СОВЕТСКОЕ ИСКУС СТВО

ПЕРЕСТРОИТЬ РАБОТУ СООЗА СОВЕТСКИХ КОМПОЗИТОРОВ Президиум же со своей стороны уклонился от заслушания плана ра­бот комиссии и его его утверждения, от заслушания какого-либо очередного или итогового доклада, от обмена мнениями хотя бы на президиуме. Поставим бопрос со всей рез. лил Оргкомитея Со­юза композиторов для разрешения проблемы создания советской опе ры, одной из важнейших проблем ры, одной из важнейших проблем советской музыкальной культуры? военногороблемой Ответ на этот вопрос связан с во­просом планирования работы союза обединения и направленности творческих сил союза. ардной), где он мог бы высказаться по общим вопросам. За последние три года состоялесь всего два пле­нума (в марте 1944 г. и в апреле 1946 г.), заседания президиума Орг­комитета, как правило, ведутся ке­лейно. Руководство союза игнори­рует в своей работе принципы де­мократии. Действительно, вряд пустяком является такая аномалия, как… отсутствие ревизионной ко­миссии в течение ряда лет и связан­ная с этим полнейшая общественн венная бесконтрольность. Второй факт не менее красноре­чив. По обстоятельствам времени в 1942 г. было признано це­лесообразным распустить правление Московского союза, передав его функции Оргкомитету. Когда стало ясным отсутствие коллективности работе, когда стала ясной необхо­димость включить живые силы руководство союза, на 1945 г. было испрошено и отпущено правительст­вом РСФСР 100 тыс. рублей на ор­ганизацию Московского союза. Но… 31 декабря 1945 г. деньги возврати­ли, как неиспользованные, и Москов­ский союз не организован до сих пор, Возникает законный вопрос, как такой крупнейший и значительней­ший по своему удельному весу кол­лектив композиторов и музыкове­дов, как московский, мог остаться неорганизованным, без настоящего руководства, без своего союза? Яс­но, кстати говоря, что президиум Оргкомитета, упразднив Москов­ский союз композиторов, должен в в был загрузить себя бесконечным множеством всевозможных дел. в Москве, сделано два выезда в закавказские республики и Латвию, причем первый из них явился лишь образцом парадного «наездничест­Работой на местах в братских республиках и крупных центрах Оргкомитет не руководит по-настоя­щему. Союзы здесь, по-существу, предоставлены самим себе, На един­ственном пленуме 1944 г. по общим творческим вопросам совершенно отсутствовали темы, посвященные музыке братских народов. С тех пор было проведено одно совеща­нне по вопросам татарской музыки ва»… Шумиха редких выездов под­меняет собою подлинные формы связи (хотя бы крепкой инфор­мационной связи и учета), до кото­рых до сих пор в Оргкомитете не могли додуматься. Правда, три месяца тому назад Оргкомитет на­правил в три республики своих представителей (рядовых членов союза) для организации связи и ин­формации, Спрашивается, лостаточ­но ли этого и не поздно ли Оргко­митет взялся за подобные меро­приятия, даже если они будут про­должаться? Любопытно отметить в этой связи, что композиторские ор­ганизации (вместе с музфондовски­ми) во всех своих ответвлениях имеют много десятков сотрудников, но в то же время нет планомерно ра­богающего отдела по руководству периферией и связи с ней. Чем это можно обяснить, кроме неумения или нежелания наладить этот важ­нейший участок работы? Стиль работы Оргкомитета ска­зался на отстающем унастке совет ской оперы Мы давно и много го­ворим о том, что на фоне мировых достижений советской музыкальной культуры отставание оперного жан­ра представляется особенно недопу­стимым. Оргкомитет в прошлом го­ду создал своим постановлением оперную комиссию и… тем ограни­чился. Эта комиссия составила «на… метки», провела несколько собра­ний, За второе полугодие, напри­мер, состоялось лишь четыре собра ния. Очередные заседания срыва­лись одно за другим, так как мно­гие члены комиссии относились кее работе безответственно, Так, член комиссииC. Шлифштейн обешал течение года сделать «в скором вре­мени» проблемный принципиальный доклад по вопросам оперы, тема ко­торого в максимальном уточнении звучала так: «Развернутый доклад по опере». Никакого доклада, одна­ко, сделано не было. говорить уже не о низкопоклонстве перед буржуазной культурой, а об его культе. но Нечего и говорить, как это отра­жается на воспитании композитор­ской молодежи. Ведь, например, у Вайнберга есть и дарование, к не­заурядная композиторская техника, надо с ним работать, повернуть его к нашей действительности, вос­питать в нем подлинно советского художника. А между тем молодого композитора губят, и он рискует ос­таться ненужной, чуждой нашей культуре фигурой, - ведь голый техницизм плюс урбанистическая «аэмоциональность» не могут явить­ся основой для развития дарования Вайнберга. В творчестве Левитина, несравненно менее талантливого, чем