1 ЯНВАРЯ 1937 Г., № 1 (6967)



ПРА ВДА

Г. ЕФИМОВ

Чорт и кузнец Зимняя ясная ночь наступала; гля­ны-Сюизы. Это остродефицитная - Нет, это еще не все. Я хочу короб­ку, как у каделяка. Хорошую коробку скоростей. Чашку шарнира Гука. деталь. - Будет у тебя такая чашка. Не тужи, моя ненаглядная. Я до­стану тебе такую коробку. -- Нет, это еще не все. Я хочу иметь стеклоподемник, как у Линкольна. - Все достану для тебя… Нашему кузнецу всего двадцать девять лет, он умеет любить, и в его лексиконе много ласковых слов, которые, полагаем, хорошо известны красавице по имени На­таша. Но на сей раз… Мы должны предупредить уважаемую Наталью Ивановну Фаустову, жену нашего кузнеца, что имя красавицы, о которой у нас идет речь, - «М-1». * ** В Горьком, на Нагорной стороне, есть аэродром. Там одного летчика за искусные мертвые петли прозвали Чортом. Вот к этому Чорту и пришел в ночь под новый год кузнец Фаустов. Он чистосер­дечно рассказал ему про свой неурядицы с красавицей. Он теперь в отпуску и про­сит Чорта свезти его в Москву. - За черевиками для твоей Оксаны? пошутил Черт. Сначала страшно показалось Стенану, особливо, когда поднялся он от земли на такую высоту и пролетел, как муха, под самым месяцем. Однакож немного спустя он ободрился. - Нет, что ни говорите, -- думал куз­нец, -- а хорошо летать. Надо будет без отрыва от производства заняться летным делом. Сверху звезды и снизу звезды. Вни­зу сверкает страва огнями заводов, фаб­рик, клубов, новых городов, колхозов, Самолет стал приземляться, здрав­ствуй, Москва! С новым годом! * * * Только через три дня встретился Чорт со Степаном. Где был, товарищ Фаустов? Что ви­дел? Рассказывай. - Ходил в театры. Под новый год за­шел в оперетту, Люблю посмеяться. Но такая оказалась грустная оперетта, что даже дежурный пожарный, стоя в углу, обливался слезами. Пошел я в Дом сою­зов на эстрадный концерт. У дверей там встретил древнюю старуху. «Куда, бабуш­ка, идешь?» «На концерт, батюшка, люблю молодость вспомнить. Ведь то, что они тут сегодня играют и ноют, они играли и пели тридцать-сорок лет тому назад». Пошел я в драматический театр. На сцене одни инженеры,ни кузнецов, ни фрезеровщиков, ни наладчиков. А инженеры все каются и в знак покаяния устраивают в последнем действии вечеринку. Встретил я там в антракте олного детского писателя. Спра­шиваю его: «Что вы в прошлом году написали?» «Переиздал,-говорит,- свой «Бегемот» с новыми иллюстрациями Ивано­ва». «А в этом году?» «Переиздал «Беге­мота» с новыми иллюстрациями Петрова». «А чем порадуете в новом году?» «Пере­издам «Бегемота» с новыми иллюстрациями Сидорова»… Вышел я из театра, и мне при­ветливо улыбнулась Москва огнями новы ветливо улыбнулась Москва огнями новых А у наркома был насчет чашки, ко­робки и прочего? - Был. Встретил там запорожцев. - И Вакулу в столице встретил… - У меня другие запорожцы - ста­хановцы: комбайнеры, металлурги. Очень интересно рассказывали про свою работу, Но тут меня позвали к паркому. И ушел и от него веселый. - Дает детали? - Нет. А только сказал: сами должны осваивать в новом году, Учитесь и рабо­тайте. Вы настоящие богатыри, и вам ли не одолеть! Пожал крепко руку и улыб­нулся. Так что, Чорт, скорей заводи мо­тор… Испа-Гренной прекрасными огнями. И вновь кузнец летел над страной, оза­… нули звезды; месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру. … Между тем, чорт крался потихоньку к месяцу и уже протянул было руку схва­тить его, но вдруг… Но вдруг автор этого повествования убедился в том, что дальше ему не по пути с Николаем Васильевичем Гоголем. Как только дело коспулось чорта, мы вы­нуждены тотчас же оборвать цитату. Дело в том, что талантливый классик, рассказывая о вечерах на хуторе близ Ди­капьки и описывая чудесные похождения кузнеца Вакулы, наворотил всякой чертов­шины. Кузнец Вакула под влиянием окружаю­щей мелкобуржуазной среды поддерживал связь с таким чуждым для нас элементом, как чорт. Более того,- кузнец использовал чорта, как средство передвижения, и слетал на нем в столицу за черевиками (дамские туфли на венском каблуке) для своей Оксаны.

