не годится, и то, что его снимут, и все, пожалуй, останется действовать,Осбрави рует своей самоуверенностью. Красавин берет стакан с чаем и, старательно помешивая ложечкой, подходит к висящей на стене карте войны. Он безучастно разгля­дывает линию фронта и, закусывая булочкой, с уверенностью доморо­щенного стратега рассуждает: Сцена из спектакля «Далеко от Сталинграда» в театре им. Ермоловой Ф. Корчагин - Орлов и Л. Галлис - Красавин. что нам делать?» Сказано это с на­пускной сдержанностью и ствием, но за этим заметна растерян­ность За маской самодовольства пренебрежительного лицемерия вы­глядывает мещании, нытик, трус И Купавин тут же сражает его, при­же сражает его, при­печатывает своим твердым словом: «Нам? Работать». Еще в одной сцене Красавин об­наруживает свою мелкую и жалкую душу в разговоре с Березиным, Он беседует с ним через силу, гордо закинув голову и откинувшись кресла Вначале Галлис гово­рит мягко, уклончиво, стремясь рас­положить Березина к себе и угово­его отказаться от проекта. нетерпеливо теребит папку и часто смотрит на часы. Но инженер не­преклонен. И Красавин сначала не­доуменно, с удивлением взирает этого упрямого старичка, затем воз­мущается, негодует, начинает ора­торствовать, лемагогически угро­жает. Он несколько раз путает его имя и фамилию и, забывчто онре­шил поговорить с ним покровитель­ственно, жестом заправского чинов­ника и бюрократа, привыкшего к седаниям и регламенту, тянется председательскому звонку, чтобы прервать своего собеседника, Время, мол, уже истекло. на Он на за­к  - Но мы хорошо понимаем, чтовре­мя истекло как раз для Красавина. Он открылся во всей своей духовной нищете и подлости, И нет никакой необходимости копаться в его лич­ных бытовых делах, рассказывать о его грязном поступке с Зоей. Зоя (арт. О. Николаева) исповедуется Орлову в своих переживаниях, рас­сказывает, как ее обманул и оскор­бил один человек, Мы догадываемся это Красавин, Но это чуждое и лишнее в пьесе и в спектакле, как и намеки на отношение Зои к Ор­лову, И Орлов тут выглядит доволь­но неприглядно: скучный утешитель и наивный советчик. Это не в природе. Он яснее и определеннее раскрывается в своих убеждениях, когда обстоятелс ва сталкивают его спектактя его с другими героями спектакля в первую очередь, конечно, с Осе­редько. Осередько сам приходит к Орло­и, ву, Зачем? Что его к этому толка­ет? Прозрение? Раскаяние? Или может быть разочарование влюдях вроде Красавина, который называл себя его другом? Он, видно, успел им цену. Так или иначе, Осередько пришел на квартиру к Михееву (А. Васильев) где поселил­Михееву (А Басильев) где посели ся Орлов. И тут у хозяйского стола завязывается откровенная беседа. Осередько больше слушает, ино­гда обороняется; наступает Орлов. «Сначала я думал, говорит он,ы равнодушный, самодовольный… надежду потерял, не веришь, что можно немцев разбить… Ты хочешь не победить, а умереть геройски… Не для победы ты работаешь, а для забвения». И видно, как эти жест­ы нимал Даже доарадая Фото Б. Фабисовича. спокой-эти же его сдается, не так-то легко ему, чело­векус именем и авторитенодило нать себя нать себя побежденным, Но вот вы­пита