10 ЯНВАРЯ 1937 Г., №: 10 (6976) 

ПРАВДА

4

Бездарная пачкотня B. ЖДАНОВ «кавказский» колорит: едят шашлыки и чебуреки, танцуют лезгинку, поют «Алаверды». Рассказывают нелепые анек­доты. Ведут длинные разговоры о тиф­лисских банях, о способах приготов­Поистине, надо обладать большой сме­лостью, чтобы заставлять Пушкина горо­дить подобный вздор. Бессмысленные диалоги и восклицания, чоканья и хохот чередуются с любопытны­ми авторскими ремарками: В ления шашлыка, Пушкин выделяется из этой компании только своим чудовищным аппетитом да попытками тупо острить при общем восхищении собравшихся. О том, как изображает С. Сергеев-Цен­ский великого поэта, можно судить хотя бы по такому стрывку: Кобахидзе. 0-о, наши чабаны! Это такой народ, Александр Сергеич,--мо­лодым собакам своим уши режут… со­бакам кидают, на, ешь! Собака свои уши--ам! 0-очень тогда злые бывают! Пушкин. Собственные уши глотают? И от этого становятся еще злее? Ха-ха­ха-ха! Только не говорите, ради бога, этого моим критикам! Ведь они не за­лумаются отрезать свои ослиные уши и сожрать их, но я-то, грешный, куда же денусь от их анафемской злости! (Об­щий хохот). «Все заняты стаскиванием шашлыка с прутьев, общее оживление»… «Шашлыч­ники и чебуречники обносят (?) хозяев ужина», Лезгинку Пушкин, по воле авто­ра, называет «подмывающей пляской», а танцующие перед Пушкиным «баядеры» убегают с «подмывающим визгом», при чем «кое-кто из пирующих бежит за ни­ми вдогонку». C. Сергеев-Ценский напечатал пока только одну картину из пьесы «Пушкин». Но уже сейчас нетрудно предугадать, какую «картину» явит собою вся пьеса. В критическом отделе пушкинского но­мера «Тридпати дней» помещены, между прочим, «Заметки о Пушкине» М. Гуса. одной из этих заметок рассказано о и том, что Пушкин не знал Лермонтова, хо­тя мог бы его знать. «И так и умер…» Во второй заметке автор развивает ту мысль, что хирург Пирогов мог бы лечить вылечить раненого Пушкина, хотя он не лечил его и, следовательно, не вылечил. При этом высказывается остроумное пред­положение, что Даль мог что-нибудь рас­сказывать Пирогову о болезни и смерти Пушкина, а Пирогов хотя и но оставил воспоминаний об этом, но мог бы… В третьей заметке рассматривается во­прос об отношении Пушкина к железнодо­рожному строительству. Автор приходит к выводу, что Пушкин «так и не увидел движения поезда по железной дороге», хо­тя мог бы его увидеть. Методы, предложенные глубокомыслен­ным Гусом, заслуживают внимания. Поль­зуясь ими, можно, например, сказать, что он, Гус, мог бы и не писать своих «заме­ток» о Пушкине, хотя он их все-таки на­писал. Можно также в заключение заме­тить, что редакция «Тридцати дней» могла бы пе искажать и не опошлять образ Пуш­кина на страницах журнала, однако она его исказила и опошлила. «Она шла под руку с редким гостем, гроюродным племянником, некрасивым и вертлявым господином в длиннополом сюр­туке с узкой талией и завитыми в мелкие кудряшки волосами». Кто же этот вертлявый, невзрачный господин? Это А. С. Пушкин, если верить писателю Льву Зилову, опубликовавшему в журнале «Тридцать дней» (1936, № 10) свои «Рассказы 9 Пушкине». «Он сидел в одной сорочке на постели, Огромные бакенбарды казались странными и страшными в таком необычном положе­нии. Во всей его фигуре было что-то зве­роподобное…» А это кто? Не хочется огорчать чита­телей, но это тоже А. С. Пушкин в изо­бражении того же писателя. «…И придет же на ум господу-богу отме­гить своим божественным перстом эдакую обезьяну». Правда, эта теплая характеристика вло­жена в уста малопривлекательного персо­нажа одного из рассказов Л. Зилова, Но для читателя уже ясно, что писатель, как говорится, не поскупился на краски… «Это была удивительная пара, Смугло­лицый, с бакенбардами, охватывающими горло рыжеватыми подпалинами, он шел прихрамывая, чуть косоланя внутрь во­гнутыми ступнями. Был он на голову ни­же своей спутницы, стройной, с пышными, перламутровой нежности, плечами». Разумеется, перед нами опять Пушкин. Если урод, если вертлявый, если косола­пый, - значит Пушкин, Последняя цитата, вполне гармонирующая с предыдущими, впрочем, не принадлежит Л. Зилову, Она взята из рассказа Анатолия Шишко «Бал», посвященного Пушкину и опубликованного в том же номере «Тридцати дней». Как видим, внешний облик Пушкина на странипах журнала приобретает своеобраз­ную «законченность» и «цельность». В первой части рассказа А. Шишко пе­ред нами Пушкин - нежный и вниматель­ный муж, Но вот, только-что расставшись с женой, Пушкин встречает у подезда Аничкова дворца старую княгиню Голи­цыну с внучкой. Девушка улыбнулась Пушкину, Этого было достаточно, чтобы, «забыв обо всем, как зачарованный, он смотрел им вслед. Провел ладонью между бровей и обернулся, словно боясь, что ви­денье исчезнет…» О чем думал в это время Пушкин? Ана­толий Шишко знает о чем: «…как она стройна, - думал Пушкин, - настоящая тройка червей…» Рассказ А. Шишко написан манерно. Автор пытается отожествить Пушкина с Германом из «Пиковой дамы». Журнал «Тридцать дней» почтил Пуш­кина не только новеллами, но и драмати­ческими произведениями. «Молодые офицеры и чиновники тиф­лисских учреждений чествуют приехавше­го Пушкина ужином», Этот эпизод вдох­новил 6. Сергеева-Ценского на создание дра­матического отрывка «Пушкин в Тифлисе». Можно подумать, что С. Сергеев-Цен­ский сделался драматургом специально для того, чтобы оскорбить память Пушкина. Поэт ужинает в компании неумных и болтливых офицеров. Соблюден, конечно,