Вайнберг, подобные явления также принимают уродливые формы. Непонятно, почему горе-критики, прославляющие Вайнберга и Левити­на, не получают должного отпора творческой организации. С повестки дня творческих собра… ний союза, кстати сказать, очень редких, совершенно сняты вопросы о пошлости и банальности. Но неу­жели Оргкомитету неизвестно, на­сколько цепки эти тенденции, на­сколько упорная, повседневная и принципиальная борьба должна вес­тись с подобными явлениями в ис­кусстве. В Оргкомитете, повидимому, решили, что эти явления уже совсем изжиты и, так сказать, «самоупразд­нились», Под прикрытием «невмеша­тельства» союза в эти вопросы рас­цветает пышным цветом пошлость. В творчестве некоторых композиторов изобилуют штампованные. баналь­ные, захватанные приемы и оборо­ты, в особенности это следует отне­сти к массовой песне. Союз не вме­шался в работу Радиовещания, где эти явления приняли угрожающие размеры, никто не поправил компо­зиторов, не предостерег их. Многие песни композиторов Н. Богословско­го, С. Каца, Ю. Милютина, М. Фрад­кина оскорбляют элементарный му­зыкальный вкус, но, тем не менее, имеют распространение, культиви­руя «томную грусть», кабацкую ме­ланхолию и прочие «настроения». В этих отношениях характерно отсут­ствие хотя бы одного руководящего документа, изданного союзом за по­следние три года, После обсуждения этих вопросов в 1942 г. президиум сдал все эти вопросы в Комиссию массовых музыкальных жанров и успокоился… «Подписано - и с плеч долой». За все годы существования Орг­комитета не проведено ни одного со­вещания с музвещанием ВРК и Муз­отделом Министерства кинематогра­фии, несмотря на то, что с трибуны пленума ССК еще в 1944 г. раздава­лись требования заслушать отчет музвещания ВРК и провести широ­кую конференцию. На многих участ­ках работы Оргкомитет выключился из общественно-музыкальной жизни страны, подменив свои важнейшие творчес орческие функции аппаратными «взаимоотношениями» и текущей пе­репиской по разным вопросам, уча­ствуя, по мере вызовов представите­лей, в некоторых заседаниях, но не ле более того. Если в союзе стимулировались и игнорировались явно отрицательные явления, то, с другой стороны, союз прошел мимо ряда творческих до­стижений и успехов некоторых ком­позиторов, Достаточно сказать, что до сих пор не исполнены б-я и 8-я симфонии Л. Половинкина, обойден  ммолчанием новый балет Ал. Крейна «Татьяна», крайне редко устраива­ются показы и обсуждения творче­ства композиторов братских респуб­лик, не популяризируются произве­дения талантливой молодежи. Попробуем разобраться в сло­жившейся в Союзе композиторов обстановке. Прежде всего резко бросается в члена союза незаметно исчезла трибуна (за исключением столовой и билли­Театр и МоЛОдежь   прекрасной человеческой любви и дружбы. Не могу даже приблизи­гельно подсчитать, сколько раз пе­ред молодежной аудиторией воен­ных лет я рассказывала о писателе Николае Островском, но отчетливо помню, что этот рассказ всегда слу шали в глубокой взволнованной ти­шине, Образ Островского, не слом­ленного ни слепотой, ни параличом почти всего тела, ставшего образо­ванным человеком и писателем уже после своего страшного заболевания и сохранившего до последнего вздоха большенистского дож, свотлый влекательным для молодых слуша­гелей. Интересная деталь: я всегда рассказывала им о высокой мораль ной требовательности Николая Ост­ровского, о том, что работу он по­нимал только самоотверженную, жизнь только героическую, лю бовь - только самую высокую, и с возмущением говорил о людях, кото­рые живут «как-нибудь», работают и любят «кое-как». Когда я приводила высказывание самого Островского: «Лучше никак, чем как-нибудь и кое-как!», всякая молодежная ауди­тория неизменно разражалась (как и сейчас разражается) громом апло­дисментов, Молодежь как бы мани­фестирует этим свою солидарность с Николаем Островским, свое жела­ние жить, работать, любить, др­жить не мелко, а во всю ширь чув­ства и мысли. Интересно отметить, что такой го­рячей реакции молодежи никогда не вызывали пустые, бездумные, хотя бы самые смешные рассказы и пье­сы. Однажды рабочим завода был показан смешной и звонко-пустой французский фарс. Зрители хохота ли, да и странно было бы, если бы они, молодые и веселые, не восполь­зовались этим случаем посмеяться! Но на следующий же день никто на заводе уже не говорил о вчерашчем весельи, Не было воспоминаний, раз­говоров, как это обычно бывало пос­ле серьезного спектакля или кон­церта, -- словно в воду канул весе­лый фарс… Такова наша молодежь и сейчас, в дни мира, как и в годы войны. Та ковы те требования, с которыми она приходит к искусству. В частности от театра молодой зритель хочет прежде всего глубокой идейности, он ждет спектаклей героических, го-

