12 АВГУСТА 1937 г., № 221 (7187)

ПРАВЛА

4



КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ Последний роман Матэ Залка

Л. Квитко

Обеспечит ли Наркомпрос школы учебниками? Учебно-педагогическое издательство вы­пустило за последние четыре года около 277 миллионов экземпляров стабильных учебников для начальных и средних школ. План 1937 года определяет выпуск в 65.775 тысяч книг. Ни одно издательство в мире не знало таких масштабов, такото размаха культурной работы. Однако каждый год повторяется одна и та же история­учебников нехватает. Многих школьников ждет с начала учеб­ного года большое разочарование --- остать­ся без книжки, отстать от сверстников. Не лучше положение и сейчае. Скоро де­сятки миллионов жизнерадостных школь­ников залолнят классы, и снова многие и многие из них останутся без книт. По данным Учпедгиза, на 11 августа отпеча­тано 51.396 тысяч книг, а сдано для распро­странения среди школьников лишь 45.567 с тиражом в 14 миллионов экземпляров. Наркомпрос задержал утверждение учебни­ков теографии, геометрии, литературы, грамматики, орфографического словаря, иностранных языков. Чиновникам из Нар­компроса, возмущенно потрясающим сей­час протоколами совещаний, как неопро­вержимым доказательством своих забот об учебниках, видимо, невдомек, что они-то есть родоначальники расхлябанности и и безответственности. Систему руководства со стороны Нарком­проса делом выпуска учебников отличает нежелание или неумение по-большевист­ски вникнуть в весь процесс издания учеб­ников, Тов. Бубнов, видимо, предполагает, что достаточно ограничиться уговорами и советами заведующему Учебно-педагогиче­ским издательством, как учебники пойдут сами собой. Какое же это руководство?

и Гейне Благословенно это время II ты, свободный мой народ!» Они подходят к мавзолею, Бессмертный гений вечен тут. Часы с Кремлевской башни бьют. И небо над Москвой светлеет. В обратный путь они идут. И Гейне говорит: «Мне больно. В моей стране владыка --- Срам. Закон порочен, и ослам Поручен он. Ослы довольны. Мне стыдно, друг, мне душно там!» На камень плит они салятся. Бульвар безмолвствует вокруг. Тепло пожатье братских рук. Светает. Нужно расставаться, И Пушкин говорит: «Мой друг,

Пушкин

Усталый человек шагает. Он долго шел издалека. Потерты фалды сюртука, И отвороты поднимает Худая, бледная рука.

конца… Только выдержат ли солдаты­вот вопрос». Несмотря на остроту переживаний, Ма­траи еще не понял всей правды. Что-то удерживает его от непримиримой борьбы со строем, порождающим империалистские войны. Нарушая правила военной суборди­нации, Матраи бросается в штаб дивизии, говорит о грозящей опасности, добивается приема у эрцгерцога. Поднимается пере­полох. Ведь сам эрцгерцог, прибывший на Монте-Клару, мог взлететь в воздух! Сроч­но созван военный совет. -«Я несколько раз безуспешно порываюсь получить слово. Я хочу напомнить этим господам, что речь идет не только об эрц­герцоге, как им кажется, а прежде всего

В последнем романе венгерского писателя Матэ Залка «Добердо» рассказана исто­рия саперного лейтенанта венгерской армии Тибора Матраи, сына ремесленника, пом против капитализма и войны. Рассказ ставшего большевиком, непримиримым бор­носит явно автобиографический характер. Тибор Матраи в начале 1916 года с маршевой ротой попадает на итальянский фронт. Его часть расположена у высот Монте-Клара, на одном из опаснейших участков фронта. Здесь Тибор Матраи встречается со своим другом и учителем­профессором Арнольдом Шиком, в армии обер-лейтенантом. Арнольд учил когда-то Тибора критике социальных отношений. Он что «сильные цельные натуры

Блуждает взор, в нем скорбь и мука. На площади народа нет, Один лишь бронзовый поэт. Ему протягивая руку, Пришелец говорит: «Привет! Счастливен, признанный по праву, Уже сбылись твои мечты! Своим народом венчан ты. Поэта бронзовою славой Увековечены черты. Мой дом разграблен и разрушен. Стихи публично сожжены, Стихи фашистам не нужны!



