8 ИЮЛЯ 1937 г., № 186 (7152) 

ПРАВДА

Об итогах июньского Пленума ЦК ВКП(б) Резолюция общегородского собрания партийного актива Ленинградской организации ВКП(б)

На конгрессе Международной писателей в Валенсии

ассоциации и Мадриде

Мы горды этими словами не только по-

Речь председателя делегации Мы на какое другое более легкое место. Мы тому, что ониисами явились авторитетней­горды своей ответственностью и трудно­стями, которые испытываем, потому что есть шим призывом ко всему честному, что в мире, поддержать испанский народ, Заслушав и обсудив доклад тов. Жда­нова об итогах очередного Пленума ЦК дящую работу в советский аппарат непар­тийных большевиков, уделяя особое вни­выдвижения на руководящую советских писателей Рассмотренные Пленумом ЦК ВКП(б) и обсуждение тру­поставленные на широкое дящихся мероприятия-«О введении пра­вильных севооборотов» и «Мерах улучше­ния работы МТС» и одобренные Пленумом ЦК «Меры по улучшению семян зерновых культур» дают ясную и четкую програм­му борьбы за сталинские 7---8 миллиардов пудов ежегодного урожая хлеба, за улуч­шение качества сельскохозяйственного про­изводства и создают прочную основу для дальнейшего расцвета колхозного строя. Враги государства, враги крестьян и колхозного строя запутывали дело семено­водства, скрывали ряд ценных сортов се­мян, не пускали их в производство. решения Пленума Неуклонно проводя ленинградские боль­Ц ВКП(б) в жизнь, шевики должны в кратчайший срок лик­видировать последствия вредительства в планировании севооборотов и навести боль­шевистский порядок на колхозных и сов­Ленинградские большевики должны ор­полях. ганизовать в сроки, установленные прави­тельством, 25 государственных сорто­испытательных участков, областную селек­ционную станцию, районные семеноводче­ские хозяйства, оказать содействие улуч­шению местных крестьянских сортов зер­новых культур и сохранению и развитию семенных участков на колхозных полях. Все партийные организации должны ор­кол­хозных масс, работников совхозов, МТС, сельскохозяйственных специалистов и всех трудящихся проекта введения правильных Наркомзема севооборотов и предложений МТС. СССР об улучшении работы ВКП(б), общегородское собрание актива Ленинградской партийной организации це­ликом и полностью одобряет решения Пле­нумаЦК ВКП(б) и призывает всех членов партии и кандидатов Ленинградской орга­низации к неуклонному проведению этих решений в жизнь. Решения Пленума ЦК ВКП(б) имеют огромное значение для дальнейшего укре­пления диктатуры рабочего класса на ос­нове Сталинской Конституции, для даль­нейшего подема и расциета социалистиче­ского сельского хозяйства и всей борьбы трудящихся за новые успехи социалисти­ческого строисельства. Одобренное Пленумом ЦК ВКП(б) «По­ложение г выборах в Верховный Совет СССР» явлляется реализацией великих идей Сталинской Конституции и впервые в исто­рии человечества вводит действительно все­общее, равное и прямое избирательное пра­во при тайном голосовании. Проект изби­I­рательного закона социалистического госу­дарства-яркое свидетельство того, что нет и не было никогда в мире людей более свободных, чем граждане нашей великой, могучей советской страны. Сталинской заботой о человеке проник­нут каждый пункт избирательного закона, обеспечивающего участие в выборах всех трудящихся и ограждающего права избира­телей от всех и всяческих покушений вра­гов народа и бюрократов. Общегородское собрание партийного ак­тива считает важнейшей задачей работы всех партийных организаций большевист­скую подготовку к выборам в Берховный Совет СССР, раз яснение широким массам трудящихся «Положения о выборах в Вер­ховный Совет СССР» и новой Сталинской Конституции, дающих права народу неви­данные и немыслимые ни в одном бур­жуазном государстве. пии Партийные, советские и все организа­трудящихся должны встретить во всe­оружии выборы в Верховный Совет СССР, памятуя о том, что предстоит оживленная