Этот снимок сделан в 1936 году. первом ряду (слева направо): Евгений Гамазейщиков - фрезеровщик Ка­В завода НКПС, окончил курсы фрезеровщиков, Татьяна Валикова-ком­сомолка, копировщица завода НКПС, окончила среднюю школу, курсы топографов, Наталья Ильина-раздатчица на заводе НКПС, окончила ФЗУ, Даниил Пиняев­комсомолец, токарь, окончил среднюю школу, учился в техникуме, Клавдия Овчин­никова­токарь, окончила ФЗУ. Во втором ряду: Мария Валикова, член партии, окончила среднюю школу, училась в ного отделения в селе Колюпанове, сомолец, слесарь, окончил ФЗУ, Лев тивного техникума, Сергей гракторист. Нашему фотокорреспонденту не удалось кова - агронома, Евдокию Гарнаткину - учительницу, тежницу. Калужского района, Валиков - студент Калужского гидромелиора­и Иван Миргородский­заснять Петра Гамазейщи­и Елену Каташкину­чер­Фото М. Озерского. Гамазейщиков­слесарь,

Этот снимок сделан в январе 1930 года. Заседает пионерский отряд сельскохозяйственной коммуны «Организатор», Калужского района, Московской области. В первом ряду (слева направо): Клавдия Овчинникова, Наташа Ильина, Дуся Гарнаткина, Сережа Макаричев, Сережа Гамазейщиков, Лева Валиков, Таня Вали­кова, Во втором ряду: Женя Гамазейщиков, Лена Каташкина, Даниил Пиняев, Петя Гамазейщиков, Ваня Миргородский.

О чем мечтали деревенские дети семь лет назад? Что намеревались делать, когда станут взрослыми? Трудно ответить на эти вопросы. Но известно, что все эти семь лет они учи-

лись. Они все воспользовались великим правом на образование и труд, которое Фото М. Озерского. им дала советская власть. И вот что стало с ними сегодня (см. фото на правой стороне).

почему в нашем новогоднем рассказе бу­дет совершенно отсутствовать чорт с рога­ми и хвостом.