тысяч, т. e. около 69 проц. плана. Такие учебники, как П часть гео­графии Тереховой и Эрдели, физическая география Баркова, учебники немецкого и английского языка, эволюционное учение Беляева, математические таблицы Брадиса, грамматики, еще не увидели света. Факт, что Учпедгиз, в котором еще недав­но орудовали враждебные люди, годами ми­рился с отсутствием настоящей полигра­фической базы для издательства, с ненор­мальными, мягко выражаясь, взаимоотно­шениями с Огизом и т. д. Кое-кому это было выгодно, так как служило ширмой, за которой пытались прятать свою беспо­мощность и нежелание работать для юных Кто виновен в том, что создалось положе­ние с учебниками, напоминающее издева­поколений нашей родины. тельство над школьником? Вот протокол совещания от 14 июня c. г. под председательством руководи­теля Огиза тов. Брона по вопросу о ходе выполнения планов издания стабиль­ных учебников для начальной и средней школы. Достойно удивления, но факт, - совещание принимает к сведению заявле­ние представителя Учебно-педагогического издательства тов. Фельдт о том, что «обя­зательство по учебникам для начальной школы системы РСФСР в количестве Разве Наркомпросу не известно, что кни­готорговая сеть (Когиз), распространяющая учебники по стране, отличается нередко бесплановостью, возмутительным бюро­кратическим отношением к потреби­телям? Кто же не знает, что в мо­мент, когда советская школа требует учеб­ников, в сети Когиза обнаруживаются мил­лионные остатки книг? Вот и сейчас на трех складах Когиза в Москве лежит око­ло 10 тысяч грузовых мест, огромное ко­личество учебников, которые невозможно Поэт живет в подполье душном, Как весь народ его страны». Тут Пушкин сходит с пьедестала И молча руку подает, И Генрих Гейне руку жмет. Он улыбается устало И рядом с Пушкиным идет. Друзья идут во мгле рассвета, И Пушкин говорит в ответ: «Горжусь отчизной, как поэт! Люблю родную землю эту, Великих чувств ее расцвет! И вижу я младое племя, И мыслей дерзостных полет. Как никогда мой стих живет! Останься здесь! Мы будем рады. Ты тут не можешь быть гоним. Ты так же, как и я, любим! Я потеснюсь, --- мы встанем рядом, Здесь хватит места нам двоим». Но друг молчит. Вздыхает грустно И грустно руку подает: «Прощай! Я верю в свой народ, В свою страну, в ее искусство!- И Гейне медленно встает.- В застенках не сгноить свободу, Не превратить народ в раба! Меня домой зовет борьба! Я ухожу, Судьба народа - Певца народного судьба!» говорил, должны перекраивать жизнь по-своему, что никогда не следует считать. себя слабее своего противника». Ненавидя войну, Арнольд терпеть не мог штабного началь­ства, сочувствовал солдатской массе, помо­гал ей, чем мог. Но он не понял людей, за­кладывавших основы венгерской коммуни­стической партии. Арнольд Шик стал скептиком, спился и бессмысленно погиб на фронте. Тибор Матраи скроен из иного материа­ла. Это----действенная и последовательная натура. Он воспринял войну сначала как личную судьбу, потом как страшное мас­совое принуждение. Бездарность и преступ­ность командования, страдания солдатской массы, спекулятивная лихорадка, обога­щавшая единицы за счет крови миллио­нов, - все это заставляет его глубже за­думаться над смыслом происходящих со­бытий. Он пробует вначале остаться в сто­о жизни восьмисот человек солдат и офи­церов, которые, вчера еще были героями фронта, а завтра могут взлететь на воздух, если…» Заботы военного совета увенчались «бле­стящим» успехом - эрцгерцог не поехал на Монте-Клару, эрцгерцог был спасен, а героический батальон взлетел на воздух. Усилия Матраи, помчавшегося на помощь к своим обреченным товарищам, не дали результатов. Он сам ранен и контужен. Бессмысленная, трагическая катастрофа TO довершила переворот в сознании Матраи. «…Сам собой пришел поразительно про­стой вывод: надо восстать против преступ­ной системы, надо повернуться против ее представителей, надо наказать». Перед Матраи, как спасителем герцога, открывалась блестящая карьера. Но оп связывается с большевиками и сам стано­вится большевиком. «Вперед, лейтенант Матраи! Ты об явил Стахановцы, И. водной станции «Локомотив». отвезти на железнодорожные станции из­за бесхозяйственности Когиза, не обеспе­чившего транспортом вывоз учебников и массово-политической литературы. Совершенно непонятно, почему Нарком­прос замалчивает более чем странное отно­шение Огиза к выпуску учебников. Пу­стая переписка вместо конкретной помощи Учпедгизу, болтовня о выпуске учебников, а на делеобворовывание, под видом эко­номии, бумажных фондов Учпедгиза,---вот стиль руководства Огиза в деле выпуска стабильных учебников. К этому следует добавить попытки всучить третьесортную бумагу для учебников и отсутствие заботы о действительном снижении цен на учеб­ники. Характерно, что ни Наркомпрос, ни Уч­педгиз фактически