Успехи, обеспечивающие совет­ской музыке подлинно мировое зна­чение, являются результатом твор­ческих достижений выдающихся со­ветских композиторов. Успехи эти были бы, несомненно, еще более значительными, если бы все творче­ские силы советской музыки были по-настоящему об единены, Правда, унас существует творческий центр - Оргкомитет Союза советских компо­зиторов, но деятельность его далеко не всегда отвечает тем задачам, ко­торые на него возложены. Специфика музыкального искусст­за требует умения разбираться в на­правленности музыкальных произве­дений. В звучащем материале сим­фонических и камерно-инструмен­тальных произведений не участвует слово. Тем труднее поэтому гово­содержании этих произведе­ний, об их идейной направленности, которая, в конечном счете, определя­ет ценность каждого произведения искусства. В музыкальном искусстве вечно живо только то, что черпает свои истоки в сокровищнице народ­ной мысли, народного мелоса и сле­дует тем органическим закономерно­стям, которые присущи народному музыкальному языку. Как известно, на Западе появились направления, пытающиеся «покон­чить» с этими законами. Идейное оскудение и моральное разложение буржуазного общества эпохи импе риализма породило особого рода му­зыкальный язык: выхолощенный, мертвый, сумбурный, изломанный, противоестественный. В этой «музы ке» погоня за внешними раздраже­ниями тембрового и ритмо-интона­ционного порядка подменила собою стремление к выражению чувств и мыслей. Музыка перестала быть «языком души», а пресловутая «аэ­моциональность», экспрессионизм, урбанизм и прочие «измы» стали ос­новой характерных направлений за­вадной музыки эпохи империализма и фашистского загнивания культуры. Советская страна является све­точем для трудящихся всего мира, носительницей передовых идей, вот почему печатью подлинного гу­манизма отмечены лучшие произве­дения наших мастеров. Однако наряду с этим, в творчест­ве некоторых советских композито­вов проявляются нездоровые «за­паднические» влияния. Речь идет о произведениях молодых композито­ров М. Вайнберга и Ю. Левитина. Этим композиторам присуще нечто общее выхолощенный западни­ческий язык, находящийся в полном разрыве с традициями нашего вели­кого искусства, язык, абсолютно чуждый реалистическим устремлени­ям советской музыки. И тем не ме­нее, вокруг этих композиторов (в особенности первого из них) в сою­зе создается вредная шумиха. Более того. В союзе имеет хож­дение «теорийка» о том, что следо­вать традициям русской музыкаль­ной классики зазорно, что это, мол, «эпигонство». А вот «новаторство», оказывается, заключается в том, что­бы подражать послевагнеровским немцам Малеру, Хиндемиту и дру­гим. Пропагандистско-«воспитатель­ная» деятельность в стенах союза, принявшая вполне систематический характер, заключается в прослушива­нии граммзаписей и в проигрывании произведений западных модернистов в четыре руки на фортепиано, при­чем вокруг этих мероприятий созда­ется атмосфера нездоровой сенса­ции. В порядке «слуховой дрессиров­ки» молодежи исполняются такие произведения, которые могут только отравить ее сознание и которые по вполне понятным причинам не име­ют хождения в программах наших концертных организаций. Тут надо 

