4 ИЮЛЯ 1937 г., № 182 (7148)
О КОМАНДИРОВКАХ дела. Управляющий делами Главтрансмаша Ракицинский уверяет, что пытался завести письменные отчеты, но из этого почти ничего не вышло, Командируемые пишут докладные записки, которые начальство не читает. А из записок не видно, какую пользу принесли командированные. Вот к примеру докладная записка о поездке на Коломенский завод заместителя начальника планового отдела Сагайдачного. Он пишет: «Мной была сделана проверка выполнения производственной программы второго квартала. Выяснены причины невыполнения производственной программы второго квартала. Ознакомился с выполнением программы по цехам: паровозосборочным, электросборочным, дизелестроения, заготовительного цеха, мартеновского производства для паровозов, для электровозов и чугунолитейным». Два дня путешествовал Сагайдачный по пехам, с кем-то разговаривал, что-то выяснял, но результаты его поездки ничего не дали ни Главтрансмашу, ни Коломенскому заводу. Кстати, о Коломенском заводе. Уж очень часто любят работники Главтрансмаша ездить на этот завод. И любят по одной причине -- завод в нескольких часах езды от Москвы, можно жить дома и числиться в командировке, получая, конечно, суточные. Не случайно из проверенных 200 командировок (с 1 января по 27 мая 1937 года) 46 командировок падает на Коломенский завод. Поездка на этот завод стала новым источником незаконного повышения заработной платы «своим людям» за счет суточных. Надо дать человеку «подработать» - его шлют в Коломну. В Главтрансмаше у некоторых работников постоянно озабоченные лица. На все вопросы посетителей они отвечают либо «мы из командировки», либо «мы едем в командировку»… в Коломну! В Наркомате совхозов с командировками поступают еще проще. Здесь помощник начальника отдела кадров управления молочно-мясных совхозов Омской и Челябинской областей Соловьев получил на командировку 1.000 руб., положил их на свою сберкнижку, а в командировку не поехал. Сотрудник управления молочно-мясных совхозов Восточного Казахстана Джумагалиев получил 800 руб. подемных для отезда на постоянную работу в Казахстан, Месяц после этого он не уезжал из Москвы. А когда, наконец, решил выехать то ему еще дали на командировку 1.000 рублей, хотя работнику, едущему на постоянную работу в другой город и получившему подемные, командировочные уже не полагаютоя. Заместитель начальника этого управления Бондаренко получил 1.600 руб. на командировку в Алма-Ата и одновременно подемные. Ответственные работники Наркомата совхозов Прозоровский, Мальков и Суслов, будучи в командировках, брали у подчиненных совхозов деньги и не отчитались в их израсходовании. Когда инспектор стола личного состава Наркомсовхозов СССР Чистяков обратился в партийную и комсомольскую организации наркомата с требованием положить конец растратам, прикрываемым командировками,-Чистякова уволили. Народный суд Куйбышевского района предложил восстановить Чистякова на работе. Его восстановили, но уже не в должности инспектора, a… вахтера. «Пусть не лезет не в свои дела. Пусть постоит вахтером и узнает, как можно критиковать командированных», -- так рассуждают некоторые преступники из Наркомата совхозов, видимо, рассчитывая остатьбезнаказанными. A. САМОЙЛОВ. Командировка - дело весьма необходимое. Связь руководящих учреждений, наркоматов, главков с местами, с предприятиями немыслима без систематических поездок из центра на периферию. Но не всегда командировка служит признаком великой любви к связи с местами… Наоборот, порою командировка свидетельчрезмерном уважении нео к лишь ствует командируемых киих своему собственно-
ПРАВДА