последняя стопка. Осередько, покачиваясь, встает, смотрит охме­левшими глазами на Орлова и, не­брежно накинув на плечи пальто торопливо уходит. Уходит, ничего не решит обиженныйоОкомпозиционным лова, как, мол, он смел корить и поучать его, старого коммуниста, опытного инженера и хозяйственчи­ка Но сомнение уже прониклов его душу, и Осередько сосредоточенно думает. Тут и начинается его отли­чие от Горлова Осередько еше лошел до того предела, до которого дошел Горлов, и ему легче понять свои ошибки, вернуться на верный Опгтельных путь. Он ведь раньше был другим. И мы видим, как трудно, но убежден­но и последовательно он возвраша­стся к творческому восприятию жиз­ни, становится человечнее. Послел­нее время он замыкался в себе но еще не потерял способности итти вровень со временем. Отстал дого­нит, и мы верим этому. ник под грузом размышле шлений. Ему уже далеко не все так ясно, как В кабинете у Осередько мы вни­мательно наблюдаем за ним и уже видим перемену, Он осунулся и по­вначале, И это к лучшему. Значит, мысль скребет и точит, хотя он и таит свои переживания, прячет их вглубь. И вдруг, после разговора Красавина с инженером Осередько вызывает секретаршу и говорит ей внятно и твердо: «Позовите Берези­на». Пусть это первый шаг, но с этой секунды выбор сделан. И мы уже знаем, как будет держать себя Осередько на заседании бюро гор­кома. Это следующая картина и, по су­ществу, заключительная, так както, что происходит дальше, не вносит ничего нового в характеристики и судьбы людей, Мы много видели за­седаний на сцене и, говоря откро­показал имени Ермоловой, ничем особенным невы­деляется. Когда люди произносят спектакле обычные заседательские речи, это почти всегда производит впечатление искусственности, и сами ораторы представляются примитив­нее чем они онрают в действитель ности 1 в пьесе Сурова говорят примитивно, без оттенков. Не най­дены нужные слова, Ложный пафос Красавина, карикатурная речь ре­дактора (Б. Аврашов), да и весь его шутовской облик-это взято из других пьес и выглядит в спектакле лишним, чужеродным. Но итог во всяком случае ясен. И его подводит не Купавин, не Орлов, а именно Осередько, решительно и беспово­ротно вставший на сторону Орлова. в Об этом свектакле можно гово­рить и писать не только, как о яв­лении искусства, но прежде всего, как об общественном явлении. Пусть в нем немало недостатков, но зато есть одно неоспоримое достоинст­во, и оно в том возвышенном и глу­боком чувстве гражданственности, которое неразрывно связывает его с нашей жизнью и временем. B. ПОТАПОВ «… стоит только ударить вот отсю­кие слова тяжелым камнем ложатся ны Ему, да, и все их наступление полетит прахом» И когда ему Купавин иро­вина невольно вырывается: «…так они нически говорит, что всегда былвы­сокого мненияоего оптимизме, Кра­савин вдруг спрашивает «отсюда могут нас бомбить?» Купавия отвечает-«вполне» И тут у Краса­и на сердце Осередько, не дают ему покоя. Пусть в них известная пере­держка или даже полемическое пре­увеличение, но Осередько старается выловить во всем этом зерно исти­во всяком случае, ясно, что он заблуждался и в оценке Орлова, в работе, что он чего-то недопо-

