1 АВГУСТА 1937 г., № 210 (7176)





ПРАВДА



Джентльмены в потемках

МЫ СИЛЬНЕЕ! Но он спокойствия не теряет, Уйти не упрашивает врагов. И если им у себя не сидится И на нашей земле он увидит их, Он их швыряет назад, за границу. Большей частью уже не живых. Он им земли не отдаст ни пяди! Слышите, наши бойцы поют: С фашистом не спорят, фашиста не гладят, Фашиста ловят, фашиста бьют. И, вы понимаете, песня такая, Такая повадка наших бойцов, Как ледяная струя охлаждает Даже самых горячих врагов. И если гроза не разразилась, Не затопила весь мир война, То потому, что о нашу силу, О нашу волю споткнулась она. Так встаньте, миролюбивые страны! Час уже пробил, решенья час. Прикрывшись тучами и туманом, Бомбовозы летят на вас. Спокойно! Помните: мы сильнее. Народы мира за нашей спиной. Но только не спорьте с фашистским змеем, Не заигрывайте с ройной. Там, где волна поет на просторе, Где лебедь-яхта скользит, спеша, У Черного моря, у синего моря, Я встретил испанского малыша. Он был как все, -- он смеялся, плавал, И вдруг, среди песен,--о песнях забыл. И вдруг замолчал, и как будто бы траур Лицо его гневное затемнил. Глаза его были отмечены тенью. Мальчишка,---он вспомнил песню свинца. Бомба германского происхожденья У него на глазах разорвала отца. Нет его брата и нет его кровли! Он не увидит отцовских глаз. Детство его окрашено кровью. Мальчишка,-он знает: война началась! Она ползет из берлог фашизма. Поют марокканцы в унылом строю. Война над Европой, над миром, над жизнью Лапу протягивает свою. Мир, взгляни! Но могучие страны, Как страусы, голову прячут в траве. Владыки морей, островов, океанов Зверя гладят по голове. Они говорят ему голосом ангельим: Кушай другого, не трогай нас. Но матери Франции, матери Англии Чувствуют сердцем: война началась! И кажется: смолкнуть напевам птичьим! И кажется: нету преград войне! Но зорко смотрит наш пограничник, Товарищ спокойный и мирный вполне. На него нападают, ему угрожают, Строчат пулеметы со ста шагов.

Германский тыл Я. БЕРЗИН Многие газеты фашистской Германии печатают ежедневно небольшой дневник: «20 лет назад». В этом дневнике воспро­изводятся германские сводки о положении на фронтах мировой войны за соответ­ствующий день. Так, например, сегодня дневник-сводка напоминает, что ровно 20 лет назад на западном фронте «артилле­рийское сражение на полях Фландрии до­стигло высшего напряжения - началась английская атака»… На восточном фрон­те --- «Упорные бои в Восточной Галиции, у деревни Городенка, на реке Збруч и на  Днестре». Прошло 20 лет, и на улицах и площа­дях Берлина часто встречаешь человече­ские обломки кровавого безумия, свиреп­ствовавшего тогда над миром. Их легко от­личить - слепые, с поводырями-собаками или безногие на тележках, они носят на рукаве желтую полоску с одним или не­сколькими черными кружками. В центре буржуазной части Берлина, рядом с огром­пыми универсальными магазинами они продают шнурки, спички. Как не похожи эти жалкие, нищие ин­валиды войны на тех чудо-богатырей, ко­торых германские фашисты малюют в изда­ваемых ими десятках и сотнях книг о мировой войне! В обемистой книге «Мо­лодежи о мировой войне» некий фашист­ский автор Вульф Блей утверждает, что немецкие солдаты на фронте, несмотря ни на какие муки и страдания, будто бы «никогда не знали чувства печали». Когда в армию на фронт просачивались сведения о политической борьбе рабочих в тылу, немецкие солдаты, утверждает Блей, якобы с возмущением говорили: «Они там с ума сошли!» Немецкий сол­дат в изображении Блея - это неземное существо, рыцарь без страха и упрека. Этаким пошлым и тошнотворным враньем фашистские, с позволения сказать, историки восхваляют самую грабительскую войну. Сотни страниц в подобных книгах посвящены описанию «лихих» налетов германских «пеппелинов» на Лондон и Па­риж, похождениям германских подводных лодок, топивших легко, весело и безна­казанно английские крейсеры и дредноуты. Столь грубой и беспардонной идеализа­цией войны германские фашисты стремятся создать у молодежи представление о легко­сти войны, чтобы сотворить легенду о ка­кой-то особой «освободительной» миссии германского империализма на Украине, на Востоке, на Западе и во всем мире. Но восхваляя и вознося до небес гене­ралов и «победоносные» армии германского империализма, фашистские историки не могут обойти молчанием вопрос о причи­нах поражения Германии в мировой войне. Причин поражения Германии они на­считывают много: тут и козни Циты Бур­бонской, жены австро-венгерского импера­тора Карла, тут и «измена» Италии ее переход из лагеря Австрии и Германии на сторону Антанты, тут и «чрезмерное человеколюбие», будто бы «помешавшее» Германии топить без разбора и ограниче­ния пассажирские и грузовые пароходы нейтральных стран, тут и «грубая ошиб­ка» Германии в том, что она задолго до войны 1914 г. не обявила превентивной (предупредительной) войны Франции, а за­одно не «разгромила» Россию во время русско-японской войны. Но главную причину поражения Герма­нии в мировой войне фашистские истори­ки единодушно видят в разлагающем влия­нии тыла на германскую армию, на фронт. Когда фашисты говорят о разложении и развале тыла Германии во время мировой войны, они ругают германский рейхстаг, называют «изменниками» не только Карла Либкнехта и Розу Люксембург, но и со­циал-демократов -- оборонцев, шовинистов Шейдемана, Эберта и других, и даже руко­водителей крупнейшей германской бур­жуазной партии - католического центра. Шейдеман и Эберт, германский като­лический центр и немецкие либералы