МОЛОДЫЕ АРТИЛЛЕРИСТЫ В классе, светлом и просторном, с биноклем в руках сидит на парте курсант. Он видит перед собой зеленое поле с кустиками, горушками и оврагами. Он обстреливает противника. Он командует, и послушные дымки показывают то недолет, то перелет. Сколько было бы зря выпущено боевых снарядов, если б не эта необходимейшая тренировка! Выпущенный снаряд назад не вернешь. Вот в этом классе можно так натренироваться, чтобы уже на боевых стрельбах не делать ошибок. Здесь курсант учится быстро производить сложные математические вычисления, решать боевые задачи со всей возможной быстротой и разить врага, давая верный прицел. И когда он уже не делает ошибок на этом картонном поле, он допускается к стрельбе боевыми снарядами-уже не в классе и не на игрушечной местности. В этом классе не раз приходилось нервничать курсанту Виталию Андреевичу Мошенину. Он, можно сказать, потомственный математик. Любовь к этой науке он унаследовал от отца, преподавателя математики, вышедшего из бедной крестьянской семьи. Он отлично кончил десятилетку и убежден был, что в военном училище сразу же окажется отличником. И вот, во 2-м Ленинградском артиллерийском училище на него, потомственного математика, посыпались «неуды». Это было просто удивительно. Занятия оказались гораздо трудней и серьезней, чем он предполагал. Военное училище требовало такой дисциплины в знаниях, какой не дала ему десятилетка. Как же это так? Даже в мертвый час, голышом завернувшись в одеяло, Мошенин подчас не спал, а думал о своих неудачах. Было очень обидно. Ясно ему было, что не в нем одном дело,другие новички испытывали вначале приблизительно те же ощущения, что и он. А им всем нравилось здесь, и сдаваться, уходить никто из них не собирался. Нравились преподавагели, командиры, товарищи. Нравилась вся эта размеренная жизнь, в которой господствовали дружеские отношения, без какого-либо окрика. Нравилась вся эта анфилада высоких, светлых, веселых комнат, где на окнах--кружевные занавески, на койках-кружевные покрывала, где все удобства культурной жизни вплоть до ночных столиков и мягких ночных туфель. Звесь чистота и уют. Рядом с каждой спальной комнатой-гостиная, где мягкая мебель, картины на стенах, патефон с пластинками, радиоприемник. Если так дело обстоит в общежитии, в помещении, которое раньше называлось казармой, то в клубе, среди картин и рисунков, украшающих стены, такие ценности, как, например, подлинный набросок Айвазовского. Стены оклеены обоями, на обоях--ни пятнышка. Во всем этом убранстве чувствуется женская рука, и, конечно, жены командиров принимают деятельнейшее участие в украшении всего этого огромного здания. Здесь богатейшая библиотека. В большом залетеатральные представления и киносеансы. В этих бывших кавалергардских казармах--полнокровная советская жизнь. И, главное, то любимое дело, к которому стремились эти молодые люди! В чем же дело? Способности есть, охота учиться есть. Что же мешает? Командиры и старшие товарищи помогали новичкам, и очень быстро выяснилось, что источник неудач-в самих новичках. Нет еще должной дисциплины в работе. Нет умения работать, беречь время, распределять во времени работу и отдых, использовать полностью весь размеренный и точный распорядок дня. Особенно это замегно было для иных в те три часа, которые даются на самоподготовку. Возьмется человек за одно, схватится за другое, заторопится, задергается, и в общем пропали часы без пользы, и хороший математик оказывается с «неудом». Новичок не сразу входит в темп здешней жизни. А тут все науки связаны одна с другой. Тактика, артиллерийская подготовка, топография, военно-инженерное дело, военнохимическое дело, связь, автотракторное дело и пр.