не заботятся о качестве выпускаемых учебников. Люди забывают, что хорошая бумага, крепкий переплет, приятные иллюстрации --все это имеет большое значение для успеха обучения и всего педагогического процесса. Правда, благими намерениями в этом духе полны были работники, отвечающие за выпуск учебников. В начале июня был поставлен вопрос об издании части букварей в кра­обложке, с красочными иллюстра­сочной циями. Сейчас, например, вышел из печа­ти букварь Янковской для младших школь­ников. Какой скукой повеет на детей от его бесцветной серой обложки! Интересы учителя и школьников обере­гаются всей силой авторитета партии и правительства. Наркомпросу пора покон­чить со своим привычным стилем работы -- либеральничанием, нередко наплеватель­ским и издевательским отношением к на­сущным нуждам школы. Терпеть этого больше нельзя.  войну войне и теперь идешь, чтобы сорга­низовать легионы друзей и товарищей, ко­торые повернут дула своих винтовок про­тив тех, кто заставляет их драться», Таков заключительный аккорд. Верой в человечество и действенным мужеством веет от этой книги. Человек, подобный Ма­траи, не будет смотреть спокойно на под­готовку новых войн, на козни контррево­люции, на дикие зверства фашистов. Он пойдет в первых рядах революции. * * * роне, не примыкая ни к верхам, ни к ни­зам армии. Это было слишком наивно, По­зиция нейтралитета оказалась практически  невозможной. Массы не хотели с ней счи­что нейтральных таться: они знали, враги. Матраи не был нет, есть друзья и отвлеченным мыслителем. Высшей убеди­тельностью для него обладали факты. Он верил только таким теоретическим поло­жениям, которые вырастали из фактов и подтверждались фактами. Ценой больших усилий была взята вы­сота Монте-Клара. Высшее командование в восхищении превозносило героизм солдат и офицеров. Посыпались награды, правда, в первую очередь для штабных крыс и влиятельных маменькиных сынков. Сам эрцгерцог должен был приехать на высоту Монте-Клара для вручения наград героям. Итальянцы не могли примириться с по­терей важной позиции. Они тайно начали подкоп, чтобы взорвать гору вместе с за­нявшими ее войсками. Опытные солдаты саперы из отряда Матраи - обнаружили подкоп. Матраи кинулся к командованию, в штабы, чтобы предупредить об опасно­сти, чтобы организовать контрудар. Он встретил стену глухого равнодушия. Легче у было отбить противника почти непри­ступную позицию, чем заставить своих штабных карьеристов, занятых церемониа­лом наград, подумать о судьбе тысячи обреченных людей. Лихорадочное беспокой­ство, напряженные усилия Матраи ни к чему не приводили. «…Эти господа тут в штабе,---кто они такие? Это привилегированный, высший слой, который среди ужасов и лишений умеет и смеет создавать себе подобие жиз­ни. Эти господа-специалисты войны, они заставляют делать войну. Война---их про­фессия, это чувствуется тут в воздухе, в комфорте, в оборудованности, непоколеби­мом покое. Ого, если бы судьба войны за­висела от них, тогда бы война длилась до последней пули, до последней ложки сол­датского супа и до последней братской мо­гилы. Если им позволить и дать возмож­ность, эти господа будут «воевать» без 28 миллионов экземпляров (без учебни­ков истории и букварей) будет выполнено к 1 августа, в соответствии с договором с Когизом, не менее чем на 70 проц. общего количества, при чем ни по одному из учеб­ников, сдаваемых к 1 августа, тираж не будет ниже 50 проц. годового». Что же означает в переводе на по­нятный язык эта длиннейшая канцелярская фраза? Она означает, что Наркомпрос и другие организации заведомо согласились с тем, что огромная часть учебников не по­чадет школьникам к началу учебного года. Кто дал право народному комиссару про­свещения тов. Бубнову санкционировать это своеволие? Вот почему Учебно-педаго­гическое издательство, не стыдясь, поме­щает в сводках перечень учебников, кото­рые оно намерено печатать в сентябре-ок­тябре и проч., т. е. в разгар учебного года. Наркомпрос и иже с ним тупю следуют ка­кой-то вредной традиции, благодаря кото­рой значительное количество учебников на­чинает печататься после начала занятий в школах. Издание стабильных учебников - не простое дело. Оно требует чрезвычайно чет­кой и своевременной работы всех звеньев этой системы, и прежде всего-Наркомпро. са. Процесс издания учебников начинает­ся с него, с момента утверждения им из­даваемых учебников. Но разве управление средней школы в лице тт. Цехера и Попо­ва не показывает яркого примера надува­тельства и обмана школьников! Еще 14 ию­ня можно было констатировать, что из 38 миллионов экземпляров учебников, предназначенных к изданию, задерживает­ся Наркомпросом выпуск 17 названий кадровые рабочие Киевского паровозо-вагоноремонтного завода, Н. Шмарев (слева) и П. Г. Панасевич проводят свой выходной день на Фото Н. Колли.