«Допустим, -- пишет Норман Энд­жел, - мы сделаем столь крупные уступки Германии, что вернем ей все, чем она обладала в 1914 г. Будет ли это само по себе означать мир? Если да, то почему это не было миром в 1914 году?» На все эти «проклятые вопросы» опыт истекших шести лет дал более чем вразу­мительный ответ. Чем больше крови китай­ской, абиссинской, испанской проливают поджигатели войны сейчас, тем больше жертв потребуется от народов Британской империи, когда пламя, разжигаемое агрес­сорами на ее пороге, охватит ее дом. Позиция, занятая Великобританией, дик­товалась многими соображениями и преж­де всего классовыми. Но она никогда не была столь благоприятной для фашист­ских претендентов на господство в Европе и во всем мире. В 1931 году далеко в Азии японский милитаризм поднял знамя войны. Сейчас существует уже сформиро­вавшийся фашистский блок, участников его об единяет только одно­жажда завоева­ний. Это и есть так называемая «динами­ка» фашистской экспансии, и это -- одно из последствий непротивления агрессорам. * * * Политика отступления привела, по мне­нию Нормана Энджела, к тому, что «три крупных державы, из которых одна не европейская, выиграли по всей линии, главным образом за счет стра­тегических позиций Великобритании». Норман Энджел перечисляет условия, которые до войны считались обязательны­ми для обеспечения Британской империи: 1) господство на морях при помощи бри­танского флота, который по мощности сво­ей превосходит в два или даже в три раза Флоты других держав; 2) сохранение доми­нирующей позиции Великобритании в Азии; 3) обеспечение неприкосновенности путей в Индию через Средиземное море; 4) равновесие сил --- сопротивление попыт­кам какой-либо державы установить свое господство на континенте. Все это считалось нерушимым, как за­кон. Сравните, продолжает Норман Энджел, то положение с нынешним: 1) Англия отка­залась от морского превосходства; 2) она больше не занимает доминирующего и не­оспоримого положения в Азии, отступив перед Японией; 3) ее стратегические пози­ции в Средиземном море стали столь не­прочными (во-первых, в результате захвата Абиссинии Италией и, во-вторых, в связи с итало-германской интервенцией в Испа­нии), что весьма многие именитые стратеги настаивают сейчас на уходе из Средизем­ного моря и восстановлении пути вокруг мыса Доброй Надежды; 4) равновесие сил изменилось в результате событий, указан­ных выше. Таковы факты. За исключением, быть может, морского превосходства, которое Ве­ликобритания оказалась не в состоянии поддерживать на прежнем уровне по при­чинам, зависящим не только от нее самой, во всех остальных случаях политика пра­вящих кругов сама поставила Великобри­танию в гораздо худшие условия, сделала ее позицию более трудной и усилила ее империалистических соперников. История в наши дни двигается очень быстро. Приближается час решения Англия выбирала наиболее извилистые пути, в стороне от столбовой дороги, ведущей к коллективной безопасности на основе об­единенных усилий миролюбивых народов и стран. Блуждая в поисках нового «равновесия сил», неизменно приспособ­ляясь к тем, кто угрожает ей самой и другим народам, она продолжает отсту­пать. Основной вопрос заключается не только в том, как долго она будет отсту­пать, но куда она отступает? И. ЕРМАШЕВ.

