8 ЯНВАРЯ 1937 Г., № 8 (6974)

ПРАВДА ДЕКАДА ГРУЗИНСКОГО ИСКУССТВА вкусных вещах ле-какой-либо горчицей, а обязательно с гор­чицей, изготовленной в Ленинграде. Есть несколько сортов горчицы: «ароматная», «русская», «московская», «француэская», «ленинградская». Разнообразны специи, ко­торые идут для изготовления этих горчиц. Тут и мускатный орех, и лавровый лист, и перец горький, и перец душистый, гвоздика и барбарис. «Ароматная» горчица---для вся­ких блюд. «Французская» --- исключитель­по для сосисок. Она чуть-чуть кисловатая. «Московская» - специально для вареного и жареного мяса. В «ленинградской» гор­чице вы найдете вкус корицы, портвейна, яблока и граната… Горчица продается в фарфоровых стаканчиках, к некоторым сор­там прилагается и костяная ложечка… Превосходно делают в Ленинграде уксу­сы. Укропный уксус, сливовый, мали­новый. Уксус из смеси фруктов. По при­казу тов. Микояна выпускается 22 сорта уксуса. Рецептура приготовления утвер­ждается самим наркомом. Рецептура слож­ная. Туда входят и лепестки роз, кориандр, тмин, имбирь и ямайский перец, чеснок, листья мяты и листья смородины, абри­косы. Уксусы замечательные. Ленинградцы безудержно хвалятся своей рыбой. - У нас такие сиги, -- говорят они с восторгом. - Вы пробовали наши копче­ные сиги? - Пробовали. - Ну и как? - спрашивают они, с тревогой заглядывая вам в глаза. Боже вас упаси сказать, что сиги так себе или ничего, неплохие сиги. Такой ответ вас обречет на презрение. Надо отвечать с энту­зиазмом и без колебания - отличные си­ги! И вообще, что касается кулинарных изделий, ленинградцы не терпят возраже­ния. Самые лучшие соусы­у них, са­латы из рыбы, пирожки из рыбы, куле­и и бяки из рыбы, копченая треска, марино­ванная корюшка, запеканка с икрой в тарталетках, сандвичи с балыком­это лучше всего делают, конечно, только у них. А по-нашему -- не только в Ленип­граде. И в Москве не хуже, а, может быть, лучше… Но ясно одно, что и в Москве, в Ленинграде, в Киеве, в Харькове, в Ташкенте, во всех городах нашего Союза стали лучше заботиться о потребителе. И чтобы сосиска была посочнее, и бутер­брод с семгой, с кетой, севрюгой сам бы в рот лез, чтобы мороженое было пуши­стей, и пирожное и шоколад были бы очень вкусные. Когда-то во всем мире славились русские папиросы, русская икра и русская водка. - 0-о,-говорили иностранцы, затяги­ваясь нашей отечественной папиросой, Ленинградцы считают, что вкуснее нинградских пирожных вы нигде не най­дете, а стандартное мороженое «Эскимо» v них пушистей и приятнее, чем где бы то ни было. - А чем московское мороженое хуже? -Ну, знаете, ответят вам безапел­ляционно, -- московское тяжелее, воздуха меньше. Так о любом продукте… В Ленинграде изобилие вкусных вещей. Печенье «Ма­рия», «Нева», «Пети-бер» и «Красный мак» славятся во всем Союзе. Не меньшим успехом пользуются шоколад и конфеты. Единственный недостаток - слабое офор­мление. Ведь еще совсем недавно Ленин­град по оформлению кондитерских изделий был на первом месте. А сейчас Москва и Харьков в гораздо более изящных короб­ках продают шоколадные паборы, и оберт­ка конфет в этих городах красивей и, мы бы даже сказали, художественней. В офор­млении кондитерских изделий есть и фор­мализм, и трюкачество. И в этом деле это так же плохо, как в литературе… Хорошо в Ленинграде оформляют ликеры. И фарфо­ровые бутылочки, и этикетки сделаны с большим вкусом… Мясные комбинаты в Москве и Ленингра­де мало чем отличаются друг от друга - оба оборудованы по последнему слову тех­ники. Если вы об этом скажете ленинград­ну, он с вами не станет спорить, но обя­зательно ввернет: -А сосиски все-таки у нас лучше… Московские сосиски грубые, - об яснит он, стараясь быть обективным, a ленинградские -- сочные, нежные. На Ленинградском мясном комбинате им. C. М. Кирова имеется книга для посетите­лей. Известные американцы Нейль Маклип и Джордж Хикс, посетившие мясной комби­нат, записали в этой кните: «Мы под необыкновенным впечатлением от всего виденного нами на этом производ­стве. Заботливые меры, принимаемые в отношении чистоты и гитиены осмотренных пехов, свидетельствуют о том, что выпу­скаемая пищевая продукция чиста в преде­лах возможности человека…» Директора англо-шотландского коопера­тивного оптового общества Р. Флеминг и Д. Камерок Томпсон пишут: «Мы побывали на мясозаводах Чи­каго и утверждаем, что процессы здесь го­раздо лучше чикагских»… И делегация бри­танских кооператоров, а также гражданин Вонарен из Южной Африки и Хенни Уолс из Австралии заверяют: «Мы пришли к единодушному заключению, что в наших странах нет таких предприятий, которые по своим качествам могли бы сравниться с Ленинградским мясным комбинатом. Вы превосходите техникой, гигиеной и заботой о служащих…» И, действительно, здесь поражает все: и чистота, и техника, и забота о людях, и огромный выбор изделий. В ярко осве­щенных кладовых висят окорока, сосиски, колбасы. Любительская, слоеная, ветчи­норубленая, языковая. Окорок сибирский, тамбовский, воронежский. Лопатка коп­ченая, лопатка вареная, рулет с костью и рулет без кости. Всего и не перечислишь.  Все это чудесно прокопчено и чрезвычай­но вкусно, особенно с горчицей. Но не с  Ансамбль чонгуристов (Тбилиси) под руководством А. Мегрелидзе, выступаю­щий в Театре народного творчества.