дателей. Таков роман «Добердо» Матэ Залка. C первых же строк (книги Матэ Залка) мы чувствуем любовь и вн­мание автора к простым людям, не­нависть и презрение к эксплоататорам и палачам, к фашистам. Автор всем жизнен­ным и политическим опытом понял и на­всегда усвоил, что любить людей в обще­стве, где еще существуют эксплоатация, империализм, фашизм, предательство, мож­но только ненавидя эксплоататоров и пре­Ненависть Матэ Залка так же активна, как и его любовь. Она требует дел. Это та ненависть, которая привела его, как и мно­жество мужественных людей из разных стран, в ряды Интернациональной бригады, борющейся за свободу и счастье демократи­ческой Испании. Интернациональная брига­да -- выразитель реальных симпатий всего прогрессивного человечества к Испании. Германский и итальянский фашизм кровью заливает Испанию во имя своих хищниче­ских замыслов. Этим замыслам никогд не осуществиться. На их пути­муже­ственные сердца тысяч и миллионов Ма­траи, чей классовый разум созрел в вели­ких битвах нашей эпохи. Роман Матэ Залка-не только интерес­ное художественное произведение. Это призыв к борьбе, твердая вера в победу. Это--автопортрет мужественного, веселог, простого и героического человека-венгер­ского коммуниста и писателя, беззаветно отдавшего свою жизнь за торжество демо­кратии и социализма.  B. КИРПОТИН.