избирательная борьба и что классовые враги будут стремиться использовать вы­боры в своих контрреволюционных целях. Поэтому всемерное повышение больше­вистской бдительности, уменье разоблачать все и всяческие махинации врагов народа, вести боевую организационную, агитациоп­ную и пропагандистскую работу в массах является первейшей обязанностью и дол­гом каждого партийного и непартийного большевика Собрание актива подчеркивает исклю­чительную ответственность советских ор­ганов в деле большевистской подготовки и проведения предстоящих выборов в Вер­ховный Совет и обращает внимание всех руководителей советов на то, что больше­вистская подготовка и проведение выборов невозможны без скорейшего устранения крупнейших недостатков в практике рабо­ты советских органов. Необходимо решительно устранить на­рушения советского демократизма­методы кооптации в выборные органы, проведение заседаний и принятие решений выборными органами без наличия кворума, а также исключения членов совета по мотивам так называемой пассивности. Необходимо поднять значение секций советов, их роль в постоянном контроле над работой отделов советов и работой все­го советского аппарата, чутко прислуши­ваться к жалобам трудящихся и быстро их разбирать. В практике работы местных советских органов надо обеспечить строжайшее со­блюдение действующих законов страны и устранить имеющие место факты вредного местного «законотворчества», зачастую грубо нарушающего интересы и права тру­дящихся. Собрание актива ставит перед советски­ми руководителями и всеми советокими ор­ганизациями в качестве боевой задачи сме­лое и решительное выдвижение на совет­скую работу новых кадров лучших лю­дей, доказавших на практической работе свою преданность делу партии и советской власти; широкое привлечение на еще никогда в истории писателю не была доверена народом более высокая честь при помощи и содействии государства вос­питывать искусством десятки миллионов людей, формировать душу человека сво­бодного, социалистического общества. Сталинская Конституция, этот вели­чайший документ в истории освобождения человеческой личности, - открывает но­вые огромные творческие возможности для писателя. Нам надо будет сделать все, что­бы оказаться на высоте этих возможностей. Здесь, на конгрессе, есть люди, которые удивляются решимости, с которой мы, со­ветские писатели, поддерживаем твердые и беспощадные меры нашего правительства в отношении изменников, шпионов и вра­гов народа. Ониполагают,не следовалоли бы нам, хотя и хорошим советским патри­отам, но мирным и безобидным деятелям пера, - предоставить это дело суровым органам власти, а самим отойти в сторону, не путаться в это дело или хотя бы про­молчать о нем, а не говорить во весь го­лос на страницах нашей печати. Нет, кол­леги и товарищи, это дело нашей чести! Дело чести советских писателей быть в первых рядах борьбы против изменников и шпионов, против всяких покушений на свободу и независимость нашего на­рода. Мы поддерживаем и ценим наше правительство не только за то, что оно справедливо и ведет страну к изобилию и счастью. Мы ценим его и за то, что оно патронов, сколько тысяч снарядов и авиационных бомб не совершили бы своего смертоносного дела, если бы в надлежащий момент военный суд и взвод солдат унич­тожили бы заговор генералов-предателей! Наша страна полностью застрахована от авантюр больших и маленьких Франко. Она застрахована своей бдительностью и реши­мостью, застрахована тем, что при первом же шаге троцкистских Франко им преграж­дают путь органы советской безопасности, их карает военный суд при поддержке все­го народа. Ради мирного социалистического труда наших городов и деревень, ради спо­койствия наших жен и матерей, ради без­заботного смеха наших детей, чтобы им никогда не угрожали бомбы иностранных воздушных бандитов, ради расцвета куль туры и творчества нашего и братских нам сильно, за то, что рука его не дрожит, расправляясь