Искусство, полное силы   Ночью у своего дома девушка молит судьбу. Это -- одна из лучших арий опе­ры, полная лиризма. Над долинами и горами прокатывается клич войны. Сбор грузинских воинов, хорал народа перед выступлением в бой. Вся лепка фигур и групп останется в памяти. Мне кажется, что не раз во время этой сце­ны в молчаливо настороженном зале Боль­шого театра пробегали мысли о том, как будет подниматься Кавказ, как будет под­ниматься вся наша страна, когда враг ко­снется наших границ, домов, прав и чести. Пришелец тоже готов итти с народом в бой. Он клянется под высоко поднятой шашкой. Но когда он видит девушку и сво­его соперника, он забывает все. Черная ревность заслоняет от него долг и родину. Он обнажает оружие. Взбешенный, он проклинает людей. Снизу из долин всё под­нимаются воины. С пением они идут на врага. Ослепленный ревностью, пришелец дрегнул, заговорила совесть, он опускает меч. Он и его соперник нужны родине. Этоминута высокого драматизма… Но еще несколько секунд, и вновь из мутных ста­рочеловеческих глубин в голову пришель­ца ударяет злоба, и он убивает стоящего­перед ним. Траур покрывает начало боевого похода. Воины остановились. Они угрюмо смотрят на распростертое тело и на преступника. Женщины снимают платки и покрывала и распускают волосы. Побелевшие лица устре­млены к мертвому. В щемящей тоске де­вушка прощается с убитым любимым. Угрюмо на скалах, на дороге стоят мужчи­ны с оружием в руках. И тогда выходит старейший воин. Он клеймит позором забыв­шего высший людской долг. Преступника уводят. Руки трех воинов легли ему на спи­ну. Он идет, придавленный людским приго­вором и собственным преступлением, Солнце окрашивает скалы тревожным светом… Тот не воин, кто из-за любви к женщине забы­вает о родине, знамена склонились над пав­шим, который тоже должен был итти в бой. Народный гими­зов к движениюподни­мает женщин с колен. Их глаза устремля­ются в даль и в высь Грузии. Поднимают и мертвого. Вверх взлетают мечи, и озарен­ные светом люди кидаются в битву. прямо, Все это просто, как сама жизнь Все это прекрасно и верно. Театр Грузии еще раз показал нам искусство, ясное и полное силы. Москва благодарила творцов этого искусства, благо­дарила от всего сердца.  Москва видела прекрасный театр Руста­вели. Москва не забудет и ритмически лег­ких, полных движения и света, фильмов Грузии. Москва встречала блестящих поэ­тов этой братской республики. Мы рукопле­скали Паоло Яшвили и Тициану Табидзе зе. В переполненном Доме писателей состоя­лась встреча писателей грузинских и русских. Мы не понимали языка, но му­ластика зыка, живая выразительность и пласт самой поэзии сливали языки воедино. Для нас впервые по-грузински прозвучал Пуш­кин и по-русски-Руставели. Николай Ти­хонов, только-что вернувшийся с Кавказа, читал свои стихи и переводы, и перед ау­диторией сверкал могучий горный край… Захарий Палиашвили, создатель грузин­ской оперы, слушал музыку Грузии в горах, на дорогах, в темной ночи. Он исходил и из ездил свою родину, собирая, запоминая и записывая музыку --- вибра­цию сердца и мысли. Он работал и творил год за годом, деся­тилетие за десятилетиемс начала девяти­сотых годов. Он создал классические образ­цы народных опер. «Дамси». Холодноватый серо-голубой рас­свет. Неясная грусть мелодии, исполняемой где-то вдали на зурне. Девушки Грузии­в светлых одеждах, быстрые. И вдали новая  мелодия -- песнь возвращающегося воина. Он поет об одной из девушек. Он готов для нее врубиться в самую середину вражеского стана. Он готов для нее отречься от бога. Он готов для нее спуститься в самый ад. Сельская площадь у старой, сумрачной, серой церкви. Люди сходятся на праздник. Великолепная гамма красок-серых, голу­бых, синих, коричневых. Это - краски самой природы. Их брал древний грузин на своо палитру прямо с неба, с гор. Идут женщины, красавицы, в одеяниях белых, как вечные снега. Народ начинает веселье, пир, Сверкают, как рапиры, загадки, остро­ты. Юноши движутся беззвучно и стреми­тельно в танцах, Но сквозь мощный и ра­достный хор прорывается скорбная и тре­вожная нота. Медленно сгущается трагедия. Откуда-то из-за гор все ближе подступает опасность и смерть. Как живописны эти группы народных сборищ! Как ритмично движутся воины в черном и серебре. Как поразительны узоры хороводных плясок! Да, это живой Кав­каз, это-Грузия, это ее радость, смех, ее випо, ее здоровье.