Под новый год на западной границе Секретарь ЦК ВЛКSCM тов. Косарев при­слал нашим детям богатые подарки. Ребята очень довольны. Сегодня же дети сечинили ответное письмо тов, Косареву. Они просят его обязательно передать спа­сибо за счастливое детство и новогодний привет от детей, живущих на границе, ве­ликому, дорогому, родному товарищу Сталину. МИНСК, 31 декабря. (Корр. «Правды»). Ваш минский корреспондент обратился к начальникам пограничных отрядов, охра­няющих нашу западную границу, с прось­бой сообщить, что произошло в предново­годный день. Приводим краткую запись сообщений на­чальников пограничных отрядов. Говорит начальник Н-ского погранотря­да полковник-орденоносец тов. Барташунас. - Новый год на западной границе мы встречаем спокойно. Сегодня задержали двух нарушителей границы. Один - сол­дат польской армии, по национальности белорусс, служил в 64-м полку польской армии. Его отпустили перед новым годом в отпуск, а он перебежал к нам. Перебеж­чик рассказывает, что жизнь в польской армии становится невыносимой: издевают­ся над национальными меньшинствами, плохо кормят. Такая же невозможная жизнь, по рассказам перебежчика, и у его родителей, живущих в селе. Новый год они встречают без хлеба, в нужде, обременен­ные непосильными налогами. Второй нарушитель границы, как нам удалось установить, -- сын крупного тор­говца. Пришел он к нам не с блапими на­мерениями. Его послала разведка одной ипостранной державы. Обоих нарушителей задержали молодые Бойков и Остин. пограничники т.т. В нун нового года, будучи в дозоре, они лучили первое «боевое крещение», за­держав шпиона. На заставе лейтенанта тов. Пигина се­годня была проведена учебная «боевая тре­вога». Вся застава приготовилась к бою, перекрыв существующие нормы повремени. Сегодня жена лейтенанта Пигина Анна Петровна родила сына, Рождение ре­бенка произошло в несколько необычной обстановке: сын родился в санитарном ав­томобиле, на пути с заставы в отряд. - Погода у нас,--продолжает тов, Бар­ташунас, - морозная, в лесу много сне­га. На заставах приготовились весело встретить новый год. В клубе устраиваем большой бал-маскарад. К нам в гости при­ехали колхозники, для детей организована богатая елка, Пограничники получили от ственных писем и поздравлений с новым годом. телефона начальник погранотряда орденоносец капитан тов. Мартыненко. -На границе происшествий не слу­чилось, Провел инструктаж учетчиков по переписи населения. В отряде организова­на грандиозная елка. «Дед-Мороз» уже приглашает детей на елку. ка­- по-

Действие нашего рассказа происходит не близ Диканьки, а близ Монастырки, где чудна Волга при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса ново­строек и горы стройматериалов полные воды свои. Близ Монастырки, окраины города Горь­кого, где шумит и гремит гигант-автоза­вод,---глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина: по грузови­кам, как будто, идет, по легковым не идет… Герой нашего рассказа--также кузнец. Но зовут его не Вакулой, а Степаном. Это знаменитый кузнец Степан Фаустов, ста­хановец, орденопосец. Не поверил бы Вакула, если бы ему сказали, что в кузнице, где работает Сте­пан,- тысяча триста рабочих. Почитай, во всей Диканьке не было столько народу. А глянув на эту кузницу, Вакула сказал бы то же самое, что сказал, очутившись в царскых палатах: - Вот говорят: лгут сказки! Кой чорт лут! Боже ты мой! Какая работа! Тут одного железа рублей на пятьдесят пошло! В отличие от Вакулы наш кузнец учится в профтехкомбинате и готовится поступить в Промышленную академию. Он уже прошел десятичные дроби, о которых ни Вакула, ни Солоха, ни Чуб, ни дьяк понятия не имели. Какие слова знает наш кузнец: кон­вейер, обкатка, картер мотора, арматура, радиатор, лимузин, автонормали, цеховые неурядицы. после этого нашему кузнецу, Куда же Степану Фаустову, верить в бога и чорта! Но, чу! Есть один Чорт на свете, в кото­рого верит и наш кузнец. Но об этом бу­дет рассказано дальше. * *

аи товарии Сталин Нашк Колхозная Она Мы весело, Учитель пшеница высока, созрела-желтая, густая. зажиточно живем: наш-родной Иосиф Сталин. Не белые Там Ведет Цветок растут в полях цветы, алые раскинулись кустами. нас к солнцу, впереди идет наш алый, наш товарищ Сталин. Записано со слов колхозницы Ишкуловой, ст. Юлдашево, Иванов­ского района, Оренбургской области. (БАШКИРСКАЯ НАРОДНАЯ ПЕСНЯ) Сверкают самолеты в небесах, Их крылья сделаны из светлой стали. Да здравствует руководитель наш, Великий друг людей--Йосиф Сталин! На наш любимый праздник, Первый май, Я в шелковой, я в белой выйду шали. Блестящим белым шелком вышьем мы На знамени родное имя: Сталин. Перед моим окошком, для цветов, Друг изгородь плетеную поставил. Мы, как цветы в ограде, разрослись: Садовник наш--родной Йосиф Сталин.