с врагом. Максим Горький сказал: «Если враг на сдается, - его уничтожают». Почему мож­но драться с Франко, когда он вступил на испанскую землю с иностранным легионом, с марокканской пехотой, сгерманской авиа­цией, и почему нельзя было этого сделать раньше, когда тот же Франко только еще готовил свое нападение? Сколько сотен ты­сяч человеческих жизней было бы сохране­но в Испании, сколько сотен миллионов мы, писатели, да готовы сами, выполняя приговор суда, поднять винтовку и уничтожить троцкист­ский авангард фашизма и капиталистиче­ской реставрации. Нужно ли разяснять позицию советских писателей, как и всего нашего народа, по отношению к борьбе с Испанией? С гор­достью за нашу страну мы, советские пи­сатели, повторяем слова Сталина: «Осво­бождение Испании от гнета фашистских реакционеров не есть частное дело испан­пев, а­общее дело всего передового и прогрессивного человечества». по еще потому, что когда наш Сталин го­ворит, то это не только слова, но и дела. Это знает наша страна, это знает Испания. Антифашистский характер и состав участников нашего конгресса освобождают от надобности говорить его делегатам о не­обходимости борьбы с фашизмом. Но сама эта борьба, сама защита культуры от его злейшего врага не ведется еще достаточно энергично. Наша Ассоциация еще не убе­дила достаточно широкие круги писателей широте своей базы и программы, в своей решимости и энергии в борьбе за оборону культуры, Нападение было всегда лучшей формой обороны. Гражданская война и победа народов России, диктатуры фашизма Германии и Италии, гражданская война Испании сделали писателей этих стран борцами и соратниками своих народов в борьбе за их свободу и культуру. Писате­Франции, Англии, Северной и Южной Америки, Скандинавии, Чехословакии, чле­нашего конгресса, спросите своих коллег и собратьев по ремеслу, чего они ждут? Того, чтобы враг взял их за горло, чтобы у них было так, как здесь, когда германские бомбовозы и итальянская ар­тиллерия громят красивый, чистый, весе­лый Мадрид? Ждут ли они, чтобы враг вог так же подступил к Лондону, Стокгольму, Праге? в в в ли ны к Я никогда не забуду страшных ноябрь­ских дней здесь, в Мадриде, когда писате­ли, художники, ученые и среди них ста­рые, больные, с детьми на грузовиках по­кидали свои дома, свои студии и лабора­тории, лишь бы не попасть в руки врага, лишь бы не сдаться на расправу Гитле­ра--Муссолини-Франко, Тогда милицио­неры Пятого полка, бойцы народной армии, некоторые из них малограмотные крестья­не, с заботой и любовью увозили их от опасности как самое драгоценное, как зо­лотой фонд страны. Мадрид обороняется от фашистского зве­ря. Он окровавлен, измучен, этот чудесный город, но он свободен и даже оказывает нам, писателям всего мира. свое благород­ное и скромное гостеприимство. Но опасность для Мадрида еще не ми­новала. Половина Испании вытоптана са­погами фашистских завоевателей. Они про­буют итти дальше, они пойдут, если их не остановят. Преступное бездействие и так называемое невмешательство будут и даль­ше поощрять их озверелую наглость. В Эндейе, у испанской границы, я видел пограничные знаки Француэской республи­ки, исцарапанные пулями германских пу­леметов, Фашизм хватает мир за горло. На­ступают решающие, исторические часы. Писатели и все честные интеллигенты мира! Займите свои места, подымите за­брала, не прячьте своих лиц, скажите «да» или «нет», «за» или «против»! Вы укроетесь от ответа. Отвечайте же ско­рее! А тебе, благородный и трогательный ис­панский народ, тебе, окровавленный ры­царь печального образа, тебе -- наше вос­хищение и любовь, тебе - наши мысли и силы. Мы будем с тобой, и так же, как и ты, мы верим, что твоя однажды разогнув­шаяся спина никогда больше не склонится перед угнетателем, что ты никогда больше не дашь погасить светильник твоей свобо­ды. На гербе Дон Кихота Сервантес напи­сал: «Post tenebras spero lucem» -- «Пос­ле тьмы надеюсь на свет».