Пушкин и

Некрасов

К. ЧУКОВСКИЙ

Еще юношей Некрасов раздобыл запре­шенное стихотворение Пушкина «Воль­пость», и это стихотворение взволновало его, «как выстрел в густом непроглядном тумане». В бумагах Некрасова мне посчастливи­лось в свое время найти три стиха, посвя­щенные этой пушкинской «Вольности»: Хотите знать, что я читал? Есть ода У Пушкина. Названье ей: «Свобода», Я рылся раз в заброшенном шкафу… Очевидно, в дальнейших стихах он хо­тел прославить эту оду, столь близкую ему по своей испепеляющей ненависти к «увенчанным злодеям». Эта ода на всю жизнь определила отно­шение Некрасова к Пушкину. Пушкина он считал гуманистом, человеком великого сердца. Именно таким вывел он Пушкина «Русских женщинах», изображая, как тот напутствует жену декабриста, едущую в Сибирь. «С любовью, с тоской бесконечной, с участием брата» Пушкин у Некрасова го­ворит жене декабриста: Поверьте, душевной такой чистоты Не стоит сей свет ненавистной! Блажен, кто меняет его суеты На подвиг любви бескорыстной! Здесь сказалось преклонение Некрасова не только перед поэзией Пушкина, но и перед его свободолюбием, перед его чело­вечностью. В Пушкине он чуял родное, Когда неза­долго до смерти ему понадобился эпиграф для первого тома стихов, характеризующий все его творчество, он нашел этот эпиграф, y Пушкина,--в виде двух типично-некра­совских строк, будто специально написан­ныу Пушкиным о поэзии Некрасова: И выстраданный стих, произительно­унылый, Ударит по сердцам с неведомою силой… Некрасов называл Пушкина колоссом, приравнивал его (не без оговорок) к Шек­спиру, Конечно, это преклонение перед ге­нием Пушкина не мешало Некрасову го­рячо полемизировать с великим поэтом в тех случаях, когда ему казалось, что то или иное высказывание Пупкина враждеб­но демократическим, революционным иде­ям. Так, весь диалог «Поэт и гражданин», написанный Некрасовым накануне шести­десятых годов, есть в сущности полемика со знаменитым четверостишием Пушкина: Не для житейского волненья, Не для корысти, не для битв, Мы рождены для вдохновенья, Для звуков сладких и молитв. В стихотворении «Муза» Некрасов да­же противопоставляет свое творчество творчеству Пушкина, И все же, несмотря на это, Некрасов был продолжателем и за­конным наследником Пушкина. Пушкин, как боевой реалист, как могу­чий разрушитель феодальной эстетики, поч­ти каждым своим произведением в три­дцатых годах расчищал дорогу для Некра­сова. Эстеты ужасались, когда Некрасов вво­в свою лирику такие дил свою «низкие» слова, как «микстура», «алминистра­ция», «портфель», и неизбежно апеллиро­вали в этах случалх в нападкамза такое же снижение высо­кого стиля. Прочитав в «Евгении Онеги­не», что Ларины, уезжая в Москву, повез­ли с собой в трех кибитках: Кастрюльки, стулья, сундуки, Варенье в банках, тюфяки, Перины, клетки с петухами, Горшки, тазы… критик «Северной пчелы» издевался над этим тяготением к «низменным» обра­зам и восклицал ядовито: «Мы не думали, чтобы сии предметы могли составлять прелесть поэзии и чтоб картина горшков и кастрюль… была так приманчива». Критик Надеждин издевательски форму­лировал «низменную» эстетику Пушкина такими словами: «И прыщик может иметь поэтическое достоинство… на красной роже кухарки Аксиньи». Этот критик был, так сказать, прото­типом всех тех эстетов дворянского лагеря, Любимый поэт Одиноко было Пушкину в холодном без­молвии царской империи. Крепостная Россия была безграмотна. Многомиллионный русский народ даже не знал имени своего лучшего поэта, «Чорт догадал меня родиться в России с душою и талантом!» - с го­речью восклицал Пушкин. И тем не менее Пушкин верил в своего читателя, Он знал, что этот читатель при­дет: Товарищ, верь: взойдет она, Заря пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, И на обломках самовластья Напишет наши имена! Шли годы, Число читателей Пушкина росло, Но подлинно дошел до народа Пуш­кин только после Великой Октябрьской со­циалистической революции. * * *