gt

«Нашим действительным врагом являет­ся растерянность», - этими словами про­фессор Норман Энджел начинает заключи­тельную главу своего нового исследования об отступлении Великобритании перед си­лами реакции и агрессии в течение по­следних шести лет ). Баланс, подведенный в этом исследовании, можно назвать поис­тине плачевным для самой Великобритании и угрожающим для всеобщего мира. Почти шесть лет прошло со дня начала манчжурской авантюры Японии. Оккупа­ция Манчжурии была прелюдией к захвату Абиссинии, в свою очередь послужившей введением к вооружениям германского фа­шизма. Во всех этих случаях Великобри­тания отступала, ее политика фактически поощряла агрессоров, усиливала в них чув­ство безнаказанности и разжигала их аппетиты. И когда в нужный момент опе­реточный генерал Франко с торчащими из-за его спины германскими и итальян­скими штыками появился на сцене, Вели­кобритания снова отступила. B Англии многие задумываются над этим странным явлением. Десятки и сотни книг посвящены этому вопросу. Каждый пытается по-своему дать ответ, почему это произошло. Норман Энджел тоже ищет ответа. Он полагает, что все зло в растерянности, ца­рящей на Олимпе­в сумрачных зданиях Даунинг-стрит (улица, где находится ми­нистерство иностранных дел). Конечно, это слабый аргумент. Он ничего не об ясняет. По этому слабо защищенному пункту позиции многих британских пацифистов открыл на-днях огонь Эмери-- один из столпов консервативной партии. Эта поле­мика любопытна в том смысле, что сразу вводит в курс дела. «По мнению сэра Нормана, - пишет Эмери, -- мы должны были предостеречь  Японию. Мы должны были любой ценой предотвратить то положение, при кото­ром Италия оказалась в состоянии под­нять миллион черных солдат и угрожать Египту и нашим коммуникациям, иду­щим на Восток. Мы должны были оста­новить Гитлера в Рейнской зоне и Гит­лера и Муссолини -- в Испании. Таким образом, Великобритания должна была бы предотвратить политику всеобщей интервенции» 2). Вся эта обычная аргументация консер­ваторов построена на одной маленькой хит­рости: будто все эти события произошли сразу, свалившись точно снежный обвал в яркий, солнечный день. Пользуясь выра­жением Нормана Энджела, можно сказать, что «растерявшиеся» джентльмены стара­тельно обходят такой важный факт, как последовательность развития событий. Если бы Великобритания­мировая дер­жава -- и при этом отнюдь не одна, а при несомненной поддержке США и ряда других стран, твердо заявила агрессору, вторгше­муся в Манчжурию: «Назад!», то у Гитле­ра и Муссолини был бы надолго отнят соблазн последовать примеру Японии. * * *