тов. Михаила Кольцова ства, чем своей смертью для освобождения одной Греции. Но есть моменты, когда пи­сатель,-я говорю о некоторых,--выну­жден сам стать действующим лицом своего произведения, когда он не может доверить­вымышленным хотя бы даже им самим героям. Без этого прерывается нить его творчества, он чувствует, что герои его ушли вперед, а сам он остался позади. Но, конечно, писатели должны участвовать в борьбе прежде всего как писатели. Наш друг Людвиг Ренн на Гвадалахаре шел под огнем итальянских пулеметов впе­реди первого ряда германских антифаши­стов, командовал с карандашом в руке. Но пленные германские летчики-фашисты признавались, что по всей немецкой эска­дрилье в Севилье, как запретный плод, хо­дит по рукам книга Людвига Ренна «После войны». Многие из нас должны последовать примеру Андре Мальро, который дал испан­скому народу антифашистскую эскадрилью, теперь дает антифашистский роман. Но, чтобы помочь этому народу, вовсе не обязательно драться на фронте или даже приезжать в Испанию. Можно участвовать борьбе, находясь в любом уголке земного шара. Фронт растянулся очень далеко. Он выходит из окопов Мадрида, он проходит через всю Европу, через весь мир. Он пе­ресекает страны, деревни и города, он про­ходит через шумные митинговые залы, он тихо извивается по полкам книжных мага­зинов. Главная особенность этого невидан­ного боевого фронта в борьбе человечества за мир и культуру­в том, что нигде вы не найдете теперь зоны, в которой мог бы укрыться кто-нибудь, жаждущий тишины, спокойствия и нейтральности. В течение одного последнего месяца я видел в Европе людей, именовавших себя материалистами и ультралевыми револю­ционерами, которые доказывали необходи­мость компромисса с Гитдером, я видел ка­толических священников-басков, которые рместе с войсками своего народа, рядом с коммунистами, шли в атаку на итальян­ские фашистские легионы, получившие благословение Ватикана. Республиканцы, анархисты, марксисты, католики, просто беспартийные люди всем есть место в рядах борцов против общего врага - фашизма. Нет места толь­ко тем, кто хочет или верит в какую-ни­будь возможность компромисса с этим вра­гом, И десь как бы глубоко ни была запрятана мысль о капитуляции или сго­воре, какими сложными политическими, философскими или художественными по­строениями она ни все равно она выйдет наружу, все равно она разоблачит себя. Скажите сто тысяч слов о чем угодно, Скажите сто тыслч слов о чем угодно, хвалите, критикуйте, восторгайтесь, плачь­те, анализируйте, обобщайте, приводите гениальные сравнения и потрясающие ха­рактеристики, -- все равно, - такова ло­гика нашего времени, - вы должны ска­зать фашизму «да» или «нет». Мир между народами стал неделим, и неделима стала борьба за мир народов. Дла нас, людей, принявших Сталинскую Кон­ституцию, достаточно далеки и американ­ский, и французский, и даже испанский парламентаризм. Но мы считаем, что все это стоит по одну сторону черты. По дру­гую сторону стоят гитлеровская тирания, бездушное властолюбие итальянского дик­татора, троцкистский терроризм, неутоли­мая хищность японских милитаристов, геб­бельсовская вская ненависть к науке и куль­туре, расовое исступление Штрейхера. От этой черты негде спрятаться, негде укрыться, ни в первой линии огня, ни в самом глубоком тылу. Нельзя сказать: «я не хочу ни того, ни другого», как и нель­зя сказать: «я хочу и того и другого», «я вообще против насилия и вообще против политики». Менее всего это может сказать писатель. Какую книгу он ни написал бы, о чем бы она ни была написана, -- чи­татель в нее пропикнет до самых потаен­ных строк и найдет ответ: за или против. Лучше всего эта истина подтвердилась на примере Андрэ Жида. Выпуская свою книжку, полную грязной клеветы на Со­ветский Союз, этот автор пытался сохра­нить видимость нейтральности и надеялся Направляясь на этот конгресс, я спра­шивал себя, что же это в сущности та­кое: сезд донкихотов, литературный моле­бен о ниспослании победы над фашизмом или еще один интернациональный батальон добровольцев в очках? Что и кому может ся дать этот сезд и дискуссии людей, воору­женных только своим словом, что они мо­гут дать здесь, где металл и огонь стали аргументами, а смерть - основным дока­зательством в споре? С самых древнейших времен, как толь­ко возникло искусство мысли, выраженной в слове, до сегодняшнего дня писатель сира­шивает, кто он­пророк или шут, пол­ководец или барабанщик своего поколения? Ответы получались всегда разные, иногда триумфальные, иногда уничтожающие. В той стране, в которой мы сейчас находим­ся, в Испании, писатели познавали и оби­ды, унижения, и высшие почести для себя самих и для своего ремесла. Есть страны, где писателей считают чем-то в роде гип­нотизеров. Есть одна страна, где писатели участвуют в управлении государством, -- как, впрочем, и кухарки,-как, впрочем, и все, кто