золотоносный Район

золота в новом районе­на отрогах Ал­тайских гор по реке Ануй, в 7 километрах от села Солонешное. Золотоносная площадь тянется на несколько километров.

НОВОСИБИРСК, 11 августа. (ТАСС). Геологоразведочная партия Ойротского приискового управления треста «Запсиб­золото» обнаружила богатое месторождение

му, чтобы отвлечь пролетарские массы от принята была партиями Второго интерна­их действительных классовых задач и от их интернационального долга солидарности. Пропаганду братской солидарности народов и социализма - записано было по настоя­нию Ленина … следует нести и в среду рабочей молодежи. Меры, принимаемые ра­бочим классом и его парламентскими пред­ставителями к предупреждению войны, должны, естественно, изменяться и усили­ваться соответственно обострению классо­вой борьбы и общему политическому поло­жению. Главное же, по мысли Ленина и его единомышленников, нужно было про­возгласить, что борьба против разразив­шейся войны «… должна состоять… не в одной замене войны миром, а в замене ка­питализма социализмом» 3). Эта мысль предваряла исторический ленинский лозунг о превращении мировой империалистической войны в граждан­скую войну. В формулировке 1907 года, принятой в качестве поправки к последне­му абзацу бебелевской резолюции, эта мысль в окончательном виде гласила: «Если же война… все же начнется, тогда они (т. е. рабочие и их парламентские пред­ставителиФ. Р.) обязаны приложить все усилия для возможно скорейшего ее прекра­щения и всемерного использования вызван­ного войной экономического и политиче­ского кризиса для того, чтобы всколыхнуть наиболее глубокие общественные слои и ускорить падение власти капитала» *). Этими немногими, но глубочайшего смысла и значения словами большевизм сделал свой исторический дебют на между­народной арене революционной классовой ционала на международном конгрессе в Базеле в 1912 году. Но от этого она не стала у них менее лживой. Одна больше­вистская партия да болгарская фракция тесняков и часть сербской проявили рево­люционную честность и мужество, когда пробил час испытания. Как сообщал Ленин, предложенная им и Розой Люксембург «поправка» говорпла первоначально более открыто и прямо о революционной агитации и революционных действиях, но Бебель отказался принять ее в таком виде, ссылаясь на «прокурора». Формально отвод Бебеля звучал убеди­тельно, хотя мы знаем, что было некога время, когда тот же Бебель и другие вожди социал-демократии не особенно считались с кайзеровской прокуратурой и ее репрес­сиями. То было жестокое время Бисмарка, его беспощадных расправ с рабочим клас­сом и с молодой тогда социал-демократией. Бебель и его товарищи мужественно и от­крыто выступали тогла против войны с Францией и шли за это в тюрьмы и ссыл­ку, не останавливаясь даже перед угрозой запрещения партии и вынужденного ухода в подполье. Но с тех пор много воды утекло в реке Шпрее, на которой стоит Берлин, забылись предания прежней революционной борьбы. По мере того, как развращаемое «щедро­тами» капиталистов руководство профсою­ного и социалистического движения все более и более разедалось молью оппорту­низма, парламентская борьба превраща­лась уже в парламентский кретинизм. Борьба за единство рабочего класса прини­борьбы пролетариата. Финал борьбы разы­грался в разгар мировой империалистиче­ской войны и вылился в Великую Октябрь­мала форму фетишизации единства разла­гаемой партии. * Штутгартский конгресс давно уже ото­шел в историю, но его уроки не потера значения и по сей день. Те, кто не мир ся ни с оппортунизмом, ни с цент змом, строят теперь счастливую страну циализма под знаменем партии Ленина­Сталина, А те, кто не имел мужества ока зать решительное сопротивление оппорт низму и сам мало-по-малу скатываля на его позиции, создали своими рукаи предпосылки для кровавого фашизма и ста­ными жертвами. Рабочему классу как в нашей, так и в других странах нужно снова и снова напоминать об этих уроках. Ф. РОТШТЕЙН. скую социалистическую революцию. Эта «поправка» (под какими скромными названиями выступают иногда в истории великие дела!) была, как сказано, принята Бебелем и одобрена затем вместе со всей резолюцией пленумом конгресса единоглас­но. Ни Эрве, ни Фольмар и его компания не осмелились голосовать против нее. Мы знаем теперь, как мало значило отсутствие у них возражений и как мало искренности было в согласии подавляющего большин­эта же резолюция, еще более усиленная, ) В. И. Ленин. Собрание сочинений, т. XII, стр. 82. 4) «Документы и материалы» к XVIII тому Собрания сочинений В. И. Ленина,