У телефона пачальник погранотряда пол­ковник тов. Горанин. -На рассвете ко мне привели перешед­шего границу оборванного крестьянина из Польши. Он говорит, что пришел искать лучшей доли в Советском Союзе. По на­циональности он белорусс. Рассказывает потрясающие картины из жизни и быта крестьян Западной Белоруссии. По его рас­сказам, села вблизи Молодечно пустеют. Народ нищенствует. Ни музыки, ни песен в селах не услышишь. Везде уныние, за­пустение.

НИКОГДА ТАК НЕ БЫЛО   (УКРАИНСКАЯ ПЕСНЯ) Парни есть и девушки Не в одном селе, Те, что речи Сталина Слышали в Кремле. Не вмещает вод стольких Ширь Днепра сама, у Сталина Сколько есть Светлого ума.

Как вкруг дуба молоди Не видать конца, Так и мы вкруг Сталина… Дети вкруг отца. Как полотнам парусным Ветер мощь дает, Так и к нам от Сталина Сила-мощь идет, Как плотина в паводок Борется с волной, Так и мы за Сталина Станем все стеной!

Никогда так не было В поле зеленб. Небывалой радостью Всё село полно. Никогда нам не была Жизнь так весела. Никогда досель у нас Рожь так не цвела. По-иному светит нам Солнце на земле: Знать, оно у Сталина Побыло в Кремле.

В погранотряд уже прибывают гости - наши шефы, рабочие минской конфетной фабрики «Коммунарка». Пограничники за­ставы им. ЦК комсомола Белоруссии по по­ручению всех пограничников Советской Бе­лоруссии послали новогодние поздравления пограничникам Дальнего Востока. - Да, чуть было не забыл. Ночью на­шими пограничниками был убит нарупп­обстояло тель границы. Дело так. Наряд пограничников, охраняя границу на своем участке, услышал шум. Чувствовалось чье­то быстрое движение. Наряд насторожился. Из кустарника кто-то бросился прямо на пограничников… Так как предупредитель­ные оклики часовых не остановили нару­шителя по нему был открыт огочь. Когда пограничники подошли к тяжело упавше­му телу, они увидели… тушу дикого каба­на огромных размеров, весом свыше 15 пу­дов. У аппарата -- начальник пограпотряда полковник-орденоносец тов, Шахов. -Застава, которой командует лейте­нант тов, Сибирцев, при помощи членов колхоза «Червоный пограничник» задержа­ла сегодня нарушителя границы. Судя по первым показаниям и обнаруженным ве­щественным доказательствам, парушитель агент иностранной разведки. На заставах у нас идут фильмы «Песнь о счастье», «Дочь партизана», «Ася». В клубе отряда в новогоднюю почь со­стоится бал-маскарад с участием колхоз­ников. На 1937 год наши пограничники берут на себя ряд серьезных обязательств по охране границ. Т. ГОРБУНОВ.

В небе столько звездочек Нету в синеве, Сколько дум у Сталина В светлой голове. Записано в Ичнянском районе, Черниговской области. БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ! (БЕЛОРУССКАЯ ЗАСТОЛЬНАЯ) Чтоб двор от скотины От разной ломился; Чтоб лошади были Сильны и красивы, возами Чтоб куры

Чтоб к вам приезжали Желанные гости, Чтоб люди на вас Не имели бы злости; Чтоб дружной работою Вашей бригады Все быля довольны, Довольны и рады. Еще пожелать вам Немного осталось: Чтоб в год по ребенку У вас парождалось! А если, по счастью, И двое прибудет, - Никто с вас не спросит, Никто не осудит.