когорые лет двадцать спустя жестоко ру­гали Некрасова за такие же грехи против «высокой» поэзии. И неизменно в пример ему ставили Пушкина!… А между тем Некрасов никогда не осме­лился бы так решительно восстать против поэтических штампов, как восстал против них сам же Пушкин. Некрасов не щего­лял прозаизмами, не выпячивал их, не дразнил ими закоренелых эстетов, как это проделывал Пушкин - хотя бы в таких стихах: или: …таков мой организм, (Извольте мне простить ненужный прозаизм) В последних числах сентября (Презренной прозой говоря)… Но кто знает: если бы в «Евгении Оне­гине» не было этой нарочито-прозаиче­ской интонации и нарочито-прозапческой даты, мог ли бы Некрасов с такой дерзно­венностью начать свое стихотворение к Музе «антипоэтическими», гениально-про­стыми словами: Вчерашний день, часу в шестом Зашел я на Сенную. Этот «вчерашний день»-в самом близ­ком родстве с пушкинскими «последними числами сентября». Пушкин и здесь был для Некрасова учи­тель, союзник, предшественник. Я уже не говорю о «простонародности» некрасовского языка, о его просторечии. Всякому школьнику ясно, что некрасов­ская поэзия, почти вся проникнутал рус­ским фольклором, ближе всего в этом от­ношении к поэзии Пушкина. Все усиливавшееся в нем тяготение к ху­дожественному реализму, к демократиза­ции речи, к ее предметности, к ее «про­заичности»--и есть в сущности тяготение к Некрасову. То некрасовское, что с каждым годом все сильнее проявлялось в творчестве Пушки­на, должно было при дальнейшем своем развитии стать противу-дворянским, пле­бейским, пойти на службу молодой демо­кратии. Недаром единственным критиком, кото­рый понял величие Пушкина, был вождь молодой демократии -- Белинский. Пушкина по-настоящему поняли только здесь, только в этих некрасовских, разно­чинных кругах. Белинский первый дал широкую оценку всего его творчества, пер­вый прославил Пушкина, как великого гу­маниста, великого народного художника, ве­ликого зачинателя русской словесности. Как раз в ту пору, когда Белинский пи­сал свои знаменитые статьи о поэзии Пуш­кина, Некрасов был одним из его ближай­ших друзей, его единомышленником, уче­ником и сотрудником оти сташирную ником и сотрудником. Эти статьи писались буквально на глазах у Некрасова, Многие из этих статей Белинский читал Некрасову в рукописи. Можно ли сомневаться, что статьи вполне выражали отношение самого екрасова в Пушкину? В то время едино­ментально доказать, что Некрасов всю жизнь воспринимал Пушкина «по Белин­скому». Через несколько лет, когда это ста­ло возможно по условиям цензуры, он напе­чатал в своем «Современнике» восторжен­ную характеристику всего этого цикла ста­тей «неистового Виссариона» о Пушкине, данную Н. Г. Чернышевским. было велико, что статьи Некрасова в «Литера­весталом тех статой, котоны готонат во­В этом был многознаменательный исто­рический смысл: подлинным наследником Пушкина, продолжателем его литературно­го дела оказался не Аполлон Майков, не Борис Алмазов, не Мей, не Апухтин, ни один из этих поэтов, прокламировавших свою верность традициям Пушкина, а Не­красов, сокрушитель всех норм аристокра­тической, «высокой», «благородной» эсте­тики. Этим было, так сказать, предугадано то восторженно любовное отношение к Пуш­кину, которое так бурно проявила великая советская демократия.