стовкой и восстанием. Это звучало рево­люционно, и в действительности, как от­мечал Ленин, содержало некоторую вер­пую мысль о необходимости выйти за рам­ки парламентской деятельности для рево­люционной работы в массах. Но все же весь багаж Эрве был лишь фра­зой, за которой не видать ни понима­ния империалистических и вообще капи­талистических корней войны, ни учета об­становки, ни сознания необходимости вести постоянную подготовительную, т. е. вос­питательную и организационную работу в массах и в частности среди молодежи. Не понимал Эрве и того, что могут быть войны революционного характера, участие в которых обязательно для пролетариата. На другом крайнем полюсе стояли Фоль­мар - глава немецких ревизионистов и его ближайшие друзья. Фольмар и его друзья не только высмеяли тезисы Эрве, , но прямо заявили, что при всем своем ин­тернационализме они все же остаются в первую голову немцами. Сам Бебель, центристский вождь, высту­ма-павший главным оппонентом Эрве, тоже придерживался теории наступательных и сборонительных войн и, отрекаясь от эр­вистской трактовки положения «Коммуни­стического Манифеста» об отсутствии у пролетариата отечества, не сумел с доста­точной четкостью отмежеваться от позиции Фольмара. В предложенной Бебелем резо­люции говорилось об органической связи войн с капитализмом, о том, что рабочий класс является естественным противником воины. Дело рабочего класса и его парла­ментских представителей­бороться против милитаризма и отказывать ему в средствах. При угрозе войны рабочий класс и его пар­ламентские представители должны разобла­чать ее виновников и употребить наиболее действительные средства к предупрежде­нию катастрофы, а в случае, если война разразится, стремиться к скорейшему ее прекращению. Это было явно недостаточное выражение тех позиций, которые должен был занять революционный марксизм. Тогда Ленин, при поддержке Розы Люксембург, заставил центризм в лице Бебеля принять ряд су­щественных поправок и дополнений. Ленип заставил внести в резолюцию дополнение о том, что милитаризм является орудием классового господства буржуазии, орудием угнетения пролетариата. Натравливание Тодних народов против других служит то­стр. 407.