Будьте здоровы! Живите богато! А мы уезжаем -- До дому, до хаты. Мы славно гуляли На празднике вашем, Нигде не видали Мы праздника краше. Как в вашем колхозе Широкое поле, … Пускай же для счастья Цветет ваша доля! Пусть будут на речках Да светлые воды. Пусть плавают в речках Гусей хороводы! Желаем, чтоб каждый, Как надо, трудился,

Кузнец Вакула, если помните. был сильно влюблен в гордую красавицу Ок­сану. Наш кузнец, не будем скрывать, тоже влюблен. Она из хорошей рабочей семьи сама работящая. Но, как сказал современ­ник Гоголя поэт Пушкин, «быть можно дельным человеком и думать о красе ног­тей». Поэтому застаем нашу горьковскую красавицу в тот момент, когда она кокет­ливо любуется собой: Нет, хороша я! Ах, как хороша! Чу­Чу­до! Вы поглядите на меня, как я плавно выступаю… Ах, нет. Я уж не так хороша. У меня еще немало дефектов… и Наш кузнец стоял тут же.

Вам яйца носили; Чтоб в вашем колхозе Все жили богато, Добром наполнялась бы Каждая хата; Чтоб на поле жито Дружней колосилось, Чтоб сало в кладовке Все время водилось; Чтоб в печке горячей Шипела бы шкварка, А к ней, если надо, Нашлась бы и чарка;

он. - Чудная, ненаглядная! --- прошептал Что тебе надо? - спросила краса­вица, увидав возле себя кузнеца. - Проси, что хочешь. - Я хочу такую чашку, как у

Песня записана со слов тов. Русака, в колхозе «Красный Октябрь», Копыльского района, Белорусской ССР. Из материалов для тома «Народное творчество», присланных в редакцию «Двух пятилеток». Д. ЗАСЛАВСКИЙ

то, для чего нет места в реальной действи-в толковании снов. Но мы любим будущее,   в нести. мы знаем, что оно светло, прекрасно. Мы следуем завету Чернышевского, работая для будущего, приближая его, перенося из него настоящее столько, сколько можно пере­Встреча нового года располагает к меч­там. Нам приятно представить себе Испа­нию, освобожденную от фашистского зверья, радостную, счастливую, Мы знаем, что это будет. Мы любим это будущее, стремимся к нему, работаем для него. Нам приятно представить себе Германию в расцвете и блеске ее культуры, Германию, в которой детям рассказывают, как о кошмарном спе, о кровавом фашистском бесновании. Мы знаем, что это будет, и нам незачем гадать, когда это будет. Мы мечтаем иногда, но никогда не зани­маемся гаданьем. Гадают отживающие клас­сы, не уверенные в своем ближайшем дне. Они тревожно вглядываются в темное и за­гадочное для них будущее. Мечтать они разучились, да и о чем они могли бы меч­тать! и Гаданьем залюлнены новогодние номера буржуазных газет. Это не только традиция не только забава. К древнейшим време­нам восходит эта потребность темного чело­века узнать свою судьбу. «Что день гряду­щий мне готовит?» -- об этом открыто или тайно вопрошают все буржуазные полити­ки. И гаданьем занимаются не только про­фессиональные шарлатаны, Авторы передо­вых и иных статей в больших капиталисти­малейший просвет для обанкротившегося, проваливающегося, на корню гниющего ста­рого мира, И мы можем с полной уверен­ностью сказать, что ничего хорошего не готовит капиталистическому обществу ни грядущий день, ни грядущий год. А мы не гадаем. Пролетарская революция не верит в судьбу. Она сама готовит свой грядущий день и грядущий год. Мы знаем, что он будет прекрасен. Он и не может быть иным, потому что он приблизит нас к тому светлому будущему, о котором мы мы работаем. мечтаем, которое мы любим, для которого тельности, о чем можно только мечтать. Так мечтал о будущем Кабе в «Икарии» и еще многие выдающиеся писатели и мыслители. Однако мы перечитываем теперь старые, пожелтевшие страницы; в них много наив­ного, но это совсем не сон, совсем пе сказка и не утошия. Это подлинная наша действи­тельность, То, что видела Вера Павловна во сне, мы видим наяву, Это осуществи­лось, и подчас мечта Веры Павловны о будущем кажется нам рассказом о вчераш­нем. Мы можем рассказать о нашей жизни больше, чем привиделось это лучшим людям прошлых десятилетий. В строгих, чекан­ных формулировках статей Сталинской Конституции записано больше подлин­ного исторического творчества, чем в наибо­лее поэтических видениях гениальных ху­дожников, То светлое, прекрасное будущее, которое было мечтой и остается мечтой на большей части земного шара, воплотилось в жизнь, приобрело реальные очертания в советской стране, и права была Вера Па­вловна, восклицая о нас, современниках Сталинской Конституции: счастливые люди! А ведь и мы -- только предшественники тех людей, которые сон Веры Павловны сде­лают всемирной реальностью. Мечты луч­ших людей прошлого времени, став реаль­ностью, сменились нашими мечтами. Мы тоже мечтаем. Мы тоже видим сны. Они так же прекрасны, как сон Веры Па­вловны, как видения и мечты Кабе и Фурье. Мы видим в будущем цветущую и радост­людям будущего дурным сном кажутся войны, капиталистическое рабство, нацио­нальный гнет, фашистское варварство. Мы знаем, что это будет, и наша мечта станет реальностью, как реализовалась у нас мечта Чернышевского. Мы знаем теперь с научной точностью то, о чем только ло­гадываться могли наши предшественники. Мы знаем не только будущее, но и пути к будущему. Они проложены гениальными вождями пролетарской революции. Мы не говорим обычно о своих мечтах. Мы завоевываем будущее в суровых боях вместо того, чтобы говорить о будущем, На­ша литература не нуждается ни в снах, ни