является так называемая консульта­ционная комиссия, Ее работа органи­зуется недостаточно коллективно п притом так, что композитор не мо­жет получить ответственной кон­сультации. Ее предназначение, вклю­чительно до конца 1945 г. (и первые месяцы 1946 г.), определило размах и уровень ее работы: она была соз­дана для определения технологиче­ской «добротности» произведений. написанных по «творческой помощи». При этом Оргкомитет находил «не­возможным» организовать это дело так, чтобы члены комиссии могли предварительно знакомиться с про­изведениями. Направление работы предуказало и существо работы комиссии, где го­ворят только о технологии и делают замечания вкусового порядка, в то время как вопросы идейно-принци­пиальные, как правило, не обсужда­ются, Обывательщина, безидейность, равнодушие к «чужому» творчест­ву, маниловское прекраснодушие, на­ряду с систематическим культивиро­ванием приятельских отношений - таков был конечный смысл этой ко­миссии. В тесной связи с этим вопросом стоит концертная политика союза. До весны 1946 г. включительно су­ществовала совершенно уродливая практика исполнения союзом произ­ведений советских композиторов з но вышения квалификации композито­бесплатных концертах. При этом стенгазета констатиро­вала, что «не все следовало испол­нять» Произведение либо совсем не нужно исполнять, либо нужно, тогда уже в открытом концерте, не воздвигая стены между советски­ми художниками и советским наро­дом, который сам отберет то, что ему, в конечном счете, нужно. Вся­кое произведение, обнаруживающее признаки дарования, жизненности, созвучности идеалам нашей великой эпохи, должно быть исполнено, Пра­ктика закрытых концертов должна быть раз и навсегда пресечена (бу­дучи сохранена только по линии по­ров). Если в союзе фактически уничто­жен некогда существовавший отдел пропаганды, если в загоне оперное дело, критическаяработа, руковод­ство периферией и все то, что долж­но быть содержанием деятельнос творческой организации, то зато ши­роко развернулась работа по мате­риально-бытовым вопросам, явно за­слонившая все остальное. Приближаются выборы правления Союза советских композиторов СССР. Необходимо в самом сроч­ном порядке создать Московский союз советских композиторов. Орг­комитет ССК должен немедленно на­ладить постоянную связь с перифе­рийными союзами, приступить, нако­нец, к подлинному руководству их деятельностью. Он должен внедрить принципы коллективности в свою ра­боту, заслушивать отчеты всех ко­миссий на президиуме, привлекая к этим отчетам актив композиторов и музыковедов, поднять на принципи­альную высоту проблемы советской оперы, Оргкомитет ССК должен по­настоящему, наконец, взяться за руководство музыкальной критикой, повести борьбу с вредными теорий­ками, до копца изжить дух низкопок­лонства перед западной культурой, бороться с пошлостью и безидейностью в музыкальном твор­честве, по-настоящему включиться в творческое сотрудничество со всеми музыкальными организациями стра­ны, Оргкомитат ССК должен вести повседневную воспитательную рабо­идеййЛенина Сталина, победоносных идей большевизма, требующих от ту с композиторами, в особенности молодыми. Короче говоря, Оргкомитет ССК вкорне должен перестроить всю свою работу, Основной его задачей является борьба за идейную полно­ценность советского музыкального творчества, борьба за воспитание ветских мастеров в духе великих каждого честного художника служе­ния интересам родного народа, пар­тии и государства. A. ОГОЛЕВЕЦ.

Институт творческих заказов, ко­торый обеспечивался громадными средствами, сосредоточенными в ру­ках союза, был, несомненно, ин­струментом подобного планирова­ния и существовал до 1945 г. вклю­чительно, изменив, правда, во время войны свою «номенклатуру» и име­нуясь институтом «творческой по­мощи». Уже самое переименование переместило крен с планирования творческих жанров на поддержку композиторского самотека. Это де­ло велось притом достаточно не­ряшливо в смысле творческого кон­троля и в отношении действительно­го творческого потенциала и ре­зультата. Например, по многим де­зыкознания мы имеем считанные единицы книг, об издании которых можно было бы говорить. Инстру­мент планирования ранее был извра­щен, а далее уничтожен. Критический и теоретический уча­сток в союзе очень слаб. За по­следние примерно десять лет систе­матически умножался состав музы­коведов. Но ведь музыковед музы­коведу рознь. Едва ли можно счи… тать музыковедом недоучившегося пианиста или любителя музыки, не получившего никакого образования но начитавшегося статей и книг по музыке, Ясно, что подобные «музы­коведы» могут вести только инфор­мационно-репортерскую работу, от­носясь к работе теоретической мыс­ли с презрением невежд.

la.

.

Сверху -- обший вид Государственного музея изобразительных ис­кусств им. А. С. Пушкина; снизу -- уголок зала Фидия.   Фото Б. Котляр.

B2.