3

В дружье

с поэтом

«Далеко от Сталинграда»… Такна­полняет, даже перевыполняет план, зывается пьеса А. Сурова. В этом названии дано в некотором роде символическое определение места действия: возможно, Урал, а быть может, и еще восточнее, где-нибудь ему вручено знамя первенства, чего бы, казалось, желать? Но Ор­лов, Березин, рационализатор иизо­бретатель Михеев хотят большего. Для них работа не вынужденная и обязанность, аде­ло гражданской совести, которому они отдаются со всем жаром ивдох­новением. В ней видят они цель сво­его существования. На сцена завод. Не видно транс­миссий, не слышно заводских шумов и тудков. И тем не менее мы знаем -это завод, его люди, Давно их не было в спектаклях, и, скажем прямо, нас даже тревожило их отсутствие. Рабочий - производственник, как ни странно, на некоторый период исчез из драматургии и театра. Сейчас он сюда возвращается и, конечно, выросший духовно, окрен­ший в испытаниях последних лет. И

«Бранденбургские ворота» М. Светлова в театре им. Моссовета

театру не удалось найти общий язык. Но эта на мгновение возника­ющая разноголосица не разрушает целостного образа спектакля, об­раза «боевой семьи», как называет свой батальон капитан Охотин, или «боевой части», как говорит о нем капитан Шипов. Оба капитана правы. Перед нами одновременно и боевая семья и бое­вая часть. Перед нами люди, спаян­ные и дисциплиной, и простой чело­веческой дружбой, и, главное, един­ством патриотической цели. Это единство сближает персонажей пьесы, проникает в их сердца, прев­ращает их в нераздельные звенья большого человеческого коллектива. Коллектив этот отнюдь не безлик. Светлов далек от уравнивания и отождествления своих героев Перед нами несхожие индивидуальности, обладатели различных качеств, на­клонностей и способностей. И, одна­ко ж, Охотин и Шипов, Коробейни­чев и Татьяна Петровна, Федя и Ма­руся, Катя и Бекперген--все они,по сути дела, не могут быть названы разработанными характерами дра­мы, Но они выступают перед нами в дружном единстве, оттеняя друг друга. Каждый из них интересен не столько сам по себе, сколько в со­поставлении с другими, как часть многоликого, но целостного образа. Театр очень хорошо почувствовал эту связь, существующую междуге­роями Светлова. В спектакле заняты по преимуществу молодые актеры, и он является для них отличной шко­лой. Роли, исполняемые ими, нельзя назвать сложными и многосторонни­ми, но зато каждому актеру прихо­дится все время ощущать зависи­мость от партнеров, Каждый из них должен видеть себя частицей боль­шого целого. Чувство ансамбляу актеров, занятых в этой постановке, должно быть обострено до предела. Нам довелось дважды наблюдать за игрой Оленина, исполняющего роль капитанa Шипова. Этот опыт­ный и талантливый актер сперва иг­рал в «Бранденбургских воротах» так, как если бы это была обычная «прозаическая» пьеса. Он слишком детально уточнял характер капита­на Шипова. И это отделяло его рез­кой чертой от всех других действу­щих лиц. В следующих спектаклях Оленин слегка смягчил, стушевал рисунок своей роли, сохранив, од­нако, все ее особенности, и это сра­зу позволило ему стать одним из главных героев «спектакля-воспоми­нания», как можно было бы наз­вать «Бранденбургские ворота». Шипов с виду «сухарь», а в дей­ствительности сердечный человек, умный и справедливый командир. одна из интереснейших фигур спектакля.

Песня и стих в этом спектакле звучат так же естественно, как и прозаические реплики, Вних нет ни­от дивертисмента. Переход от чего обычной сценической речи к пению или чтению стихов совершается не­заметно и просто. Песни в «Бранден­бургских воротах» не «вставной но мер», они введены не ради «созда­ния настроения», в них основная тема спектакля получает наиболее прямое и концентрированное выра­жение. Песни кажутся курсивом, вы­деляющим главное в авторском за­мысле. ния. «Бранденбургские ворота»пьеса с ясным замыслом, с последователь­но разработанной системой вырази­средств. Правда, средства не предусмотрены в привычных канонах драматургии. Но своеобра­зне пьесы не остановило режиссе­ров, более того, увлекло их, побу­найти столь же своеобразные методы ее сценического воплоще­В чем же это своеобразие? В Светлов, создавая произведение для театра, остается лирическим по­этом, он сохраняет верность тем принципам, кото­рые обычно применяются в поэтиче­ских жанрах, В своих пьесах он пользуется системой ассоциаций со­поставлений, оттенков и переходов, составляющих неотемлемый приз­нак поэтического повествования пьесах Светлова нет развернутых и детализированных характеристик ра рая но го в героев, в них нет сложного сюжета, них нет запутанных конфликтов. Светлов не усложняет фабулы, кото­течет свободно и непринужден­и выполняет тем не менее свое назначение, она позволяет героям раскрыться с наибольшей полнотой. приближает их к зрителям, застав­ляет зрительный зал жить одной жизнью с людьми, изображеннымч в пьесе. Тонкая поэтичность образов сочетается с ясностью и простотой  композиции, с прозрачностью обще­строения вещи. Именно так и бывает в поэзии, именно это и поз­воляет нам охватить замысел авто­«сразу», почувствовать в одной стихотворной строфе тему всего произведения. Какова же эта тема? Начальник медпункта батальона, Татьяна Петровна, глядя на себя и своих говарищей как бы со сторо­ны, говорит: «Мы собрались, как большая, тесная семья. В жизни у меня уже такой семьи не будет. Как я берегла, как я впитывала в себя каждый час, каждую минуту на этой войне. Я знала, что они неповтори­мы. Я знала, что никаким другим временем не оправдаешь потерю этого времени, И как я любила этих окружавших меня людей…» Эти слова--не только монологге­роини, но и декларация автора. Дей­ствительно, пьеса эта воспомина­ние о недавнем прошлом. Бои, изображенные Светловым,

в Сибири, Далеко не только в про­обременительная странстве, но и во времени. Всего четыре года отделяют нас от тех событий, которые описал автор пьесы, а сколько за это время воды утекло! Сколько важнейших собы­тий произошло и в нашей стране, и во всем мире. Между тем пьеса Су­рова по-настоящему актуальна идля наших дней. A. Суров новичок в драматургии. Он пришел в театр из газеты. Унего нет еще драматургического мастер­ства, зато есть настойчивое желание осмыслить и передать живой, кон­кретный опыт наблюдений. Именно это заставило его написать беспо-