-разве их отделишь друг от друга? Занятия по изучению Конституции СССР, по истории партии, по истории гражданской войны, по русскому языку и литературе, по математике, физике и механике, химии, географии, иностранным языкам все они закладывают фундамент знаний. В сущности, по содержанию учебы это напоминает высшее учебное заведение. Артиллерист должен быть высокообразованным человеком, человеком большой культуры и больших знаний. Без умения работать культурно и дисциплинированно курсант не овладеет здесь всеми необходимыми знаниями. Не один товарищ Мошенин почувствовал в себе, как препятствие, неумение организованно работать. То же было и с курсантом Языковым, теперь мечтающим об Академии, но в первые недели просто сомневавшимся в своих способностях. Юрий Шпинаев, тоже первокурсник, с детства питал страсть к военному делу и в то же время отличался немалыми способностями в науках. Его отец, машинист, после революции стал инженером и сына тоже прочил в инженеры. Сын отличался характером весьма энергичным. «С детства отчаянный парень рос»,-говорит он сам про себя. А окончив десятилетку, он уже гордо считал себя «чуть ли не проФессором». Но вот, попав из Воронежской области во 2-е Ленинградское артиллерийское училище, он столкнулся с теми же трудностями, в нем самом лежавшими, что и Мошенин, и Языков, и другие. И точно так же он понял, что без дисциплины труда ничего не получится. Все эти ощущения знакомы каждому курсанту. До тех пор, пока человек не вошел в ритм жизни и учебы училища, ему трудно. Артиллерийское училище награждает курсанта аккуратностью, быстротой и четкостью в работе. Оно требует умения владеть временем, беречь минуту, располагать в часах работу и отдых. Здесь ничего нельзя забывать: одно знание цепляется за другое, наслаивается, знания закрепляются, вся сумма прежних, уже приобретенных знаний всегда требуется для движения вперед. И это не только на словах тот, кто не овладел темпом работы, отстает, на него сыплются «неуды». В этот точный и размеренный ритм трудно вначале войти, но этот ритм втягивает понемногу, захватывает, увлекает, и уже курсант перед сном думает о том, что же он нового приобрел за прошедший день, и чувствует сам, как изо дня в день он меняется, растет, обогащается, как воспитывается в нем воля к жизни и работе. Овладев этим ритмом, теперь Мошенин уже просто и кратко говорит о первом трудном времени в училише. Улыбаясь, он признает, что вначале ему, потомственному математику, пришлось туговато. Но его улыбка - уже улыбка победителя, отличника. Эти ощущения первых недель, ощущения новичка, запоминаются надолго как предостережение, как указание не терять приобретенных в училище качеств. Воспитательная работа наших военных училин раскрывает всю полноту сил и способностей человека, растит лучшие и благороднейшие качества, создает полнокровную жизнь человека, умеющего работать и отдыхать в полную меру. И в тех незаметных победах, которые одерживают молодые артиллеристы, горит уничтожающий врага огонь. В этих победахзалог побед в будущих боях. мИХ. слОНИМсКИЙ.
му карману. За последнее время некоторые предприятия стали часто командировать работников на так называемые заводы-поставщики. Для этого при отделах снабжения предприятий существуют специальные людя, именуемые снабженцами, а в просторечьи --- толкачами. Некоторые из толкачей меньше всего занимаются полезным делом. Они живут месяцами в ожидании выполнения заказов, заполняют гостиницы, на государственные деньги спаивают заводских людей, а иногда и развратничают. Старший мастер «Электрозавода», член партии Пуляткин был послан в командировку на слюдяной завод (ст. Слюдянка, Восточно-Сибирская область) для получения некоторых материалов. Вот что пишет сей толкач бывшему коммерческому директеру «Электрозавода», ныне начальнику планово-производственного отдела завода тов. Тесленко: «Павел Петрович, для того, чтобы знакомство завести пореальней с такими людьми, которые могут способствовать выполнению нашего договора, то с ними приходится иногда…» Далее автор оставляет многозначащие три точки. В следующем письме он их расшифровывает: «Это дело стоит некоторых, правда небольших, денег, около 300 рублей. Но это тоже здорово помогло. Не знаю, как будете реагировать, но это мне пришлось ся в том, чго нет-нет, соберемся, да и выпьем…» Наконец третье письмо, на сей раз адресованное бывшему