ЛАКИРОВКА СЫЩИКА ПОД «ДЕМОКРАТА» 520 ХАТ-ЛАБОРАТОРИЙ Кому не известно, кем был Булгарин? Шпион, снискавший особое доверие и по­кровительство своего начальника - шефа жандармов Бенкендорфа. Доносчик, пресле­довавший в течение сорока лет все чест­ное и передовое в русской литературе. Из­датель верноподданнической «Северной пче­лы», Автор романов, получивших одобрение Николая Палкина. За свои «художествен­ные» сочинения Булгарин дважды был на­гражден царем бриллиантовыми перстнями. Рылеев грозил Булгарину: «Когда слу­чится революция, мы тебе на «Северной пчеле» голову отрубим!» Пушкин под ви­дом рецензии на «Мемуары» французского сыщика и уголовного преступника Ви­дока жестоко отхлестал русского сыщика своего врага и гонителя, и высмеял его в злой и меткой эпиграмме. Виземский изде­вался над «вралем Фигляриным». Словом, еще современники произносили это имя с отвращением и презрением. группа, получившая от врагов ироническую кличку «литературных аристократов». Это-Пушкн, Жуковский, Вяземский, Ба­ратыпский, Дельвиг, Денис Давыдов…» Это -- чудовищное извращение всех вся; что ни слово, то ченуха, Можжно так деликатно говорить о «политической лойяльности» сыщика, который писал, что «величие и благоденствие России зависит от любви и доверенности к престолу, приверженности к вере и отечеству»? Если поверить Л. Гинзбург, то выходит, что Бул­гарин имел огромное влияние не через отделение, не через царскую охранку, а по­тому, что возглавлял силы, враждебные дво­рянской культуре. «фрондирующим аристократам» Пушкину и Вяземскому. Но под этим подписались бы убийцы поэта, те же Булгарин, Уваров, Бенкендорф, во главе с царем Николаем. Каков «демократ» в самом деле! Его ро­ман «Иван Выжигин» посвящался «всем благомыслящим россиянам». Выпуская сле­дующий роман - «Петр Иванович Вы­жигин», Булгарин добивался «соизволения украсить список подписавшихся на сию книгу священным именем его император­ского величества». 0 какой же враждебно­сти аристократии говорит Гинзбург? Ленин говорил о декабристском дваже­нии, как о революционном движении про­тив царизма. Ленин раз яснил классовую сущность, возникновение и развитие черно­быв­«Демократ» Булгарин противопоставлен и ли от III сотенной, ростовшической буржуазии, шей в России оплотом царского трона. Это определяет классовую сущность и Булга­рина. В статье Л. Гинзбург сказалась столь характерная для школы Покровского не­дооценка декабристского движения. С этим у Гензбург связано непонимание великой исторической роли Пушкина и лакировка густопсового сыщика под «демократа». M. ЮНОВИЧ.