будто бы виноваты в том, что, начиная с апреля 1916 года, народные массы Герма­нии очнулись от тяжелого гипноза оборон­чества и начали медленно и постепенно приходить в себя. С апреля по сен­тябрь 1916 г. бастовало 87 тыс. немец­ких рабочих. В октябре--декабре того же го­да были крупные стачки на заводах Круп­па. В народных массах крепло чувство про­теста против бессмысленной кровавой бой­ни. Стачечное движение и первые полити­ческие протесты были стихийными. Если Шейдеманы, Легины и Зюдекумы пытались овладеть ими, то лишь с единственной целью, чтобы их предать и задушить. И если сейчас, 20 лет спустя, герман­ские фашисты, игнорируя совершенно оче­видные факты, изображают Шейдемана и даже германский католический центр от яв­ленными «интернационалистами» и «рево­люционерами», то тем самым они показы­вают всему миру, как слабеет их социаль­ная база, как растет количество врагов, с которыми они вынуждены жестоко бороть­ся уже в процессе подготовки войны. Подготовляя «большую войну», фаши­сты вынуждены еще до войны держать трудящиеся массы на голодном пайке. Они думают, что это неплохой метод подготов­ки тыла, что таким путем они «приучают» народ «к умеренности», к голоду. На самом деле на этой почве ускоряется рост недо­вольства масс. Германские фашисты часто хвастают, что им удалось обзавестись массовыми ор­ганизациями, в которых об единено не­сколько миллионов человек, сочувствую­щих им. Но в условиях обострения классо­вых противоречий и классовой борьбы судьба этих организаций не может не под­вергаться тяжелым испытаниям. Совсем недавно фашистский «Ангриф» предупреж­алиби». дал, что «под коричневой рубашкой может неплохо быть спрятан маленький больше­вик, а синяя форма трудового фронта не может служить социально-политическим за Крайне показательно, что так называе­мый трудовой фронт особым циркуляром предложил своим чиновникам на пред­приятиях тщательнее, чем раньше, следить настроениями рабочих, не допускать дискуссий и бесед на политические темы во время обеденных перерывов, отвлекать рабочих от политики играми и спортом. Во время мировой войны германская ар­мия на фронте подвергалась тем же влия­ниям, что и тыл. Даже генерал Люден­дорф, которого трудно заподозрить в паци­физме, вынужден в своих записках о ми­ровой войне констатировать, что жизнь не­мецких солдат в окопах была невыноси­мой. Он пишет: «Это не была жизнь, а сплошное, несказанное страдание», Автор фашистского учебника «Истории Герма­нии» некий Гебель вынужден признать, что уже в 1916 г. в германской армии на фронте «не распевали больше песен, но зато в письмах к родным они упорно и постоянно спрашивали, есть ли у них достаточно хлеба». Особо следует отметить, что все фа­шистские историки не могут обойти молча­нием влияние русской революции на со­стояние умов и настроение немецких сол­дат. «Все войска, которые приходили с Востока.--пишет фашистский историк Зухенвирт, -- были заражены большевист­ской пропагандой». Крайняя усталость, а главное -- бессмысленность кровавой бой­ни привели к массовому дезертирству. Фа­шистские историки вынуждены признать, что к концу 1917 г. в германском тылу скрывалось не менее 500 тыс. немецких солдат-дезертиров. Так историческая правда и суровая дей­ствительность опрокидывают все творимые фашистами легенды и их расчеты на то, что им удастся создать «несокрушимый фронт и крепкий тыл». A. КЛИМОВ. Берлин, 31 июля.

Мир, не чирикай голосом птичьим. Взгляни суровой правде ь глаза. Швырни врага, как наш пограничник. Крикни собакам войны: назад! Так продолжаться не может дальше. Вспомни, мир, о фашистском свинце. Вспомни, как плачет испанский мальчик О доме, о родине, об отце. ВИКТОР ГУСЕВ.

БОЙЦЫ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ИСПАНИИ­КИТАЙСКИМ СОЛДАТАМ ПАМЯТНИК ВАРВАРСТВА ГЕРМАНСКИХ ФАШИСТОВ Улица Герники (бывшей столицы Страны Басков) после бомбардировки гер­(Союзфото). манской авиацией. ВАЛЕНСИЯ 31 июля. (ТАСС). Группа   республиканских бойцов армии централь­ного фронта отправила телеграмму китай­ской армии, сражающейся против японцев в Северном Китае. В своей телеграмме бойцы просят пере­дать китайским солдатам, что они возму­щены подлым нападением Японии. Испан­цы, говорится в телеграмме, уверены в  победе китайского народа.