работает руками или головой. Если писатели испытали много оболь­щений и заблуждений в оценке своей роли в обществе, то этому отчасти виной особый характер их профессии. Труд литератора, его продукция почти никогда не бывают анонимны. Имя автора, его индивидуаль­ность, хотя бы самая ничтожная, служит официально предметом спроса публики и входит неотемлемым элементом суждения о  качестве книги. Когда рабочий производит, например, спички, или крестьянин зерно, свою индивидуальность, все свое личное умение, всю душу, и все-таки плод его творчества будет анонимен, это будут про­сто спички или зерно. Если писатель про­извел хотя бы десять, хотя бы бесцветных, хотя бы бессодержательных и небрежных строк, он подписывает их своим име­нем, и это считается нормальным, это поч­ти обязательно, и чем меньше строк напи­сано, чем меньше они могут сказать, тем более необходимой становится под ними подпись автора. Отчасти это и создало у писателей раз­ных эпох и разных народов ложную тео­рию «выражения», каковая теория, меняя свой облик и терминологию, всегда своди­лась примерно к тому, что писатель имеет внутри себя, может быть, где-нибудь между печенью и почками, какую-то таинствен­ную железу, которая, словно «философский старых алхимиков, сама по себе а в то он может вложить в свою работу всю производит драгоценное вещество-литера­туру. Согласно теории «выражения», вся задача писателя в том, чтобы найти наи­большую силу в расшифровке себя самого, для чего поглубже уйти в себя же, от­городиться от посторонних влияний, дать чудодейственной железе выработать свой сироп искусства. Я склонен думать, что в этом зале, на этом конгрессе нет людей, с которыми нуж­но спорить по поводу теории «выражения». Творческий и общественный путь каждого из здесь присутствующих, прежде чем при­вел его сюда, в героический антифашист­ский Мадрид 1937 года, давно избавил его от таких иллюзий. Мы с вами давно убе­дились и проверили тысячу раз, что наши писательские чувства и настроения рожда­ются не изнутри, а выражают состояние умов народов и классов, их устремлений и надежд, их разочарований и гнева. Наш прекрасный друг Ромэн Роллан выразил это окрепшее чувство связи писателя с обществом в следующих словах: «Новое здесь не то, что великие худож­ники - предвестники - воспевают солнце до его восхода, а то, что день, наконец, за­нимается, что переброшен мост между меч­той искусства и социальным действием. Сейчас мечта искусства не соткана больше из одного только предвидения: она создает­ся из материальной жизни. Она осуще­ствляется в реальности. У нас появилось новое, никогда неизведанное чувство без­опасности. Мы больше не люди, идущие по воде. Когда Вагнер создавал своего «Тристана», он не надеялся когда-либо найти в Европе публику, которая могла бы и понимать, и писал,

Все члены партии и беспартийные боль­шевики должны твердо помнить, что ус­пехи и победы социалистического строя бызывают бешеную злобу и ненависть вра­гов и чтс никакие «хозяйственные успехи, как бы они ни были велики, не могут аннулировать факта капиталистического окружения и вытекающих из этого факта результатов» (Сталин). Вскрытые факты вредительской деятель­кости банды троцкистско-зиновьевских и правых предателей в советском аппарате и земельных органах нашей Ленинградской области еще раз показывают, что мы еще не выкорчевали троцкистско-зиновьевских и правых вредителей, шпионов, диверсан­тов и убийц, не разорили еще дотла их змеиные гнезда и что всюду там, где ца­рит доверчивость и беспечность, болтли­вость и ротозейство, где нет преданной, честной, самоотверженной большевистской работы орудует враг. Повышение революционной бдительности, умение распознавать вредителей, шпионов и уничтожать их является тем качеством, которое, как никогда раньше, необходимо сейчас большевикам. Это особенно твердо должны помнить ленинградские большеви­ки, стоящие на важнейшем форпосте со­циалистической родины и призванные ре­шать - крупнейшие народнохозяйственные задачи. Боевая задача Ленинградской партийной организации заключается в том, чтобы вы­корчевать до конца из партийных, совет­ских, профсоюзных и комсомольских орга­низаций вредителей, шпионов, контррево­люционных троцкистско-зиновьевско-буха­ринских выродков и поставить на все участки работы преданных делу социализ­ма воинствующих партийных и беспар­тийных большевиков, верных сынов пар­тии и своей родины. Ленинградская партийная организация, руководимая верным соратником товарища Сталина товарищем Ждановым, еще теснее сплотившись вокруг своего Центрального Комитета, вокруг вождя и учителя нашей партии и всех трудящихся товарища Сталина, смело и беспощадно выкорчевы­вая врагов народа, добьется еще более грандиозных успехов в социалистическом строительстве, будет и впредь в первых рядах бойцов большевистской партии за руково-Токончательное торжество коммунизма.