ревьев: внизу, во влажных ложбинах, плантации кофейного дерева; выше -- фи­никовые пальмы, смоковницы; виноградни­ки перемешаны с плантациями сахарного тростника; на нивах есть и пшеница, но больше рис. Повидимому, Вера Павловна побывала где-то вблизи Колхиды. За точность ее сооб­щения нельзя поручиться, но в основном она правильно нарисовала картину сказоч­по меняющего свой вид Кавказа. Кто же она, эта странная интуристка, от­куда, из какой страны приехала она к нам со своими восторгами? Она русская и на эмигрантку совсем не похожа, Она словно спала десятки лет, заснула в старой России и проснулась в советской стране в наши дни. Но ведь почти так оно и есть. Вера Па­вловна во сне видела нашу страну, Это ее знаменитый «четвертый сон» в романе Чер­нышевского «Что делать», Вера Павловна видела во сне будущую социалистическую Россию. А в действительности то, что называлось сном Веры Павловны, было мечтой одного из лучших, благороднейших сынов русского народа -- революционного демократа и уто­пического социалиста Чернышевского. Он писал свой роман в тюрьме. На окне его камеры была железная решетка, Он видел перед собой только серые тюремные стены. Воображение раздвигало их, Он уносился мыслью в будущее, и непоколебимая вера в социализм рисовала пред ним сказочные ского общества. Он писал о будущем: «Оно светло, оно прекрасно, Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, перепосите из него в настоящее, сколько можете перене­сти…» Видение этого будущего моглю быть толь­ко сном десятки лет назад, и только в ро­мане могло найтись место для такого сна. Это была тогда сказка взрослого человека для взрослых людей, и над сном Веры Па-