Но это же война! - возражают обычно жрецы британской внешней поли­тики. Нет, -- можно им ответить, -- это мир. Воинствующие силы Японии вряд ли по­смели бы бросить вызов организованным силам мира. При политике попустительства и прямого поощрения агрессоров война все равно неизбежна. Да и кроме того, война уже идет. Война в Испании, на важнейших морских путях Британской империи. Прав­да, войны еще нет на английской терри­тории. Агрессоры не так глупы, чтобы де­лать это сейчас. Они предпочитают пока ос­новательно укрепиться у ее преддверья. Мо­гут ли уступки спасти мир, а Великобри­танию охранить от войны? 1) Норман Энджел. «Оборона империи». Изд. Гемиш Гемильтон, Лондон, 1937 г. 2) «Сендей таймс» от 25 июля.

Лондон, июль 1937 г.

войны Сербии царское правительство об­явило мобилизацию четырех военных окру­гов. Из Берлина угрожающе потребовали прекратить эти мобилизационные мероприя­тия. В ответ последовала в России 31 ию­ля всеобщая мобилизация, на которую Гер­мания ответила об явлением войны. Пламя войны, вспыхнувшее на Балканах, охватило восток Европы. В этот день, пер­вого августа, была обявлена общая мо­билизация в Германии и во Франции. Гер­манское правительство потребовало от Франции в ультимативной форме заявления о соблюдении нейтралитета в случае вой­ны между Германией и Россией, В виде «залога» Германия требовала, чтобы фран­цузское правительство передало Германии «на время войны» две крупнейшие крепо­сти Гуль и Верден, 3 августа Германия обявила ввойку Франции. Война перебро­силась на Запад. Вслед за этим германская армия уже вторгалась в Бельгию. Это об­легчило английскому правительству вмеша­тельство в европейскую войну. Наиболее сложные маневры в это время были проделаны руководителями британ­ского империализма. Выступая с «прими­рительными» предложениями, Грей с са­мого начала понимал, что на предотвраще­ние общеевропейской войны нет надежд. но в то же время он создавал в Берлине иллюзии, что Великобритания не примет участия в большой континентальной войне, и тем самым подталкивал Германию. Пози­ция британского правительства оставалась неясной до 3 августа. Это вызывало острое беспокойство в Петербурге и в Париже. Не удивительно, что французский посол Камбои, славившийся своей диплломатиче­ской выдержкой и невозмутимостью, при-

и товарища министра иностранных дел, а  Вместе с тем каждое правптельство перед Антанты. лицом народных масс своей страны стреми­лось возложить ответственность за начало войны на своих противников. Усилия гер­мано­австрийского блока были направлены прежде всего к тому, чтобы предотвратить выступление России на защиту Сербии и расстроить согласованные действия держав По словам австро-венгерского посла, ру­ководители германской политики «видят в каждой проволочке открытия военных действий большую опасность вмешательства другой державы. Нам со­ветуют самым настоятельным образом немедленно выступить и поставить мир перед совершившимся фактом» 5). Огромная военная машина, подготовлен­ная в течение десятилетий всеми империа­листическими державами, приходит в дви­жение. Планы локализации войны развея­лись, как дым. Австро-сербский конфликт сразу превратился в очаг европейского по­жара. Начинаются лихорадочные диплома­тические переговоры о возможности пред­отвращения мировой войны. Этими пере­говорами правительства преследуют опре­деленные цели. Правительства держав Антанты старают­ся выиграть время, чтобы провести необ­ходимые военные подготовительные меро­приятия. Германское правительство стре­мится удержать Россию и Францию от на­ступления до того момента, пока Сербия не будет окончательно разгромлена, стремит­ся поставить перед «совершившимся фак­том». Оно стремится также этими перегово­рами удержать Англию на позициях нейтра­литета. Каждое из империалистических пра­вительств, таким образом, боролось за со­- также ответственных руководителей воен­ного и морского ведомств, и отдал все не­обходимые распоряжения относительно под­готовки к войне. В дальнейшем германское правительство не только не сдерживало своей воинственно-настроенной союзницы, наоборот, оно подталкивало ее к войне. В Германии были убеждены, что наступил мо­мент. наиболее благоприятный для начала войны. Министр иностранных дел Германии фон Лгов 18 июля писал послу в Лондоне: «Чем решительнее будет действовать Австрия и чем энергичнее мы будем ее поддерживать, тем смирнее будет ве­сти себя Россия. Некоторый шум, ко­нечно, поднимется в Петербурге, но на самом деле Россия теперь не готова к борьбе. Франция и Англия также не за­хотят сейчас войны… Россия еще не­сколько лет абсолютно хочет покоя»). Впоследствии представители Германии, , вытаясь свалить с себя вину за развязы­вание войны, уверяли, что они якобы не знали содержания австрийского ультимату­ма и не предполагали, что он будет неприемлем для Сербии, Эта ложь разобла­чена германскими же документами: важней­шие пункты ультимативной ноты герман­ские министры знали уже в середине ию­ля. Германский посол в Вене 17 июля передавал: «Нота будет так средактирова­на, что Сербия наверняка не сможет ее принять». Сербия, однако, приняла с некоторыми оговорками все требования Австро-Венг­рии, за исключением одного пункта, в от­ношении которого Сербия также заявляла о своей готовности подчиниться, если на этом будут настаивать великие державы. Несмотря на такую уступчивость Сербии, австрийский посол немедленно покинул Белград, и дипломатические отношения между обеими странами были порваны. С этого момента ход событий принял неудержимый, бурный характер. В Сербии и Австро-Венгрии происходила мобилиза­ция. Начались тайные. отчасти и откры­тые, военные приготовления и развернулась бешеная дипломатическая игра, в которой каждое правительство стремилось обеспе­чить себе наиболее выгодную позицию в политическом и стратегическом отношении. 4) «Германские документы», т. I, стр. 93.