Речь тов. Алексеяолстого мировой войны, он оставляет им одно чув­ство­жажду разрушения. Эти сыны вол­чицы и стервятника бомбят мирные испан­ские города, тренируясь для уничтожения детей и женщин в более широких разме­рах. Великие державы все еще пытаются выторговать у обнаглевшего фашизма пра­во хотя бы на самое жалкое существова­ние. На большее у европейской буржуазии пехватает мужества. Нет, путь только один, чтобы раздавить этот дикий кошмар, нависший над миром. Это путь, избран­ный гордой Испанией. Никогда человечество не променяет сво­боду раскрепощенного труда на трудовые лагери фашизма. Мамонты, носороги, пешер­ные медведи были, казалось, куда как могучи. В пиренейских пещерах гений че­ловека оставил бессмертные изображения побежденного им мира чудовищ. Разве это одно не дает нам повода для великого оп­Нам кровно близка героическая борьба испанского народа за независимость и сво­боду. Жизнь мыслима только в свободе. Свобода раскрывается только с уничтоже­нием эксплоатации человека человеком. Общество, где уничтожена эксплоатация и тем самым прекращена навсегда унылая борьба за существование, такое общество освобождает все свои силы для мирного творчества жизни и строительства всеоб­щего счастья. Революции­это штурмы, которыми человечество пробивается к сво­ему высшему, бесклассовому состоянию. Нельзя представить себе народа, кото­рый никогда бы не отважился восстать против угнетателей. Нет такого народа! Хотя именно о таком безмолвном, покорном человечестве и мечтают боевые генералы фашизма. Но мы оставляем им, для их ба­рабанного искусства, образ понурого раба. Наш герой - тот, для которого лучше

его слушать говорят, для воображаемой публики Рио-де-Жаней­ро… Гении искусства были вынуждены создавать себе одновременно с передовы­ми произведениями иллюзию - предвиле­ние будущего народа, который узнает в остаться в кругу «левых» читателей. На­прасно! Его книга сразу попала к фран­цузским фашистам и стала, вместе с ав­гором, их фашистским знаменем. И что особенно поучительно для Испании, - от­смерть, чем покорность. Наш герой сегод­ня - испанский солдат революционного фронта. Революционная борьба -- это творческая весна народа. По дороге в Валенсию я ви­старуху в черном. тимизма? Говорят, что большое искусство не совпадает с революционными эпохами. Искусство, отражающее горечь разочаро­вания, искусство мечтательности, не нахо­дящей себе приюта в этой жизни, негатив­ное искусство до слу пор так сноовнии архитектурные комплексы новых городов. Широкие массы народов участвуют в созда­искусства. Оно становится веот емле­включение себя в бесклассовое общество­двигается наша литература. Есть другое понятие интернационализма, это безразличие, и надало с временами социального и поли тического затишья. Но то было. Это дела минуашие. Соцро, виша искусств и гуманитарной чысли＿ наше наследство. Мы - поколение великого рубежа, ко­гда старый мир, перед тем как рухнуть навсегда, огрызается, как матерый волк, на четыре стороны. Мы строим искусство ре­волюции, искусство нового человека. Пусть оно покажется изощренным людям Запада еще сырым, технически несовершенным, но в нем кипит и бьется освежающей влагой новый гуманизм. Оно поднято массами. Оно их искусство, оно человеколюбиво. и наши читатели именно во имя величия понятияискусствалишили, например, такого стилиста, как Андрэ Жид, звания на­родного писателя. Наше искусство реали­стично, как земля под ярким солнцем, это искусство реалистично, как та суровая женщина, идущая по борозде, героично, как боец, отдающий жизнь за счастье родины, оптимистично, как молодость; это искус­ство всенародно, потому что оно создается тьорческими импульсами народных