койную, колючую, «ершистую» пье­Орлов, и директор завода Осередь­су. В ней много неслаженного, не­зрелого, но она тем не менее «берет за живое» В пьесе речь идет о войне, о том замомчто оставило пенагладимый лд в наших чувствах и сознании. На сцене тыловой городок и завод. производящий моторы. Он отстоит, вероятно, за сотни километров места боев; однако и здесь промоидет дит линия фронта. Спектакль Театра имени Ермоло­вой -- это по-настоящему современ­ный спектакль. Правда, впечатление от него неровное, оно временами двоится: сильные, по-настоящему трогающие сцены чередуются с раздражающими пустотами. Кон­кретнее об этом дальше. Пока скажем: сила спектакля-в его об­щественной, острой публицистиче­ской теме, слабость - в неожидан­ных отклонениях от этой темы, в попытках «приукрасить» ее, «утеп­лить» привнесенными откуда-то из­вне интимными и мелодраматиче­скими подробностями. Какая же идея лежит в основе спектакля в Театре им. Ермоловой, и поставленного A. Лобановым B. Коммиссаржевским? Это прежде всего неизменная для наших совет­ских людей потребность в поисках и дерзаниях, в непрерывном совер­шенствовании и движении вперед. Советские люди не склонны к само­успокоению, они не вполне доволь­ны тем, что сделано, и хотят во что бы то ни стало сделать больше и лучше. Такой благородной неудо­влетворенностью и законной жаж­дой нового охвачены Огнев из «Фронта», Виноградов из «Генерала гомии»; это же беспокойство харак­теризует парторга завода Орлова в пьесе «Далеко от Сталинграда»; оно дает Орлову мужество и силы в борьбе с инертностью, самодоволь­ством и косностью людей, потеряв­ших чувство ответственности перед родиной В конце-концов это спектакль о ртийном долге и новаторстве. Да, новаторстве, в основе которого лежит не только дерзкий замысел одной-пусть сти, но и могучая поддержка кол­лектива; о новаторстве, как непре­менном свойстве социалистического сознания и творческой натуры со­ветского человека, Где бы ни про­неходило дело на фронте или в тылу в мирное или военное времи источники этого энергичного стрем­лення к новому более или менее однородны. Они в природе людей нового общественного строя. Вот почему героическая эпопея сталин­ин­градской битвы и то, что происхо­дило в те критические дни далеко от Сталинграда, кажется нам одно­временно и прошлым и настоящим, и далеким и близким. Это минув шее, которое еще не стало исторней. Доблесть и мужество парторга Ор­лова и инженера Березина не только в их смелом предложении переве­сти завод на поток или конвейер. Нет, в пьесе с самого начала стал­киваются два разных отношения к порученному делу, к труду: фор­мальное, показное, чиновничье и партийное. глубоко сознательное, одухотворенное Люли по-разному понимают свой долг: одни - фор­мально, другие - с внутренним убеждением и страстью. Завод ко, и секретарь горкома партии Ку­навин они тоже, вероятно, начина­ли у станка, а сейчас учат других, руководят производством. По неког­да существовавшей терминологии пьесу Сурова, пожалуй, зачислили бы в разряд «производственных пьес». И это было бы ошибкой, по­тому что задача автора кажетсянам более широкой. Здесь ведь речь не столько о производстве мо­торов, но вообще о нашей жизни, о взглядах на эту жизнь, о существе и назначении творчества. Вот в этом как раз и не сошлись и кренко вначале поспорили Орлов и Осередько. Директор завода Осе­редько (артист И. Соловьев) появ­ляется на сцене вместе с секретарем горкома партни Купавиным (артист лишьушанский). Купавин приветлив, внимателен, любопытен к людям. Он беседует с ними мягко и убеж­денно, хочет узнать каждого побли­же и заглянуть в него поглубже. Осередько, напротив, нетерпим к людям Он боится их, так как сними только лишние хлопоты, и гонит от себя всякие неожиданные осложне­ния и заботы. Его уже как будто ни­чего не манит, ничто ему по-настоя­Мы щему не интересно: он обрюзг по­тускнел и вызывающе самоуверен. догадываемся, что гонор его в какой-то мере напускной, что чело­век маскируется им, скрывая свою отсталость, но это в лучшем случае только обясняет причины, а не оправдывает. Осередько упрямо защищает свое прошлое, не задумываясь о буду­щем. Он ходит лениво, важно, как бы оберегая свое достоинство. Говорит он густым, иногда громы­хающим басом, медленно, нарас­нев, и с особой значительно­стью выцеживает слова. Взгляд у него померкший, давящий, и смот­рит он или свысока, или исподлобья. Мы видим человека уставшего, ко­торому почему-то все надоело. Уне­го не жизнь, а инерция жизни, Это несколько роднит его с Гор­ловым, Но лишь «несколько пото му что судьбынипьссат ные. Купавин говорит об Осередько журналистке Волиной «большого не масштаба человек». Это узнается сразу, да по виду он не мелкий, не­заурядный человек. С ним нельзя не считаться. Он сила Но в чем же по-настоящему его «масштабэ былых заслугах, или в жесткой са­монадеянности и упрямстве? В приемную к Осередько входит Березин (арт. Ю. Черноволенко). по-традиционному чудаковатый и восторженный старичок-инженер. У него быстрые, стремительные дви­него быстрые, стремительные дви­жения, молодые и горячие глаза, он полон энергии, желания осуществить свой проект. Осередь­ко обдает его холодом, Он не хочет его выслушать. Тогда вмешивается Орлов (арт. Ф. Корчагин). Осередь­ко сердит это вмешательство, и не по существу даже, но как смеет Ор­лов, учить его, наставлять? Осе­редько больше всего боится посяга­тельств на свой авторитет. И он от­вечает Орлову отрывисто и грубо - «зайди позже…» захлопывая за со­бой дверь. Орлов остается за поро­гом и, сдерживая волнение, нервно барабанит пальцами по ручке двери. В кабинете у Купавина Осередько все такой же. Эта сцена, преимуще­ственно, для Купавина, Он присмат­выривается к людям, сравнивает, оце­