13 Носударственном музее им. Шушкина В ближайшее время Государствен­ный музей изобразительных искусств после длительного перерыва снова откроет свои двери для посетителей. В экспозициочных залах близятся к коншу последние приготовления. Почти пять лет прошло с тех пор, как основные коллекции музея, тша­тельно упакованные, были вывезены в глубокий тыл страны. Ценности ис кусства нужно было предохранить от опасности воздушных бомбарди­ровок. Такая предусмотрительность оказалась не лишней: осенью 1941 года в ближайшем соседстве с му­зеем разорвалась немецкая фугасная бомба большого калибра, а на кры­шу его обрушился целый град зажи­гательных бомб. Немало усилий пришлось прило­жить для ликвидации последствий воздушной бомбардировки, а позд­нее -- для восстановления музейного здания, Достаточно сказать, что для ремонта трехслойной стеклянной крыши понадобилось нарезать и на роставрацию художественной рос­пися и лепного орнамента. К моменту, когта над зданием му­зея выросла новая стеклянная кры­ша, прибыли из эвакуации долго­жданные музейные коллекции, Не­смотря на тысячи километров пути, все произведения вернулись на свои места в образцовой сохранности. Вскоре после этого научные отделы  к планов и подготовке макетов экспозиции музея. Известно, что в начале своего су­ществования музей почти не распо­лагал подлинными памятниками ис­кусства. В его залах размещалось замечательное по качеству и полно­те собрание скульптурных слепкоз, начиная памятниками Древнего Егип. та и кончая эпохой Возрождения. Из числа подлинных памятников, хра­нившихся в музес, исключительную ценность имела козлекция египет­ских древностей, собранная знаме­нитым русским египтологом Голени­со-щевым. Планомерное пополнение музея оригинальными произведениями и его : постепенное преобразование в ком­ла плексный Музей мирового искусства относятся уже к послеоктябрьской эпохе, Именно в советский период создаются наново и постепенно со­вершенствуются картинная галлерея западно-европейской живописи и ка­бинет гравюр, включающий графику от еe ранних образцов вплоть до произведений советских художни­ков. Вместе с ростом коллекций вырос­и научная библиотека музея, рас. ширились его реставрационные ма­стерские, а в самое последнее вре­мя, еще до окончания войны, воз­никли новые отделы: отдел экспе­диций и раскопок, специальный ар­с хивный отдел, кабинет репродукций, издательство и скульптурно-репро­дукционная мастерская. В отличие от довоенной экспози­ции музей открывается сейчас в со­ставе ве двух разделов: античного и западно-европейского искусства. Третий раздел, искусство Древнего Востока, будет открыт через не­сколько медеть, после окончания рествр ции плафонной росписи. В новой экслозиции античного ис кусства великолепные слепки выда­ющихся произведений древности сочетаются с некоторыми образ­цами подлинной греческой римской скульптуры. Посетители музея вновь увидят памятники, от­носящиеся к начальному и вместе тем величайшему периоду в ис­тории человеческой культуры, ока­завшему колоссальное влияние на все последующее развитие искус­ства. Реализм греческой скульпту­ры, пластическая ясность ее обра­зов, ее стремление к идеальным гармоническим формам до сих пор, говоря словами К. Маркса, сохра­няют «значение нормы и недосягае­мого образца». Наибольшее количество зал зани­мает экспозиция западно-европей ского искусства, охватывающая большой исторический период - от раннего Возрождения до середины XIX в.-и представленная, главным образом, произведениями живописи. Картинная галлерея музея начи­нается залом, в котором расположе на небольшая, но превосходная по качеству коллекция итальянских при митивов XIII-XIV веков. Централь­ное место принадлежит здесь «Пизан­ской Мадонне», написанной в духе классических византийских тради­ций. В этом же зале помещаются не­которые первоклассные картины ху­дожников пятнадцатого столетия и «Благовещение» Боттичелли, «Св. Людовик» Больтраффио, «Мадонна» Перуджино. Итальянская живопись Высокого Возрождения представлена в следу­ющих залах полотнами венецианской и флорентинской школ -- Веронезе, Себастьяно дель Пьомбо, Джулио Романо, Бронзино, Пармиджанино. Академизм XVI и начала XVII веков отмечен в экспозиции именами Гвидо Рени, Гверчино и Аннибале Каррач­чи, а натуралистическая линия Ка­раваджо - работами Новелли, Лей­са и Строцци. Произведениями Маньяско, Крес­пи, Гварди и Тьеполо завершается картина развития итальянской живо­писи в XVIII веке. Вместе с итальянскими художни­ками в одном из зал на особой стене помещены полотна художников ис­панской школы XVI и XVII веков. «Иоанн Креститель» и «Мадонна с младенцем» Сурбарана, «Архангел» и «Бегство в Египет» Мурильо, на­тюрморт Антонио да Переда и пор­треты Греко, Веласкеса и Риберы дают довольно основательное пред­ставление об испанской живописи эпохи ее расцвета, Впервые между прочим появляется в э.ой экспози­ции «Мужской портрет» Греко, пе­реданный во время войны в Музей изобразительных искусств из Горь­ковского художественного музея. Дальнейшая экспозиция западно­европейского искусства продолжает­ся в залах нидерландской, голланд­ской, фламандской, английской н французской живописи. Исторически нидерландский зал, где расположены картины Мостар­та, Госсарта, Мора и других масте­ров старонидерландской школы XV и XVI вв., является как бы исход­ным для всей голландской и фла­мандской живописи, В этом зале по­мещено также небольшое количество главе с Кранахом. Экспозицию зала дополняет прекрасной работы ни­дерландский гобелен с аллегориче­ским изображением Надежды. B залах голландской живописи сравнительно редко встречаются изображения религиозных и антич­ных сюжетов, Голландские худож­ники черпали свои темы из окру­жающей жизни, отдавая решающее предпочтение портрету пейзажу бытовому жанру, натюрморту, Здесь собраны небольшие карти­ны так называемых малых голланд­цев -- Терборха, Питер де Хооха, Метсю, Остаде и других первоклас­сных художников, жанристов, а так­же работы лучших голландских пейзажнстов, начиная от Гойе­на и кончая Якобом Рейсдалем. В общую и прекрасную по качеству коллекцию голландской живописи входят также натюрморты Класа, Хе­ды, Альета и Кальфа. Но особой драгоценностью в этом собрании картин являются располо­женные в центре зала гениальные полотна Рембрандта, чье искусство по широте своего содержания и ду­ховной проникновенности, по богат­ству и сложности чувств, по глубо­чайшему смыслу образов и художе­ственному совершенству подымает­ся на самую вершину живописи и становится достоянием не только голландской, но всей человеческой Во фламандском разделе мы встре­чаем другого титана живописи--Ру­бенса в окружении менее великих, но достаточно прославленных ма­стеров, Иорданса, Ван-Дейка, Сней­дерса БроудераТелиКаади Рубенса, его «Вакханалия» и замеча­тельные эскизы монучентальной рос­сксонновны отельном небольшом зале. Последние три зала картинной гал­лереи посвящены французскому ис­кусству XVII--XIX веков. Экспозиция французской живопи­си начинается залом Пуссена, кото­рого справедливо называют величай­шим художником Франши С картинами Пуссена непосиет ственно соприкасаются широкие и величественные пейзажи его совре­менников Клода Лоррена и Дюге. В следующем французском зале расположена живопись конца XVII и XVIII веков, начиная от придворного художника Ларжильера и кончая Фрагонаром и Гюбером Робером. Центральное место принадлежит здесь картинам Ватто и Шардена. Зал XIX века является вместе с тем заключительным залом музей­ной экспозиции, где в чрезвычайно сжатом виде представлена эволюция французской живописи от начала столетия до 60 70-х годов. О твор­честве крупнейших мастеров этого времени -Давила, Энгра, Жерико, Делакруа, Курбэ здесь можно су­дить в большинстве случаев только по единичным произведениям. Сравнительно шире показано в экспозиции творчество фознцузских пейзажистов середины XIX века: Ко­ро, Милле, Руссо, Дюпре, Добиньи, из которых трое последних принад­лежат к так называемой «барбизон­ской» школе. В целом по составу своих коллек­ций и широте исторического охвата памятников Музей изобразительных искусств является сейчас одним из крупнейших художественных учреж­дений нашей страны, которое при­звано собирать, хранить, изучать и популяризировать величайшие па­мятники мировой художественной культуры. Марк НЕИМАН.