директору завода автотракторного электрооборудования Рябову: «Я завел знакомство с начальником цеха и техноруком. Кроме них, еще кое с кем. Это мне очень помогло в части сортировки и обрезки, вследствие чего пришлось так много отгрузить. Не знаю, будешь ли ты за это меня ругать, но на это я потратил около 300 рублей. С ком. приветом Пуляткин». Грязный делец, спаивающий работников завода и имеющий наглость писать «ком. приветы», остался безнаказанным, как остались безнаказанными участники попоек и члены партии Тесленко и Рябов, прикрывшие это безобразие. Толкачи проедают десятки и сотни тысяч государственных денег. Но не одни толкачи таковы. Командировки стали доходной статьей не одних лишь «снабженцев». Мы беседуем с директором завода «Красный богатырь» Зорькиным по вопросу о ректорского фонда… кемандировочных. В 1936 году по смете завод имел на командировки 76 тысяч рублей. Израсходовано 93 тысячи. Перерасход - 17 тысяч. -Как вам утвердили этот перерасход? A очень просто, - отвечает Зорькин. - По приказу Главрезины мы эти 17 тысяч перерасхода отнесли за счет диВ Главтрансмаше главный бухгалтер Лебединский и управляющий делами Ракицинский убеждали нас в том, что у них нет никакого перерасхода фонда командировочных. Но вот мы пытаемся проверить, куда кто ездил и зачем и отчитываются ли командированные о проделанной работе. Раз человека посылают в командировку с тем или иным поручением, он обязан затем отчитаться не только о количестве из-ся расходованных денег, но и по существу
На снимке - краснофлотцы на учении Фото Я. Полякова.
Боевая учеба Черноморского флота. в походе.
ЭКСПЕДИЦИЯ НА ЧУКОТКУ ХАБАРОВСК, 3 июля. (Корр. «Правды»). В первых числах июля из Владивостока выезжает на Крайний Север комплексная экспедиция Наркомзема, в задачу которой рходит первоначальное земельно-водное устройство в Чукотском национальном округе. 40 участникам экспедиции предстоит провести две зимовки в районах: Чукотском, Чаунском и Восточной Тундры. В этих далеких малоизученных местах экспедиции придется прездолеть на своем пути горные реки и сопки и огромные необжитые пространства. В распоряжении акспедиции имеются двое аэросаяей, шесть моторных лодок и трактор «ЧТ3». Ей обеспечены связь с самолетами Севморцути и передвиженые на собаках и оленях. В экспедиции, возглавляемой старым работником Севера тов, Пакаевым, едут 25 специалистов, в том числе инженеры-землеустройтели, топографы, магнитологи, зоотехники и другие. Производственные и научно-исследовательские работы специалистов должны дать экономический анализ изучаемых районов и наметить перспективы их дальнейшего развития в области сельского хозяйства, рыболовства и огородничества.
СТРОИТЕЛЬСТВО В КОЛХОЗАХ КУЙБЫШЕВ, 3 июля. (Корр. «Правды»). Большое строительство проводится в этом году в колхозах Куйбышевской области. Строятся дома культуры, клубы, электростанции, гаражи, общественные бани, помещения для скота и т. д. К концу гола в колхозах будет выстроено около 600 новых конюшен на 15 тысяч мест, около 300 коровников, сотни свинарников, телятпиков, десятки новых помешений для радиоузлов, столовых, общественных кухонь, В колхозах обласги уже работает около 400 кирпичных заводов. В этом году будет выстроено 160 заводов, производящих кирпич и черепицу. Широко развертывается за последнее время в колхозах также и индивидуальное строительство. Резко меняется облик сел. Вместо подслеповатых глиняных мазанок вырастают светлые, просторные дома, окруженные Фруктовыми садиками. На площадях закладываются общественные сады и парки. B ТРАМВАЙ АЛМА-АТЕ АЛМА-АТА, 3 июля. (Корр. «Правды»). После длительного перерыва возобновилось строительство городского трамвая. Первую очередь его решено пустить в эксплоатацию к 20-й годовщине Октябрьской социалистической революции. К этому времени будет проложено 8 километров трамвайных путей. Уже получены первые 10 вагонов трамвая.