Актрисы О. Калмыкова, Л. Ша­пошникова, актеры М. Аноров и А. Дубов, А. Петросян и В. Щело­ков хорошо поняли замысел режис-

это не грандиозные сражения пово­сера. Они верно чередают общий рачивавшие течение войны Ноцель стиль постановки и вместе с тем. раскрывают своеобразие и неповто­римость каждого из членов «боевой семьи». Скромность и внутренняя собранность тихой Маруси, смелая и гордая, исполненная достоинства женственность Татьяны Петровны, боевое воодушевление Кузьмы Коро­бейничева, умеющего раскрыватьвы­сокие идеи в простых и доходчивых словах, природная одаренность и широта натуры капитана Охотина, милая непосредственность Феди, на­конец, «чистейшая, похожая на вол­шебство» любовь горячего и непо­средственного Бекпергена-все это черты, из сочетания которых возни­кает целостный и обаятельный образ советского человека. Передать величие скромного воин­ского подвига, выразить героизм «боев местного значения», ведущих, в конечном итоге, к Бранденбург­ским воротам, вот творческая цель Светлова. Театр понял и воплотил поэтическую идею пьесы, Он создал спектакль, который укрепляет вна­ших сердцах память о трудных до­рогах войны, возвеличивает подвиг советских людей. И. ГРИНБЕРГ этих «скромных» операций огромна, недаром Бранденбургские ворота, как воплощение желанной цели, как символ победы, неотступно стоят перед духовным взором действую щих лиц Перед нами-рядовые люди, которые, сидя в своих траншеях, среди болот, видят далеко вокруг и вперед. Это особое качество людей, вооруженных идеями большевизма, людей, сознательно ведущих упор­ную и трудную борьбу. Театр понял и принял поэтический образ мышления драматурга, сделал его основой спектакля и добился успеха. Авторы постановки в Театре им. Моссовета Ю. Завадский и М. Чи­стяков нашли сценические средст­ва, родственные драматургическим приемам Светлова. Образы Светлова получили отчетливое и прозрачное сценическое воплощение, наполни­лись театральной плотью и кровью. и Правда, в сцене сна капитана Ши­пова неприятно напомнила о себе театральная условность. Правда, про­лог и эпилог в игрушечной лавкека­жутся слишком узкой рамкой спек­такля. Можно найти еще несколько диалогов и мизансцен, где поэзии и