колоссаль.-То же самое они говорили об икре и о водке. Не за горами время, когда  иностранцы с таким же восторгом будут отзываться и о нашей ветчине, и о нашем сыре, и о наших конфетах… Да это не так уже важно: понравятся или не понравятся иностранцам наши продукты. Самое глав­ное, чтобы они понравились нашему совет­скому потребителю. Вот об этом энергично и неустанно заботится Народный комисса­риат пищевой промышленности во главе с тов. Микояном. Б. ЛЕВИН. В наше время, в советской стране, нашел­ся, однако, «литературовед», который напи­сал о Булгарине следующее *): «В услови­ях растущего русского капитализма дворян­ская вультура не могла оставаться абсолют­но замкнутой и ведущей; новые, враждебные ей силы вотупали на культурное попри­ше… Огромное влияние приобретают такие журналисты, как Булгарин, Греч, журна­листы, обслуживавшие широкие слои город­ского мещанства, чиновничества и т. п. При всей своей политической лойяльности и да­Ленинград. же реакционности это николаевское мещан­ство отличалось своеобразным социальным демократизмом, выражавшимся прежде все­го враждебностью к родовой аристократии… Дворянские поэты вынуждены были проти­боты Родена тогда не дала, и памятник вопоставить единый фронт напору демокра­тических сил. На этой почве сплотилась *) П. Вяземский. Стихотворения. Вступи­тельная статья, редакция и примечания Л. Гинзбург. «Библиотека поэта», «Совет­ский писатель», 1936. Бальзаку так и не был поставлен. Сейчас, в связи со столетием «Человече­ской комедии», во Франции образовался комитет в составе более 500 работников литературы и искусства. Комитет поставил своей целью добиться постановки роденов­ского памятника Бальзаку на одной из пло­щадей Парижа. Инициатива комитета встре­тила широкое общественное сочувствие, Ак­тивное участие в поддержке работы комите­та и в сборе средств принимает компартия Франции. Характерно, что против поста­новки роденовского памятника Бальзаку в Париже выступают, как и 40 лет назал, самые реакционные элементы, возглавляе­мые небезызвестным реакционером Клема­ном Вотелем. Т. РОКОТОВ.