С

TH Do-

ро­Be­Ная

Тh­раз

Разве не показательным является тот факт, что «устный музыковед» Г. Назарьян, не имеющий ни одного печатного труда, по никому неиз­вестным причинам, состоит членом Союза композиторов, а автору ряда капитальных исследований и учеб­ников, известному советскому му­зыковеду, доктору искусствоведче­ских наук профессору С. Скребкову было не столь давно отказано в приеме в ССК. Оргкомитета теоретик Л. Мазель. Он заявил себя накануне войны по­клонником западного, преимущест­венно немецкого музыкозпания («Советская музыка» № 12 за 1940 г. Этим тенденциям тот же журнал впоследствии дал отпор). Специфической «теоретической» ос­новой этого низкопоклонства перед западной буржунзной культурой являлась основа «учения» о музыке на основе линеарности (выхолощен­ной графической линии, ничего не говорящей уху) и метро-ритма, при выхолащивании существа мелоса, его души, его лада, Но это ведь есть и основа творчества «аэмоцио­Поныне пользуется вниманием ва Д. налистов» Запада. Ныне Л. Мазель прячет шило этого низкопоклонст­в мешке все той же «теории», «приспособляя» ее к изучению рус­ской классической и советской му­зыки и почему-о считая особо под­ходящим для - этого творчество Шостаковича. шелшего на невысо­совещания, прошед ошедшего на невысо­сов ком принципиальном уровне. каких достижениях советской критики и музыкознания можно го­ворить при такой «организующей» роли союза? Здесь даже не хочется говорить о почти полном отсутст­вии повседневной работы критиче­ской комиссии, о самотеке и слу­чайности в ее работе, о неподготов­ленности весеннего критического Единственной «трибуной» в союзе

Ле­eт.