масс. В старой России было до 80 проп. неграмотных. Театром, музыкой и живо­писью пользовался лишь небольшой слой интеллигенции. У великих писателей XIX века­постоянная и тоскливая нота: «На­род нас не слышит». Октябрьская революция широко распах­нула перед народом двери искусства, Се­годня у нас до 60 миллионов читателей художественной литературы. Опера, драма­тические театры и кино обслуживают весь народ. Советские строители создают целые этих произведениях свою песню. Теперь этот народ есть. Мы больше не одни. Мы творим сообща. Даже если роль большого художника всегда будет заключаться в том, чтобы опережать существующую стадию, видеть полноту того, что в данное время только намечается, он все же принадлежит к тому же веку, что и другие бригады работников. И все они вместе строят по одному плану, как некогда народы строи­ли соборы». Какова в нашу эпоху норма поведения честного писателя, сознающего свою связь с обществом и своим классом? Как он луч­ше может служить трудящимся? Нужно ли давать советы машинисту поезда или развлекать пассажиров, чтобы заставить их терпеть длительность путе­шествия? Или же выскочить из вагона и толкать поезд на крутом под еме? Вы знаете, что темперамент и искрен­ность целого ряда писателей-антифашистов привели их к прямому участию в этой гра­жданской войне в роли добровольцев. Одни еще у себя дома заперли в шкаф свои ру­кописи и отправились сразу бойцами ин­тернациональных бригад испанской народ­ной армии. Другие приехали сюда с благи­минамерениями смотреть и писать, но, уви­дя войну, увидя опасность для испанского народа, прервали литературную работу и взялись за оружие. Об этом идут споры: как должен про­явить себя писатель в соприкосновении с гражданской войной в Испании? Конечно, правы те, кто доказывает, что писатель должен драться против фашизма оружием, которым он лучше всего владеет, т. е. сво­больше сделал своей мым от всего творчества жизни. Оно вхо­дит в жизнь, как ее значительная состав­ная часть. Оно более не украшение, не забвение, не бесплодная мечтательность. Искусство -- это летопись моральных и трудовых завоеваний народа. Искусство­это познание, это высокая школа для фор­мирующихся душ. Искусство --- это та ховная атмосфера, в которую миллионы за миллионами втягиваются народные массы. Вам понятна та всеобщая ярость, с ко­торой встречается каждая фашистская бомба, взрывающаяся на испанской земле. Вам понятно то ликование, с которым у нас встречают каждую победу народного революционного фронта, победу передовой армни гуманизма. Нам еще и еще раз хочется повторить, что одно из самых опасных оружий фа­шизма - это ночная тень, подкрадываю­щаяся тайно, коварно, чтобы провокацией, диверсией и шпионажем сделать то, чего не в силах сделать враг в открытом бою. Троцкизм должен быть беспощадно растоп­тан во всем мире. При участии широких масс народа троцкизм должен быть обна­ружен и вырван с корнем, как и у нас в СССР. Есть два понятия интернационализма. Одно­органическое, свойственное проле­тариату, -когда чувство родины растет и ти ширится в ощущение человечества. На этом интернационализме воспитываются де­в СССР. По такому пути-- через глу­бокое принятие своей национальности и давая себе отчет в симпатиях масс к Ис­нанской республике, опасаясь навлечь на себя гнев читателей, Андрэ Жид поместил в глухом уголке своей книги несколько невнятных слов, одобряющих Советский Союз за его отношение к антифашистской Испании. Но эта маскировка не обманула никого. Книга была перепечатана целиком в ряде номеров главного органа Франко «Диарио де Бургос». Свои узнали своего! Потому мы требуем от писателя чест­ного ответа: с кем он, по какую сторону фронта