С гор спустился нежданный человек. Это он несет несчастье. Тревогой и тоской веет от лего.

ВС. ВИШНЕВСКИЙ.

БОЛЬШОИ

ЯВЛЕНИЕ

КУЛЬТУРЫ

И я был одним из тех зрителей, которые, может быть, еще больше других рукопле­скали чудесным артистам. Тбилисский театр оперы и балета пока­зал, что он располагает первоклассными певцами. В постановке «Дареджан Цбиери» композитора М. Баланчивадзе особенно за­поминаются Н. Цомая в роли царицы, за­служенный артист Н. Кумсиашвили (Ни­ко). В. Малькова (Цира) и другие. Прекрасны все хоры. Хочется отметить исключительную стройность хора в первом акте оперы «Даиси» композитора 3. Палиа­швили. В целом все то, что нам показали наши товарищи - работники Тбилисского театра оперы и балета, свидетельствует, на какой высоте находится искусство грузинского на­рода. Можно без преувеличения сказать, что спектакли Тбилисского театра в Москве яв­ляются настоящим праздником для всего на­шего советского искусства.

Когда я собирался на спектакли Тбилис­ского государственного театра оперы и ба­лета, я ждал, что увижу хорошие, интерес­ные спектакли, так как кое-что уже слы­шал об этом театре. Но действительность превзошла все мои ожидания. То, что нам, москвичам, показал за последние дни гру­зинский музыкальный театр -- явление большой культуры, Его спектакли зрелы, законченны, как может быть законченно подлинное произведение искусства. Приятно поражает оркестр Тбилисского театра. И особенно я, как дирижер, отме­чаю превосходный строй оркестра. В его работе видна серьезная и тщательная про­работка всех вещей, которые он играет, упорный труд и настоящая любовь к делу, Все это помогло донести до слушателей под­линное оперное искусство. Еще большее впечатление остается от танцев. Грузинский балет поразителен. Тот исключительный успех, который выпал в Москве на долю исполнителей националь­ных танпев Грузни,--вполне заслуженный.

ПАМЯТНИК БАЛЬЗАКУ

В 1888 г. общество французских лите­раторов, возглавлявшееся тогда Эмилем Зо­ля, решило поставить на одной из площа­дей Парижа памятник Бальзаку, Общество заказало памятник знаменитому скульптору Родену, Когда скульптура была закончена и выставлена для всеобщего обозрения, вокруг работы Родена открылась ожесточенная по­лемика. Родена осыпали всяческими оскор­блениями, поносили его скульптуру, уве­ряя, что она, якобы, не соответствует под­линному облику творца «Человеческой ко­медии». Защиту работы Родена взяла на себя группа виднейших представителей передо­вой французской интеллигенции во главе c Анатолем Франсом. Однако положитель­ных результатов кампания в защиту ра-

ЛЕНИНГРАД, 7 января. (ТАСС). Количе­ство хат-лабораторий в области в 1936 г. значительно увеличилось, К концу года в колхозах насчитывалось 520 хат-лабора­торий вместо двухсот, которые были в на­чале года. Ленинградские научные учреждения Се верный институт мелиорации. Всесоюзный институт растениеводства, Зерновая опыт­ная станция-снабжают хаты-лаборатории

оборудованием, посылают в них своих ра­- ботников для организации опытов, Оказы­вают помощь хатам-лабораториям и про­мышленные предприятия - оптико-механи­ческий завод им. ОГПУ, молочный комбинат и др. Для подготовки руководителей лабора­торий в Пскове. Окуловке, Белозерске и других местах проведены курсы колхозни­ков-опытников.

Дирижер В. НЕБОЛЬСИН.