НА РАБОЧИХ ОГОРОДАХ СТАЛИНГРАД, 3 июля. (Корр. «Правды»). Многие рабочие Сталинграда имеют свои огороды. На заводе «Красный Октябрь» завели огороды 1.500 рабочих, H3 Сталинградском тракторном - 6.000. Рабочие тракторного завода получили хороший урожай лука, огурцов, картофеля и других овощей.
ше ти. ким до остать-рассказе Нет, дети, роль которых не идет дальсюжетного орнамента, это не наши деИ детские «словечки», книжное детское остроумие, сделанное специально для того, чтобы щекотать чей-нибудь испорченный вкус, нам не нужны. А любовь к тасловечкам у авторов иногда доходит размеров, абсолютно неприличных, В Сейфуллиной «Молодость» умирает девушка. «…мать спросила: Что дать тебе, доченька, что? Нина взглянула на мать совершенно сознательно и ответила строго: вый раз». Откуда я знаю? Я умираю в перВедь правда же, трудно не улыбнуться этому остроумию не то умирающей девушки, не то здравствующего автора. Все эти дети - случайные фигуры в нашей литературе. Мы не верим в этих однообразно хороших детей потому, что не видим их жизни и их индивидуальности. И совершенно уже мы не видим в наших книгах советской школы, советских воспитательных проблем и тех трудных педагогических положений, которые на деле так часто занимают и нашу семью и наше общество. Еще меньше мы видим, как в детстве воспитывались действующие в романах герои. Ни в какой мере мы пока еще не можем быдержать сравнение с нашими классиками, которые так много уделяли внимания детству своих героев, Вспомним картины детства Обломова, Евгения Онегина, Наташи Ростовой, детей из «Пошехонской старины», из романов Тургепева, «Детство» п «Отрочество» Л. Толстого, «Детство» М. Горького и др. Это печально в особенности потому, что детская жизнь - органическая часть вс нашей жизни. Мы не имеем права забываь о детстве, ибо это значит игнорировать требование художественной правды. Наша художественная литература должна уделить детям большее творческое внимание. В ее изображении советские люд не должны выступать как бы обреченно бездетными. Дети - это живая сила общества. Без них оно представляется бескровным и холодным. Изображая наше общество без детей, советская литература обедняет его, дает картину, лишенную богатства красок и подлинной жизненности.
Некоторые авторы пользуются детскими фитурками для своих эгоистических целей, пожалуй, даже чересчур безжалостно. В раcсказе Василия Гроссмана «В городе Бердичеве» изображается только-что родившая мать, комиссар батальона Вавилова. Красные оставляют город, в него с минуту на минуту должны вступить поляки, Мать примиряется с тем, что ей придется ся пока красные снова возьмут город. Но вступают не поляки, а красные курсанты. Их боевая песня на улицах города решает судьбу новорожденного. «…видели, как по улице вслед курсантам бежала женщина в папахе и шинели, на ходу закладывая обойму в большой тусклый маузер». А «проснувшийся Алеша плакал и бил ножками, стараясь развернуть пеленки». Мать оставила только-что рожденного ребенка в случайной еврейской семье. В рассказе не изображается никаких переживаний матери по такому случаю, может быть, потому, что ребенка этого родил не комиссар батальона Вавилова, а сам автор Василий Гроссман. Гораздо лучше поступил тот же автор в рассказе «Муж и жена». Рассказ изображает семейную драму, измены и прочее, Автор вполне правильно решил, что раз есть семья, должны быть и дети. Но чгобы не возиться с ними на страницах книги, он остроумно вписал в первые же абзацы рассказа: «Верочку Ариша увезла с утра к дедушке». В дальнейшем о Верочке не вспоминают ни автор, ни ее родители. Эта Верочка Гроссмана может служить моделью бедных советских детей. Авторы отправляют их к дедушке, чтобы они не мешали взрослым жить, совершать подвиги, иногда совершать и гадости. Можно еще вспомнить несколько детских фигурок в нашей литературе, но искать в ней воспитательных проблем или хотя бы детских характеров было бы совершенно бесполезно. Даже в вещах, специально посвященных детской личности, дети выступают обязательно в искусственной роли. Такова «Таня» Сейфуллиной, двенадцатилетняя девочка, существо ходульное, резонерствующее, воспринимающее мир «по взрослому».