нии с предателем Мстиславским, на­взглядом далеко видящих глаз. Этот конец, в финале пьесы, когда Иван смотрит на горящую Москву, М. Бол­думан все так же лалек от взлета чувств, а зритель - от душевного волнения. Драматическое в этой роли до­ступно актеру, но трагедийное не нашло воплощения. Зритель понимает, что хотят ска­зать об Иване режиссер и актер. Но достаточно ли этого? Он не увлечен переживаниями Ивана, не покорен свособразием этой удивительной личности, Понимая правоту Ивана, он, тем не менее, равнодушен к не­му. Он готов разделить мысли Ива­на, но не чувства его. Он не может смотреть на Грозного - Болдума­на глазами Анны. А ведь именно Художественный театр знает, как раскрыть душевную жизнь, героя, увлечь зрителя человечностью, правдой, сердечностью актерского но образ этот не одухотворен акте­взгляд действительно может внушить ужас Оболенским и Мстиславским. Как тень, скользит Малюта по двор­цовым палатам,-он все видит, все понимает, и знает подчас больше, чем сам Иван. Малюта страшен, но Грибов далек от примитивного решения этого образа. Малюте Ску­ратову дело Грозного так же доро­го, как самому царю Вот почему он так прям с царем, и не в пример Басманову (Ю. Леонидов) горд и даже независим. Менее выразительны другие персо­нажи спектакля. Анна Вяземская в исполнении К. Ивановой внешне привлекательна и не лишена душев­ной теплоты, но роль намного сложнее созданного актрисой не­сколько «тепличного» образа. В сце­не об яснения с Грозным, когда Ан­на, полюбившая Ивана, обвиняет н судит его--великого государя Мос­ковского -- актрисе нехватает дра­Челяднин, Мстиславский. Все они тя­желовесны, неповоротливы, угрю­мы, косны в прямом и простом смыс­ле этого слова. Только в Козлове (И. Кудрявцев) заметны темпера­мент, фанатическая убежденность и страстность. Интересно оформил сцену П. Виль­ямс. На первый взгляд это --- педан­тичная реставрация кремлевских ин­терьеров. Но на самом деле работа П. Вильямса отличается театральной сценической целесообразностью. Спектакль «Иван Грозный» не может полностью удовлетворить ни зрителя, ни театр. К. С. Станислав­ский писал: «При постановке «Царя Федора» и «Смерти Грозного» мы прежде всего думали о том, чтоб отойти от боярского театрального шаблона старо-русских пьес… В на­шем революционном рвении мы шли прямо к внешним результатам твор­ческой работы, пропуская наиболее важную начальную стадию ее за­рождение чувства. Другими словами, мы начинали с воплощения, не не­режив еще того духовного содержа­пия, которое надо было оформлять». Так определил К. С. Станиславский ошибку раннего Художественного театра, допущенную много лет на­зад. Театр забыл этот урок. Я. ВАРШАВСКИЙ.

ния. Там, где этого требует текст роли, Болдуман несколько одушев­ляется, Он кричит на Воропая, гро­зит Пимену, он презрителен с плен­ными рыцарями. Но ни разу темпе­рамент его не вырывается за линию скупого рисунка роли, он строго блюдет парственную монументаль­ность, Иван гневен - но в меру, красноречив -- по расчету, суров - для назидания. А главное - этот хо­лод в глазах, эта монотонност ность го­лоса, это непроницаемое лицо… Между тем действие стремитель­но разворачивается и вовлекает Ива­на в острые ситуации, В последую­щих сценах мы видим грозного царя влюбленным в кроткую, ясноокую Анну Вяземскую. Удивительно тонко и умно связал Толстой тему любви Ивана к Анне с главной темой пье­сы. В этой любви видна юношески­порывистая и чистая душа Ивана и вся неустроенность его трудной его отношения даже с близкими

польского короля, у крымского ха на), чтобы четко провести сквозную идею спектакля. Зритель ясно видит, что не личные качества Ивана, не его властолюбие и жестокость вос­становили против него бояр, Пимена и все реакционные силы страны. Со­циальная подоплека конфликта пол­ностью раскрыта.