Сталин не навязывал своего мнения. Мне кажется, - говорил он, умело и тонко подсказывая путь к решению про­блемы. Поликарпов слушал молча, почти не пе­ребивая, схватывая главное. Иногда он пе­респрашивал. Сталин развивал свои мысли. Они были настолько увлекательны и в то же время обладали такой исключительной конкретностью, что, взглянув прямо в липо Сталину, Поликарпов с нежностью и гор­достью подумал: «То, что Сталин предла­гает, - предел желания для конструктора! Вот он - наш главный конструктор»… Чуть склонив голову, пытливым взгля­дом он всматривался в Сталина. Протя­нув руку, Сталин громко, весело спросил: -Стало быть, пойлет? - Пойдет, - горячо, в тон ему, отве­тил конструктор.

У Чкалова, когда он вышел из самоле­та, был возбужденный, довольный вид. Он шел по земле раскачиваясь и басом вос­хищенно сказал: Николай Николаич, доложу я вам: это такая машинка!… И крепко, с размаха, стиснул руку По­ликарпова. …В своих поездках по Западу Поликарпов часто встречался с крупнейшими иностран­ными конструкторами. Они избегали гово­рить о вещах, близких каждому из них. Будучи хозяевами и заводчиками, иностран­цы ды говорили о машинах, как о товаре, кото­рый надо выгодно сбывать. И лишь однаж­француз, конструктор с мировым именем, неожиданно спросил Поликарпова, своего собрата по профессии: что же двигает со­ветскими конструкторами, если нет у них капиталистической конкуренции, что пи­тает их творчество, кто дает яркие идеи? Поликарпов ответил не сразу, «Чтобы все понять, -- подумал он, - надо жить и работать в нашей стране». Он сказал вслух, задумчиво, точно отвечал не только французу, но главным образом себе: - Воздух, которым мы дышим, - твор­ческий воздух. Затем улыбнулся своим мыслям. Он ду­мал о человеке, который вдохновлял совет­ских конструкторов и который ставил пе­ред ними все новые и новые задачи. По­ликарпов думал о Сталине. с Из многих встреч со Сталиным­одна особенной силой всплывает в его памяти. Директор завода представил конструкто­ра Сталину. - Вот его творчество,- сказал директор и рукой показал на поликарновские ско­в сростой со,   в шлеме и летном комбинезоне Валерий Чкалов. Сталин деловито стал расспрашивать конструктора о планах его будущих работ. Внимательно выслушал, затем настойчиво, коротко повторил свой первоначальный во­прос: - Над чем дальше будете работать? И осторожно, точно щаля самолюбие конструктора и привлекая его внимание, выдвинул проблему создания новой маши­нЫ.

гольп. Машина послушно проделала все  фигуры высшего пилотажа. Поликарпов с земли наблюдал за всеми ее движениями. Вот она вошла в штопор. Вошла легко. И тотчас закружилась в бешеном темпе. Летчик стал выводить ее из штопора. По­ликарпову почудилось, что именно в этот момент у самолета была какая-то короткая пауза, нерешительность… Бухгольц пошел на посадку. Поликарпов бросился к нему. Летчик молчал. Медленным движением он снял шлем и ладонью вытер пот со лба, «Ну как?» - молча, одними глазами спрашивал конструктор. -- Запаздывает, - с огорчением сказал летчик. -- Насилу вышел. Нужно сделать так, чтобы самолет делал сколько угодно витков и молниеносно выхо­дил из штопора. Медленно созревал образ новой машины. Иногда Поликарпова охватывало отчаяние, он чувствовал, как в думах своих, в рас­четах заходит втупик. Нехватало равнове­сия духа, той ясности мысли, пра которой возникает лучшее решение вопроса. Он старался отвлечься посторонними вещами. Больше занимался спортом, слушал музы­ку, бродил по художественным выставкам, углублялся в чтение мемуаров. Он сдержи­вал полет своей фантазии, охлаждал ее кропотливыми, детальными расчетами, из­влекал из памяти сотни аналогий и, в ко­нечном счете, нашел схему идеального по­ложения оперения и фюзеляжа самолета. Летчик-испытатель Чкалов следил за ро­ждением этой машины. Поликарпов дове­рил ему свое детище. Он знал чкаловскую ствсть, но елоние в помете не усколь­зат от чвалова, от ораентированя быстоо и верно, осмысливая поведение машины. Пока самолет заправляли горючим, Чка­лов шутил, говорил о посторонних вещах. Взглянув на часы, Чкалов бросил: -- Пора! Сделал последнюю затяжку и аккуратно раздавил окурок. Лицо было спокойное, строгое, как всегда перед делом. От зе­мли оноторвал машину плавно, легко. Сле­лал несколько кругов, затем стал проделы­вать труднейшие номера или, как он вы­ражался,учинял машине допрос с при­страстием. Машина держалась молодпом.