Между тем дети составляют самую красивую, самую звучную и радостную часть этого общества. Изображая советскую жизнь в искусственно созданной тишине бездетности, не рискуем ли мы получить сильно искаженную картину? Взрослые без детского окружения не будут ли просто «ненастоящими» взровлыми? Детские фигурки только изредка мелькают на страницах наших книг, но роль этим фигуркам назначена чисто служебная. В самом лучшем случае ребенок выступает, как украшающая подробность, его значение не превышает значения других предметов авторского натюр-морта: платья, мебели. В книге Юрия Германа «Наши знакомые» есть такой симпатичный мальчик Федя, сынок главной героини Антонины. Он необходим, как усложнение и без того сложной жизни героини, он придает некоторым страницам характер непритязательной и милой лирики, но присутствие его не несет ссобой никаких проблем, ни воспитательных, ни человеческих, Федя - это эстетический орнамент. Недаром автор заставляет его выражаться интересным и симпатичным слогом. В самые трудные минуты жизни матери Федя больше всего интересуется игрушкой-зайцем, и этот заяц играет в романе роль, пожалуй, не менее значительную, чем сам Федя. Круг приключений Антонины кончен. кончен и роман, ни автор, ни читатель не интересуются, что будет дальше с Федей. Такую же служебную роль играет и Зямка в «Дороге на океан» Леонова. Как и Феля, Зямка просто «хороший» ребенок, специально приготовленный автором для духовного отдыха умирающего Курилова, И этот ребенок, как и все прочие литературные ребенки, говорит специальным украшающим языком: «Она бюлье вешает на чурдаке»; но Леонов не довольствуется такой сравнительно пассивной формой детского действия. В предсмертной тревоге Курилова такие разговоры были бы слишком пресны. Поэтому Зямке поручается гораздо более ответственный диалог. Зямка прямо спрашивает Курилова: - Ты шмерть боишься?
A. МАКАРЕНКО
Детство и литература сентиментальности. Некоторые наши арторы интересуются не вопросом о формировании характера человека, а только тем, насколько необычайна, остроумна и привлекательна анархическая поза беспризорного. «легких» и способных ребят. До самой последней страницы проходят перед читателем якобы занятные трюки одичавших воспитанников. до в В «Утре» Микитенко есть попытки остановиться на некоторых воспитательных принципах, но слишком много внимания автор уделяет блатному великолепию беспризорного мира. Герои Микитенко доходят такого парада, что отказываются даже спать на чистых постелях и есть хорошо приготовленный обед. Здесь любование беспризорной «красотой» доходит у автора до степени восторга. Педагогические деятели «Утра» не имеют лица. Главный из них, Грипич, с некоторой гордостью утверждает, что даже «ужасный» педологический кабинет (ужасный значит очень бедный) его руках - важное оружие. Это вовсе не значит, что Микитенко выступает, как сторонник педологии. Сия знаменитая наука интересует его так же мало, как и Грипича, но, поскольку роман был задуман на тему педагогическую, вполне прилично было упомянуть и о педологии. Из указанных «правонарушительских» книг невозможно ни представить себе картину советского воспитания, ни тем более прикоснуться к спорным вопросам нашей педагогики. Педагогически эти книги так же нейтральны, как и бесполезны. Что же имеется в нашей литературе о школе и семье, как факторах воспитания? Почти ничего. Особняком стоит «Дневник Кости Рябцева» Н. Огнева, Можно спорить о верности нарисованной здесь картины нашей школы в первые годы нэпа, но нельзя отказать этой книге в живом и здоровом остроумпи, в удачно схваченном колорите юношеского общества. В книге педагогика еще беспомощна, школа еще слабо организована и часто вызывает ироническую улыбку, Дети в произведениях наших писателей, как правило, отсутствуют. Герои наших романов и повестей принципиально бездетны, наше советское общество имеет чрезвычайно взрослый вид.