МЕЧТЫ и ГАДАНЬЯ все садятся за обед --- и они, и готовившие утру наработались. Кто не наработался вдо­воль, тот не приготовил нервов, чтобы чув­ствовать полноту веселья. Вера Павловна выражается несколько старомодно. А главное: что же она -- ни­когда в своей жизни веселья не видала? Нет, говорит она, видела. Но это, обяс­няет она, не настоящее, не полное веселье, когда смущает воспоминание о лишениях, бедах, страдании, Веселье у них, говорит Вера Павловна,-это мимолетный час за­бытья нужды и горя. - А здесь,-продолжает Вера Павлов­на,нет ни воспоминаний, ни опасений нужды или горя; здесь только воспомина­ния вольного труда в охоту, довольства, добра и наслаждения, здесь и ожидания только все того же впереди… Счастливые люди! Может быть, и тут Вера Павловна не­сколько приукрашивает. Она, например, убе­ждена, что все поголовно у нас музыкаль­ны, все поют, играют на разных инстру­ментах. Она в восторге от нашей хоровой культуры. Это не так. До этого мы еще не дошли. Но в основном Вера Павловна права, Ей, на у нас, наблюдается еще не повсеместно. Но это, несомненно, будет всюду. В общем приятная интуристка. Приятно показывать ей наши новостройки, гитант­ские предприятия, новые города. - Неужели ж это мы? - восклицает она, --- Неужели это наша земля? Я слы­шала нашу песню, они говорят по-русски… Она не узнала Оки. Вернувшись с Кав­каза, она рассказывала: - Горы, одетые садами; между гор - узкие долины, широкие равнины. Эти горы обед… Веру Павловну в особенности тронуло то, что у нас называется общественным пита­нпем, Мы как-то прозаически относимся к нему и даже придумали слово «нарпит», А Вера Павловна чуть ли не в стихах гово­рит об этом. Боюсь, она немного опоэтизи­ровала обыкновенный обед в колхозной сто­ловой, Правда, столовая очень хороша, об­разцовая столовая, и действительно посреди столов стоят цветы, очень чисто, симпа­тично. Ложки, возможно, алюминиевые, но что касается хрусталя, это Вера Павловна хватила чересчур. Конечно, будет в наших общественных столовых и хрусталь, а ложки и вилки из серебра, но пока еще нет этого. И нет того, что показалось Вере Павловне на полях ка­кого-то колхоза. Как они удобно устроили себе, вос­хищалась Вера Павловна,день зноен, но им, конечно, ничего: над той частью нивы, где они работают, раскинут огромный полог; как подвигается работа,-подвитается и он; как они устроили себе прохладу! Идея остроумная, Жаль, Вера Павловна не приходилось встречать. Но если его еще нет,--возможно, он будет. По части техники Вера Павловна, впро­чем, слабовата. Ее несказанно поразило обыкновенное электрическое освещение. Она не удивилась бы, если бы встретила его во дворце миллионера, Но такое обилие све­та во дворце трудящихся! Вот что, однако, она вполне оценила: на­ше веселье, нашу радость, Вера Павловна рассказывала потом: У них вечер, будничный, обыкновен­пый вечер… Но когда же я видела такую энергию веселья? Но как и не иметь их веселью энергии, неизвестной нам? Они по­

Вера Павловна смотрит на поля и уди­вляется: она никогда таких полей не ви­дела. Она говорит восторженно: - Нивы -- это наши хлеба, только не такие, как у нас, а густые-густые, изобиль­ные-изобильные, Неужели это пшеница? Кто ж видел такие колосья? Кто ж видел такие зерна? Поля удивляют Веру Павловну, а нас удивляет Вера Павловна. Хлеба обыкновен­ные, колхозные, выращены ударниками, стахановпами сельского хозяйства, Пшени­па, безусловно, хороша, но могла бы быть и лучше, Откуда она приехала, Вера Па­вловна,-из каких мест? Имя у нее рус­ское, а восторг какой-то иностранный, ин­туристский. Вот смотрит она зачарованными глазами на поле и говорит: Группы, работающие на нивах, почти все поют; но какой работой они заняты? Ах, это они убирают хлеб. Как быстро идет у них работа! Ну, еще бы не итти ей бы­стро, и еще бы не петь им! Почти все де­лают за них машины -- и жнут, и вяжут  снопы, и отвозят их,-люди почти только ходят, ездят, управляют машинами… дело обходится и без снопа… Безусловно, очень приятный человек Ве­ра Павловна, и трогательна ее восторжен­ность. Но странно, что она от самых обык­новенных вещей приходит в умиление. Она даже преувеличивает немножко. Вот пришла она в колхозную столовую в недавно выстроенном дворце культург-. - Понравилось вам, Вера Павловна? спрашиваем ее. А она рассказывает в каком-то экстазе: Великолепная сервировка, Все алюми­ний и хрусталь; по средней полосе широ­ких столов расставлены вазы с цветами, блюда уже на столе, вошли работающие,

прежде были гольми скалами, теперь они вловны издевалась реакционная критика.   лу Сон Веры Павловны принадлежит к чис­классических утопий, а утопия - это   покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких де-