пов и Косткин создали первую советскую скоростную машину. Машину назвали «И-1» (истребитель-1). Ею Поликарпов открыл свой конструктор­ский счет. С тех пор он создал свыше 20 типов машин. Среди них были и «У-2» (учебная-2), на которой обучалось несколь­ко поколений летчиков, и «Р-5» (развед­чик-5) -- выносливая, с большим запасом

Борис ГАЛИН

Конструктор

водскую практику, прежде чем самостоя­прочности машина, к крыльям которой в тельно творить. Но.--предупреждал он,-что бы вы парашютные ящики Василий Молоков под­вязывал людей, совершая свои легендар-

Молодой человек осторожно прикрыл за собою дверь и прошел в комнату. Углова­тый, красный от смущения, он держал в руках букет осенних цветов, Они точно жгли ему ладони, и он торопливо протяги­вал цветы Поликарпову, своему преподава­телю и главному конструктору, который при­нял и утвердил его проект многоместного истребителя. Не поднимая глаз, молодой человек бормотал: -Николай Николаевич! Сегодня у ме­ня самый счастливый день… и вот я при­шел к вам поделиться… - Примите и прочее, - шутливо пре­рвал его Поликарпов. Они стояли друг про­тив друга, смущенные и притихшие,ста­рый койструктор и молодой, начинающий… - Шура, - закричал вдруг Поликар­пов, - Александра Федоровна, нетерпели­во позвал он жену, - нам принесли пве­ты. Астры и хризантемы, Усачев принес. C 84-го завода. Прекрасный молодой то­варищ. Безогрывник. Он у меня сидел в конструкторском бюро на амортизаторах. Его нужно поздравить, - продолжал он отрывисто выкрикивать. - Он хорошо за­щитил свой проект. Теперь Усачев кон­структор… Поликарпов шагнул к Усачеву, обнял его и, поннана голос, тепло и просто произнес: Друг мой, желло вам ухеча. Втак, полный вперед!… После ухода молодого инженера Поли­карпов долго кружил по охваченной ноч­ной тишиной комнате, невольно вспоминая, как двадцать с лишним лет назал в Петербурге он. такой же угловатый. растерянный, как сегодня Усачев, стучал­ся к своему профессору. В России ни одного самолета отечествен­ной конструкции тогда еще не было. Си­корский только приступал к созданию «Ильи Муромца». Прощаясь, профессор настойчиво совето­вал молодому Поликарпову окунуться в

ни задумали, что бы вы ни творили, всегда, ные полеты со льдины в Ванкарем. Но всю жизнь помните слова Леонардо да-Бин­чи: «Увлекающиеся практикой без науки­словно кормчий, ступающий на корабль без больше всего его влекло к созданию ско­ростных машин. Он создавал машины с за­пасом моральной молодости. Заглядывая

руля или компаса; он никогда не уверея, далеко вперед. Поликарпов придумывал та­куда плывет…» кие схемы конструкции, которые таили в с себе зачатки будущей модернизации. Когда однажды студенты спросили его о

Эти слова навсегда врезались в созна­ние Поликарпова.