50

an­таx, кой ры RMK над МЫ, рес­4os,

OHD,

103- рез­раз­гeн) Рак-

3

в.ле­C 1ста­кон­чше­Эктя-

B. w Ю

ни одного спектакля, который горя­чо, молодо, взволнованно говорил бы молодежи о ней самой. Тут мы подходим к основному и главному вопросу, Только ли к дет­ским и молодежным театрам обраще­ны слова постановления ЦК ВКП(б) о воспитании молодежи? Нет, они обращены ко всем театрам, они при­зывают всех режнссеров и драматур­гов к участию во всенародном деле воспитания борнови строителей зав­трашнего дня, И, конечно, в пер­вую очередь этот призыв ЦК обра­шен к лучшим и старейшим нашим театрам. Малому театру, как известно, больше ста лет значит ли это оди ко, что он дедушка, которому рев­матном не поазодяет аирать больпо столет­ним бывает только его здание. А накопленные и свято хранимые теат­ром высокие традиции и заветы рус­ского национального искусства не только не старят театр, но, наобо­рот, дают ему неумирающую моло­дость. одна из славнейших тра­диций Малого театра это его влия­ние на молодежь, на студенчество. Незабываемым голосом Ермоловой говорил Малый театр с молодежью з монологах Лауренсии и Орлеан­ской Девы и, как боевая труба, при­зывал поколения этой молодежи на борьбу. Почему же сегодня так серо и тускло говорит Мальй театр с мо­лодежью даже в таком спектакле, как «Сотворение мира», поднимаю­щем большие вопросы созидания но­вой, послевоенной жизни? И разве не был учителем и воспи­тателем молодежи МХАТ? Каждое слово в его чеховских и горьковских спектаклях падало в сердца, как жизнетворяшее семя, учило, зажига­ло радостью и болью, любовью и гневом. Для прошлых, уже ушедших поколений чеховские и горьковские спектакли МХАТ были «сегодняш­ними», их героями были современ­ники. Дело воспитания молодежи -- де­ло МХАТ и Малого театра в такой же мере, как и дело любого тюза. Пусть каждый драматург напишет  хоть одну пьесу, направленную в ад. рес молодежи, и пусть сделает это не какстоличный гастролер, поющий в провинции вполголоса, но во всю силу своих творческих возможно­стей. Пусть сделают они это с пол ным сознанием ответственности и почетности задачи воспитания ново­го человека, которую ставят перед ними партия, правительство и весь советский Народ. БРУштЕИН.

Если же от количественного соста­ва тюзовского репертуара мы обра­тимся к художественному его каче ству, то и здесь мы не найдем пово­дов для благодушия, Ибо в назван­ное выше число инсценировок и ска­зок входит не только некоторое ко­личество талантливых, поэтических, несущих в себе золотое зерно мыс­ли и народной морали, но и значи­тельное число произведений ремес ленных, пустых и бездумных. Очень неравномерен по качеству также крохотный сектор современной со­пре-ветской пьесы, - в число этах 10 пьес тоже входит, по пословице, «всякого жита по лопате», К тому и же почти все они адресованы к зри­телям среднего школьного возра ст. Повтому репертуар для метень соениянт подыикном школьников почерпывается, как уже сказано, частью из класси­риитзрослых театров до пьесы Пристли «Он пришел» включительно. Если остро ощущается малочис­ленность тюзов, то что же сказать мололежных театрах, театрах Ленин­ского комсомола, - они насчитыва­ются единицами. Но о них следует поговорить еще и с иных позиций. о Когда-то мы имели целую сеть «трамов» ＿ театров рабочей молот дежи. Молодежность этих театров была не только в том, что молодыми были их зрители, их темы и матери­ал но еще и в том что сами актеры были выдвинуты молодежными заводскими теакружками, Трамы ушли в историю и вряд ли кто-либо сейчас стал бы требовать их реэва­куации в современность. Однако какие-то традиции. нащупанные трамами, живость и горячность их отклика на все, чем живет и вол­нуется молодежь, и теснейшая связь трамов с их зрителем, - все это во­все не повредило бы сегодня даже такому высоко профессиональному театру, как Московский театр им. Ленинского комсомола. Художест­венная ценность режиссеров и ак­геров этого театра, так же, как и целого ряда поставленных им спек­таклей, - бесспорна, но «молодеж­ность» его робка и расплывчата. Почему, например, «Бранденбург­ские ворота» Светлова - поэма, за­печатляющая «светлый облик бой­на молодого» поставлена не здесь, в театре Моссовета? Почему геро­ическую пьесу Маргавиты Алигер о Зое Космодемьянской готовит не Театр им. Ленинского комсомола, а Театр Красной Армии? Почему в репертуаре этого театра нет почти 