прочие министры, уехавшие на агита­цию по выборам, вызваны и ожилаются в Белграде завтра… Пачу, сообщив мне содержание ноты… просит защиты Рос­сии и говорит, что ни одно сербское правительство не может согласиться на поставленные требования» 2). Австрийские требования действительно были весьма жесткими. Прочитав ультиматум. британский ми­нистр иностранных дел Грей заявил, что он является «самым страшным докуменгом, какой когда-либо олно государство пред­являло другому». Австро-сербская война стала неизбежной. Но было ясно также, что Россия выступит на защиту Сербии, что в этом случае Германия, в силу сво­их союзных обязательств, начнет войну против России, а последняя - в силу та­ких же обязательств -- получит поддерж­ку со стороны Франции, может быть и Ве­ликобритании. От сараевского убийства до вручения Сербии австро-венгерского ультиматума прошло 25 дней. Что же происходило за это время за кулисами поджигателей вой­ны? Руководители австрийской политики, ре­щившись на войну, в первую очередь стре­мились заручиться прямыми обещаниями поддержки со стороны союзной Германии. 5 июля австро-венгерский посол имел аудиенцию у кайзера в Потсдаме для вру­чения последнему письма Франца-Иосифа. После этого он телеграфировал в Вену, что германский император «ожидает с нашей стороны серъезного выступления против Сербии… По мне­нию императора Вильгельма, нельзя мед­Д­лить с этим выступлением. Позиция Рос­сии будет во всяком случае враждеб­ной, но он к этому готовился в тече­ние ряда лет, и если даже дело дойдет до войны между Австро-Венгрией и Рос­- сией, то мы можем не сомневаться в том, что Германия, верная своему союз­ному долгу, выполнит его и будет сто­ять на нашей стороне» 3). Потсдамское свидание явилось решаю­щим моментом в развязывании войны. В тот же день кайзер вызвал рейхсканплера 2) «Международные отношения». Се­Трия III, т. V, стр. 10. *) «Австрийские документы», т. VIII, № 10058.