пектакль и его герой  чертах характера

поле боя она увидела другого Ивана Грозного, как молния, для недру­гов своих, победоносного, блиста­тельного, И она полюбила его. Дра­матург хочет, чтобы эпитет «Гроз­ный» пристал к имени Ивана не в застенке, а здесь, в сцене битвы. Пусть зритель узнает этого большо­го человека так, как Анна Вязем­ская, которая разгадала величие его смятенной души и прониклась со­чувствием к нескончаемым мукам его. Толстой многое сделал для того, чтобы зритель близко узнал Ивана Грозного, Драматург щедр в этой пьесс. Сложный узор характеристи­ки Ивана переливается множеством красок. В первых сценах пьесы мы показывает нам Ивана и таким, ка­ким видит его Малюта, Мы увидим его еще мечтательным, восторжен­ным, способным на самые нежные чувства в сценах с Анной, беско­нечно изумленным и оскорбленным предательством Мстиславского, воз­мушенным цинизмом Вяземского и Басманова, когда те запросто пред­лагают ему Анну… Он и умен, и хи­тер, и тверд по-человечести то­е скует, когда чувствует желе железные тиски одиночества. Поистине, «се че­ловек». Но что же в нем главное? В нача­ле спектакля мы видим схватку Ива­на с боярами. Уже четыриадцать лет идет война за выход на Балтику, исконные русские земли, а кон­ца ей не видно. Надо воевать еще, чтобы завершить столь необхо­димое России дело, Бояре стонут: «обнищали, оскудели, обезлюдели, обезлошадели… Последнее отдали на эту прорву… Землицу-то уж бабы пашут…», Все это так, и Иван Ва­сильевич понимает страдания роди­ны. Но воевать надо, чтобы навеки укрепить Россию - «родину чело­векам». А. Попов верно опреде­лил главный конфликт пьесы и дал ему ясную трактовку. Он сосредо­точил внимание на самых важных сценах пьесы и вовсе отказался от многих второстепенных (сцены у

Зрителю нашему порядком надое­ли боярские бороды. Он заметно утомлен длинной вереницей музей­но-исторических спектаклей. Одна­ко последняя премьера Художест­венного театра вызвала большой и вполне понятный интерес зрителя. И не только потому, что любая премьера МХАТ ожидается с нетер­пением. Художественный театр ос­тановил свой выбор на первоклас­сном произведении Алексея Толсто­го. Постановка была поручена A. Попову -- режиссеру, который сейчас так нужен этому театру. Спектакль несет на себе следы длительной и вдумчивой работы все­го коллектива театра. А. Попов дал исторически правильную и ясную вича за эти годы перестал быть но­вым. Могучего, волевого государя, твердой рукой двигавшего русское государство по пути исторического прогресса, показали уже и вахтан­говский, и другие театры. Однако, очищая образ «Великого государя» от клеветы реакционных историков, режиссеры и актеры оставляли его всего бывала чисто умозрительной, и оставалось чувство неудовлетво­ренности,-не получался в спектак­лях характер этого необычайно ин­тересного и сложного человека, про­падали резкие, но органически при­сущие ему черты. Читая пьесу Алексея Толстого, невольно думаешь о том, что ведь Иван Грозный был современником Шекспира Есть в этой неповтори­мой натуре, наделенной бурными страстями, настоящая шекспиров­ская сила. В ненависти и в любви он шел до конца, до самой крайней точки, Он был мечтателен и жесток, доверчив и непреклонен, счастлив и несчастлив одновременно. И жизнь его, как шекспировская трагедия, бы­ла полна острейших конфликтов с кровавыми развязками, Сложную задачу должны решить драматург, режиссер и актеры, работая над этим образом. В противоречивых

«Иван Грозный» в Художественном театре Ивана Грозного

Отдельные сцены спектакля сыг­с тем умением вос­создать атмосферу реальной жизни, которым славится Художественный театр, Так сыграно начало спектак­Мрачно, темно у кремлевской стены. С глухим скрипом отворяют­ся ворота опричного двора, из них выходит Борис Годунов (Н. Хоща­нов) в черном одеянии опричника. Он задумчив и мрачен, К нему под­ходит Василий Шуйский (Л. Волков) и начинает дипломатический разго­вор о служении царю Ивану. За каждым словом Шуйского - далеко вами передает внутреннее напояже­ние этого разговора, атмосферу гро­зы, нависшей над Кремлем, Шуйский и Годунов перебрасываются корот­кими, сдержанными репликами, за которыми угадывается острая, ярост­ная борьба. Этот действительно дра­матический диалог многого стоит! Вскоре мы видим главного героя спектакля на троне, в палате Оприч­ного дворца. Он принимает в при­сутствии Земского собора литов­ского посла Воропая, Внешне фигу­ра царя монументальна и значитель­на Одна бросается в глаза мало­подвижность Ивана, застывшее вы­ражение его лица. Изредка он то хмурит, то поднимает брови, и сно­ва на лице ничего не прочтешь. Го­лос его монотонен. Он гудит на ба­совых низах, как орган. Но мы готовы понять и простить М. Болдуману эту окаменевшую по­зу, Ведь это - завязка, начало ро­ли. Пусть Грозный будет в начале неподвижным и холодным, Дальше, наверно, он сбросит с себя эту це­ремонную важность, и в нем закло­кочет неуемный темперамент. Но действие разворачивается, а Грозный Болдуман почти неиз­менен. Он верен взятому тону. Все так же однотонен колос, все так же в глазах Ивана не видно искры на­стоящего волнения и воодушевле-не