Почему он избрал конструкторскую спе­роли интуиции, врожденного дара предви­пиальность, почему именно самолетострое­ние?… Судьба его решилась -- так впослед­ствии казалось ему - в ту минуту, когда впервые, юношей, почти подростком, он увидел машину, оторвавшуюся от земли. Отчетливо вставал перел ним тот лень­знойный августовский. Это было в Орле кими в 1907 году, С бьющимся сердцем он на­блюдал, как рыжеволосый Уточкин. весе­дения в конструкторской работе, Поликар­пов усмехнулся: настроении - На одном приподнятом далеко не уедешь…

Почти машинально Поликарпов отмечал все последующее, Гул моторов. Ясное, го­лубое небо. Весенние травы… Он видел, как Чкалов поднялся на его машине и проделывал фигуры высшего пилотажа… Но все это отстранялось под напором новых мыслей, вызванных сталинским предложе­нием. Воображение уже рисовало ему эту новую скоростную, легко управляемую,с хорошим потолком машину.

В глазах его блеснула насмешка. Корот­фразами он набрасывал портрет че­ловека, полагающегося лишь на свою ин­туицию. Рассеянный, якобы вдохновенный на

лый, решительный человек, повел «Фар­вид? Воспаленные глаза? Сехавший ман» по земле, оторвался и на небольшой сторону галстук? Быть невыносимым для высоте сделал два круга. Это было потря­сающее зрелище: «Фарман» плыл по воз­духу!… Когда аэроплан приземлился, его мигом схватила возбужденная толпа. Дверпа от­окружающих, отвечать невпопад, загонять влохновение, точно клячу, бросаясь от од­ной конструкции к другой?… Если моло­дые люди это имеют в виду, то они глу­боко ошибаются. Современный самолет -

…7 ноября 1936 года на трибунах, рас­положенных у кремлевских стен, в толпе радостно возбужденных москвичей стоял человек с покатыми плечами и строгим. вдумчивым взглядом. Это был Поликарпов. Оп смотрел на серенькое, низко нависшее небо и недовольне качал головой. «Полетят пли не полетят?» В ту минуту, когда уже иссякла на­декы, что самонеты вояетят, ветер моле­Первыми показались тяжелые, многомотор­ные бомбардировщики. Они летели жура­влиным строем, широко раскинув большие крылья. Вслед за ними вихрем проносились истребители.

крылась, и на лесенке показался Уточкин. это сгусток мировой технической культу­Он лобродушно, чуть молодпевато улыбался и всем своим видом говорил: «Мой полет ры. Человек, нню, колжен надрестанно на «Фармане», вообра упртним человеческих». А юноша, стоявший по­одаль от толпы, не спускавший восхищен­ного взгляда с аэроплана, смотрел в свое в раавитым чувстоя гармонии. Ковструктор создает вещи об­емные. Подобно скульптору, он видит свое

произведение со всех точек­и в лоб, и будущее и решал: он должен. он будет сбоку, и втри четверти… Больше того, он создавать такие чудесные машины. В годы гражданской войны советские видит конструкцию в движении, в полете. C суровой педантичностью, несколько

Спержанный, внешне сухой Поликарпов сорвал с себя шляпу. С обнаженной голо­вой он смотрел на полет маленьких сталь­ных птиц, исчезавших за кремлевскими башнями. Вот они, мош чижи,тихо произнес он,-вот они, славные чижи мои…

инженеры знакомились с мировой техникой даже утрируя, подчеркивал он эти сторо­в проблеме творчества. Труд, нако­по сбитым в сражениях с белыми англий­ны ским и французским машинам. Они анато­пление знаний, постоянное стремление лви­вперед. «Остальное - приложит­…Один из первых самолетов Поликарпова  мировали их, подробно изучая каждую де­гаться таль самолета, Они брели ощупью, кропот­ся»,шутливо говорил он. ливо вырабатывая методику и практику за-самолетостроения, И вот, наконец, Поликар­повел в испытательный полет летчик Бух-