Тридцатилетие Штутгартского конгресса час просмотреть тогдашнюю германскую социал-демократическую прессу, то стано­вится ясным, что Второй интернационал не был подготовлен к кардинальному реше­нию этих проблем. В предс ездовской прес­се обсуждались сравнительно второстепен­ные вопросы, стоявшие в повестке дня конгресса. По основным же политическим вопросам дискуссия не выходила за рамки беспредметных декламаций. Уже это сви­детельствовало о серьезном недуге, кото­рый подтачивал партии Второго интерна­ционала. Когда делегаты собрались, -- их оказа­лось 886 человек. Они представляли двадцать пять национальностей. В числе делегатов были и 63 из России. Вскоре обнаружилось, что недуг Второго интер­национала был еще серьезнее, чем это ка­залось прежде: он грозил полным разло­жением социалистических партий. Имя ему оппортунизм, вскормленный в вер­хушке рабочего класса буржуазией за счет империалистических ее сверхприбылей. Этот, уже тогда вскрытый Лениным, источник оппортунизма проявился на кон­грессе с необычайной отчетливостью как раз в вопросе о колониальной политике. Что общего может иметь политика рабо­чего класса с захватом чужих земель, эксплоатацией и грабежом слабых или от­сталых народов? Ни о какой заинтересо­ванности рабочего класса в подобном обо­гащении «своей» буржуазии не может быть и речи. Как указывал Ленин в одной из своих статей о конгрессе, решения всех предылущих с ездов интернационала… «всегда состояли в бесповоротном осужде­нии буржуазной колониальной политики, как политики грабежа и насилия» ). Что же получилось на штутгартском конгрессе? Не связывая себя предшество­вавшими дискуссиями, оппортунисты вы­ступили с тезисом, что… не всякая коло­ниальная политика достойна осуждения, а что возможна и «социалистическая» коло­ниальная политика, колониальная полити­2) Ленин. Собрание сочинений, т. ХII, стр. 78. ка при социалистическом режиме, которая­де будет «цивилизаторской». Основным «теоретиком» выступил гол­ландец Ван Коль, сам бывший колониаль­ный чиновник, и его горячо поддержали все корифеи оппортунизма в других пар­тиях, в частности германской, которая только-что, как упоминалось выше, жала жаркую борьбу против колониаль­ных грабежей и насилий и за это жестоко поплатилась на выборах. выдер­В комиссии, разбиравшей данный во­прос, большинство немцев и представи­тели других делегаций оказались сторон­никами этой предательской «теории», и лишь на пленуме конгресса, с помощью голосов малых наций, не ведущих коло­ниальной политики, кое-как удалось лым большинством голосов­128 против 108, при 10 воздержавшихся­отразить этот наскок социал-демократических коло­низаторов. Воздержались делегаты из Швейцарии, очевилно, не решившие, нужно ли потворствовать незаконному браку со­циализма с империализмом. Ленин тогда же указал, что в условиях кодониальной эксплоатации «…создается в известных странах материальная, эконо­мическая основа заражения пролетариата той или другой страны колониальным шо­винизмом» 2).Не удивительно, что предс ез­довская дискуссия мало касалась этого во­проса: оппортунисты не считали для себя выгодным заранее открыть карты, а цен­тристы, возглавлявшиеся тогда в Германии Бебелем и формально доминировавшие в большинстве партий, избегали дискуссии, чтобы избежать расколов. Формально основной конфликт шел по линии размежевания между полуанархист­скими установками Гюстава Эрве, знаме­нитого «антипатриота», ставшего с начала мировой империалистической войны архи­патриотом, и фактически центристскими положениями Бебеля. Установки Эрве были очень просты: на обявление войны ответить военной заба­2) В. И. Ленин. Собрание сочинений, т. XII, стр. 80. Тридцать лет назад, в августе 1907 го­да, состоялся в Штутгарте, столице Вюр­темберга, Международный социалистический конгресс, знаменующий в известном смысле «веху» в истории Второго интернационала. Здесь впервые с открытым забралом вы­ступил с политической трибуны междуна­родный оппортунизм. С неменьшей отчетливостью выявил себя на конгрессе и международный центризм. И здесь же обозначилось размежевание сил интернационала, возрождался на более высокой ступени революционный мар­ксизм в лице партии большевиков. Нынеш­нее поколение не может равнодушно пройти мимо такой даты: она напоминает ему о начале его собственного исторического пУти. Чудовище, которое мы в ту пору уже называли империализмом и истинную природу которого тогда распознавал лишь Ленин, шагало кровавой поступью по мировой арене, вызывая войны и угрозы ловых войн, умножая гигантские вооруже­ния, рождая военные союзы и таможенные битвы. Всего два года прошло тогда со времени окончания русско-японской войны из-за владычества в Восточной Азии; немногим более года истекло со времени ликвидации потрясшего весь мир германо-англо­французского столкновения из-за обладания Марокко; еще не исполнилось и года со вре­мени неслыханного по своей жестокости подавления двухлетнего восстания тузем­цев германской колонии в Юго-Западной Африке; прошло всего несколько месяцев после «готтентотских» выборов в Герма­нии, на которых социал-демократия, за со­противление колониальным авантюрам, под­верглась артиллерийскому обстрелу со сто­роны всех буржуазных партий и попла­тилась парой десятков парламентских мандатов. Ужасы колониальной политики и мили­таризма -- ужасы империализма -- мая­чили на политическом горизонте всего мира, и поэтому проблемы империалистической экспансии стали центральными и на штутгартском конгрессе. Однако, если сей-