A. С. Пушкин.

1830 год.

Портрет работы художника А. П. Соколова,

Пушкинская конференция в селе Кременки С большим интересом выслушали кол­хозники выступления заведующего ха­той-лабораторией колхозника тов. Аверья­нова на тему «Творческий путь поэта», предселателя сельсовета и парторга колхо­за тов. Егорычева - «Деревня пушкин­ских времен», колхозника тов, Синявина «Чем нам дорог Пушкин», преподавателя­орденоносца тов. Валевского -- «Пушкин и Николай I» и колхозника тов. Спирина «Пушкин в стране социализма». Особое одобрение участников конференнии вызвал пожилой колхозник тов. Карпов, свое собственное стихотворе­пле, посвященное великому поэту. Была исполнена большая программа: де­кламация, пляски, радиоконцерт, самодея­тельная постановка сцены в корчие из «Бориса Годунова», винофильм «Капитан­В ознаменование столетия со дня смерти Пушкина сельский совет переименовал Без­водную уанку, но которой в плненшем го­фундаментальная сельская библиотека име­н Пушкина. Гости из соседних колхозов приветствуют хорошую инициативу культурной секции  Кременского сельсовета. Накануне нового года в селе Кременки, Ульяновского района, Куйбышевской обла­сти, открылась конференция, посвященная столетию со дня смерти великого русского поэта Пушкина. Три недели готовились колхозники к пушкинской конференции. Ежедневно во многих местах проходили читки произведений Пушкина. В качестве чтецов выступали колхозники, учителя, школьники-отличники. Подготовкой к кон­Ференции руководил сельский пушкинский комитет. Задолго до конференции ульяновский Дворец книги открыл в избе-читальне об­лушкиопрочитавший ширную пушкинскую выставку. На ней были представлены книги поэта в изда­ниях, вышедших при его жизни, Лучшие преподаватели Ульяновска консультировали докладчиков. Радиоузел подготовил для кон­ференции радиоконцерт граммофонной запи­и Маркелов в подарок колхозу написали Вапестввая соле початтные аистовм, сительный билет, печатную программу. Ко дню конференнии в Кременки при­ехали гости из соседних колхозов и из города. Приехала в колхоз писательница Мариэтта Шагинян, секретарь горкома партии Соловейко.

ВОСЕМЬ МИЛЛИОНОВ ЭКЗЕМПЛЯРОВ ПУШКИНА КНИГ А. С.

ны две биографии А. С. Пушкина, одна из них составлена В. Кирпотиным, а дру­гая - В. Вересаевым. Из новых книг о Пушкине надо отме­тить работу B. Кирпотина «Наследие Пушкина и коммунизм» и роман Ю. Ты­нянова «Пушкин». Издана небольшая библиотечка произве­дений Пушкина тиражами в 300--450 ты­сяч экземпляров, предназначенная для на­чинающего читателя и напечатанная круп­ным шрифтом. Несмотря на такое обилие пушкинских изданий, спрос на произведения великого поэта полностью все-таки не удовлетво­рен, Поэтому по плану 1937 года Гос­литиздат дополнительно издает в этом году еще около 2 миллионов экземпляров книг. H. НАКОРЯКОВ.