борьбы он находится? Никто не вправе диктовать линию поведения худож­нику и творцу. Но всякий, желающий слыть честным человеком, не позволит себе гулять то по ту, то по другую сто­рону баррикады. Это стало опасным для жизни и смертельным для репутации. Вы знаете, что для нас, - писателей Советской страны, -- проблема роли писа­теля в обществе уже давно решена совсем иначе, чем в странах капитализма. С того момента, как писатель сказал «да» своему народу, строящему социализм, он стано­вится полноправным передовым создате­лем нового общества. Своими произведе­ниями он непосредственно влияет на жизнь, толкает ее вперед и меняет ее. Это делает наше положение высоким, почет­ным, но трудным и ответственным. Наш писатель Соболев сказал, - и в этом есть доля правды, - что Советская страна дает писателю все, кроме одного: права плохо писать. Рост нашего читателя обгоняет иногда рост писателя, Автору нужно на­прягать все умственные творческие силы, чтобы не оказаться позади своих читате­лей, не потерять их доверия и просто вни­мания. дел высокую седую Она сурово шла за плугом, который влекли два серебристых вола. Сыновья ее ушли на войну, и она, старая и гордая, нашла в себе силу и одна, под знойным солнцем, пошла по борозде, чтобы эта красная зем­ля накормила сынов революции. Земля такого народа готова для творче­ской жатвы. В народных массах заложены неисчер­паемые источники творчества. Это было одним из тезисов Ленина. В октябре 1917 года народные массы в России, видя перед собой далекую, но реальную цель, свою социалистическую родину, пробились к ней ударами шты­ков. Победа досталась нелегко. На стороне врага­белых армий, широко снабжав­шихся интервентами, было все: оружие, хлеб, топливо, машины, деньги. На стороне Октябрьской революции были организатор­ская сила большевистской партии, творче­ство масс и воля к победе. Враг был раз­бит. Через двадцать лет Сталинская Консти­туция сформулировала все творческие уси­лия и социальные завоевания народа, под­нявшего республики Советского Союза из нищеты средневековья на высоту мировой державы. Вот почему нам кровно близка героиче­ская борьба испанского народа. Ваша борь­ба­это раскрытие всех творческих сил испанского народа, давшего миру гениаль­ных живописцев, драматургов и поэтов. Теперь весь ваш народ творит новые социальные формы, и в этом­залог ва­шей победы. Фашизм собирает в свои фаланги всю сволочь человеческую. Готовя солдат для ду-масс. ны. лжеинтернационализма: от безразличия­отрицание национально­сти. Это - путь авантюристов, врагов на­рода. Таков был Троцкий. Он презирал народы России, потому что от них пахло овчиной и черным хлебом. Он не верил в творческие силы народных Народ ему не верил, народ хотел сам, своими руками, для себя, сейчас строить социализм. Троцкий носил маску, Она со­рвана с него тремя судебными процессами, где его агенты сознались,я это слышал своими ушами, я глядел в их лица,онн сознались в убийствах, в шпионаже, в под­готовке разрушения и гибели нашей роди­Вслед за экономическим кризисом без­ликие короли тяжелой индустрии выпусти­ли своих кровавых псов--фашистов на на­родные массы. Троцкий и его агенты со­мкнулись с фашизмом, чтобы итти к вла­сти любой ценой. Фашизм предоставил и область провокации, шпионажа и диверсит. область им понятную и им свойственную Я проехал по дорогам Испании от Порт­бу до Валенсии и Мадрида, и я почувет­вовал, что за эту прекрасную страну ко умереть, Но не умереть нужно, з по­бедить! Весь мир, во имя гуманизма, во им добра, свободы, во имя всего, что есть пре­красного и творческого в нашей жизни, должен грудью стать на защиту гордого народа прекрасной Испании. (Передано по телеграфу)