нужно найти единство, выделить главное, показать, чем был Грозный для своего отечества. Но это только половина дела. Найдя единство, осо­знав главное, нужно вернуться к сложному и противоречивому, что­бы художественный образ предстал полным жизни и был так же ярок, как его прототип. Мы знаем теперь, какую програс­и го сивную роль сыграл Иван IV в исто­рии русского государства. Но слиш­большее, чем историческая справка иллюстрация,мы надеемся, что он передаст в спектакле особенный. неповторимый лух эпохи и нарисует характеры самобытные, такие, какие создала сама история, прежде все­это отноеится кобразу розного Обяснить, кто такой Иван Грозный и чем он заслуживает уважение на­шего современника, может и лек­тор. Театральный зритель должен быть покорен захватывающим дра­матизмом его судьбы, он должен разделить его думы и чувства, во­влечься в бурный поток его пере­живаний. Эпитет «Грозный» Алексей Тол­стой вкладывает в уста Анны Бязем­ской. Она произносит его в один из кульминациочных моментов спек такля. Иван повгл свои войска на штурм вражеской твердыни, Остав­шись уцарского шатра, Анна, какза­чарованная, глядит на помчавшегося в битву царя-полководца, «Бот он Как молния, сверкнул… Пленные все ниц упали, стяги, знамена перед наклонилися… он грозен - на шлеме солнце горит…» А. Толстой хочет, чтобы зритель смотрел на Ивана глазами Анны Иван - старый, седой, сутулый, из­мученный трудами и страстями свои­ми - испугал ее неожиданным об­яснением в Успенском соборе, Но на

  

людьми. Он полюбил тихую Анну, но ром. Остался замысел, каркас роли. В лучших спектаклях Художествен­ного театра режиссер действительно растворялся в актере, и трудно было определить, где кончается замысел режиссера и начинается актерское его воплощение. А здесь мы отчетли­во различаем, что хочет сказать ре­жиссер и чего не договаривает актер. Превосходно поставлены А. Попо­вым сцена воинской молитвы, сцена торжества Ивана шагающего по бро­шеннным к его ногам вражеским зна­менам. Но это сцены, почти ничего не требующие от актера. которой все пути ведут к главному «Иван Грозный» - такая пьеса, в образу. Вторые и третьи персонажи - это лишь подголоски глав­пьесы ной роли, Однако превосходные ак­теры Художественного театра смогли сделать некоторые «вторые» роли яр­кими сценическими портретами. Мы уже отмечали содержательную и до предела отточенную трактовку роли Шуйского Л. Волковым. Легко пред­ставить себе будущую судьбу этого дальновидного, изворотливого и ум­ного царедворца. Очень интересен А. Грибов в роли Малюты Скурато­ва. Грибов не смягчал резкие и суро­вые черты этого знаменитого спод­вижника Ивана IV. Рыжий Малюта на бояр смотрит пронзительным эта любовь несет лишь новые муче­ния. Басманов предлагает царю весьма простой выход из положения -- «мигни, приведу хоть сейчас. Ло­маться станет - припужаю…». Иван не хочет и слушать Басманова. Он боится испугать Анну неосторожным словом, седыми клочьями своими. Как много интересного здесь для актера! Здесь можно найти тончай­шие переходы и нюансы роли. Но мы слышим все ту же декламацию на басовых нотах, Анна, простая, ду­шевная женщина, видится Ивану лу­чезарным воплощением красоты и поэзии жизни. В его большой душе все большое - и гнев, и страдания, и любовь. Поэтому он смиренно от­пускает Анну в монастырь, когда она, беспомощнаяидоверчивая при­ходит к нему сказать о своей любви и горестях. У Болдумана в этой сцене Иван выглядит просто утомленным, замученным человеком. Он покорно отпускает от себя Анну, потому что силы покидают его, и в душу закра­лось безразличие. Видимо, диапазон роли шире диапазона актера. M. Боллуман избегает «крайностей» в характеристике Ивана -- он дер­жится некоей средней линии, и по­чти везде одинаково холоден. В спе­конфликта с Пименом, в обясне-