Гослитиздат по плану, утвержденному СНК СССР, должен был дать к столетию со смерти А. С. Пушкина 7.825 тыс. экз дня книг -- произведений поэта и литератур­ных работ о нем. Гослитиздат выполнил этот план пол­ностью, дав стране около восьми миллио­нов книг. За последние три месяца выпу­щены: шеститомное собрание сочинений великого поэта в 100-тысячном тираже, однотомник тиражом в 350 тысяч экзем­пляров и отдельные произведения тиража­ми в 100, 200, 400 и 750 тысяч экзем­пляров, В общем издания Гослитиздата со­ставляют библиотечку в 61 название и в значительной части уже разошлись по стра­не, а в некоторой части поступят на ры­нок в течение января. В последние дни Гослитиздатом выпуще-

ПОДГОТОВКА К ПУШКИНСКИМ ДНЯМ В ИРАНЕ Все тегеранские газеты печатают реше­и деятельности Пушкина и отражению его ние министерства просвещения Ирана об ознаменовании столстия со дня смерти Пуш­кина. При министерстве создана пушкинская комиссия с участием профессоров Тегеран­ского университета и литераторов, К пуш­кинским дням готовится издание двух сбор­ников произведений Пушкина на персид­ском языке (проза и поэзия). При Тегеранском университете будет ор­ганизована выставка, посвященная жизни  творчества в музыке и живошиси. Газета «Эттелаат», отмечая большое вни­мание, которым пользуются в СССР пред­ставители науки, искусств, великие писа­тели, мыслители, и подчеркивая мировой характер гения Пушкина, шишет: «Мы весьма рады участвовать в юби­лее этого великого писателя и литератора и разделить радость соседней дружествен­ной страны. Нашим участием мы получаем возможность еще раз выразить наши дру­жественные чувства к СССР».

краях Пушкина. в Пушкинских горах, 6 ию­ня 1936 года состоялся митинг, поевя­щенный памяти поэта. Это был пеобыкно­венный, радостный праздник труда и куль­туры. 15.000 земляков Пушкина с ехалось в село Михайловское. Вдоль дороги пронес­лось 290 троек, разукрашенных цветными лентами, зеленью, лозунгами на кумаче, портретами поэта. Имя Пушкина звучит повсюду: МТС име­ни Пушкина, колхоз «Уголок Пушкина», Пушкинские горы - пентр Пушкинского района. Пушкинский район соревнуется с Локнянским районом на лучшее знание произведений Пушкина, колхозники ежене­дельно собираются на «литературные сре­ды», читают стихи, сказки, прозу Пушкина, Среди колхозников­живая энциклопедия пушкинских стихов: Иван Антонович из Авдашей, старик, знающий наизусть «Га­вриилиаду», «Цыган», много пушкинских стихов. Самолет, реющий над огромным митин­гом, сбрасывает летучки, в которых строки из пушкинского «Памятника» чередуют­ся с призывом к повышению урожайности пушкинских полей. Среди новых песен советской деревни случайно упоминается имя Пушкина: Александр Сергеич Пушкин, Жаль, что с нами не живешь, Написал бы ты частушки, Чтобы пела молодежь. * * не Пушкин живет не только в искусстве слова, Аудожники перевосят на свои полог­на образы, созданные воображением поэта. Скульпторы высекают из мрамора и камня статуи и памятники поэта. Композиторы продолжают лучшие традиции классической музыки, работая над созданием новых опер и романсов на тексты Пушкина. Кудожники Протопопова, Воробьев и Кох на государственном заводе имени Ломоно­сова расписывают портретами поэта и от­дельными спенами из его жизни большие юбилейные вазы и готовят хуложественные сервизы на темы «Бахчисарайского фонта­на» и «Пиковой дамы». В массовую прода­жу выпускаются фарфоровые чашки с си­луэтами поэта. Народные живописцы села Палеха распи­сывают тончайшими лаками новые шка-