Я

ду рячих, как молодость волнующих дыханием подвига, морально-требо­вательных, заставляющих думать Голько при правильном понимании этих требований молодого зрителя театры могут выполнить ту задачу которую ставит перед ними ЦК ВКП(б): «…воспитывать советскую молодежь бодрой, жизнерадостной, преданной родине и верящей в побе. нашего дела, не боящейся пятствий, способной преодолевать любые трудности». что Задача эта высокая и почетная На кого же ложится она, какие тел этры приваниы солданить такие спах сегодня еще мешает театрамстарших переднми при создании таких спектаклей? Первым звеном в этом деле явля­ются, конечно, детские театры, Ведь именно они кладут осногспита ния искусством тет детей хото рых вырастает молодежь, Однако за годы войны сеть детских театроз сильно поредела, и мы потеряли при этом как раз многие из лучших теат­ров, Так, перестали существовать лучшие из московских детских теат­ров Госцентюз и Московский театр для детей, а в Ленинграде­один из лучших театров страны - Нозый тюз.Процесс восстановления тюзов, конечно, идет, открываются новые тюзы, но протекает это отнюдь не быстро. Даже Москва с ее возрос­шим детским населением имеет вме. сто пяти довоенных детских театров всего два с маловместительными зрительными залами. Самым узким местом в работе на ших тюзов является, однако, не эта внешняя неустроенность, а как, впро­чем, и в театрах для взрослых, репертуар, и об этом хочется пого­ворить подробнее. Репертуар рус­ских тюзов составлял в истекшем сезоне 102 пьесы, цифра солидная и впечатляющая, Но при ближайшем рассмотрении внушительность этой цифры тает, «яко воскотлица огня», Перу советских авторов принадле­жат 67 пьес. Количество детских пьес, написанных советскими драма тургами, составляет 49. Но если из этих 49 пьес мы вычтем 39 инсцени-а ровок и сказок, то останется совсем маленькая цифра 10. Итого 10 пьес о советской стране, о советских людях до и после войны, на фронте и в тылу,

…Высокий зал бывшего кинемато графа, словно гигантский вагон же­лезной дороги, весь заставлен двух­ярусными койками. Здесь помещает­ся общежитие оборонного завода, и живут в нем юные девушки в воз­расте от 14 лет и старше. Они эва­куированы из Ленинграда, Одессы, Сталинграда, с Днепра и Кубани, с Дона и Волги. Где-то там, далеко, остались дом и семья, а у многих не осталось ни того, ни другого: дом немцы сожгли, родных угнали или убили… отдысают на ских Вечерами, когда левушки усталье ем, иногда поем песни, пляшем, сме­емся. Но чаще всего мы читаем вслух. Что мы читаем? Повесть, пьесу, поэму очерк. Содержание всего этого почти всегда - потому что героика для мое желанное и дорогое, всего лучше доходит, всего сильнее волнует, она всего больше нужнаим, нужна для жизни, для работы, для гого, чтобы училась ходить и взле­тать их еще робкая полудетская мысль.

ГОДЕ По­ОГИх Если года ста­giue.

ЭКТИ­рИй. Это H, k. И вен-

ется ЧНЫХ x. Н акое

ОЖё­оже

ССТВО Кл­кан­Дож. орче­й еб

Жадность этой молодежи к героп­ческому подчас до удивительного настойчива и предприимчива, Пом­ню однажды кто-то прослышал, что в один из колхозов области приеха­ла в отпуск после ранения девушка, которая будто бы видела Зою Кос­модемьянскую. Что тут поднялось! Эту неведомую девушку упорно ра­зыскивали, о встрече с нею мечта­ли, как о счастье. Это была не при­хоть, это была потребность души… И такую же сильнейшую тягу к ге­ронческому мне, как и всем, рабо­тавшим тогда в тылу, доводилось наблюдать у школьников, даже у младших, как и у колхозной моло­дежи, у студентов и даже у раненых молодых бойцов в госпиталях. Каза­лось бы, уж для них, только что по­бывавших в огне войны, так есте­ственно было бы желание отвлечься, да и врачи настаивали, чтоб мы чи­тали раненым что-нибудь полегче, посмешнее, но сами они настойчивее всего требовали и хотели именно ге ронческого. Вместе с тем молодежь военных лет чрезвычайно привлекали также и темы морального совершенствова­ния, борьбы за овладение этически­ии высотами, темы верности долгу,

емых НCКО уроз­Цветy к мато­но-

пуще­Путь обро­цения у.

проду атель-

y.

EB.