1914 начала первой мировой империалистической войны. Эта годовщина совпадает с новыми, пока еще «локализованными» войнами, ко­торые предприняты итальянским и гер­манским агрессорами. На Дальнем Востоке японский империализм вот уже 6 лет ве­дет войну против Китая, и как раз в эти дни мы являемся свидетелями новых ак­тов японской агрессии. Вплотную надви­гается опасность новой всеобщей войны. Сегодня исполняется 23 года с момента Несомненно, методы развязывания этой войны во многом отличаются от тех, кото­рые применялись в 1914 году. Но лживая пропаганда и агитация остаются одним из методов военных агрессоров. При этом из­вращения в изложении истории первой все­мирной войны занимают важное место в воинственно-шовинистической пропаганде современных зачинщиков войны. В частно­сти ученые наймиты германской импери­алистической буржуазии, в целях обработ­ки сознания трудящихся масс, уже много лет твердят об исконном миролюбии, якобы свойственном германскому империализму на всем протяжении его истории. Эта апо­логетическая легенда поддерживалась у нас исторической «школой» Покровского, ее особенно пропагандировали презренные враги народа Радек, Фридлянд и др. Мировая война 1914--1918 гг. была порождена крайним обострением всех ос­новных противоречий империализма. В те­чение нескольких десятилетий империали­стические державы вели напряженную во­енно-политическую подготовку. Но среди всех империалистических хищников, как об этом с неоспоримостью свидетельству­ют факты и документы, Германия в 1914 году выделялась особой агрессивностью. Как известно, толчком к развязыванию мировой войны послужило убийство наслед­ника австро-венгерского престола Франца Фердинанда в Сараево 28 июня 1914 года. Убийца оказался австрийским подданным,

год покушения приехавшим из Белграда. «Ну, теперь мы сведем счеты с Сербией!», воскликнул граф Берхтольд, министр ино­странных дел Австро-Венгрии, узнав о са­раевском покушении. «С сербами нужно разделаться, и притом сейчас же!» 1), требовал и германский император. И в Вене и в Берлине решили восполь­зоваться сараевскимп событиями как пред­логом для войны. Втайне от своих импе­риалистических противников и от народных масс германское и австро-венгерское прави­тельства развернули кипучую деятельность по подготовке войны. Но для отвода глаз начальник австро-венгерского генерально­го штаба Конрад фон Гецендорф и военный министр Кробатин уехали в отпуск. Такие же меры маскировки принимались и в Гер­мании: сам кайзер по настоянию канц­лера 6 июля отправился в увеселительное плавание на своей яхте по Северному мо­рю. Канцлер Бетман-Гольвег переселился в свое имение. Начальник генерального шта­ба Мольтке и морской министр Тирпип на­ходились в отпуску. Министр иностранных дел фон Ягов в начале июля отправился в свадебное путешествие. Умилительные кар­тины летнего благодушия! Наступает 23 июля. В этот день, в 5 ча­сов вечера, уехали из Петербурга Пуан­каре и Вивиани, а поздно ночью в Петер­бурге была получена следующая телеграм­ма от русского поверенного в делах в Бел­граде Штрандтмана: «Только-что, в 6 часов вечера, ав­стрийский посланник передал заступа­ющему Пашича министру финансов Па­чу ультимативную ноту своего прави­тельства, дающую 48-часовой срок для принятия заключающихся в ней требо­ваний, Гизль добавил на словах, что в случае непринятия ее целиком в 48-ча­совой срок ему предписано выехать из Белграда с составом миссии. Пашич и  1) «Германские документы о возникнове-

здание наиболееблагоприятных для себя шел в полное отчаяние и не мог удержать­«Они нас предадут! ся от восклицания: Они нас предадут!» и военно-стратегических условий. Но каждое из них дипломатиче­скими маневрами прежде всего стремилось к тому, чтобы возложить ответственность за предпринимаемую войну на своего им­периалистического противника. Задача империалистических правительств как отмечал Ленин, чтобы застигнуть народные массы врасплох. События развивались молниеносно. На сле­дующий день 1919 г., 5)

Великобритания сдвинулась с места только после того, как стало известно на­рушение бельгийского нейтралитета Герма­нией, 4 августа британское правительство пред явило Германии ультиматум, требун остановить продвижение германской армий в Бельгию, После его отклонения герман-

после обявления Австрией ским правительством ночью 4 августа Ве­т. I1, «Австро-венгерокая красная книга», ликобритания об явила Германии войну. Так началась величайшая в мире импе­риалистическая война.

но сербом по национальности, незадолго до нии войны», т. I, стр. 13.