тулки, блюда, лари и подносы, в чудес­ных миниатюрах воспроизводят мотивы из поэм и сказок Пушкина. Прославленные вышивальщицы Украины готовят ткани и апликации на пушкинские темы. Уральские литейщики отливают из чугуна и броизы монументальные иллю­страции к творениям своего поэта. Холмо­горские резчики по кости вытачивают из мамонтовых клыков трубки и брошки с изображением героев Пушкина. Гранильши­ки из Гусь-Хрустального воплощают в сте­кло и хрусталь спену дуэли поэта. Москов­ские игрушечных дел мастера выпилива­ют из дерева и кости царя Долона, золото­го петушка и бабу Бабариху. Ленинград­ские мастера изготовляют для геатра ма­рионеток замысловатые изображения Дон­Жуана и Донны Анны, В Великом Устюге знаменитый Чирков воссоздает пушкинские произведения в замечательной черни на се­ребряных сервизах. Вологодские мастерипы ткут елинственные в своем роде кружева, в тонкой паутине которых, как в изморози зимнего окна. проступают изображения про­лога к «Руслану и Людмиле». За что же любит Пушкина наша родина? …«За его энтузназм», - говорит фре­зеровщик П. Рожков.

Нарты разминулись. Одни поехали в фак­торию, другие отправились в глубь тундры. Каюр сидел сбоку, бережно придержи­вая груз, и пел, по обычаю, о событиях дня: Я сегодня буду беседовать, Я сегодня буду беседовать С мудрыми и достойными людьми, C Пушкиным, Тургеневым и Горьким. * * Подготовка к сотой годовщине со дня смерти Пушкина стала знаменательным со­бытием в истории советской культуры. Усилило свою работу организованное еще в 1931 году специальное Пушкинское общество, членами которого являются то­кари и профессора, библиотекари и кузне­пы, артисты и педагоги Ленинграда, Мастер завода «Светлана» тов. В. С. Елисеев на­писал книгу «Дуэль и смерть Пушкина», о которой он сделал доклад на многолюдном собрании Пушкинского общества. Комсомо­лец с завода «Электроприбор», девятнадца­тилетний юноша тов, Ждан, сделал доклад о «Борисе Годунове» в присутствии спе­циалистов-пушкиноведов на общезаводском собрании. Огромный коллектив орденоносного па­ровозостроительного завода им. Коминтерна в Харькове провел общезаводскую конфе­ренцию, посвященную творчеству Пушки­на. Библиотека Дворца культуры организо­вала постоянную консультацию для участ­ников конференции. В общежитиях, на квартирах лучших стахановцев, в рабочих поездах проводятся литературные вечера. Цеховые библиотеки пополняются произве­дениями великого поэта. Замечательная пушкинская конференция состоялась в Чапаевске. Докладчиками и делегатами ее были инженеры, рабочие, учителя, студенты. Семь вечеров тысяч­ная аудитория знакомилась с творениями своего поэта. Колонный зал Дворца куль­туры не вмещал всех желающих. На кон­ференции было прочитано 30 докладов, ис­полнены отрывки из опер «Евгений Оне­гин» и «Борис Годунов». * * *

B. МАНУЙЛОВ

Советского Союза нет такого уголка, где бы не знали Пушкина, где бы имя его не произноси­лось с уважением и любовью. За де­сять лет до революции - с 1907 по 1916 г. - произведения Пушкина были напечатаны в количестве 5,1 млн экзем­пляров. За годы революции -- с 1917 по 1936 год - выпушено свыше 21 миллио­на книг Пушкина. Но дело не только в этом. Народы, не­давно еще не знавшие письменности, впер­вые начали читать великого поэта на сво­их родных языках. За лесять лет до революции - с 1907 по 1916 г. - на национальные языки бы­ло переведено всего 13 книг Пушкина с общим тиражом в 35 тыс. экземпляров, За один только 1936 год советские издатель­ства выпустили свыше миллиона книг Пушкина на 50 национальных языках. Цыганский театр «Ромэн» в 1935 году впервые поставил на своем родном языке пьесу на сюжет Пушкина «Цыганы». Крым­ские колхозники организовали в Гурзуфе, где некогда жил поэт, пушкинский уголок, выставив в нем книги Пушкина, переведен­ные на татарский язык. * *