Воспитание нового гражданина происходит у нас везде. Трудно назвать такое место, такой общественный процесс, такое общественное явление, где не происходило бы становление нового человека. Коллективизация нашего села есть, может быть, самый яркий в истории случай активного и пелеустремленного перевоспитания масс, одно из самых глубоких и смелых по замыслу педагогических явлений человечества. Перед нами раскрываются широкие политические перспективы, далеко, впрочем, не мирные и далеко не безоблачные. Впереди у нас не только победы, но и борьба. Для этих побед и для этой борьбы воспитываются люди, они сейчас растут в нашей семье и в нашей школе. Как же отражает советская литература важнейшие явления в области воспитания будущего гражданина?
Разумеется, преступник -- явление отрицательное. Никакого удовольствия фигура беспризорника живому и культурному человеку доставить не может. Она может представлять интерес только с точки зрения педагогической. н Но как раз педагогический момент в нашей литературе отражен очень неудачно. Первой ласточкой этой литературы были «Правонарушители» Сейдействие представлено здесь педагогом-чудаком Мартыновым, о котором даже беспризорник Гришка отзывается с осуждением: «Обезьяну эдакую беспокойную в зверинце видал»… Этот Мартынов, на каждом шагу дергающийся и кривляющийся, проповедующий сваеобразный пантеизм и отрицание семьи, мог, конечно, поразить на некоторое время десяток - другой ошеломленных жизнью беспризорных, но серьезного воспитательного дела поручить ему нельзя, а тем более нельзя видеть в нем какой-либо «прообраз» социалистической педагогики. лена воспитательная работа и в «Республике Шкид» Белых и Пантелеева. Собственно говоря, эта книга есть добросовестно нарисованная картина педагогической неудачи. Книга наполнена от начала до конца описаниями весьма несимпатичных приключений «шкиды», от мелкого воровства до избиения педагогов, которые в книге иначе и не называются, как «халдеи». Воспитательный метод руководителя «шкиды» Викниксора и его помощников совершенно ясен. Это - карцер, запертые двери, подозрительные дневники, очень похожие на кондуит. Здесь сказывается полное бессилие педагогического «мастерства» перед небольшой группой сравнительно В таком же жалком состоянии представ-
В этой статье мы не будем касаться литературы, предназначенной для детского возраста, У нее свои способы освещения жизни, Точно так же мы оставляем в стороне работы советских писателей, касающиеся дореволюционного времени. Нас здесь интересует художественная литература, изображающая советские дни. Можно назвать очень немного произведеeний художественной литературы, посвященных вопросам воспитания советских детей, но все эти книги говорят о детях«правонарушителях». Правда, и в этой узкой теме можно всколыхнуть вопросы общего воспитания. Но этого не случилось. В нашей литературе о правонарушителях больше романтики беспризорности, чем педагогики. Отношение нашего общества к преступцику и беспризорнику ярко отличается от отношения буржуазного общества. Уже одно этобольшая и особая тема. Между тем у некоторых авторов описание жизни беспризорников принимает форму любования ими. Здесь большой простор для дурного вкуса, для дешевого и бездеятельного романтизма, для дешевой
лова: И в конце романа Зямка утешает КуриМожет, еще выждоровеешь… На этом роль Зямки кончена.