С этого вечера томик Пушкина быть собственностью Рагозина. Он перехо­дил из рук в руки и благополучно просле­довал с армией до границ Монголии. Вели­чайший поэт учил даже в тайге познавать мир и жизнь, отвечал на непосредственные мысли и желания людей, овеянных студе­пересталма ными ветрами и порохом. В тяжелые дни, когда партизаны, казалось, стояли на краю гибели, они находили утешение в нежных, лирических стихах поэта. Так рассказал о встрече с Пушкиным сибирский партизан II. Петров. * * * Весной 1920 года в Святогорском мона­стыре, где похоронен Пушкин, расположи­лась башкирская дивизия Красной Армии Неподалеку, в селе Михайловском, бойпы обнаружили полуразрушенный домик Кося­ки были сорваны, окна и двери выломаны, крыша провалилась. Команлир саперной роты, башкир 3. Х. Гареев, обяснил бойцам, что это домик няни Пушкина Арины Ро­амоновны. И красноармейцы-башкиры за неделю восстановили этот домик, связан­ный с памятью родного им поэта. Политотдел бригады добился специаль­ного постановления уездного исполкома об охране домика и назначении в Михайлов­ское сторожа. * * *

Новый читатель встретился с Пушк Пушкиным в боях гражданской войны… Анварь 1919 года… В таежном поселке, недалеко от рек Маны и Енисея, приютил­ся штаб партизанской армии. В один из спокойных вечеров бойцы собрались послу­шать поэта-самоучку Рагозина, по профес­сии маляра. Рагозин носил широченную рубаху, с глубокими карманами, а в карманах -- три книжки: стихи Пушкина и Лермонтова и роман Сенкевича «Огнем и мечом», И это была почти вся художественная литерату­ра партизанского политотдела. После своих стихов, довольно слабых и подражательных, партизанский поэт начал декламировать Пушкина, Знал он многие вещи наизусть, но читал без мастерства, как школьник. И тем не менее эффект получился потря­сающий. Суровые бойцы-бородачи, огрубев­шие в походах, сидели с изумленными, рас­красневшимися лицами, смотрели на чтепа широко открытыми глазами. Чтение стихов Пушкина и обсуждение прочитанного затянулось до глубокой ночи.

…«За простоту языка» (слушатель во­енной академии Жуков). …«За сплу его великого таланта» (стан­ционный слесарь Орлов). …«За то, что он хотел свободной, счаст­ливой жизни для народа и боролся за нее» (работница У. М. Головина). …«За то, что это сама жизнь!» (артист Викторов). …«За нежную лиричность его стихов» (школьница Тер-Мовсесова). …«За мужественную силу его стиха» (пропагандист райкома Прищена). …«За остроумие, за то, что стихи его облагораживают душу, будят мысль, учат нас любить и высоко ценить человека» (кузнеп-стахановеп М. В. Дуганов). …«За легкость и плавность стиха» (до­машняя хозяйка Е. А. Картошкина). …«За то, что живой!» (врач В. А. Тум­ский). …«За все», -- категорически утверждает ленинградский школьник Эскин.

Нарты, запряженные веренипей собак, встретились в тундре с такими же нарта­ми. Каюры-погонщики обменялись привет­ствиями: - - - - Будь здоров! И ты тоже! Что ты везешь? Меха в факторию. А ты? Пушкина, Тургенева и Горького. Каюр говорил правду. Он Он вез в стойби­ще «Сказку о рыбаке и рыбке» Пушкина и другие книги, выпущенные Гослитизда­том на языках дальнего Севера. Книги эти завозятся на поездах, ледоколах, самоле­тах, оленях и собаках в самые дальние поселения и стойбита Сахалина, Камчат­ки, Чукотки, Уэллена.

Пушкин догадывался о великом значе­нии подвига своей жизни. За год до смер­ти он писал: Слух обо мне пройдет по всей Руси ве­лИкОЙ, И назовет меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгуз, и друг степей калмык. Его пророчество сбылось. Советская власть воспитала многомиллионные массы читателей и многим из них открыла впер­вые Пушкина. Пушкин стал, наконец, по­длинным поэтом народа. В стране социализ-

Исключительные размеры приняла пол­готовка к юбилею в деревне. Интерес к Пушкину растет с каждым днем. В родных